Фантом

Душный вечер плавно перетекал в прохладную ночь. Утомлённый учебой Верлен бесцеремонно свалился пластом на свою кровать, ощущая то, как напитались холодом подушка с одеялом. Ни без труда перекатившись на спину, он думал о том, что завтра, в последний день недели, замечательно было бы устроить себе разгрузочный день и, например, поваляться в уютной кровати до обеда, а потом просто заняться мелкими делами, которые он так долго откладывал на потом. Рутина учебных будней накрывала студента с головой, и все чаще он просто отключался сразу же, как только касался головой спального места, нередко он засыпал и на диване в гостиной, от чего его спина становилась похожа на вопросительный знак. Как на вид, так и по ощущениям самого парня. Но в этот раз Поля совсем не клонило сомкнуть глаз, он даже не чувствовал привычного желания провалиться глубоко в сон, лишь присутствие ужасной усталости и напряжения. "Разгружаться" юноша был готов хоть прямо сейчас: он бы с удовольствием погрузился в контент фильмов "для взрослых", если бы его ноутбук не лежал в соседней комнате, до которой нужно было ещё дойти, он бы с радостью полистал ленты всех соц. сетей, не вдаваясь в подробности происходящего, если бы телефон не был забыт на кухне, тем более тот явно уже разряжен, но заботиться о его процентах Верлену тоже не очень-то и хотелось. Поэтому он просто втыкал в стену размытым взглядом, считая всякие цветные пятна в глазах. В мутную голову ничего адекватного перед сном обычно не приходит, и потому, как сам-себе-режиссер, слегка неосознанно, парень сочинял и рисовал совсем не детские сюжеты, которые даже не задумывались подвергаться какой-либо цензуре. Он невесомо водил указательным пальцем сквозь тонкую ткань пижамы, вверх-вниз от колена. На просторах интернета и дешёвых брошюрах из перехода с большой вероятностью присутствует какой-никакой блюр, поэтому особым любителям похабщины приходится заранее попотеть, дабы найти все в исходном изображении. Но когда ты на едине с собой, в своих мыслях, это совсем не обязательно, если хочется. Ведь никто не залезает к тебе в голову. Так? - Поль-Мари, что мы тут делаем? - юноша был готов свалиться с койки от неожиданности. Он так забылся, что и не вспомнил о своём фантомном сожителе. И тем более о "синхронизации" разума с ним. Верлен смотрел на него огромными глазами, иногда моргая. Объяснить ему, начать оправдываться? Поль явно выбрал просто продолжать пялится в дверной проем, пока его друг не начал приближаться медленными шагами. Он словно боялся спугнуть заставленного врасплох парня, который в этот момент дернулся от неожиданности. К моменту, когда тульпа уже нависала над кроватью и смотрела сверху вниз, Верлен сильнее вжался в перину, ни то от испуга, ни то от стыда. Собственно, чего стыдиться? В конце концов, это был его дом, его комната и просто фантом, созданный им же. Не станет же он сам себя осуждать? Но кажется, у его сожителя были другие планы. Он осторожно присел рядом с Полем, от чего тому пришлось упереться в стену, вдвоём на односпальной кровати очень тесно. Рембо сидел спиной к Верлену. Через плечо он посмотрел на юношу, который уже немного отошёл от появления нежданного, и мягко улыбнулся ему, склонив голову, роняя редкие пряди волос за спину. Он осторожно дотронулся рукой до кожи живота парня, немного отодвинув вверх его майку и проведя пару сантиметров по тому же направлению, слегка залезая кончиками некоторых пальцев под ткань. "Тёплый..." - подумал Поль, удивившись, как его прикосновения могут так реалистично ощущаться. По его телу пробежал небольшой разряд, заставив непроизвольно отдернуться назад и вздрогнуть. Совсем немного. Он чувствовал, как приятно скользят подушечки чужих - пускай, по факту, не совсем реальных - пальцев по чувствительному животу, от чего тот невольно втягивает его, получая тех самых "бабочек". Рембо как бы случайно задевал редкие волосы на коже, соскальзывал пальцами к бокам и повторял то же самое поверх одежды. Он делал все не торопясь, и, кажется, сам получал от этого удовольствие. И всё это вызывало у Верлена череду бегущих по телу импульсов, трясучку и ощущения того, как тянет низ живота в приятной судороге. Каждый раз, когда он думал, как это все вообще возможно, второй сразу подхватывал этот сигнал сомнения и делал так, чтобы бабочки внутри порхали, чтобы резали своими крыльями, и обоим это нравилось. Поль дёрнул плечами, прижимая их к корпусу до боли в груди и ребрах. Он уже был на границе своего сознания, казалось, что ещё пара касаний, и тот провалится в глубокую пропасть, в его глазах уже темнело. Напряжённой рукой он залез под тонкую серую ткань, проведя ею от своего живота до груди, выгибаясь в спине от своих же прикосновений и выдыхая негромким, низким голосом, совсем не характерным для того. Этим неожиданным жестом он заставил Артюра прекратить ласки. По реакции он видел, что именно это было нужно его создателю, дабы наконец получить эмоциональный разряд и достигнуть пика удовольствия этой игры. Почему же он не уловил этого желания? Он ждал первого шага. Этот жест значил, что тот удовлетворён действиями своего ночного гостя, что он жаждет ещё, больше. Он даст ему больше. - Я знаю, чего ты хочешь. Всё, - его редкие фразы обжигали, некогда холодная постель была готова раскалиться от напряжения в этой комнате. Под лёгкой сменой позы Рембо и изгибами тела Верлена кровать слегка поскрипывала. Поль закинул ногу на ногу, мимолетом сжав бёдра, что вызвало рефлекторную дрожь не только в ногах, но и во всем теле. И другой рукой, которая, на удивление, была холодной, но от того не менее ощущаемой, особенно кончики пальцев, на которых красовались длинные ногти, Артюр провёл по чужой коже. Аккурат по длине уже давно растянутой резинки старых спальных штанов Поля, от чего тот вновь втянул живот и резко вдохнул, явно не ожидав, что на один из самых тёплых и не менее нежных участков кожи ляжет нечто ледяное. Удовлетворенный реакцией, Рембо подцепил указательным пальцем край пижамы и провел под ним в таком положении к противоположному - правому - боку, фалангой пальца упираясь в ещё не исследованный им кусочек тела, где красовался едва заметный красноватый след от резинки. А после со шлепком отпустил, предварительно натягивая, что вызвало последовавший за хлопком о кожу стон боли парня, явно не ожидавшего замену наслаждения на такой садизм. Он с недовольством заныл, поворачиваясь на бок, дабы прогнать легкую боль, слегка изменившись в лице. Артюр даже выразил взглядом некое сожаление, но при этом ухмылялся, и чтобы загладить эту маленькую шалость над создателем, резко нырнул ладонью под ткань его штанов. Поль не был готов к такому шагу, его болезненный стон сразу же сменился удивлением, а после осознания произошедшего - наслаждением. Тихо выдыхая, его веки наполовину сомкнулись от действий со стороны. В момент вспышки он чуть ли не подпрыгнул на месте, ощутив холодное прикосновение на таком раскаленном и интимном месте. Давившие сверху штаны разгоняли все больше ощущений за раз, голова кружилась, а дыхание становилось все более непостоянным и рваным. Его спина и таз были приподняты над кроватью, тело не слушалось и не желало возвращаться в прежнее положение. На низ живота надавили, заставляя лечь на остывающую простынь. Поль закинул руки над головой, пальцы на ногах сгибались до такой степени, что всё немело и заставляло сжиматься до тесноты собственного скелета, и эта боль лишь разжигала искры сама по себе, даже если не думать о том, как откинув с ног одеяло, тебя настойчиво ублажают под одеждой. Эти штаны - самое старое из вещей, что носит Верлен. Они остались аж с того момента, как парень перестал расти ещё в конце средней школы. Кое-где залатанные, все в цветных пятнах, которые вовремя не отстирались. У ночного гостя явно были планы на то, чтобы оставить парочку новых. Двигая рукой по коже между ног парня, Артюр не отказывал себе ни в чём: он массировал участки кончиками пальцев, вдавливаясь ногтями поглубже, что вызывало вырывающиеся из-за стиснутых зубов Верлена гортанные рыки, заставляя того поднимать голову, а по окончанию и переходу к чему-то новому - бессильно падать на подушку, пока пряди липнут к его вспотевшему лбу и раскрасневшимся щекам. Рембо скользил центром ладони по внутренней стороне бёдер, изредка обхватывая до побеления кожи под пальцами, а после водил кончиками по оставшимся углублениям. Он делал узоры и вырисовывал невидимые сердечки, цепляя светлые волосы. Он делал все, чтобы заставить своего создателя одновременно стыдиться и хотеть продолжения этого банкета, в котором они оба - главные блюда друг для друга. Будь у Поля такие же длинные ногти, он бы уже давно изорвал все постельное и исцарапал кожу под волосами, так сильно он хватался за все вокруг, ожидая большего. Но то, чего он хотел, ему не собирались подавать. По крайней мере, сейчас. Парень животно жаждал разряда, изнывая, будто бы капризничая, как маленький ребёнок. Но у Артюра ещё были планы, и он не собирался так рано, по его мнению, заканчивать. Желание продолжать ласки должно было стать у Верлена на ступень выше какой-то десятисекундной слабости над собой. Именно поэтому уже возбужденный орган парня был единственной нетронутой частью тела. Но между тем Поль был уже готов сделать всё сам, для себя любимого, не дожидаясь действий со стороны ночного любовника, но тот остановил его, перехватив запястья и пригвоздив руки над его головой, заставляя тело распластаться на кровати. В ответ Рембо получил удивлённый взгляд больших глаз, и, решив перейти к чему-то более интересному, он провел кончиком пальца от кисти до локтя по внутренней стороне руки парня, вызывая лёгкую дрожь. После чего вновь резко и неожиданно подскочил, сменив позу, на этот раз более значительно. Теперь он сидел лицом к Полю, чуть подальше его бёдер и смотрел ему в глаза через его же слегка разъехавшиеся колени. Рембо медленно провел под коленом вниз и повторил это пару раз, комкая ткань штанины, наклонив голову на другую - левую - ногу Верлена, улыбаясь по-кошачьи, даже слегка мурлыкнув. У Поля окончательно снесло крышу от таких действий и картины, когда это создание с, казалось, ангельским видом резко задрало его правую ногу, опускаясь рядом на колени и слегка разведя их, умостило её бедром аккурат между своих, нагло упираясь, от чего Полю пришлось немного наклониться на левый бок, а другую ногу обвести вокруг талии Артюра и завести за его спину, прижимая того ближе. Через левое плечо он смотрел, как мостится и находит нужное для себя положение ночной гость, поглаживая одной ладонью ягодицы, а другой придерживая под коленом. И, казалось, он был очень увлечен и доволен своей затеей. Интерес парня к таким действиям мигом вытеснил все прежние желания, он застыл в ожидании, тихо постанывая от нетерпения. Тут он окончательно потерял связь с тем, что тот, кто так старательно делает ему приятно, совсем не реальное существо, а лишь фантом. И, казалось, сама сущность уже верит в свою человечность, открыто заявляя о своей доминирующей позиции. Приподняв бедра парня ещё чуть-чуть, между делом он слегка стянул ткань с его ног вниз, примерно на середину таза. От такого жеста у Поля в голове все помутнело, в груди разлилось сладкое чувство, желание касаться там ещё и ещё, ну а его спутнику дважды повторять не стоило, даже если и первый раз ещё не был озвучен. Артюр потянулся, аккуратно ложась между ног, но с места не вставая и свое сидячее положение существенно не меняя, кроме того, что его бедра чуть поддались вперёд, упираясь прямо в ногу парня так сильно, как он мог представить в своих самых грязных фантазиях. Такое действие с его стороны вызвало ещё больше возбуждение создателя и тесноту под тем, что оставалось из одежды снизу, прибавляя то, что теперь там ещё и практически лежат грудью или животом, тот не особо понимал уже. Откинув голову, Поль тут же поднялся, опираясь на дрожащие от возбуждения и предвкушения руки, согнутые в локтях. В первый раз за ночь он решился на прямой контакт с этим чудом, но остановил ладонь около него, размышляя, что ему сейчас сделать, и не исчезнет ли тот от его касания. Он слегка провел по его груди, после чего воодушевленно вдохнул, не веря, что это - реальность. А затем Верлен шмыгнул рукой к затылку Артюра, наклоняя его голову. Совсем немного, направляя при этом к своей груди. Рембо опешил и ухватился за левый бок парня, оставляя царапину от острого ногтя. - Можно быть осторожней?! - давя в себе вскрики от боли, шипел Поль. Виновник в ответ смахнул единственную каплю крови на белоснежную, измятую простынь и в знак утешения, пока тот стонал от легкой боли, приступил к непосредственно доставлению противоположных ощущений. Неразборчиво принимал он то, что сначала об его грудь потерлись лбом, щекоча плечи тёмными, как ночь, волосами, а после прямо через майку взялись вылизывать чувствительные соски. От резких выкриков дыхание Верлена вновь сбивалось, и грудная клетка вместе с лежащей на ней головой ходила ходуном. Ткань потяжелела от того, что промокла в чужих слюнях, Поль чувствовал вкус ткани в собственном рту и исходил слюнями от происходящего. Он непроизвольно сжал ноги от переизбытка чувства приятного, захватывая между них своего ночного любовника, на что тот впервые коротко простонал, не выпуская майки изо рта, выражая возмущение, но тут же переходя к вылизыванию другого и с более сильным старанием. Верлен чувствовал, как сильно упирается в живот Рембо. От осознания этого и того факта, что его буквально наполовину притянули к себе и усадили между ног, он получал запредельные эмоции, от одних мыслей он уже ощущал сухость в горле и потребность в незамедлительной разрядке, а посему он легонько постарался двигаться под Артюром, настойчиво касаясь его, что вызвало трение об орган любовника. Во время этой затеи парень, кажется, только осознал, как близко он находится к тому. И тут же остановился, резко изменившись в лице: глаза закрылись от переизбытка чувств, брови то сходились домиком, то возвращались на исход, давая знать о моментальном наслаждении, губы поджались и уже опухли от таких частых покусываний. Не размыкая рта, вырвался низкий всхлип, а после и сотый стон. Посмотрев на это, Рембо бы только и сказал - остепенился. Но его создатель выглядел поистине похабно, именно сейчас он был на пределе, когда вот-вот будет готов метаться по кровати, кричать и закатывать глаза от боли в голове, так сильно Артюр хочет довести его до подобного, что не может терпеть. Лёжа с прижатыми руками, Поль бы сейчас подумал, что мог бы уже кончить раза три только за пару минут. Пока на него ложатся, встают обратно, лапают все, что можно и упираются всем, чем нельзя, он изнывает от желания большего, сам не понимая, чего хочет. А вот Рембо знал, что тому нужно. Но тянул до последнего, пока парень совсем не зажал его между бедер, от чего аж непроизвольно пришлось пригнуться к его животу, ласкаясь щекой об оголенную кожу, получая в ответ самый пошлый и просящий за ночь вскрик. С самого начала было ясно, что это - самое его чувствительное место, от чего оно осталось на десерт. Артюр водил языком аккурат границы ткани пижамы, что постоянно сползала от ерзанья, после - кончиком носа, щекоча нежные участки. Он жадно сжимал талию, давил под рёбрами и нежил выступающие бедренные косточки, от чего Поль готов был согнуться пополам. Ему хотелось взять Рембо за волосы, зарыться в них, вдыхать аромат ночи и направлять его по тому маршруту, который нравится ему больше всего, пока тот, возможно, отрицательно постанывал, или наоборот, удовлетворенно мурлыкал, наслаждаясь запахом интима на коже. Но он очень боялся к нему прикасаться и, сам не ведая причин, останавливался, вздымая руки навстречу и после просто хватаясь за постель, и лишь молил не прекращать все это. Верлен залился непрерывными стонами разных тональностей, наконец достигнув оргазма. Он вновь ощутил бабочек, неконтролируемо подергивая правой ногой и бёдрами, прижимаясь к Рембо все теснее, пока тот обхватил его за талию и ногу, наблюдая, изредка помогая, касаясь разных участков, но по-прежнему не позволяя стимулировать руками. От чего тот просто до боли и побеления кожи сжимался всем телом, дрожа, пытаясь задеться об любовника, все громче крича и давая понять, что уже невозможно терпеть, и наслаждение переходит в пульсирующую боль, от чего Верлен пускает пару слёз. Кто бы подумал, что эта мука будет стоить таких удовольствий, пускай и моментальных. Когда мгновение назад тебе задирали руки и держали бедра во избежание шанса достичь пика, и тут же на тебя готов залезть тот, кто все это время так активно старался угодить во всех хотелках, о которых не снимут самое откровенное порно. Хотя, вроде бы, и ничего особенного? Артюр, так и не припустивший на себе ни миллиметра одежды, мостился между согнутых ног создателя, слегка разведя их, пока тот выгибался в спине, на которой пробыл практически все это время. Рембо оставлял яркие засосы на обнажённой от пижамы коже, слюнявя с каждым касаниям губ все обильнее. Он взял чужую руку и накрыл выпирающее место поверх почти съехавшей ткани штанов пижамы, направляя, не давая действовать самостоятельно. От такого поворота и вида, с какой пошлостью Артюр это вытворяет, Верлен изошелся слюной. Поль подтолкнул того ногами в спину, двигая к себе, заставляя прижаться, но тот явно не собирался повиноваться сегодня и делал то, что хотел. А хотел он многого. Поэтому, превыся все ожидания, начал легонько тереться о парня, от чего тот был в неистовом восторге, наконец выкрикивая что-то в роде «больше», «сильнее», «прекрасно» и так далее. Даже Рембо не сдержался и начал спокойно постанывать от своих действий и от того, как чужие бедра вскидываются навстречу. От всего этого кровать под ними двумя тоже не могла больше выдерживать и скрипела в унисон. Верлен все же не стерпел прикосновений и обхватив сквозь ткань рукой Рембо и, положив свою сверху, начал ритмичные движения, которым не понадобилось особо много времени и с минуту Поль скривился в будто бы болезненном выражении лица, которое резко сменилось наслаждением и умиротворением. Артюр провел рукой по намокшей ткани и слегка отстранился. Касание было совсем легким, сравнимое с нежным пером. Раздвинув ноги в коленях ещё шире, Поль упал на спину, одной рукой держась за грудь, тяжело дыша. Фигура Артюра терялась в темноте и бликах во взгляде Поля, он также невесомо уселся ему на бедра, упираясь руками в бока и невинно смотря прямо в глаза. Фантом резко выделился в сознании. - Как такое… Вообще может быть? – тяжело дыша, приходил в себя создатель. Сущность качнулась, наклонив голову, и стала серьёзней: - Может, еще как. Это просто всего лишь искажение твоего восприятия. Читал “бойцовский клуб”? Тогда я твой личный Тайлер. Такой же “реальный” - Нееет, это точно реальность, даже лучше… - потягивался Поль, двигаясь назад, - я, кажется, ещё не до такой степени больной, чтобы заиметь себе Тайлера. Тульпа проводит по светлым волосам, после чего вскакивает и, словно плывя, удаляется из комнаты, оставляя создателя на едине со сном.

***

- Проспал! – вскакивает Верлен, спотыкаясь, заметив 9:50 на часах. «А хотя, чего это я», думает он, вспоминая, что вообще никуда сегодня не собирался. Парень хлопает себя по лицу, стараясь оказаться в более-менее адекватном состоянии. Точно, воскресенье. Придя на кухню и поставив телефон на заряд, тот заметил, что и вовсе время на его будильнике отстаёт, ведь телефон показывает на час больше. Поль нервно влетел в спальню, взял маленькие часы и попытался подковырнуть крышечку, что скрывает батарейки, дабы заменить их, но терпит неудачу за неимением ногтей. Стараясь остыть, он медленно, со вздохом, усаживается на скрипучую кровать. Кто-то явно встал не с той ноги. И нигде в доме не видно Артюра... - и где эта… Марла Сингер блядь… Поль не спешит переодеваться из пижамы в чистую одежду, как и не спешит менять простынь с маленькой каплей крови от его свежей царапины на боку.