Тайны исповеди

Улучив минуту, Лилиан выскользнула из зала. Никто не бросился за ней, но сердце всё ещё билось так, будто она не вышла, а сбежала с поля битвы. В ушах звенела музыка, вперемешку с обрывками реплик — «родство», «мир», «союз». К этому хаотичному танцу звуков добавлялся смешок Жакетты, который Лили жаждала стереть из памяти. Талия юной леди Мортимер так отчетливо помнила упругий нажим руки Бэйлиса, а кожа в вырезе корсажа — тяжёлый, цепкий взгляд Хэла. Он обжёг её, и в этом было что-то, отчего захотелось то ли ударить его, то ли ловить этот взгляд еще. Лилиан ускорила шаг, уходя в полутёмный коридор, прочь от музыки и свеч, но унести с собой досадливое и одновременно пьянящее чувство оказалось куда труднее. Коридор свернул к большой лестнице, но на середине пролёта Лилиан резко остановилась — навстречу поднимался Хэл. Колышущийся свет факелов выхватывал из полумрака его лицо, играя отблесками в глазах. В них светилось то самое странное выражение, которое предвещало или шутку, или удар в самое уязвимое. — Фрейлина королевского двора, — сказал он с легкой насмешкой, — покидает приём. Разве ваши обязанности не предполагают сопровождать гостей и украшать собой зал? — О, — Лилиан вскинула бровь, — насколько я помню, фрейлин выбирают, чтобы сопровождать будущую английскую королеву. Она чуть склонила голову, как бы уступая Гарри место на лестнице, и добавила язвительно: — Ступайте, милорд, — к той, кого выберете в монархини. Хоть к дочери французского короля, хоть к самой Жакетте — только поторопитесь, а то ей придётся искать себе мужа помоложе. Хэл замер на ступеньке ниже, и, прищурившись, бросил взгляд на собеседницу. — А если я уже выбрал? — тихо спросил он. — Тогда тем более — идите, — ответила Лилиан, но её голос предательски дрогнул. Хэл поднялся еще на ступень выше, и теперь они были почти на одном уровне. — Ступайте к своей принцессе, милорд, — с ядовитой вежливостью повторила Лили. — Не хотелось бы задерживать великие дипломатические свершения. — Принцессе? — он чуть приподнял бровь, и на губах его появилась тень улыбки. — Вы так уверены, что она существует? — Неужели нет? — Лилиан склонила голову и невинно распахнула глаза, словно удивляясь. — После речей Сен-Жермена я почти была готова в это поверить. Хэл зло усмехнулся. На глазах у французского посла сегодня он хитрил, изворачивался, представлял ее во фрейлины двора, спасая от Бэйлиса и обвинений в государственной измене — чтобы она, эта прекрасная гордячка, могла стоять перед ним и, пылая гневом, высказывать все, что только придет в голову! — Если бы принцесса была, — сказал он медленно, — поверьте, я не стал бы тратить вечер на другую женщину. Он сделал пару шагов навстречу, заставляя Лилиан отступать к мраморным перилам лестницы. — И уж точно не представил бы в королевский двор кого-то, кто мне безразличен. — Но вы ее не знаете, видно. Попросите Сен-Жермена прислать вам портрет принцессы, милорд. — парировала Лилиан, — уверена, он ни за что вам не откажет. Как ее зовут? Катрин? Элизабет? Жакетта? Гарри тихо рассмеялся, наконец прижав девушку к мраморным перилам, а потом беря ее напряженную руку за запястье и кладя себе на грудь. — Любая другая Катрин, Элизабет и даже Жакетта — самые настоящие пешки. Ими легко жертвуют в нужную минуту. Лилиан прищурилась, убирая руку. — Даже пешки иногда доходят до конца доски, милорд. И тогда… становятся ферзём. Поставьте Жакетту... Хэл усмехнулся, качнув головой, и прижал Лилиан к себе вплотную. — Возможно. Но только если их туда пустят, — сказал он тихо. — На моей доске пешки не делают такие кульбиты. С этими словами Гарри отпустил собеседницу и отошел на пару шагов назад, как того требовали приличия. Однако не выпустил ее из-под контроля. — Ферзя не берут из пешек, Лилиан. Его сразу ставят рядом с королём. Лили немного расслабилась, опустив плечи и глядя на принца с показным безразличием: — А знаете, милорд, — сказала она тихо, — мне кажется, что Бэйлис ведёт в паване куда увереннее, чем вы в политике. По крайней мере, он не оттоптал мне подол… пока. По ее губам скользнула тень улыбки, но глаза смотрели вызывающе. Гарри замер на миг, и в его взгляде промелькнуло что-то опасное. — Бэйлис? — переспросил он глухо. — Интересно, чем он успел так впечатлить вас за один танец? — Ах, — Лилиан сделала вид, что задумалась, — он умеет держать руку на талии… уверенно. Так, что запоминается. В следующее мгновение Хэл оказался ближе, чем того требовал разговор с дамой на лестнице, и в его движениях исчезла насмешливая лёгкость. — Уверенно… — он чуть усмехнулся, но глаза его потемнели. — Странно, что вы так быстро успели оценить его манеру держать в своих руках женщину. Или он держал вас настолько крепко, что вы всё ещё это чувствуете? Он наклонился ближе, и в его голосе прозвучало тихое предупреждение: — Интересно, он знает, что за такие вольности я ломаю не только руки? Лилиан вздрогнула от этих зловещих слов. — Вы угрожаете моему партнёру? — её губы тронула тень улыбки. — Осторожнее, милорд, а то могу подумать, что вы ревнуете. — Ревную? — он явно сдерживался последним усилием воли. — Лилиан, я просто констатирую: он не сумеет довести вас до дрожи… так, что вы сами не сразу поймете, что дрожите. Говоря это, Хэл положил ладонь собеседнице на талию и прижал её к себе. При этом грудь Лилиан коснулась его груди. — Бэйлис, возможно, держит вас уверенно, — продолжил принц, наклоняясь так, что его губы задели её висок, — но он никогда не коснётся вас таким образом, чтобы вы забыли, зачем сердились. Его рука медленно скользнула вниз по спине Лилиан, обрисовывая изгиб бедра, и снова поднялась выше — не торопясь, как будто он имел право изучать каждую линию ее тела. Лили мысленно возненавидела себя за неровный стук сердца, которое все еще волновало каждое его прикосновение. — Он может вести вас в паване, — шепнул Хэл, — но не сможет заставить вас подчиниться ритму, который диктую я. Свободной рукой он приподнял её подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В его глазах уже не было насмешки — только уверенность хищника, который знает, что жертва всё равно не сможет убежать. — Потому что только я, Лилиан, могу сделать так, чтобы вы горели… даже когда мечтаете меня ударить. И принц вновь притянул её так близко, что ткань её платья зашуршала о его дублет, а ладонь уверенно легла на изгиб талии. Не дав Лили сказать ни слова, Хэл накрыл её губы поцелуем — глубоким, властным, требовательным. Его дыхание смешалось с её, жар переплёлся с яростью, и Лилиан почувствовала, что ускользнуть уже невозможно. Она отвечала — сначала сдержанно, потом всё смелее, с тем острым вызовом, что всегда жил между ними. Когда Гарри усилил напор, Лилиан резко прикусила его нижнюю губу. Хэл коротко, низко выдохнул, но вместо того чтобы отстраниться, положил ладонь ей на затылок, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Потом он ещё сильнее углубил поцелуй. Пальцы его свободной руки скользнули по линии её шеи и спустились к ключице. — Дерзкая, — прошептал он, едва касаясь её губ, — думаете, этим меня остановите? И прежде чем она успела ответить, Гарри снова овладел её губами — теперь уже без остатка, так, что она сама потянулась к нему, забыв о гневе. О Бэйлисе. Обо всем. Лилиан оторвалась от него первой и резко вдохнула, словно вынырнув из морской пучины. Ладонь ее упёрлась ему в грудь — твёрдую, горячую, и на мгновение показалось, что он уступит. — Довольно, — выдохнула она, пытаясь отстраниться. Хэл лишь усмехнулся и перехватил её запястье, прижав к себе. Скрипнул шов платья на ее талии. — Довольно? — его голос стал ниже, приобретая опасные нотки. — Лилиан, вы говорите это, когда у вас дрожат колени. Она попыталась высвободиться, но он резко удержал её. — Или вы хотите, чтобы я поверил, будто этот взгляд, — он коснулся её щеки, заставив поднять глаза, — вы дарите любому? Не дожидаясь ответа, Гарри снова накрыл её губы своими. Теперь поцелуй был ещё смелее — настойчивый, жадный, с тем оттенком ярости, что всегда горел в нём рядом с ней. Его ладонь скользнула вверх по её спине, и Лилиан невольно вздрогнула. Она снова прикусила его губу — теперь нарочно, и почувствовала, как он затаил дыхание. Но вместо того, чтобы отпустить, Хэл лишь сильнее впился в её губы, словно доказывая, что она может сопротивляться, но не победит. Он оторвался лишь на миг, и горячее дыхание скользнуло по её щеке. — Укуси меня ещё раз, Лилиан… — хрипло шепнул он. — И я докажу тебе, что Бэйлис забудется навсегда. — Сударь, вы наглец… — выдохнула она, чуть дернувшись. Хэл усмехнулся и, прежде чем она успела закончить, снова накрыл её губы, заставляя откинуть голову. Его поцелуй был медленным, тягучим, но под этим обманчивым покровом пряталась угроза, от которой у Лили невольно перехватило дыхание. Его пальцы скользнули по её шее, задержались в ямке у ключицы. — Ты злишься… — прошептал он едва слышно, почти касаясь губами её кожи, — но и эта злость принадлежит мне. И Гарри задержал её руку у себя на груди, чуть сильнее сжав запястье, так что она почувствовала ровный, уверенный стук его сердца. — Знаете, Лилиан, — сказал он тихо, — Бэйлис, возможно, сумеет провести вас по залу… даже крепко держать за талию. Он наклонился так близко, что его губы едва не коснулись её уха, и закончил шёпотом, в котором сквозила угроза и что-то совсем неприличное: — Но он никогда не заставит вас задыхаться от того, что он слишком близко. И уж точно не узнает, какого вкуса у вас губы, когда вы сердитесь. Лилиан выдохнула — коротко и резко, — но не отстранилась, и он уловил это. — А я, — он чуть скользнул пальцами по её спине, — знаю. И могу сделать так, что вы забудете даже своё имя. Хэл отпустил её, но так, чтобы еще раз вдохнуть ее запах. — В следующий раз, когда Бэйлис положит руку вам на талию… — он чуть приподнял ее лицо за подбородок, — вспомните, кто действительно держит вас. Телом и душой. С этими словами Гарри убрал руку и отступил. — Возвращайтесь в зал, миледи, — его голос был угрожающе тихим. — Но запомните: пешки могут уйти с доски, а ферзь — никогда. — Прощайте, милорд, — сказала она ровно, но голос всё же дрогнул. Лилиан зашагала вверх по ступеням. Хэл прошелся взглядом по её спине, задержавшись на линии талии, и только тогда позволил себе едва заметную усмешку.