В доме на другой стороне улицы

      Драко еще раз обвел тяжелым взглядом открывшийся вид на их временное жилье. Чуть крепче стиснул в руке ладошку Ская. И решил начать с главного.       Подхватив странно тихого, молчаливого сына на руки, он, не разуваясь и не раздеваясь, прошел к дивану. Неловко плюхнулся на него — с нелегкой ношей это было непросто; поудобнее устроил Ская на коленях, стянул с него шапку и уткнулся носом в каштановую макушку. Нужно было поговорить о том, что произошло, как-то объяснить все это, ответить на вопросы — но слова никак не шли в голову, а Скай, как назло, молчал. С чего бы начать?..       — Мисс Гермиона — волшебница, — промолвил он наконец, и слова гулким эхом разлетелись по полупустому помещению. — И я… я тоже.       Скай тихо вздохнул — но снова ничего не сказал.       — Волшебный мир… Он не такой, как в сказках. Там случаются войны, конфликты, ссоры, преступления — наверное, даже чаще, чем у людей, и волшебники совсем не все добрые и хорошие. Они разные — так же, как обычные люди. Не лучше. И не хуже. У волшебников есть одно непреложное правило: никто не должен о них знать.       Скай вздрогнул и теснее прижался к нему. Драко спохватился:       — Нет-нет, это не страшно, что ты узнал… Просто из-за этого правила я не мог рассказать тебе раньше. Сейчас… сейчас ты уже достаточно взрослый, чтобы понять: о волшебстве нельзя рассказывать. Никому. Ни твоим друзьям, ни другим взрослым… Совсем-совсем никому.       — И Мередит нельзя?       — И Мередит нельзя, — кивнул Драко и наконец смог заглянуть в лицо сыну. Скай был бледен, но плакать, кажется, пока не собирался.       — А если они узнают, что я знаю… что будет тогда? — с тревогой спросил он.       — Ты — мой сын, — веско сказал Драко. — Ты имеешь право знать. В этом нет ничего плохого. Мы ничего не нарушили.       Сказал — и тут же досадливо прикусил губу. Если они ничего плохого не сделали, то как объяснить их бегство и необходимость скрываться? И ту чертову сцену на кухне?!       — Тот человек… Понимаешь, я давно не живу в мире волшебников. И никто, кроме мисс Гермионы, ничего обо мне не знает. И, когда там случилось кое-что, кое-что плохое, тот человек решил, что я могу быть в этом виноват. Конечно, это не так — и со временем они во всем разберутся. Но он хотел, чтобы я ушел с ним — а я не мог уйти и оставить тебя. Поэтому нам пришлось сбежать. Понимаешь?       Скай неуверенно кивнул. Драко перевел дыхание.       — Так что какое-то время мы поживем здесь. Здесь нас не найдут, и нам не придется расставаться.       — А потом… мы вернемся домой? — робко спросил Скай.       — Обязательно, — лживо пообещал Драко и еще крепче сжал сына в объятиях. — Обязательно вернемся. А пока… давай обустраиваться? Можешь выбрать себе комнату. Какая понравится.       Скай снова кивнул и неловко слез с его колен. Постоял с минуту, озираясь по сторонам, а потом неуверенно двинулся вглубь квартиры. Заглянул на кухню; без особого любопытства окинул быстрым взглядом ванную, спальни оставил напоследок. Сравнив их, он обернулся к отцу:       — Можно, я буду спать тут?       Драко согласился, даже не глядя; он согласился бы сейчас на что угодно, лишь бы Скай почувствовал себя хоть немного комфортнее. И все же, оценив его выбор, Драко почувствовал укол сожаления и вины: комната была совсем небольшой, с двуспальной кроватью, тумбочкой у изголовья и платяным шкафом у стены. Необжитая, неуютная — но чем-то напоминавшая комнату Ская в оставленном ими доме. Что ж, в его силах было усилить это сходство.       — Так, отнеси-ка это в прихожую, — скомандовал он, сбрасывая куртку. — И сам тоже раздевайся, мне понадобится твоя помощь!       Скай унесся почти бегом — и вернулся так быстро, что Драко заподозрил, что куртки были безжалостно свалены кучей куда попало. Ну и черт с ним, попозже сам повесит, как надо.       Он демонстративно закатал рукава и взял в руки волшебную палочку, краем глаза наблюдая за реакцией Ская. Раз уж секрет сохранить не удалось, по крайней мере, стоит воспользоваться им, чтобы как-то отвлечь сына от переживаний.       Первым делом Драко сменил цвет обоев — и вместо тошнотворно-персикового стены окрасились в привычный Скаю серебристо-голубой. Шторы удлинились, потяжелели и приобрели насыщенный синий цвет. Коричневый коврик прибавил в площади и объеме и был безжалостно перекрашен в серый. Цвет получился несколько темнее, чем нужно, но в любом случае лучше, чем тот незабываемый оттенок собачьего дерьма, что был присущ этому предмету интерьера изначально.       Потом наступила очередь сумки. Под совершенно зачарованным взглядом Ская Драко извлек оттуда его рабочий стол со всеми ящиками и их содержимым — его он успел уменьшить и взять с собой в последнюю минуту; крутящееся кресло, любимый ночник, комплект постельного белья, подушку, одеяло и большой пушистый плед; несколько книг, игрушек и наконец — пижаму и любимое полотенце с Паддингтоном.       Вместе они застелили постель, расставили вещи по местам — и, не прошло и получаса, как комната стала настолько похожа на прежнюю спальню Ская, насколько это вообще было возможно.       — Ну как? — осторожно спросил Драко. — Годится?..       — Здорово, пап! — в совершенно искреннем восторге выдохнул Скай. — А что теперь будем делать?       — Купаться, читать книжку и спать, — усмехнулся Драко. — Сейчас, только зубную щетку твою найду…       Скай немедленно скуксился и попытался было спорить — но Драко был непреклонен. Вечер был непростым, и ребенку нужно отдохнуть и переварить впечатления, а ему… ему необходимо остаться в одиночестве и хоть немного подумать. И единственный способ добиться этого — уложить Ская спать.       После короткого спора тот наконец взял пижаму и поплелся в ванную, а Драко, автоматически убрав их обувь на место и все-таки повесив куртки на вешалку — Скай, конечно же, просто швырнул их на узкое сиденье — присел на краешек дивана и попытался собраться с мыслями.       Прошло уже минут сорок с того времени, как Гермиона ушла — и до сих пор не вернулась. Где она? Куда пошла? Что, если она вернулась туда — и попала в лапы авроров? Драко был далек от мысли, что кто-то из них причинит ей вред, но слежку наверняка установят — а значит, лучше бы ей не возвращаться. Это было разумно; это было правильно. Но в тот момент, когда эта мысль сформировалась в его голове, Драко захотелось взвыть — или, скорее, тихо заскулить. Словно брошенной собаке, бездомной бродячей потеряшке, которая не знает, где её дом — и где её место. Но ведь она обещала вернуться! Обещала… И велела не покидать квартиры — видимо, собиралась окружить её защитными чарами. Но ему придется выйти — хотя бы для того, чтобы сходить в магазин за продуктами. Какие чары она могла использовать? Как их снять?..       Вопросы множились и множились, придавливая его все растущим грузом тревоги и отчаяния. Никакого просвета впереди, никакого выхода, никакой надежды. Все, что он мог — это попытаться не жалеть. Не жалеть о том, что медлил, что сомневался, что доверял — напрасно; что не уехал раньше. Но даже это выходило из рук вон плохо.       — Пап!..       Скай в пижаме нерешительно мялся в дверях ванной, и Драко моментально натянул на лицо улыбку. Для своего мальчика он — единственная опора, и ради него он будет уверенным и сильным. Как будто знает, что делает. Как будто их жизнь не полетела ко всем чертям.       — Готов? Тогда выбирай книжку!       Они устроились на кровати; Скай свернулся клубком, пристроив голову на живот отца и натянув одеяло до самого подбородка. Драко читал: про Винни-Пуха и Кристофера Робина, про Пятачка, Кролика и Тигру, про Кенгу и Крошку Ру… Собственный голос, звучавший негромко и размеренно, знакомый запах привычной отдушки средства для стирки, уютное тепло лежавшего рядом ребенка и его тихое сопение — все это убаюкивало Драко и вводило в состояние, близкое к забытью. Сейчас так просто было не думать о том, что на самом деле они не дома. Что он не сможет, закрыв книгу, тихонько спуститься по лестнице, заварить себе чаю и сидеть на кухне с ноутбуком, пока глаза не начнут слипаться. Что все изменилось — безвозвратно.       Он различил едва слышный стук входной двери. Легкие шаги, шуршание пакетов. Драко знал, что это Гермиона — никто другой не стал бы двигаться так осторожно, оберегая их покой, но тревога все равно взвыла сиреной. Нужно пойти, проверить… поговорить. И все же он не двинулся с места.       Скай давно спал. И Драко чувствовал, что ему нужно это время, нужна пауза — хоть немного времени для самого себя, чтобы попытаться собрать все осколки воедино и понять, что же представляет собой представшая перед ним картина.       Джастин Финч-Флетчли. Магглорожденный волшебник, их одногодка. Интересно, попал ли он в мясорубку комиссии по контролю маггловских выродков — или ему все же удалось избежать этой участи, скрыться, уйти в бега?.. Что первое, что второе — судьба весьма незавидная, и нет ничего удивительного, если у него возникло желание… отомстить. Нет сомнений, что это именно он влез в их дом, усыпил Ская и обшарил там все, прихватив с собой флэшку. Интересно, Гермиона хотя бы допускает мысль о том, что её парень настолько ей не доверяет, чтобы установить слежку?.. Он был аврором — значит, для него не составляло никакой сложности подбросить улику или изменить показания свидетелей так, как ему нужно. Все, что было против него, было делом рук Флетчли — в этом Драко не сомневался. Но был ли он при этом убийцей? Был ли тем, кто наложил проклятие?..       Чем дольше Драко размышлял, тем сильнее склонялся к ответу «да» — на оба вопроса. Иначе невозможно было объяснить упертую решимость упрятать в Азкабан невиновного — одной только ревности для этого маловато. А покушение на его жизнь? Боже, он пришел в такую ярость, когда его подловили на том, что он не мог видеть лица нападавшего!.. И при этом продолжал уверенно утверждать, что это был он, Драко. Так было ли это нападение вообще?.. Или же имела место ловкая инсценировка, чтобы отвести от себя возможные подозрения?.. Господи, а Гермиона так переживала из-за этого ублюдка!..       Оставалось неясным только одно: как такому, в общем-то, посредственному, если судить по школьным воспоминаниям, волшебнику, как Финч-Флетчли, удалось проклясть сразу все семьи из числа священных двадцати восьми, но, если допустить, что он нашел способ… это объясняло практически все.       Итак, более чем вероятно, что все обвинения против него выстроены руками одного человека. Драко с трудом сдержал глухой стон: если бы он дал себе труд как следует задуматься об этом раньше!.. Прежде, чем оставить этого ублюдка одного в его собственном доме!.. Он наверняка не упустит такого шанса, и к прибытию авроров по всем углам будут рассованы обличающие Малфоя улики — на этот раз не косвенные, а самые что ни на есть прямые. И вот теперь доказать что-то и отмыться будет по-настоящему сложно. Принятое им решение сдаться было верным; поспешное вмешательство Гермионы — ошибкой.       Мысль о Гермионе больно уколола. Догадывалась ли она?.. Подозревала ли, кем на самом деле мог оказаться её ревнивый парень?.. Ответ пришел сам собой — нет. Конечно же, нет. Не допускала и мысли. Она была готова отправиться в Италию расспрашивать его бывшую жену, но была так слепа, что не рассмотрела убийцу под собственным носом. Иначе она бы не ушла вместе с ним, иначе бы не сбежала. И как, скажите пожалуйста, он сообщит ей об этом?.. Как скажет о том, что она все запутала еще больше?! Да и захочет ли она поверить — или хотя бы рассмотреть такую возможность?..       Драко тяжело вздохнул. Так или иначе, он должен хотя бы попробовать. В конце концов, у неё все еще был Поттер. Поттер с его настырностью, дотошностью, раздражающей способностью идти до конца, несмотря ни на что. И это, пожалуй, был его единственный шанс — их единственный шанс — выпутаться из этого дерьма.       Он осторожно выбрался из теплой постели, стараясь не разбудить Ская. Поколебавшись, оставил включенным ночник. Еще раз перебрал аргументы и доводы.       Драко казалось, что он готов к предстоящему разговору.