Тайны исповеди

Ледяная пауза в зале затянулась, но придворные сплетницы переглядывались между собой с особым намеком. Прибытие французского посла никто не ожидал — от членов Совета до последнего виночерпия. Приехать без объявления, в обход любых депеш — это было не просто нарушение придворного этикета, это был вызов. Впрочем, дерзости всегда были его визитной карточкой. Говорили, что господин де Сен-Жермен долгие годы был тенью короля Карла VI при дворе Франции и советником королевы Изабеллы Баварской, когда её супруг блуждал в тумане безумия. Шептались, что он знал, как согреть её в залах Лувра и за их пределами. А кое-кто намекал, что он умел продлевать дни королевского делирия дольше, чем того хотела сама судьба. Такой человек не уезжает с пустыми руками. Но чего он хочет на этот раз? Земли? Союза, который будет стоить Англии свободы? Или той цели, о которой пока не догадывается никто? — Родство, — мягко повторил Хэл, чуть приподняв бровь. В его глазах сверкнула насмешливая искра. — Ваша любезность высоко ценится Англией. Сен-Жермен кивнул и продолжил без обиняков: — Франция не желает войн. Но мой король, как отец, ищет счастья для своей дочери. А дочь — мира для народов. В толпе кто-то тихо кашлянул. Лилиан едва заметно вздрогнула и бросила взгляд на Бэйлиса — тот стоял чуть поодаль и улыбался так, словно наблюдал театральную постановку по своему вкусу. Хэл окинул взглядом зал, а потом снова посмотрел на французского посланника. — Мир между Англией и Францией — проговорил он, — это дар, достойный любого союза. Но скажите вашему государю так: я ещё слишком молод, чтобы позволить сердцу опережать долг. Пусть же сперва корона утвердит мир делом, а не словом. Слова эти были сказаны с вкрадчивой железной мягкостью, но французы побледнели, уловив скрытый отказ. — А пока, — добавил Гарри, резко сменив тон на любезный, — мы будем благодарны за дружбу, за мир… и за ваше присутствие на этом вечере. Лондон умеет встречать друзей. Вновь зазвучала музыка, и напряжение в зале начало спадать, но Лилиан чувствовала, как по коже прошёл холодок: слова Хэла означали, что он отказал — но так, что никто не мог обвинить его в грубости. И она надеялась, что он знает, как вести игру, ведь одна его промашка могла бы обернуться для Англии бурей. А пока несколько дам обменялись взглядами поверх вееров, кто-то многозначительно зашептался, словно происшедшее в эти мгновения тут же пошло гулять уже в виде сплетен. Музыканты заиграли лёгкую игривую павану, и в зале начали выстраиваться первые танцевальные пары. Зазвенели шпоры кавалеров, зашуршали шелковые и парчовые подолы платьев дам, а свет свечей заблестел в золоте подвесок и пряжек. Когда музыка вновь зазвучала, Лилиан подумала, что в шахматной игре сменились только доски, но не правила. Только теперь фигуры были живыми и двигались по законам танцевальных па. — Миледи Лилиан, — раздался рядом хорошо поставленный голос. — Сегодня вы похожи на весну, которая вошла в зал, оставив за дверью дождь. Лилиан обернулась и увидела Бэйлиса. Тот улыбался своей безупречной улыбкой и протягивал ей столь же безукоризненную руку. — Хотел бы попросить весну задержаться, — продолжил он, — и станцевать с ней. Позволите? Под взглядами французских послов и некоторых придворных дам отказаться было невозможно. Лилиан склонила голову в знак согласия и Бэйлис повёл её в круг. Первые медленные шаги паваны отозвались мягким шелестом по мрамору. В это время его горячая ладонь почти не касалась её перчатки, но под внешней учтивостью чувствовалась твёрдость и настойчивость. — Говорят, приём устроен ради послов, — заметил он негромко, когда они сошлись в фигуре. — Но я вижу в нём и другой смысл. Сейчас решается будущее королевства… и, быть может, чьё-то личное будущее тоже. Лилиан отвела взгляд. Он вёл её так, словно шаги паваны были лишь поводом для тихого шантажа. Тем временем Хэл позволил себе короткий взгляд в сторону круга танцующих. Бэйлис держал Лилиан чуть ближе, чем следовало, его рука касалась ее талии слишком уж уютно. А леди Мортимер в свою очередь слишком прямо смотрела перед собой, будто боялась, что малейший взгляд в сторону выдаст её мысли. — Кажется, нынче выдалась редкая минута когда ваши руки свободны, Ваше Высочество, — Жакетта подошла, кажется, совсем незаметно. — Позвольте, я её заполню? Принц подал руку собеседнице. Французские послы, заметив этот жест, обменялись коротким взглядом: танец регента с герцогиней Кентской был для них очевидным знаком — и пусть каждый толкует его по-своему. В одной из фигур паваны Жакетта приблизилась к Хэлу так, что шлейф её платья скользнул по его сапогу. — Вы ревнуете, милорд? — её губы едва шевелились. — К кому, миледи? — он улыбнулся, хотя глаза его на миг задержались на Лилиан. — К графу Бэйлису? Я слишком хорошо знаю, чего он ищет. Герцогиня Кентская улыбнулась, но Гарри уже не наблюдал за ней: на следующем повороте он поймал взгляд Лилиан поверх плеча Жакетты. Короткий, почти незаметный обмен — но его было достаточно, чтобы холодок пробежал по коже у обоих: он видел её, даже когда держал в руках другую женщину. **** — Дипломатические вопросы пусть решают мужчины, — сказала Лилиан спокойно, завершая очередную танцевальную фигуру. — Моё будущее принадлежит мне. — Ах, как бы я хотел в вашем будущем поучаствовать, — шепнул Бэйлис, когда их шаги вновь сошлись. — Танцы всегда дают повод к сделке… даже если начинается она с одного движения руки. Он чуть сильнее сжал её ладонь, и леди Мортимер впервые за вечер пожалела, что вышла в этот круг. Слишком явный был намёк, а шепот — слишком близкий. — Сделки? — она слегка вскинула брови. — Я предпочитаю выбирать партнёров по танцу, а не по контракту. Музыка ускорилась, переходя в гальярд, и Бэйлис с лёгкостью подхватил ритм. Крепкие руки слегка приподняли Лилиан от мраморного пола, насколько позволял танец. — Тогда подарите мне ещё один танец на следующем приёме… а там посмотрим, что выберете. — прошептал с вызовом граф, отпуская партнершу. — Если он ещё сильнее притянет тебя, милая, — пробормотала Мэг, прячась за колонной и обмахиваясь веером, — придётся звать портниху латать не только лиф, но и твою репутацию. Лилиан же улыбнулась настолько вежливо, чтобы завершить круг и при первом удобном реверансе отступила к дамам. Бэйлис проводил её взглядом, в котором уже не было лености — в карих глазах его сверкала только охотничья решимость. Гальярд стал постепенно смолкать, и вскоре в зале воцарилась тишина, прерываемая лишь шорохом шёлка и перешёптываниями. Этим моментом и решил воспользоваться Гарри. Отвесив поклон Жакетте, он оставил ее и вышел вперёд — туда, где, словно в центре невидимой сцены, пересекались взгляды и слухи. — Сегодня мы имели честь услышать слова о мире между нашими странами, — произнёс он, слегка наклонив голову в сторону Сен-Жермена. — И я ценю любое стремление к миру, особенно если оно идёт от сердца. Посланник французского короля кивнул, но в глазах его мелькнуло настороженное ожидание. Он уже ждал продолжения — и, возможно, того ответа, что должен был звучать как «да» на брачное предложение. — Но, — продолжил Хэл, — мир начинается с доверия. И сегодня я хочу показать, что корона доверяет тем, кто был и остаётся верен Англии. Он сделал шаг в сторону, и Лилиан, до этого стоявшая среди дам, вдруг оказалась в круге света. — Леди Лилиан Мортимер, — произнёс он так, чтобы каждое слово отзвенело в тишине. — Отныне вы входите в свиту королевского двора. — О-о, держите меня, — выдохнула Мэг, прижимая веер к груди, — сейчас ползала уронит челюсти на паркет. Но я рада… хоть одна женщина в этих рядах будет достойна внимания Его Высочества. И, чуть скосив глаза на Жакетту, Мэг добавила себе под нос: — А кое-кому придётся срочно перешивать и перелицовывать планы. Тем временем зал вздохнул, как один большой зверь. Несколько французов перебросились быстрыми взглядами, а Сен-Жермен позволил себе усмешку, ведь он понял скрытый смысл происходящего — регент только что показал, что его выбор в пользу англичанки, а не французской принцессы. И это было сделано прямо в тот вечер, когда сам посол намекнул на союз двух корон через брак. Но вместе с тем, Хэл умудрился абсолютно не нарушить ни протокол, ни правила приличия. — Так, — добавил он, чуть повернувшись к гостю, — мы будем укреплять мир на прочных основаниях. Слова эти прозвучали как завершённый ход в партии, и в них нельзя было придраться к формулировке, но каждый в зале уловил подспудную колкость. Бэйлис, стоявший чуть в стороне, медленно скользнул взглядом от Хэла к Лилиан, и в его глазах промелькнула откровенная неприязнь. Французский посол же склонил голову, принимая вежливую пощечину — и явно делая на полях памяти заметку на будущее. А по выразительному лицу Жакетты прошла тень досады; красавица сложила свой веер и крепче сжала его в ладони — ей такая честь предложена не была. Лилиан сделала реверанс перед регентом. И, только подняв глаза, она уловила в коротком взгляде Хэла ту едва заметную искру, которая говорила: этот ход был и шахом, и защитой. Но, пока музыка вновь не зазвучала, Лили успела подумать, что стала фигурой в партии, правила которой теперь диктовал только он. Она оглянулась, ища Мэг и медленно отступила к ней, точно подруга могла ее защитить от всего происходящего. — Поздравляю, сударыня, — Мэг присела в преувеличенно церемонном реверансе, — вы теперь не просто леди Мортимер, а леди Мортимер — предмет охоты французов, англичан и досужих сплетников… Лилиан вздохнула тихо: — Ах, Мэг! Это последнее, чего мне бы хотелось! — Знаю-знаю, — подруга посерьезнела, отмахнувшись. И, спустя мгновение, она снова оживилась, наклоняясь к Лили ближе, — а видела его лицо, когда он объявлял твое имя? Ещё немного — и он добавил бы: «…и вечно вы будете в моих руках». Ну, в переносном смысле. Хотя кто его знает… Поймав косой взгляд Лилиан, Мэг глубокомысленно повторила: — Кто его знает… А то, глядишь, и впрямь ты окажешься в его руках… к вящей досаде Жакетты и глубокой зависти Бэйлиса. У обоих, кстати, одинаково недовольные лица — хоть сейчас в пару на гальярд. Лилиан тихо рассмеялась, но всё же взглянула на них — и поняла, что Мэг нисколько не преувеличила.