Глава 8.
15 ноября 2023 г., 07:00
Пока Грейнджер, как послушная девочка, варила кофе, Драко поднялся наверх, чтобы проверить Ская. Малыш по-прежнему спал — спокойно и крепко, в той же самой позе, в которой он его оставил, лишь одеяло немного сползло. Драко осторожно коснулся его лба, проверяя температуру, замер на несколько секунд, прислушиваясь к мерному, ровному дыханию. И, убедившись, что все в порядке, тихонько притворил дверь и спустился в гостиную.
На журнальном столике уже стояли две кружки, источавшие крепкий аромат свежесваренного кофе, и вскрытая упаковка печенья. Вообще-то печенье предназначалось Скаю — Драко прекрасно знал, что, стоит ему попробовать одну штучку, как потом незаметно исчезнет вся пачка, и всеми силами воздерживался от соблазна. Но за компанию и под горьковатый, крепкий кофе с удовольствием позволил себе пару штук.
— Расскажи что-нибудь, — попросила Грейнджер. Такой резкий переход на «ты» слегка отрезвил его, вернув крохи былой настороженности, и Драко дал себе зарок не расслабляться раньше времени.
— Например что? — озадаченно спросил он.
— Все равно, — Грейнджер передернула точеными плечиками, отчего вырез её блузки совершил плавное движение вверх-вниз. — Почему, например, ты решил стать переводчиком? С детства мечтал об этом?..
— Не могу себе представить, что кто-то может мечтать стать переводчиком! — рассмеялся Драко. — Нет, если имеются в виду древние языки и неизвестные письмена — тогда да, а так…
— А почему же тогда ты выбрал эту профессию? — удивилась она.
Он подавил вспыхнувшее было раздражение. Грейнджер ничего не знает. Она пытается вести обычную нейтральную беседу с обычным магглом. А значит, надо соответствовать — тем более, что самая лучшая ложь всегда как сестра-близнец похожа на правду.
— Во-первых, особо не из чего было выбирать — я, как ни прискорбно это признавать, не блещу талантами… — уклончиво ответил он, надеясь, что она поймет намек и закроет тему.
— А во-вторых?
— Мисс Грейнджер, вы в принципе представляете, что такое жизнь с маленьким ребенком на руках? — спросил он. Вопрос был чисто риторическим — если бы Грейнджер представляла, она бы не задавала таких идиотских вопросов.
— Гермиона, — снова поправила она. — Расскажешь?..
— Да нечего рассказывать…
Драко хотел было отделаться очередным саркастическим замечанием, но, черт… Он столько лет ни с кем об этом не разговаривал. Никто и понятия не имел, каково ему пришлось. Никто никогда его об этом не спрашивал, а если спрашивали — он предпочитал отшутиться. Чтобы не жаловаться. Чтобы не жалели. И ему вдруг нестерпимо захотелось поделиться — пусть даже с Грейнджер, да все равно, с кем! — хотя бы кусочком этой правды.
— Когда мы остались одни, Скай был совсем крошкой. У меня не было денег — нужно было искать хоть какую-то работу, но, чтобы найти работу, нужно прежде с кем-то оставить ребенка, а за услуги няни нужно платить. Замкнутый круг. Работа переводчика показалась мне подходящей: можно все делать дома с малышом на руках, ночью, если он наконец уснул, урывками в те моменты, когда он занимал себя сам… Тогда я думал, что это ненадолго: Скай немного подрастет, можно будет отдать его в сад или найти няню. Но потом оказалось, что дети часто болеют. Болеющих детей не берут в сад, да и няни как-то не рвутся с ними сидеть, а работодатели отчего-то не в восторге от того, что их сотрудник вместо того, чтобы работать, постоянно берет больничные… Так что, скажем прямо, выбор у меня был небогатый.
Его до сих пор передергивало от воспоминаний о том периоде его жизни. С новорожденным малышом на руках, без дома, поддержки и денег, с одной только волшебной палочкой, от которой не было никакого толка, и полным непониманием того, как устроен этот чуждый для него мир. Драко был уверен, что они выжили чудом. Чудом по имени Мередит — но и она не могла сделать для него слишком многого, потому что у неё тоже был ребенок и муж, который отнюдь не испытывал восторга оттого, что она как-то вечером приволокла в их небольшую квартиру совершенно постороннего парня с младенцем. Она помогла ему, помогла так сильно, как он и надеяться не смел. Но даже спустя годы, когда он более-менее освоился, сложности отнюдь не закончились. Он по-прежнему был здесь чужим — и очень одиноким.
— Но ведь Скай растет, — робко заметила Грейнджер, безошибочно уловив безбрежную усталость в его словах. — В школе должно стать легче…
Драко усмехнулся. Эти слова он слышал и читал десятки — нет, сотни раз!.. После года станет легче, после трех — обязательно станет, ну вот когда пойдет в школу, так уж точно... Вранье.
— Он уже учится в школе. Но в ближайшие пять недель будет осваивать науки дома под моим чутким руководством. Скай такой — с ним постоянно что-то случается. Если обходится без последствий — значит, нам просто повезло.
— Но ведь ему уже семь, — не отступала она. — А вам, кажется, еще нет и тридцати.
— Мне двадцать восемь, — с горькой усмешкой уточнил он. Всего двадцать восемь, а кажется, что он прожил уже несколько жизней. Драко настолько погрузился в размышления, что не заметил допущенной промашки.
— Тем более! — горячо подхватила Грейнджер. — Пройдет десять-одиннадцать лет, и он отправится в самостоятельную жизнь: поступит учиться дальше, уедет из дома… А вам не будет еще и сорока. Чем же вы займетесь тогда?
— Да наверное, тем же самым, — пожал плечами Драко. Не то, чтобы он не думал об этом. Думал и, пожалуй, даже слишком часто. Но сейчас казалось, что это будет еще так нескоро… — Как-то глупо осваивать новую профессию в сорок лет. Переводы приносят не такой уж плохой доход, не думайте. Просто жизнь с ребенком довольно затратна.
— А если бы не те… обстоятельства, из-за которых ваша жизнь сложилась так — кем вы могли бы стать?
— Я? — Драко растерялся. Подобные мысли давно не посещали его голову. — Не знаю… Быть может, спортсменом?..
— Да? И в каком виде спорта? — поинтересовалась она, и Драко успел заметить брошенный ею быстрый, оценивающий взгляд. Это подействовало, точно доза адреналина, и вновь раззадорило угасшее было желание поиграть с ней.
— Может быть, поло?.. — пряча лукавую улыбку, предположил он.
— Поло?! — он чуть не рассмеялся, глядя на её обескураженное лицо. Нет, Грейнджер что, всерьез надеялась, что он назовет квиддич?. — Это там, где ездят на лошадях и пытаются попасть клюшкой по мячику?!
— Ну, в целом, да, — дразняще усмехнулся Драко, уже предвкушая её следующий вопрос.
— А я, знаете, побаиваюсь таких крупных животных, — картинно вздохнула она. — Никогда не знаешь, что придет им в голову. Вроде стоит спокойно, а в следующую минуту — кто знает? — ударит тебя копытом так, что костей не соберешь.
Это было красиво! Вывести разговор на тот эпизод с гиппогрифом, в финале которого он получил от Грейнджер по лицу — и как ловко, как непринужденно!.. Драко бы с удовольствием поаплодировал. Останавливало лишь то, что игра велась против него — и проигрывать он не собирался.
— Да, к лошадям нужен правильный подход, в этом вы правы, — кивнул он с видом специалиста. — Многие считают это ниже своего достоинства: вроде как животное априори должно подчиняться человеку, нужно только показать, кто здесь главный. Но это чаще всего от неопытности. Или по глупости.
Шокированный взгляд Грейнджер стал ему сладкой наградой. Он мог бы наслаждаться им целую вечность. Но, надо отдать ей должное: Грейнджер быстро пришла в себя, перегруппировалась и ринулась в новую атаку.
— Ваша семья, должно быть, была очень состоятельной, — пропела она. — Лошади — весьма недешевый вид досуга, и тем более спорта.
— Вовсе нет, — Драко отбил подачу, еле сдерживаясь, чтобы не ухмыльнуться. — Мне просто повезло учиться в неплохой школе. Верховая езда, видите ли, до сих пор считается частью классического образования. Как, кстати, и иностранные языки.
— А латынь? — быстро спросила Грейнджер. Тут она попала, что называется, «в молоко» — латынь он учил еще до Хогвартса, так что без труда мог продемонстрировать достаточное, хоть и не блестящее знание предмета. Но ведь это было бы совсем не весело!..
— Увы! — он всплеснул руками и переменил позу, исподтишка наблюдая за её реакцией. — Здесь усилия моих преподавателей оказались тщетны. Кроме «Quod licet Jovi non licet bovi» и «Sanctimonia vincet semper», я не запомнил ничего.
Боже, как легко, оказывается, она краснеет!.. И каждый раз — совершенно по-разному. От смущения у неё розовеют щеки, покрываясь очаровательным румянцем. От неловкости — пылает все лицо. А вот когда Грейнджер покрывается алыми пятнами, например, как сейчас, она, очевидно, злится…
— Отличная, должно быть, школа, я вам даже немного завидую, — от её улыбки разило фальшью за милю. Драко даже немного разочаровался в умении Грейнджер владеть собой. — Как она называется?
— Школа Святой Анны для мальчиков, — легко ответил он. Ему вдруг пришло в голову, что их разговор чем-то напоминает танец со сложным рисунком шагов: один вперед, два назад… Или детские фокусы: показываешь ребенку конфетку, а потом быстро прячешь и демонстрируешь пустые ладони. — Она и в самом деле была замечательной, жаль, что прекратила свое существование несколько лет назад. Я бы с удовольствием отдал туда Ская.
— О, в самом деле, жаль. Она была в Лондоне?
— В Дербишире, — черт, кажется, он перегнул палку. Если Грейнджер поймет отсылку, то это, пожалуй, станет куда больше похоже на корриду, чем на детские фокусы. Но от этой, безусловно, здравой мысли азарт разгорелся лишь сильнее, и Драко рискнул продолжить: — Когда-то наша семья владела половиной этого графства. И посмотрите, как все меняется: я — обычный человек, живу у черта на рогах в крошечном паршивом домишке, где даже замки можно открыть буквально палкой.
Нужно было отвесить себе пощечину. Прикусить слишком длинный язык, да побольнее. Но искушение было таким сильным, что Драко не справился. Он слишком давно застрял здесь, в чужом для него мире, в чужой личине, под выдуманным именем. Слишком давно ни с кем не разговаривал — вот так. Ни с кем не делился своими страхами, надеждами, разочарованиями. И сейчас, стоило ему на дюйм приоткрыть эту дверь для Грейнджер — в шутку, из пустого, как ему казалось, мальчишеского озорства, как все накопленное хлынуло из неё сплошным потоком, сносящим все плотины, все преграды на своем пути. В это мгновение, длившееся, казалось, бесконечно, он готов был выложить ей все, впустить её туда, куда никто никогда не заглядывал. И эта мысль отчего-то не пугала, а манила, затягивала, как черная дыра… Еще бы совсем немного, совсем чуть-чуть — и истончившаяся, ставшая почти эфемерной пленка его защитного пузыря лопнула бы с оглушительным треском. Она поймет. Она не осудит. Зато наверняка станет его жалеть. О, это отвратительное выражение жалости на лице!.. Бровки домиком, распахнутые собачьи глазки, поджатые губки — сколько раз он видел эту гримасу! И видеть её сейчас на лице Грейнджер у него не было ни малейшего желания.
Драко медленно прикрыл глаза, балансируя на остром лезвии. Её пронизывающий взгляд исчез — и наваждение отступило. Гордость взяла верх.
— Что вы сейчас переводите? — спросила Грейнджер, своим сверхъестественным чутьем безошибочно уловив, что необходимо сменить тему.
— Французский любовный роман, — усмехнулся Драко. Это была отличная тема для обсуждения, тут она не промахнулась. Он бы не отказался еще раз посмотреть на то, как заливаются краской её щеки.
— Вы хотите сказать — роман о любви? — простодушно уточнила она.
— Нет, роман о любви — это «Гордость и предубеждение», «Грозовой перевал», да даже «Джейн Эйр»! А то, что я перевожу — именно любовный роман. Ну, знаете, такой, в котором главный герой невероятно мужественен и загадочен, у него пронзительно-синие глаза и ужасная тайна, скрытая в прошлом, а героиня — просто кладезь всех возможных и невозможных достоинств, начиная от осиной талии и длинных ног и заканчивая уникальным талантом испытывать по пять оргазмов за раз — и это только оттого, что он случайно пролил на неё портвейн.
— Мерлин, что же с ней будет, если он возьмет её за руку!.. — хихикнула Грейнджер. И на этот раз заалела вся целиком, словно утренняя заря. Очаровательно.
— Держаться за руки — прошлый век! — фыркнул Драко. — Еще полкниги он будет её игнорировать, а потом стиснет в крепких объятиях, прижмет к подходящей стене, сольется в экстазе раз пятнадцать на всех доступных поверхностях и наконец осознает, что она — любовь всей его жизни.
— Вы кажетесь слишком циничным для того, кто должен переводить историю о большой и прекрасной любви, подбирая слова так, чтобы они тронули сердца ваших читательниц, — смущенно заметила Грейнджер.
Черт возьми, а она казалась слишком невинной для взрослой женщины почти тридцати лет!.. Драко был неплохо знаком с этой возрастной категорией; именно такие женщины постоянно встречались ему на работе, в школе Ская, заведениях общепита… Среди них были целеустремленные карьеристки, ничего не замечающие вокруг писательницы, жены, матери, врачи, официантки, состоятельные бездельницы — очень, очень разные женщины. Но все они были совершенно другими: искушенными, опытными, уже точно знающими, чего хотят и ни капли этого не стесняющимися. Грейнджер же при всем своем уме и проницательности как будто застряла в прошлом веке со своими наивными представлениями о любви, сексе и отношениях. И ему так чертовски нравилось смущать её!..
— Зато это помогает мне с честью переносить бремя перевода постельных сцен во всех подробностях. Пожалуй, в противном случае я оказался бы полностью профнепригоден.
Постельные сцены были, пожалуй, слишком большим испытанием для её скромности, и Грейнджер немедленно перевела разговор на художественную литературу в целом — довольно ловко, стоило признать. Очевидно, детские книжки представлялись ей самым безопасным полем, к тому же она не оставляла попыток подловить его на незнании общеизвестных вещей. Драко с легкостью отбивал её атаки одну за другой: Грейнджер слишком давно покинула мир магглов, чтобы и в самом деле соперничать с ним в знании современных реалий. Однако она была думающим, тонким и интересным собеседником. Не стеснялась задавать вопросы и признавать, что чего-то не знает, хотя он отчетливо видел, что её это задевает. И чем дальше — тем сильнее.
— Я, пожалуй, сварю еще кофе, — наконец не выдержала она, когда Драко завел разговор о нашумевшем фильме «Железный человек». Они со Скаем смотрели его в кинотеатре сразу после премьеры, и к осени во всем мире, наверное, не оставалось ни одного человека, который хотя бы не слышал о блокбастере Марвел — за исключением, разумеется, волшебников. Даже магглорожденных. Очередного поражения раздутое эго Грейнджер не выдержало — что ж, он прекрасно её понимал.
— Да, было бы здорово, — Драко с трудом подавил зевок.
Ночь подходила к концу. Еще пара часов — и будет ровно сутки, как он на ногах. Через три часа проснется Скай, и начнется очередной день: помочь с умыванием, одеванием, приготовить завтрак, позаниматься, вывести на прогулку… Драко понятия не имел, как продержаться до вечера после бессонной ночи. Но, в конце концов, бывало и хуже, так что как-нибудь справится. Вот только сейчас передохнет, совсем немного, буквально пять минуточек…
Он кое-как пристроил голову на подлокотник кресла, смежил веки, краем уха прислушиваясь к позвякиванию посуды из кухни — и сам не заметил, как почти сразу же провалился в глубокий, крепкий сон.
