В доме на другой стороне улицы

      — Мисс Гермиона, а вы кто? — бесхитростно спросил Скай, стащив из коробки кусок пиццы. Это был уже третий, но кто считает?..       — Ну… я… — Грейнджер неожиданно замялась, вероятно, не зная, как ответить на такой простой вопрос.       — Он имеет в виду вашу профессию или работу, — подсказал Драко. Он знал — бесполезно, потому что самое простое и очевидное: "Я — волшебница", она все равно не скажет, но он хотя бы попытался.       — Я работаю в Министерстве! — с явным облегчением воскликнула Грейнджер. Но от Ская не так-то просто было отделаться. Не напрасно они напару зубрили структуру государственного управления Великобритании, ох, не напрасно.       — А в каком? — настырно продолжал расспросы он.       — Юстиции, — ответила Грейнджер, и Драко отдал должное её изобретательности. — Ну, знаешь, законы, указы, наблюдение за правопорядком и всякое такое.       — О, вы придумываете новые законы? — с уважением протянул мальчик.       — Пока нет, — Грейнджер улыбнулась — как ему показалось, немного натянуто и смущенно. — Пока я в основном слежу за тем, как исполняются старые.       Это уже интересно. Отдел магического правопорядка?.. Аврорат?..       — Как полиция, да? — обрадовался Скай, как будто прочитав его мысли.       — Нет, — мотнула головой она. — Полиция — это полиция, они ловят преступников, раскрывают преступления, ищут доказательства. А я…       Она снова замялась, пытаясь на ходу сочинить более-менее правдоподобную ложь. И еще неделю назад Драко это могло позабавить: Грейнджер так яро добивалась от него правды и старалась подловить на каждом сказанном слове, а теперь сама оказалась на его месте. Но сейчас ему было совсем не весело. Это был тот самый камень преткновения, причина того, что он выбрал одиночество; черта, при пересечении которой вся его жизнь превратилась бы в сплошное вранье. Он не мог сблизиться ни с кем из магглов, потому что огромная часть его жизни осталась бы навечно похороненной под грудой лжи; но отношения с волшебниками вынудили бы его постоянно лгать Скаю. Точно так же, как сейчас пытается солгать Грейнджер — и, видимо, не может, потому что обманывать детей, как ни странно, труднее всего.       — Это сложно, Скай, — Драко не выдержал и пришел ей на помощь. — Есть простые профессии, где результат виден сразу и всем. Например, врач, учитель, пожарный или полицейский. Но есть и много таких, которые часто остаются невидимы для постороннего человека, но очень важны для общества в целом. Работа в министерстве — именно такая. Я прав, Гермиона?       Её имя обожгло губы — но по сравнению с вынужденной ложью сыну это было мелочью.       — Да… да, конечно, — Грейнджер благодарно улыбнулась ему, и Драко не смог не ответить тем же. Как будто они чертовы заговорщики!.. И это могло быть даже забавным, если бы это не было заговором против его ребенка.       — Что ж, если все поели, давайте пить чай! — предложил он, надеясь, что мысль о чае со сладким заставит Ская бросить свои расспросы.       — А мы испекли печенье! — гордо сообщил тот.       — И половину ты уже съел, я так думаю, — хитро прищурился Драко.       — Ну пааап!.. — захныкал этот маленький нахал. — Я съел всего три штуки, мисс Гермиона подтвердит! Можно мне еще?       — Одно, — твердо ответил Драко, и не изменил своего решения, несмотря на слезные мольбы и противное, специально предназначенное для таких случаев нытье.       — Строго вы с ним, — заметила Грейнджер, когда он помог Скаю перебраться в гостиную и вернулся на кухню, чтобы помочь ей с чаем.       — Скаю дай волю — он будет питаться исключительно печеньем, шоколадом и конфетами, — фыркнул Драко. Он знал это абсолютно точно: в детстве сам был таким. Вот и сейчас тарелка с печеньем стояла так близко и пахла так соблазнительно, что он никак не мог удержаться. — Отличное печенье, кстати. Гораздо вкуснее, чем из магазина.       — Боюсь, это стоило вам всего имеющегося сливочного масла, — смущенно улыбнулась Грейнджер. — Если погода наладится, завтра с утра съезжу в магазин, нужно пополнить ваши запасы. Кстати, как прошла встреча? Вы получили контракт?       — Получил, — рассеянно кивнул Драко, сосредоточенно пережевывая печенье. — Но придется от него отказаться.       — Почему? — удивилась она. — Вы же так хотели!..       — Хотел, — нехотя признал он. — Но автор оказался с фанабериями. Он не только лично выбирал переводчика, он еще и желает участвовать в процессе. А это значит — регулярные встречи, на которые нужно будет ездить. Сейчас я не могу себе этого позволить.       — Из-за Ская? — Боже, какая прозорливость! Пять очков Гриффиндору! Сивилла Трелони обзавидовалась бы. Или нет. — Но я могу приезжать и оставаться с ним! Ведь это моя вина, и мне совсем несложно…       — Не нужно, — Драко очень хотел бы ограничиться этим коротким ответом, но отдавал себе отчет в том, что Грейнджер он явно не устроит. Значит, придется объяснять. А объяснять чертовски не хотелось.       — Но почему?!       Ну вот, пожалуйста. Так он и думал.       — Вы ему нравитесь, — пожал плечами Драко, подразумевая, впрочем, не только Ская. — Скай обычно непросто сходится с людьми, но вы ему нравитесь. Если вы станете постоянно к нему приезжать, он привяжется к вам. И что потом? У вас родится свой собственный ребенок, и о Скае вы забудете. А я не хочу, чтобы в его жизни появился еще один человек, который его бросит.       Подспудно он ожидал, что она начнет возражать, спорить, оправдываться. Обязательный элемент социального взаимодействия: неприлично признавать, что общение с кем-то может быть ненужным, неприятным или тягостным. Так делали буквально все, и даже он сам: уверяли, что обязательно перезвонят — и выбрасывали бумажку с номером телефона украдкой, обещали непременно встретиться — и находили десяток отговорок, чтобы этого не делать… Но Грейнджер ничего подобного делать не стала. Просто промолчала — и за эту немую честность он был ей благодарен.       Они устроились в гостиной смотреть мультфильм, который выпросил Скай: Грейнджер в кресле, они на диване. Все привычно; все, как всегда. Скай пристроился у него под боком, хотя давно прошли те времена, когда они вдвоем свободно помещались на этом диване. Драко уже видел этот мультфильм раньше, а Грейнджер явно смотрела впервые, и его буквально подмывало засыпать её каверзными вопросами. «Как вам Тигрица?.. Она так трудолюбива, так старательна, и в последний момент её обходит какой-то нелепый раздолбай лишь потому, что он Избранный — разве это справедливо?». «О, эта панда столько ест… интересно, а бывают люди, которые и в самом деле способны столько съесть за один раз?» «История Тай-Лунга такая типичная… Сирота, ставший лучшим из лучших, но затаивший в сердце зло — все это уже где-то было, вам не кажется?». Вопросы возникали в его голове один за другим, постепенно утрачивая двойное дно. Драко хотел бы спросить, пробовала ли она вонтоны или паровые булочки бао цзы. Нравится ли ей китайская кухня, а если нет — то какая нравится? Как она проводит вечера? Какое животное ей симпатично больше других? Правда ли она находит смешными те шутки, над которыми хохочут они со Скаем, или она поддерживает их смех только из вежливости?..       Драко знал, что не станет задавать вслух ни один из мучавших его вопросов. Во-первых, чтобы не отвлекать Ская, а во-вторых… Его это не касалось. Не таким уж и важным было. Просто любопытно, только и всего. Однако в своей голове он продолжал беззвучно говорить с ней — и от того, что она была так близко, всего в паре футов от него, этот разговор казался почти настоящим. Он так его увлек, что Драко совершенно потерял счет времени и позволил Скаю досмотреть мульфильм до конца — хотя изначально вовсе не планировал этого делать. Когда на экране замелькали титры, он тоном, не терпящим возражений, объявил:       — Скай, на сегодня хватит. Пора купаться, чистить зубы и спать.       Последний рывок — и можно будет наконец расслабиться. Драко одновременно обожал и ненавидел вечернюю процедуру укладывания Ская. С одной стороны, это было спокойное время только для них двоих, когда можно было не спеша поговорить, обсудить впечатления прошедшего дня, посидеть в тишине в обнимку. С другой же — обычно к тому моменту, когда Скай отправлялся в кровать, Драко был уже таким уставшим, что ног под собой не чуял, и единственным его желанием было поскорее запихнуть малыша спать и отключиться. В идеале — еще и доползти до собственной кровати прежде, чем это произойдет. Впрочем, сегодня это ему не грозило: ведь была еще Грейнджер, которую тоже нужно было как-то устроить на ночлег. И, вероятнее всего, в единственной взрослой кровати, которая имелась в доме — то есть в его собственной. Причем безо всякого эротического подтекста.       Помогая Скаю умыться и переодеться в пижаму, Драко прикидывал, что еще нужно будет сделать. Сменить постельное белье. Достать чистые полотенца. Помыть посуду и хотя бы слегка прибраться в кухне. Проверить, осталось ли молоко на завтрак…       — Скай спит, — объявил он, спустившись в кухню получасом позже, и не удержался от легкой подначки: — Можем заняться чем-нибудь взрослым.       — А чем вы обычно занимаетесь по вечерам? — спросила Грейнджер.       — Зависит от того, как прошел день, — пожал плечами Драко, с трудом подавив желание искренне ответить: «Падаю замертво». Навряд ли она бы его поняла. — Чаще всего работаю. Но можем выпить еще чаю или посмотреть какой-нибудь фильм… не про панду.       — Не хочу вам мешать, — она покачала головой. — Да и погода… если вы не возражаете, я бы тоже пошла спать.       Драко испытал прилив такой горячей благодарности к ней, что даже на секунду перестал сожалеть о том, что кровать сегодня достанется не ему.       — Ванная в вашем распоряжении, — он отвесил шутовской поклон, чтобы скрыть дурацкую улыбку, кривившую губы. — А я пока перестелю вам постель.       — Нет-нет, что вы, диван в гостиной меня вполне устроит! — поспешно отказалась она. — Скай может проснуться ночью, вам лучше быть рядом.       Черт, если бы это была не Гермиона Грейнджер, он бы сию секунду провозгласил её лучшей женщиной на свете!..       — Тоже верно… но вы уверены, что вам будет удобно на диване? Он маленький…       — Да и я не то чтобы высокая, — улыбнулась она, и смерила его выразительным взглядом с ног до головы. Без высоких каблуков Грейнджер казалась миниатюрной куколкой, и Драко не без труда подавил вспыхнувшую весьма некстати где-то под сердцем нежность.       — Хорошо, постелю вам на диване, — согласился он. — Пойдемте, достану для вас чистые полотенца. И, может, одолжить вам футболку?       — Нет, спасибо! — почти испуганно отказалась она.       Драко стало смешно. Он всего-навсего предложил футболку!.. Не станет же она спать в этих джинсах в облипочку. А если без джинсов и без футболки, то…       Он поднимался по лестнице вслед за ней, и в какой-то момент позволил воображению разыграться. Это ведь ничего не значит, верно?.. Её небольшая округлая задница нахально маячила перед глазами, покачиваясь туда-сюда, а он, пользуясь полной безнаказанностью и более чем удобным случаем, пытался представить, как бы она выглядела без джинсов. Без джемпера. Без одежды вообще…       — Ой!..       С коротким сдавленным всхлипом предмет его отнюдь не невинных размышлений буквально свалился Драко в руки. Он инстинктивно протянул руки вперед, крепко сжал ладонями её талию и, поднявшись еще на одну ступеньку вперед, прижал к себе — не задумываясь, чисто рефлекторно. В одно мгновение на него обрушилось все: пряный аромат её кожи, обжигающее тепло прижатой к груди спины, легкое, щекочущее касание волос к лицу, звук сбитого дыхания, яркое белое пятно её шеи в считанных дюймах от его губ и ощущение полноты, тяжести и реальности её тела в ладонях. Этого было много, слишком много, и скорлупа рациональности и благих намерений пошла трещинами, грозя осыпаться черепками к ногам.       — Простите… — прошептала она, и от этого шепота электрический разряд прошил позвоночник. — Я испугалась.       — Все хорошо, — ответил он, не отдавая себе отчета в том, что тоже шепчет, боясь слишком резкими звуками нарушить хрупкий баланс. — Можете падать сколько угодно. Я вас поймаю.       Она не ответила — только кивнула. В тех романах, которые он переводил по десятку в год, главный герой в подобной ситуации дерзко и решительно развернул бы героиню к себе и впился жадным поцелуем ей в губы, а спустя два абзаца они бы уже жарко занимались любовью прямо на лестнице, оглашая дом сладострастными стонами. Её беременность от другого? Его спящий за дверью в паре шагов ребенок? Какие глупости, кто вообще думает о таких мелочах!..       Драко думал. Мысль о Скае, словно якорь, удержала его от падения в бездну и помогла сохранить рассудок. Он аккуратно подтолкнул Гермиону вперед, она уцепилась за перила и, нетвердо ступая, продолжила подъем.       Дверь ванной комнаты выходила на площадку второго этажа, и Драко оставил её там, на минутку проскользнув в свою спальню за чистыми полотенцами. Эпизод на лестнице остался позади, но голова все еще была, как в тумане — иначе чем можно объяснить то, что он отдал ей вместе с полотенцами любимую растянутую майку, в которой обычно спал, и собственный махровый халат, о котором мечтал полдня?.. Он не посмел поднять глаз на её лицо, и, когда Грейнджер скрылась за дверью, так и остался стоять там, на площадке, пытаясь привести растрепанные мысли в порядок. Но вместо этого чутко вслушивался в звуки, доносившиеся из ванной. Тишина показалась ему бесконечной, но наконец зашумела вода, и Драко поспешно ушел, почти сбежал на первый этаж — туда, где ему еще предстояло стелить для неё простыни, и где у него не было ни малейшего шанса услышать, как упругие струи воды разбиваются о её обнажённое тело.       Руки не дрожали, но слушались плохо. С каждой минутой он нервничал все больше и больше, представляя, как она спустится по лестнице, тихо ступая босыми ногами, разгоряченная душем, с прилипшими к вискам влажными волосами, завернутая в огромный халат не по размеру. И что он скажет? «Спокойной ночи?» Боже, ему почти тридцать лет, а он нервничал так, как будто впервые пригласил к себе девчонку. Девчонку, которая принадлежала другому. Девчонку, которую ему трогать нельзя. Это сводило с ума.       Наконец покончив со всеми приготовлениями, Драко прислушался и, убедившись, что вода все еще шумит, тихонько пробрался к себе в спальню. Нужно было, наверное, дождаться её внизу, сказать что-то вежливое — но Драко не обманывался. Он не сможет. Не сдержится и обязательно натворит глупостей. Пусть он покажется Грейнджер невоспитанным хамом — неважно; не в первый раз. Она даже не обратит на это внимания.       Стены в этом доме были чертовски тонкими, поэтому, кроме завываний ветра снаружи, он прекрасно услышал и звук приоткрывшейся двери, и тихие, осторожные шаги, и вздох диванных пружин внизу… Впрочем, последнее он, вполне возможно, додумал. Это было так странно: знать, что прямо под ним засыпает сейчас Гермиона Грейнджер. В этом доме никогда еще не засыпала женщина, и как же так вышло, что первой оказалась она?.. Интересно, как она спит?.. На спине, раскинув руки? Или на боку, свернувшись калачиком и поджав под себя ноги?.. Почему-то этот вопрос казался невероятно важным, настолько важным, что никак не шел из головы. И таким же принципиально важным было не поддаться, не уступить. Сон долго не шел; наконец, окончательно обессилев в борьбе с самим собой, Драко позволил себе закрыть глаза, чтобы в темноте, на обратной стороне век увидеть гостиную. Маленький, узкий диванчик. Каштановые кудри, в беспорядке рассыпанные по подушке. Тень от ресниц, падающую на щеки в неверном свете уличных фонарей. Полураскрытые губы. Тонкую бледную кисть поверх клетчатого пледа.       Очень скоро он провалился в сон.