В доме на другой стороне улицы

      Ночь с пятницы на субботу Драко провел без сна, с головой утонув в книгах Мюссо, но успел прочитать лишь "После" и половину "Бумажной девушки". Эпизод с аварией в "После" неприятно резанул по нервам явной параллелью с его собственной жизнью, но в остальном это оказались довольно банальные вещицы про любовь и ценность простых вещей с претензией на глубину, достаточной, чтобы возвысить читателя в собственных глазах, но не излишней, чтобы отпугнуть, и легким налетом гламура. Детективами там и не пахло, что вызвало у Драко смутные подозрения в том, что Генри, так бурно восхищавшийся Мюссо, ни одной его книги в глаза не видел, а нехитрая интрига просчитывалась с первых же страниц — но все же это было гораздо, гораздо лучше, чем то, над чем ему обычно приходилось трудиться. Неясно только, какие особенные таланты надеялся найти месье Мюссо в переводчике — ничего сверхсложного в его текстах не было; но в этом он успеет разобраться на собеседовании. На которое, кстати, еще нужно было попасть.       Утро субботы получилось нервным и каким-то скомканным. После завтрака Драко попытался проинструктировать Ская, как нужно себя вести с его временной няней, и что следует отвечать на вопросы, но ребенок смотрел на него с таким недоумением, что он счел за лучшее оставить эту затею. Хотел прибраться к приходу Грейнджер — но, за что бы он ни брался, почти сразу же накатывало раздражение. Какого черта он наводит чистоту, как будто готовится к чему-то важному?! Какого черта нервничает, как пятнадцатилетний подросток?! Грейнджер придет не оценивать его хозяйственные навыки, а сидеть со Скаем. Вот и пусть сидит.       В конце концов Драко сосредоточился на своем внешнем виде, и за пару часов довел его практически до совершенства. Исключительно для того, чтобы произвести нужное впечатление на автора. Только поэтому. Все-таки он француз, а французы в этом плане… требовательные. Да. Именно так.       Звук мотора грейнджеровского Ягуара он расслышал, как только тот свернул на их улицу. Драко наблюдал за ней из окна кухни — впрочем, не подходя к нему слишком близко, чтобы остаться незамеченным. Она чуть было не проехала мимо, буквально в последний момент свернув на дорожку, ведущую к их дому. Запарковалась со свойственной ей в каждом движении аккуратностью. А потом почему-то долго сидела в машине, как будто не решаясь выйти. Мгновения растягивались, как тянется расплавленный сыр на еще горячей пицце, Драко ждал — сам не зная, чего. Наконец она вышла — и сердце пропустило удар. Грейнджер как будто провернула маховик времени и каким-то образом отбросила его на десяток лет в прошлое. Туда, где она была точно такой же — юной, едва осознающей свою просыпавшуюся женственность девчонкой в джинсах и с волосами, собранными в высокий хвост, а он… он был идиотом.       Драко распахнул перед ней дверь, не глядя — и все же успел заметить её розовые, чуть тронутые помадой, губы. «Не смотри, не смотри, не пялься!..» — стучало в голове отбойным молотком, и Драко твердо намеревался выполнить эту нехитрую инструкцию.       — Добрый день, спасибо, что приехали, — быстро проговорил он. Пожалуй, даже слишком быстро, и он заставил себя сбавить темп: — У меня есть еще немного времени, пойдемте, я вам все покажу. Скай, это мисс Грейнджер, она побудет с тобой, пока меня нет.       Скай, невольно зараженный его волнением, даже не поднял глаз от книжки и пробормотал что-то, очень отдаленно похожее на приветствие. Драко почувствовал, что начинает нервничать еще больше, но усилием воли заставил себя успокоиться. Грейнджер столько лет опекала Поттера и Уизли — уж с умницей Скаем она совершенно точно справится. А все, что думает насчет правил хорошего тона, Драко донесет до сына позже. Наедине.       — Кажется, он не в восторге от этой идеи, — заметила Грейнджер, когда они поспешно ретировались на кухню. Она не стала садиться — и Драко последовал её примеру, оперевшись бедрами о столешницу. Очень кстати, потому что ноги отчего-то напоминали вату.       — Он стесняется, — Драко вновь почувствовал укол раздражения от того, что приходилось объяснять ей очевидные вещи. — У нас нечасто бывают… посторонние, а Скаю непросто сходиться с новыми людьми и, тем более, оставаться с ними наедине. К тому же вы девушка.       — И что? — не поняла она.       — Вероятно, за время моего отсутствия Скаю может понадобиться посетить туалет. На первом этаже он совсем маленький, на костылях там сложно развернуться, и я обычно помогаю ему. А вас он будет стесняться.       На самом деле это не было такой уж проблемой: Драко не думал, что все это затянется дольше, чем на два часа: Генри уж точно сделает все, чтобы пропихнуть его на собеседование в первых рядах, а уж столько-то Скай вполне потерпит. Но Драко счел необходимым предупредить её — на всякий случай.       — А долго вы будете отсутствовать? — встревожилась Грейнджер. Забавно, он ожидал, что она спросит об этом в первую очередь. Неужели не торопится к своему ненаглядному "солнышку"?..       — Постараюсь вернуться как можно раньше, — Драко не стал прятать усмешку. — Но, как вы понимаете, это зависит не от меня. Автор хочет встретиться с несколькими переводчиками и выбрать того, с кем будет работать, так что придется подождать, пока он не переговорит со всеми кандидатами. Послушайте… — он вдруг почувствовал необходимость объясниться. И не столько перед ней, сколько перед самим собой. — Я бы никогда не стал просить вас, но это правда очень важно для меня. Не хочу до конца жизни переводить любовные романы, которые отличаются один от другого только лишь именем да цветом бездонных глаз героини. К тому же за эту работу очень неплохо заплатят. А у меня Скай…       — Я понимаю, — перебила она. — Не нужно ничего объяснять.       Её лицо вдруг приобрело прелестный оттенок лепестков цветущего миндаля. Драко чуть не выругался вслух, поймав себя на этом чересчур поэтичном и неуместном сравнении. Ему точно стоит завязывать с любовными романами! Грейнджер просто-напросто стало неловко. Притом из-за сущего пустяка. Да, время поменяло их местами: сейчас он был никем, просто магглом, вынужденным зарабатывать себе на жизнь, а она… Ну, судя по тому, на какой машине Грейнджер ездила и как была одета, она существовала уж точно не на министерское жалованье, либо это жалованье было более чем приличным. Ну так что ж? Она заслужила это. А он выбрал свою судьбу сам. Ни одному из них нечего было стыдиться. Но Грейнджер всегда была такой демонстративной бессеребренницей, а он так кичился богатством своей семьи, что ирония ситуации и в самом деле могла сбить с толку.       — Скай умеет занимать себя сам, — сменил он тему, чтобы она наконец перестала забивать свою красивую голову ерундой. — Он много читает, может рисовать или поиграть во что-то. Просто помогите ему, чтобы не вставал на больную ногу лишний раз. Вы играете в шахматы?       — Нет. Точнее, когда-то давно пробовала, но в основном проигрывала.       Проигрывала? Интересно, кому? Не Уизелу же!..       — Можете попробовать поиграть со Скаем, думаю, против шестилетки кое-какие шансы у вас есть, — хмыкнул Драко, благоразумно оставив свои вопросы при себе.       — Спасибо за предложение и веру в мои силы, — ядовито отозвалась Грейнджер. — А если Скай проголодается? Чем его кормить?       — Он совсем недавно пообедал, а к ужину я надеюсь вернуться, — и тут Драко как будто сам черт подтолкнул в спину, он сделал шаг к ней и опять сказал то, чего говорить не собирался: — Вы ведь останетесь на ужин?..       Её щеки снова заалели, губы приоткрылись, взгляд соскользнул к его губам — и Драко бросило в жар. Она была так близко, что он чувствовал её сбившееся дыхание на своем лице, теплый запах её кожи, видел, как нервно бьется голубая венка на виске — и от всего этого букета ощущений внутренности закручивались в тугую спираль, голова кружилась, а сердце стучало, как оглашенное, подначивая сделать то, о чем — Драко знал это наверняка — они оба потом пожалеют.       — Вообще-то я беременна и скоро выхожу замуж! — выпалила она и отшатнулась.       Драко показалось на мгновение, что ему снова тринадцать, и она опять вмазала ему по лицу — от души, что было силы. Но с тех пор он немного подрос и научился владеть собой.       — И это каким-то образом мешает вам ужинать?.. — он картинно выгнул левую бровь, не позволяя охватившему его разочарованию вырваться наружу.       — Я боюсь, у меня не будет возможности… — пролепетала Грейнджер, покраснев до корней волос, как спелый помидор. — Дома ждут….       — Жаль. Мне бы хотелось отблагодарить вас хотя бы таким способом, — разочарование утихало, постепенно уступая дорогу гневу, и Драко всматривался в её лицо, ища любого повода, который оправдал бы его. Она нарочно над ним издевается? Провоцирует? Забавляется?.. Но, как ни старался, он не увидел ничего, кроме смущения и растерянности — и отступил. — Что ж, как скажете. Мне, пожалуй, уже пора, нельзя опаздывать.       Он еще раз зашел к Скаю, потрепал его по каштановой макушке, пообещал вернуться как можно скорее — и ушел, едва не забыв прихватить зонт в последнюю минуту. Дождь и не думал прекращаться, а портить пальто и прическу было бы весьма некстати. Хотя, если бы это заботило его по-настоящему, Драко вызвал бы такси, как изначально и собирался…       Мысли метались, как оглашенные. Что. Это. Было?! Какого черта его организм выкидывает такие фортели? С чего вдруг он едва не полез к Грейнджер целоваться — а ведь полез именно за этим, нечего и отрицать!.. Но, черт, он ведь никогда не рассматривал её в этом смысле! Правда же? Никогда?..       Уж точно не в тот раз, когда она восхищенно смотрела на Поттера — и он вдруг решил раздразнить гиппогрифа, чтобы получить хотя бы наполовину такой же взгляд. И не когда он смывал с лица кровь в школьном туалете, яростно выжигая в душе тлевшее там восхищение её смелостью и — черт! — великолепным ударом. И на кубке мира по квиддичу он хотел всего лишь поиздеваться — да-да, именно поиздеваться! — а вовсе не наорать на неё за то, что она так беспечно не убегает со всех ног от приближавшихся ПСов. И на Святочном балу он вовсе не… впрочем, нет. Тогда — да. Но, боже, разве в тот вечер в Большом зале был хоть кто-то, кто не был очарован такой Гермионой Грейнджер?..       Картинки мелькали в его голове, все быстрее и быстрее сменяя друг друга, и, чем дальше он погружался в воспоминания, тем их становилось больше. Словно всплывало из небытия все забытое, задавленное, похороненное. Вот она идет по мосту в замок, возвращаясь из Хогсмида, и смеётся — так игриво, так заливисто, что его сердце почему-то решает взять паузу. Вот за завтраком задумчиво облизывает ложку, уперев взгляд в книгу, не замечая, как завороженно за этим движением наблюдает чуть не половина парней в зале. В кабинете Амбридж — стоит так близко, что он мог бы её коснуться, если бы только хватило смелости отпихнуть Крэбба, грубо схватившего её тонкие руки. Вот она, растрепанная и запыхавшаяся, досадливо кусает губы на зельеварении, когда зелье Поттера вышло лучше, чем у неё. Аплодирует своему рыжему дуралею на матче по квиддичу — а потом неделями улыбается через силу, пряча от всех разбитое сердце…       Стоп. Хватит. Достаточно. Драко мотнул головой и вскинул руку, подзывая проезжавшее мимо такси. У него впереди важная встреча. И он должен сосредоточиться на ней, а не на своих — чувствах?.. — к чертовой Гермионе Грейнджер. Тем более, что и чувств никаких нет. Быть не может.