Моё спасение

Первый день лечения был тяжелым и непонятным. Аарон все еще не до конца осознавал, где находится. Его действительно отправили в лечебницу. Что за бред? Он обязательно выскажется по этому поводу, когда увидит родственников. А когда он их увидит? В час дня к нему пришел Веснински. Он рассказал план лечения, обсудил темы, которые его интересовали, спросил разрешение на прикосновения, и Миньярд согласился, потому что не видел в этом проблемы, и предложил поговорить с Кейтлин. Вообще, Натаниэль сразу предупредил, что чаще с пациентом будет именно девушка, так как ему придется проводить консультации, которые могут надолго затянуться из-за различных деталей, что обязательно будут спрашивать те, кто придет с вопросами о помощи. Поэтому блондину стоит привыкнуть к обществу психотерапевта, ведь она составит ему компанию на протяжении двух недель, как минимум, а после может давать подсказки или советы по реабилитации. Нравилось ли это Аарону? Вряд ли его кто-то спрашивал. Конечно, Кейтлин не вызывала у него негативных эмоций, но и положительных тоже, так что он не знал как к ней относиться и стоит ли что-либо предпринять. По крайней мере, сейчас ему нужна новая доза, найти которую просто-напросто невозможно. Все наркотики изъяли, уйти из клиники никто не разрешит, и остается только молиться, чтобы ломка не была убийственно болезненной. Молитвы не сработали. К вечеру блондина настолько сильно трясло и лихорадило, что Кейтлин пришлось срочно звонить Нату, и, когда тот пришел, они вместе пытались утихомирить Миньярда, параллельно объясняя, что такое состояние будет еще пару дней.

***

Как бы Аарону не хотелось послать их, эти двое оказались правы. Ломка длилась три дня, и это было невыносимо. – Я понимаю, что тебе тяжело, – сказал как-то Веснински, – но нужно потерпеть и постепенно все пройдет. Парень лишь мельком взглянул на рыжего и, откинувшись на подушку, продолжил молчать. Его потряхивало, но действие какого-то неизвестного ему препарата помогало уменьшить муки и страдания от абстиненции. Слушать врача ему было невмоготу, поэтому он попросил его уйти и не возвращаться как минимум час или два. На вопрос о Кейтлин он ответил, что бы она тоже не приходила. Блондин понимал, что оба пытаются помочь. Если бы не они, ломка проходила мучительнее раз в 10, но в данный момент парню хотелось побыть одному. Да, спустя несколько дней лечения ему понравилась компания рыжеволосой девушки. Она была добра к нему и не настаивала, если он просил этого не делать. Как-то Миньярд даже спросил не родственники ли они с Натом. Кейтлин тогда посмеялась и сказала, что не все рыжие братья и сестры, а Аарон в ответ на это прожигал девушку непонятливым взглядом и пытался понять: не врет ли она. К концу недели, когда синдром отмены сошел к минимуму, парень уже нормально общался на любые темы, которые предлагала психотерапевт. Веснински всегда подшучивал над ними и говорил, что такими темпами и до свадьбы недалеко. Девушка лишь закатывала глаза, а Аарон недовольно фыркал, но рыжий видел, как краснеют его щеки, стоит лишь упомянуть их вместе. С Натаниэлем, кстати, отношения тоже наладились. Миньярд не посылал его куда подальше и всегда прислушывался к советам по облегчению ломки. Рыжий считал это своей маленькой победой.

***

Так прошло семь дней лечения. Нат не хотел отпускать пациента раньше времени, да и сам блондин не то чтобы проявлял инициативу, так что выписку решили оставить на потом. Помимо всего остального, Аарону нравилось общение с Кейтлин, поэтому Веснински не станет лишать его этого и даст время насладиться друг другом. Сам нарколог погряз в работе. Ее было, мягко говоря, много. – Я не могу уйти пораньше, Мэтт, у меня завал. Тут дохуя документов, где нужно поставить подпись, а перед этим еще и прочитать, так что вернусь, наверное, только к восьми, извини. Своди Дэн в ресторан без меня, – устало протараторил парень в один из рабочих дней, когда Бойд предложил сходить развеяться. Он ужасно хотел прогуляться с друзьями, но не мог. Целыми днями Натаниэль, практически не выходя, сидел в кабинете, отлучаясь только ради Миньярда. Да, ему нужен отдых, и он это понимает, но все равно сидит над бумагами до самого вечера.

***

Консультации проходят спокойно. Слава богу, люди находятся здесь по делу и не задают каких-либо ненужных вопросов. В Нью-Йорке, к сожалению, иногда забывают, что врачи не железные, и их терпение тоже, поэтому попусту тратят время на бесполезную и никчемную болтовню. Это бесило. В Колумбии, к счастью, такого нет. Но времени у Натаниэля от этого не прибавилось. – Спасибо огромное! – сказал один из клиентов, которому Нат объяснял, как не допустить привыкания к наркотикам у младшего брата, кто ради интереса попробовал травку в школе. – Обращайтесь, – с легкой улыбкой ответил рыжий. – Если что-то пойдет не так, обязательно звоните. Они попращались и Нат, зная, что в ближайшее время никто не придет, решил сходить на ресепшн. Большую часть бумажной волокиты он подписал, так что решил отдать сразу. Плюсом прогуляется по клинике и разомнет ноги. Все-таки, просидев на одном месте, у него, как ни странно, затекли нижние конечности. На что он вообще надеялся? Знал ведь, что такое будет, учитывая, сколько времени он провел за рабочим столом. Поэтому, когда парень отдал сделанные отчеты, он направился к выходу. На улице было тепло. Легкий ветерок, обдувая рыжего, не дает ему вспотеть. Нат прекрасно осознает, что стоять у главного входа не разумно, так что он заворачивает за угол, достает пачку Мальборо и зажигает сигарету. Веснински не курит, нет. Он лишь стоит и вдыхает едкий дым, пока не останется ничего, кроме фильтра. Он скучает по матери, и те, кто знают парня достаточно долго, прекрасно видят это. Сам Нат не хочет об этом думать. Да, ему не хватает Мэри, но сейчас уже ничего не исправить. Нельзя повернуть время вспять и спасти ее, нельзя сказать, предупредить, чтобы она не мчалась на высокой скорости. Ничего больше нельзя сделать, и Натаниэль знает это, поэтому он стоит, облокотившись на недавно покрашенную, светлую стену клиники, и пытается забыться. Он не замечает, как тлеет сигарета, как снуют туда-сюда люди, жизнь которых для парня не имеет абсолютно никакого значения, а ведь у них тоже есть какая-то история – жестокая или радостная, но история – и думать, что они ничего не стоят неправильно, но разве парня это останавливает? Где-то неподалеку на мусорку запрыгнула уличная кошка. Рыжий увидел это периферическим зрением, после чего повернул голову в сторону зверька и улыбнулся. Она была черной, но с горчичного цвета пятнышками, и также смотрела на врача. Точно, врач. Нат подумал, что животному не помешал бы осмотр у ветеринара, поэтому, выбросив бычок, аккуратно подошел к ней, протянул раскрытую ладонь и, когда кошка потерлась о нее, взял на руки. Слава всем богам, в которых Веснински не верил, ветеринарная клиника была в пяти минутах ходьбы, так что в скором времени он уже стучал в кабинет к какому-то специалисту, которого назвал парень у входа. Убедившись, что кошка в хороших руках, рыжий побежал обратно в клинику. Почему побежал? Потому что, находясь в раздумьях, он совсем забыл про время: на часах было 14:34, а навестить Аарона он должен был в 14:30. Что ж, Нат надеялся на Кейтлин. Она точно что-нибудь придумает.

***

Тихонечко войдя в комнату Миньярда, парень услышал обрывки фраз на тему возвращения к семье. Понятное дело, что блондин испытывал большое количество противоречивых эмоций на этот счет, но рано или поздно ему придется с ними справиться. Чтобы уведомить о своем присутствии, Веснински постучал о дверной проем и подошел к комоду, находившемуся напротив кровати пациента. Оперевшись о мебель, он жестом показал Кейтлин, чтобы она продолжала. Девушка улыбнулась и стала успокаивать Миньярда, говоря, что он может остаться здесь на реабилитацию, хотя это лучше обговорить с родственниками, которые придут уже завтра. Пока они болтали, Нат проверил состояние светловолосого и подключился к их разговору. По окончании сеанса все разошлись. Аарону нужно собраться с мыслями и побыть в одиночестве, Кейтлин ждали как минимум еще двое клиентов, а Нату не помешало бы закончить с бумагами. Решив не терять времени на какую-либо возню, рыжий направился к себе в кабинет. Повернув ручку, он распахнул дверь и замер. Неверящим взглядом он смотрел на человека, сидящего в кресле. – Нет, не может быть.