Тайны исповеди

Утро после отъезда графа Мортимера, похоже, началось с активных сплетен. Лилиан проснулась от приглушенного гула голосов за дверями и несколько минут лежала, пытаясь понять, что происходит. Монотонное бормотание служанок сменялось сдержанным смехом пажей и тихим шорохом подолов платьев, касающихся каменных плит коридора. Где-то под пологом балдахина вилась маленькая мушка, назойливо жужжа, и девушка на мгновение отвлеклась на неё, прослеживая глазами её хаотичный полёт вдоль тяжелых складок. Сон окончательно покинул Лилиан, и она приподнялась на локтях, протирая глаза и пытаясь понять, откуда взялась эта тревожная суета за дверью. В этот момент на пороге появилась Мэг. В руках у неё был деревянный поднос, застеленный белоснежной льняной салфеткой. Запах свежеиспечённого хлеба, сливочного масла и густого яблочного повидла смешивался с ароматом горячего ячменного отвара, налитого в фарфоровый кувшин с тонкими голубыми узорами. Мэг аккуратно опустила поднос на маленький столик возле кровати и заботливо улыбнулась: — Доброе утро, Лили. Кажется, сегодняшний день будет непростым. Твое имя сегодня у всех на устах. В её голосе слышалось лёгкое беспокойство, а взгляд был полон сочувствия и осторожного любопытства. — Да? — Лилиан выпуталась из-под покрывал и села в кровати. В этот момент двери снова открылись, впуская служанку. — Леди Лилиан, — растерянно доложила та, — к вам граф Бэйлис… — Леди Лилиан еще неодета, — подхватила Мэг торопливо, словно пытаясь подругу от чего-то защитить, — лучше после обеда… — Помоги своей подруге сейчас, дитя, — в комнату вошла Кэтрин, и от ее непререкаемого тона Лилиан ощутила, как вновь просыпается легкое раздражение, — это важный разговор. Мэг почтительно поклонилась. Лили пока села у туалетного столика в нижней сорочке, наблюдая, как в медной чаше тлеет уголек, источая сладкий дым ладана. Тем временем Мэг со служанкой Джесси вытащили из шкафа одно из платьев, тщательно расправляя складки: темно-серое, с вышивкой по подолу. На какой-то миг Лили показалось, что в этом наряде невозможно быть собой. Только послушной девочкой, чьей-то тенью, вечной невестой. Подойдет. — Наденешь его или что-то другое? — спросила подруга и осторожно добавила, — мне кажется, оно делает тебя старше. Почтеннее. — Пускай, — Лилиан вздохнула и кивнула, — может, это мне сейчас и нужно. Мэг со вздохом пожала плечами, а Джесси стала пока расчесывать светлые локоны «миледи Лилиан», немного спутавшиеся за время сна. Она заплела две косы с лентами винного цвета, и аккуратно их соединила. Затем они подали воды умыться, а также помогли Лили надеть чулки и платье. Вскоре Лилиан была готова и Джесси открыла двери, приглашая визитера. Граф Бэйлис был почти вдвое старше девушки, но внешность сохранил достойную: стройное тело, явно знакомое с физическими упражнениями, выразительное лицо, которое не портили даже морщины, тщательно уложенные темные волосы с проседью у висков. Остановившись неподалеку от кресла у камина, где сидела Лилиан (Кэтрин заняла позицию за спинкой этого кресла), он отвесил поклон: — Прошу простить меня за вторжение, леди Мортимер. Я хотел написать письмо. Однако решил, что подобные дела не терпят отлагательств и потому я обязан был увидеть вас лично. Лили слегка склонила голову: — Благодарю вас за учтивость, сэр. Но перейдем ближе к делу. Прошу, садитесь в кресло напротив. Бэйлис кивнул и опустился в указанное кресло. — Полагаю, вы знаете, что положение вашего рода… шатко, несмотря на милость регента. — начал он осторожно, — но все еще можно поправить. Стоит вам лишь сделать шаг и вы окажетесь под покровительством знатного дома с хорошей репутацией. — И вы, само собой, предлагаете себя в роли такого покровителя? — Лили вздернула бровь. — Разумеется, миледи, — граф чуть склонил голову, — мы даже говорили об этом с вашей милейшей матушкой, но она мудро заметила, что не может благословить это до тех пор, пока вы сами не примете решение. — Мудро и впрямь, — Лилиан пожала плечами. Это было непохоже на мать, если вспомнить то, как она давила на дочь касательно замужества с Седриком. Кэтрин за спиной Лили тихо кашлянула. — Я предлагаю союз, который принесёт вам уважение и покой. — граф слегка склонил голову, — Я не юноша, леди Лилиан, и не строю иллюзий. Но я предлагаю вам свободу от сомнений, от слухов… и от опасности. Что бы ни говорил регент, корона — вещь переменчивая. А у меня — земли, люди, голос в совете. Вы будете в безопасности. Как правильно все это звучало! Лилиан на мгновение окинула собеседника взглядом: все в нем было таким же аккуратным, правильным и идеально уложенным, как и его слова — от ухоженной бороды и усов до складок плаща. — А любовь, сударь? — тихо спросила она. — Любовь — роскошь для безответственных. — граф усмехнулся, — честь и безопасность, которую я предлагаю вам, миледи, ценятся гораздо дороже. Лилиан болезненно поморщилась и перевела взгляд на огонь в камине, наблюдая за языками пламени. Что бы посоветовал отец? А что бы сказал Гарри на месте этого человека? Воцарилась тишина, прежде чем Лили произнесла: — Ваше предложение ценно, сэр, и я благодарна вам за него. Но вынуждена ответить отказом — я еще слишком безответственна. Прошу простить. — Я ценю вашу откровенность, леди Мортимер. — кивнул Бэйлис. — но помните, что выбор в пользу беспечности в нашем мире может нести серьезные последствия. — Я осведомлена, благодарю вас, милорд, — улыбнулась Лили. — но для меня опаснее не выбор, а его отсутствие. Бэйлису не оставалось более ничего другого, как откланяться. Кэтрин за спиной дочери удовлетворенно улыбнулась, но более никак не выказала своего мнения. Лишь когда дверь за графом закрылась, мать мягко коснулась плеча Лилиан и проговорила: — А я думала, ты разучилась отказывать. Интересно, что скажет Его Высочество. — Отказываюсь даже представлять! — откликнулась со смехом Мэг, — одно знаю, что не хотела б я лично сообщать ему эту новость. **** Этот день был очень странным. Стоило Лилиан выйти в сад, часовню или просто пройтись по дворцовой галерее, рядом оказывался очередной кавалер. Мэг в таких случаях вежливо отставала на десяток шагов, давая возможность поговорить с глазу на глаз. А вот сама Лили… После милости, оказанной ей регентом, словно по мановению волшебной палочки, все вдруг вспомнили о ней. Те, кто ещё вчера обходил её стороной, теперь наперебой предлагали прогулки, приносили комплименты и осыпали любезностями. Это неожиданное внимание одновременно льстило и смущало: Лилиан не привыкла быть в центре светской охоты. Её будто вытолкнули на сцену, к зрителям, готовым оценивать каждый шаг и каждую улыбку. И это становилось для нее самой настоящей мукой. Утонченный и галантный сэр Тобиас Кэнфорд, немногим старше Хэла, живо и с юмором обрисовывал фантастический талант своей визави отказывать ухажерам. Лорд Марчвуд, удивительно внезапно пожелавший помолиться в капелле вместе с Лили, туманно намекал, что она была бы прекрасной королевой, если случайно — вот совершенно случайно! — регент вдруг не примет власть и не станет королем. При этих словах у Лилиан внутри что-то сжалось и она подумала, что об этом надо поговорить с Хэлом. Но где он? Вроде так далеко, и в то же время, так близко — девушке часто казалось, что за ней кто-то наблюдает, взгляд ловил чью-то знакомую тень… Распрощавшись с очередным поклонником — молодым и несколько стеснительным бароном Альдриком, Лилиан сбежала в небольшой закрытый садик за старой дворцовой галереей, пока Мэг отправилась по какому-то поручению. Садик всегда казался заброшенным и тихим, с этим плющом, который обвивал каменные колонны и потемневшие от времени скамьи. Лили села на одну из них, чувствуя, как прохладный камень успокаивает нервы. Закрыв глаза, она наслаждалась тишиной и запахом недавно распустившейся сирени, когда неожиданно рядом раздался знакомый насмешливый голос: — Признаться, я почти начал верить, что вы согласитесь стать королевой при другом короле. Очень убедительно выглядели ваши сегодняшние спутники. Лилиан вздрогнула и распахнула глаза. Перед ней стоял Хэл, небрежно опершись плечом о колонну. Скрестив руки на груди, он внимательно смотрел на молодую леди. — Вы подслушивали, милорд? — она чуть приподняла бровь, демонстративно разглядывая свои ногти, словно ей было совсем не важно его появление. — Разве королям не положено знать всё, что происходит в их владениях? — парировал он, слегка сужая глаза. Лилиан пожала плечами, отказываясь поддаваться на его провокации. — Удивлена, что у вас хватает времени на такие мелочи. Разве дела королевства менее важны, чем мои брачные перспективы? Хэл чуть напрягся и выпрямился, будто его задела эта колкость. Он сделал шаг к Лилиан, пытаясь поймать ее взгляд. — Ваши брачные перспективы — это и есть дела королевства, леди Лилиан, — проговорил он тихо, сдерживая раздражение. — Вы слишком хорошо это знаете. И слишком хорошо понимаете, почему эти люди охотятся за вашей рукой и сердцем. — О, неужели? — притворно изумилась Лили, чуть наклонив голову. — А вот граф Бэйлис утверждает, что сердце — это роскошь, на которую мне не стоит рассчитывать. — Старый дурак, — буркнул Хэл, резко отводя взгляд. — Но сэр Тобиас Кэнфорд, напротив, весьма забавен и остроумен, — спокойно продолжила девушка, чувствуя, как раздражение ее царственного собеседника становится всё заметнее. Хэл чуть сжал губы и с плохо скрываемой ревностью процедил: — Разумеется. Юмор всегда был его единственным достоинством. Особенно там, где речь идёт о чужих невестах. Лилиан тихо рассмеялась, не в силах удержаться. — Странно слышать это от человека, который сам до сих пор ни на ком не женился. Гарри вздохнул и с притворной обречённостью поднял глаза к небу: — Леди Лилиан, ради всех святых… вы намеренно испытываете моё терпение? Лили посерьезнела: — Я всего лишь проверяю, Ваше Высочество, есть ли у вас хоть что-то, кроме терпения. В глазах Гарри блеснула опасная искра, и он наклонился ближе, понизив голос почти до шёпота: — Поверьте, моя леди, если бы у меня было меньше терпения, все эти графы и лорды давно бы забыли дорогу к вашим покоям. Лилиан затаила дыхание, не отводя взгляда от лица Хэла (а глядел он при этом прямо на ее губы) и чувствуя, как щеки начинают полыхать. Но Гарри уже отстранился и сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. — Впрочем, кто я такой, чтобы мешать вам развлекаться. Приятного вечера, миледи. И прежде, чем Лилиан успела ответить, он резко повернулся и вышел через галерею, оставляя ее в растерянности, смятении и с диким желанием бросить ему что-то вслед. Но вместо этого молодая леди Мортимер вдруг поняла, что улыбается, совершенно неприлично и несдержанно, осознавая, что он появился ровно в тот момент, когда она больше всего нуждалась именно в нём.