Тайны исповеди

Ночь Лили провела ужасно и наутро подумывала вообще не выходить из дворцовых комнат, но потом решилась. Проблема заключалась в следующем: Лилиан не хотела показывать одолевавшие ее страхи о Седрике, и о том, что результат ее встреч с Хэлом когда-то обнаружат. Думать об этом не хотелось, но почему-то эти мысли настойчиво возвращались, пока вокруг девушки суетились служанки, пока раннее утро заглядывало в окна спальни. Но наконец юная леди Мортимер была готова, пускай новый наряд и не радовал ее так, как это было вчера. И да, вырез. И цвет. Боже… После встречи с Седриком она хотела быть как можно более незаметной. Но этот цвет спелой вишни и золотой плащ… — Я не буду надевать золотое, Дженни, — отрезала Лилиан служанке, которая намеревалась помочь ей. Та захлопала глазами: — Но леди Мортимер! Он же прекрасно подходит к вашему новому наряду! — У меня где-то был серый. Или черный. — девушка была непреклонна, и Дженни пришлось выполнять. В конюшне Лилиан помогли устроиться на спине смирной лошадки, и вскоре она могла присоединиться к группке наряженных дам, среди которых была пара ее подруг. Седрик сначала нашел их и вился вокруг мухой, рассказывая смешные истории, отчего некоторые из женщин тихонько хихикали, некоторые скромно улыбались, а Лилиан, считая про себя до ста (чтобы не высказать ничего язвительного или откровенно грубого), пыталась изобразить улыбку и мечтала о скорейшем уходе графа Уишоу. И наконец это случилось. Мужчины уехали далеко вперед, пока женская часть королевского двора наслаждалась обществом друг друга и обсуждением соседок, чем быстрой ездой и азартом лова. Сама Лили погрузилась в свои мечты, стараясь, впрочем, не отставать от подруг. Ведь королевский лес был высажен абсолютно не стройными рядами, а как вздумалось каждому семечку. Потому заблудиться, наверное, тут было очень легко. В глубине леса, посреди остальных отдаленных шумов охоты, пыла, ломающихся веток, раздался вдруг пронзительно резкий звук охотничьего рога. Это всколыхнуло пеструю стайку графинь, герцогинь и прочих знатных дам. Кто-то поехал навстречу, а некоторые остались на месте, встревоженно переговариваясь о том, что же, по их мнению, произошло. Лилиан принадлежала к числу первых: любопытство и волнение толкнуло ее вперед. Отстав от остальных, она свернула с тропы, пока странное предчувствие вело её к источнику тревожного сигнала... Там, среди обломанных ветвей, она увидела Хэла — грязного, но невредимого... **** — Гарри, ты понимаешь, что могло бы случиться с тобой, если бы ты промахнулся этой рогатиной? И за кого, зачем было вступаться… — Сестричка, я понимаю, что ты, вопреки христианскому милосердию, позволила бы графу Уишоу оказаться разодранным кабаном, — принц помолчал, с наслаждением умываясь чистой водой, которую Лилиан лила из кувшина ему на руки. — но я не мог поступить иначе. — Боже, ты понимаешь, что бы я ощущала, если бы это ты… — девушка не смогла договорить от картины раненного Хэла, которую подсунуло богатое воображение. Но глядя на то, как этот нахал посмеивается над ее страхами, Лили просто плеснула ему в лицо остатками воды из кувшина. Он вздохнул, смахнул капли, и провёл пальцами по рыжим кудрям, от воды потемневшим почти до чёрного. — Успокойся, Лилиан, все же обошлось. — наконец добавил Хэл и взял девушку за руку, привлекая ее к себе. От этого жеста щеки Лилиан тут же предательски загорелись, точно огонь в камине, жар пополз выше, охватывая все лицо… Почему он так на нее действует, этот невыносимый человек? Лили положила ладонь ему на грудь, закрывая ею большое мокрое пятно от воды на камзоле. Принц ухмыльнулся. — Хочешь подсушить? Какая же заботливая у меня выросла сестренка… — Конечно, хочу… — Лилиан прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как он проходится губами по краю ее уха, как слегка покусывает его мочку. Ее пальцы начали расстегивать его камзол. Гарри мягко прошелся указательным пальцем по губам девушки, и заглянул в глаза. Потом улыбнулся. — Я хотел тебе сказать, что платье просто очаровательное, но еще лучше оно бы смотрелось отдельно от тебя… Лили покраснела еще сильнее (кажется, куда еще?) и немного помедлила, взяв в ладони его лицо. Ей очень хотелось остаться, губы ее быстро и легко нашли его жаждущие уста. Поцелуй был долгим, при этом Лилиан нежно гладила виски, точеные скулы молодого человека, подбородок, наслаждалась красотой своего любимого. Но вскоре взяла себя в руки и отстранилась. — Гарри, как бы я не хотела остаться, но принцу Уэльскому нужно быть со своим отцом и братьями. — А что если Гарри и принц Уэльский — это один человек? — переодевшись с помощью Лилиан в сухое, Хэл быстро чмокнул ее в нос. Лили хотела сказать, что поговорит об этом с ним, когда он будет королем. Но почему-то удержалась, пожав плечами. Принц вздохнул, а потом огляделся, свистом подзывая к себе кого-то. Девушка опомниться не успела, как рядом оказался комок пуха, который забрался к Хэлу на плечо. Тот фыркнул. — Клементина, познакомься, это леди Мортимер. Пожми ей руку. Лилиан растерянно посмотрела на маленькую ручную обезьянку, уютно устроившуюся на плече Гарри, но руку протянула. Ее указательный палец встретила крохотная ладошка, деловито пожав его. Хэл рассмеялся. — Клементина, пора идти. Мы встретимся с леди Мортимер попозже. Лилиан, ты можешь выйти через потайной ход. До встречи. В ответ девушка послала ему воздушный поцелуй, наблюдая, как он уходит вместе с обезьянкой, и еще улыбаясь.