Моё спасение

Парень пару раз моргнул, но картина не изменилась: все тот же статный мужчина не отводил глаз от Натаниэля и слегка приподнял уголки губ в немом приветствии, оповещая, что он рад этой встрече. Рыжий все еще в упор глазел на гостя и не верил, что это правда. Надо отдать должное, мужчина, вальяжно раскинувшись в кресле, терпеливо ждал, пока парень сообразит, что здесь творится и, возможно, предпримет попытку заговорить. – Это правда ты? – спросил все еще не отошедший от шока Нат. Старший улыбнулся. Он знал, что Веснински скажет что-то такое, поэтому, решив взять инициативу на себя, встал с места и раскрыл руки в приглашающем жесте. – Ну ладно, так и будешь стоять на месте? Ты такими темпами дырку во мне проделаешь, – насмехался он. Натаниэль, будто только сейчас поняв, что не двигается, тут же сократил расстояние и обнял человека напротив. Они не виделись несколько лет, поэтому старались наверстать упущенное. Разумеется, им это не удастся – слишком мало времени. Наверняка их расставание ближе, чем хотелось бы. Но в данный момент оба по полной наслаждались присутствием друг друга. Спустя минуту, или две, или десять – никто из них не считал – они прервали объятия, но взгляд друг от друга не отвели. Вблизи Нат сразу заметил небольшие изменения. Они были настолько незначительные, что окружающие вряд ли бы их увидели, но парень слишком хорошо знает человека напротив, чтобы ничего не обнаружить. Для мужчины, кому уже за сорок, Натан Веснински хорошо сохранился. Красивые черты лица, нос, губы, невероятно голубые глаза, в которых можно разглядеть лишь холод, но Нат видит заботу и переживания; рыжие, слегка кудрявые волосы, уложенные гелем. Лицо у мужчины потрясающее. А в добавок к черным лакированным туфлям, брюкам такого же цвета и белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами его внешний вид от и до можно назвать совершенным. Да, у Натана появилась парочка новых морщин, но в целом он выглядел так же, как и в последнюю их встречу. Парень не мог оторвать взгляд от отца: старший Веснински смотрел на него с такой нежностью в глазах цвета Атлантики, что Нат вернулся к мысли, реально ли это. С возрастом мужчина ни на миг не стал мягче. Если была возможность раскромсать человека на кусочки, он это делал. Но здесь, рядом с сыном, Натан становился кем-то другим, незнакомым для общества, неизвестным для всех тех, с кем ему приходилось работать. –Пап, – вырвалось у младшего, – опять уходишь в себя? Встрепенувшись, мужчина направил свой еще расфокусированный взгляд на сына и проморгался. –Извини, – сказал он, – просто задумался. Ты как? – резко перевел тему Натан. – Не нагружаешь себя работой? А... – Пап, прекрати. Мужчина оборвал свою речь и виновато хмыкнул. – Да, извини, тяжелый день. Нат усмехнулся и согласно кивнул. – Не удивлен. Говоришь мне не переусердствовать, а сам-то, – рыжий закатил глаза и легонько стукнул родителя в плечо. – Хэй, мне можно, – стал оправдываться старший, но, увидев насмешку сына, прекратил. – Что смешного? – Ничего, – слукавил парень и сел за рабочий стол. Наклонившись за бумагами, он получил несильный шлепок по голове. – Эй! – сказал младший Веснински и от удивления подскочил с места. Мужчина лишь посмеялся над ним и сказал, что тот первый начал и вообще, пусть не жалуется. Натаниэль цокнул, но после осознал одну вещь: – Ладно, это все, конечно, круто, и я правда рад тебя видеть, но у тебя ведь все в порядке? Ничего не случилось? А то ты так неожиданно приехал. От Балтимора до Колумбии часов 10 езды. Ты мог подождать до моего возвращения в Нью-Йорк, а потом навестить. У тебя тут работа? – Можно и так сказать, – отрезал мужчина, за секунду став серьезным. – Как красноречиво, – упрекнул парень, беря в руки чей-то документ. – Не хочешь помочь? Натан изогнул бровь в немом вопросе. – Шутишь? Бумаги не мое, ты же знаешь. Если нужно кого-то убить, то я к Вашим услугам, мистер, а так даже не предлагай. Плюс, мне уже пора. Ты был прав, когда сказал, что я здесь по работе. Я напишу тебе, если будет время, хорошо? – Да, конечно. Мы же еще увидимся? – с надеждой спросил он. – Обязательно, – пообещал старший и, махнув рукой на прощание, ушел. Рыжик вздохнул и неохотно приступил к работе. Все-таки сами за себя отчеты не напишутся. "А жаль", – подумал Веснински, открывая первую страницу документа.

***

Эндрю лежал на диване в гостиной и пялился в потолок, когда раздался звонок в дверь. Парень медленно поднял свое тело с такого чертовски удобного места и, бормоча что-то нечленораздельное, пошел открывать. – У тебя ключей нет? – начал он. – Не заставляй меня злиться. И без тебя настроение не сахар. – Извини, подумал: ты будешь не против встретить своего любимого кузена, – радостно пропел Хэммик, заходя в дом. Миньярд подавил раздражение и, закрыв дверь, вернулся на диван. – Я спать, – оповестил блондин и уткнулся в подушку, притащенную еще три дня назад. Ники вздохнул и ушел на кухню. Ему пришлось срочно брать билет на самолет, ведь, как оказалось, уже завтра они пойдут к Аарону, и следует хотя бы подготовиться. О чем они, блин, будут говорить? Изменился ли вообще Миньярд за эту неделю? Еще и Эрику отправлять документы. Что ж, наверное, Ники стоило заварить кофе, чем он и занялся.

***

С утра все были на нервах. Нет, не все. Только Ники. Он метался по первому этажу, вереща что-то, что понимал только сам Хэммик, собираясь в клинику. Эндрю, которому было плевать, как он выглядит, наблюдал за ним с нечитаемым выражением лица. В 9:55 оба стояли перед кабинетом Натаниэля Веснински. – Ты ведь знаешь, что он красавчик? – спросил Хэммик, чтобы разрядить атмосферу. – Интересно, он гей? Я бы с радостью затащил его в постель для... Хватит, – оборвал Миньярд. – Засунь свои негетеросексуальные мысли куда подальше. Мы идем или ты так и будешь стоять истуканом? – Да. Да, пошли. Я готов, – сказал Ники и постучал в дверь, нервно перед этим вздохнув. – Заходите, – послышался красивый мужской голос. Парни прошли внутрь, отмечая аккуратно сложенные папки как на рабочем столе, так и на стеллажах и других полках, расположенных в комнате. Помимо этого, сам нарколог выглядел так великолепно, что темноволосый не сдержался. – Oh Gott! Er ist unglaublich schön! Noch besser als im Fernseher, – пролепетал Ники на немецком, а после с широченной улыбкой обратился к Веснински. – Добрый день! Я Ники Хэммик, кузен Аарона Миньярда. Это мой второй кузен, и брат-близнец Аарона – Эндрю Миньярд. Мы пришли к нашему родственнику, которого вы лечите и... – Хорошо, я понял, – прервал тираду Натаниэль. Он решил не говорить, что прекрасно знает немецкий и понял каждое слово, сказанное Ники, и это, кстати, ему не понравилось, поэтому рыжий не стал дослушивать суетливый рассказ, остановив повествование. Хах, неужели сегодня все будут затыкать Хэммика? Тот даже думать об этом не хотел, лишь вздохнул и стал слушать дальше. – Пройдемте за мной, ваш брат у себя в палате. С ним, наверное, еще Кейтлин Маккензи, его врач-психотерапевт, так что, думаю, не заскучаете. – А Вы? Неужели покинете нас? – спросил слегка раздосадованный Хэммик, хотевший подольше побыть в присутствии нарколога. – К сожалению, у меня много дел, но мы можем пообщаться чуть позже. – О! Я с радостью! – вскрикнул вновь повеселевший Ники. Эндрю в это время молча наблюдал за Веснински. Ники был чертовски прав, когда сказал, что в жизни Нат еще красивее. Его темные рыжие кудри немного свисали, затрагивая брови, отчего Миньярду хотелось зачесать их назад. Но мало ли, что ему хочется, так ведь? Он не притронется к нему по крайней мере по двум причинам. Каким? Абсолютно не важно. Нет, он не хочет об этом думать. Хотя, смотря на эти невероятные голубые глаза, так и тянет к этому человеку, блондин проигнорирует свою гей-панику и переключит внимание на братьев. Нельзя – твердит голос в голове. Не пытайся сойтись с ним. Ему нельзя доверять. Что ж, Эндрю не станет зацикливаться на этом рыжем пареньке. "Угомонись" – проговорил про себя Миньярд. Не хватало еще забить все мысли своими похотями. Нет. Достаточно. Он сейчас поговорит с близнецом, а потом вернется домой и забудет о враче. Да, потрясающий план. – Пришли, – послышался голос нарколога. – Вам нужно время, или можем заходить? – спросил он, понимая, что иногда людям нужно собраться с мыслями перед встречей. – Можем идти, – за двоих ответил Хэммик и для приличия постучал в дверь. Зайдя в комнату, парни с удивлением уставились на находящихся там людей: Аарон сидел на кровати, опираясь локтями на согнутые колени; рядом с ним, облокотившись на правый бок Миньярда, разместилась девушка – Кейтлин, если верить словам Веснински. Ники ухмыльнулся и бросился на кузена с объятиями. Эндрю же встал у стеночки и равнодушно, как всем казалось, смотрел на этих двоих. Нат в это время тихо удалился, оставив счастливую семейку на Маккензи. – Хэй, Ники, прекрати – задушишь, – хрипя, сказал Аарон. – Извини, прости, – начал Хэммик. – Я не видел тебя целую неделю! Ты изменился? Как себя себя чувствуешь? О, а это твоя девушка? – засыпал вопросами парень, затронув даже Кейтлин. – Нет, Ники, хватит. Это не моя девушка, она просто врач-психотерапевт, – оправдывался блондин, краем глаза заметив приподнятую в немой насмешке бровь близнеца. – Что? Не веришь? – обратился он к Эндрю. Тот лишь молча оглядел брата и пожал плечами. – Как всегда немногословно, – цокнул Аарон. – Я скучал по вам. Парни разговаривали еще полчаса. Миньярд описал свое лечение, самочувствие, планы на реабилитацию, подключая к разговору Маккензи, и под конец к ним присоединился Натаниэль. – Я думаю, Аарон может проходить реабилитацию дома, так что необходимо лишь подписать пару документов, и вы сможете забрать его. Эндрю на это заявление кивнул, говоря, что такое развитие событий для него самое оптимальное; Ники радостно захлопал в ладоши, а Аарон и Кейтлин переглянулись и после кивка рыжеволосой Миньярд согласно угукнул. – Хорошо, я подготовлю все необходимое и завтра сможете прийти за ним и забрать, – сказал Веснински и ушел к себе в кабинет. Он смог помочь еще одному человеку. Да, полугодовую реабилитацию никто не отменял, но Нат уверен, что семья блондина не допустит продолжения употребления наркотиков, поэтому рыжий был спокоен. Как же ему хотелось поделиться этой новостью с отцом. Он всегда писал ему о вылеченных пациентах, а теперь есть возможность – ну или Нат так надеялся – рассказать при встрече. "Попытка не пытка" – подумал он и написал Натану.