An Imperfect Situation

30 августа 1998 год

Гарри и Рон

Рон, Гарри

Гарри, Рон и Джинни,

Я должна вам всё объяснить. Я не жду от вас немедленного прощения, но со временем, я надеюсь, вы поймете, почему я почувствовала необходимость уйти. Мне нужно было-

Гермиона вскинула голову, расстроенная тем, что слова не шли на ум. В глубине души она хотела отложить этот момент в дальний ящик, но семестр начинался через два дня, и лучше объясниться заранее. Как будто от этого друзья лучше воспримут ее извинения. Живоглот лежал на столе перед тетрадью, время от времени проводя хвостом по листу бумаги, словно поддерживая хозяйку. Гермиона с тяжелым вздохом оттолкнула хвост и продолжила:

Дорогие Гарри и Рон,

Я уверена, Джинни уже рассказала вам, что я приходила вчера за своими вещами. Мне жаль, что мы с вами разминулись, и я приношу извинения за то, что не сообщила вам о своем местонахождении. Я понимаю, что это лето было трудным для всех нас, и я признаю, что из-за моего ухода вам стало еще труднее. Пожалуйста, знайте, что у меня не было намерения исчезнуть. Я бы так не поступила, если бы того не требовала ситуация.

— Ты не можешь это отправить. Гермиона быстро прикрыла лист рукой, когда за ее спиной раздался голос Драко. — Если бы я хотела узнать твое мнение, я бы спросила. Она зачеркнула последнюю строчку и начала с нового листа.

Гарри и Рон,

Я приношу извинения за свой внезапный уход.

— Так вот как ты разговариваешь с друзьями? Гермиона отбросила ручку и повернулась лицом к нему. — Неужели тебе нечем заняться, кроме как читать мои письма? Драко вскинул руки и попятился к лестнице. Гермиона начала все сначала, решив не приукрашивать и писать от чистого сердца. Это были ее лучшие друзья — она могла быть честной с ними.

Гарри и Рон,

Я в порядке. Я гостила у Малфоя все лето. Я объясню позже. Пожалуйста, не сердитесь на меня.

С любовью,

Гермиона

Она сложила лист и сунула его в конверт, затем запечатала и написала адрес, прежде чем успела передумать. Девушка добавила конверт к письмам, которые Драко должен был отправить позже утром: по одному каждому из родителей и одно на адрес в Лондоне — возможно, своему целителю. Все еще сидя за столом, Гермиона постукивала ручкой по дереву, не зная, чем себя занять. Она собрала вещи и была готова хоть сейчас отправиться в Хогвартс — на два дня раньше. Она повторила весь материал. Проект по реорганизации библиотеки был завершен, а пчелы ублажены новыми цветами. Гермиона осталась без дела. Она оглядела гостиную, повернувшись на стуле, и заметила уже стоящее блюдо с едой для Живоглота, несмотря на то, что завтрак для нее и Драко еще не был подан. Хотя на приготовление кошачьих консервов уходит гораздо меньше времени, чем на еду для двух взрослых людей. Да и кто она такая, чтобы судить бедных эльфов? В голову пришла одна мысль, и Гермиона снова открыла тетрадь, когда Драко спустился по ступенькам с учебником астрономии в руке. Он взглянул на конверт, лежавший поверх его собственных писем. — А сейчас ты что пишешь? — Благодарственное письмо эльфам. С их стороны было очень тактично обеспечить Живоглота едой, и я хотела бы поблагодарить их за гостеприимство. Он усмехнулся, испытывая что-то схожее с отвращением при этой мысли. — Или ты могла бы поблагодарить меня… Она поерзала на стуле и посмотрела на него. — Ты кормил меня, стирал мою одежду, менял постель и пополнял запас мыла и шампуня в течение нескольких месяцев? Драко открыл было рот, чтобы возразить, но, похоже, понял, что не прав. Наконец, с тихим, недовольным стоном он взял ручку из рук Гермионы и написал имя эльфа в верхнем углу листа. — Мне запрещено произносить ее имя, это будет считаться за вызов, — объяснил он и бросил ручку. Она покатилась к Живоглоту, и тот протянул лапу, чтобы остановить ее. Гермиона улыбнулась, затем аккуратно вырвала новый лист. — Спасибо. Драко вернулся на свое место и развернул «Ежедневный пророк», ожидая, пока подадут завтрак, а Гермиона взяла ручку у Живоглота, за что получила раздраженный щелчок хвостом.

Дорогая Пипси,

Спасибо тебе за заботу в течение последних нескольких месяцев. С твоей стороны было очень любезно принять меня (и моего кота), и я благодарна за проявленную доброту. Я желаю тебе всего наилучшего.

Искренне,

Гермиона Грейнджер

P.S. Если я могу что-то сделать для улучшения условий труда или зарплаты, пожалуйста, не стесняйся дать мне знать.

Гермиона оставила сложенную записку на полу и надела колпачок на ручку, жалея, что больше ничего не может сделать для эльфа. Когда она встала, чтобы занять свое обычное место за столом, листок бумаги беззвучно исчез. В середине завтрака специально для Гермионы принесли отдельную тарелку с ее любимым миндальным круассаном и последней в этом сезоне идеально спелой клубникой, очищенной от хвостиков. Драко, который несколько недель назад подрался с ней за последнюю выпечку, шокированно уставился. Она с веселой ухмылкой оторвала кусочек круассана и отправила в рот, рассыпав сахарную пудру и кусочки миндаля на тарелку и еще больше подразнив его. Однако, девушка разрезала его пополам и предложила парню целую часть. Ему потребовалась всего лишь одна мучительная секунда, чтобы сдаться и потянуться за ней. 31 августа 1998 год В тот вечер Гермиона решила поужинать на свежем воздухе, желая погреться в лучах заходящего солнца, пока есть возможность. Ведь следующие десять месяцев ей суждено провести в унылой Шотландии. Живоглот присоединился к ней, деля время между пробежкой по оставшимся зарослям полевых цветов и поеданием консервов из хрустального блюда, стоявшего на земле в саду. Гермиона лежала на спине, скрестив ноги и закрыв глаза, положив одну руку на живот, а другой — играя с травой под собой. Ей было интересно, получили ли Гарри и Рон ее письмо. Возможно, лучше, если нет, потому что у нее было бы больше времени подготовиться к разговору с утра. В любом случае, она бы просто лично извинилась за непреднамеренную холодность. Поскольку Джинни знала, что она гостила у Драко, возможно, они все пришли к тому же выводу, что и Кингсли месяцем ранее: она оказалась у слизеринца против своей воли под воздействием сложных чар. Скорее всего, он не смогла бы объяснить, что это предположение далеко от истины. Неприятная правда заключалась в том, что она чувствовала себя гораздо комфортнее с Драко, чем с кем-либо из своих друзей. В конце концов, она была уверена, что все простят ее. Джинни и Гарри, конечно, простят. Гарри определенно простит… Гермиона приподнялась на локтях, встретившись взглядом с парой понимающих желтых глаз. Он сидел в нескольких сантиметрах от нее, осторожно смотря на нее, как будто чувствовал смятение и переживания, и она обняла его. — Ты простил меня, да? — спросила Гермиона. Она сидела так несколько минут, прижимая его к себе и любуясь лучами заходящего солнца. Несмотря на то, что она была настроена оптимистично насчет последнего учебного года, девушка совсем не была готова покинуть поместье. Однако для нее было бы лучше уехать и больше не полагаться на Драко. Ей нужно было очнуться от прекрасного сна и вернуться к реальности. На земле рядом с ними появилась длинная тень, становившаяся все меньше и отчетливее по мере приближения Драко. Он опустился на землю на почтительном расстоянии от них, устремив взгляд на горизонт, как и Гермиона. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, поскольку он выглядел совершенно равнодушным к закату, который вызывал у нее безмерное восхищение. — Ты уже провел час на свежем воздухе. — Ты следила за мной? — он сидел, вытянув одну ногу, а другую согнув в колене. Живоглот выбрался из ее объятий, Гермиона нежно улыбнулась, когда он прыгнул в заросли сине-фиолетового короставника полевого, чтобы погоняться за насекомыми. — Если ты не в Лондоне, то ты проводишь на улице ровно час, обычно в середине дня. Я знаю, потому что ты относишься к этому как к рутине. — Как всегда, отличное наблюдение. Она пожала плечами. — Зачем ты заставляешь себя выходить на улицу и оставаться на солнце не менее часа? — Мне рекомендовали проводить на солнце как минимум час из-за «хрупкого» психического здоровья. Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться над болью, которую, казалось, причинило ему это заявление. — Что? — огрызнулся он. Она разжала губы и повернулась, улыбнувшись ему. — Так вот почему ты был… таким порядочным? Тебе лишь нужен был солнечный свет? — она придвинулась к нему, и Драко напрягся. — Все это время… — О чем это ты? — он попытался отстраниться, но она снова приблизилась, и Драко проворчал что-то о «границах дозволенного». — Ты должен признать, что твое отношение ко мне значительно улучшилось. Из-за чего? Твои родители боялись, что ты испортишь свою нежную кожу, если они позволят тебе играть на улице? О Боже, это что, веснушка? Он посмотрел на нее, его взгляд из слегка раздраженного превратился в игривый, затем он приблизился, сокращая расстояние между ними. — Грейнджер. — Да? Драко было легко представить зимой. Мрачный, задумчивый, ледяной и холодный. Типично. Ожидаемо. Предсказуемо. Но Драко в лучах заходящего солнца казался не от мира сего. Серебро превратилось в золото. У девушки перехватило дыхание, когда она посмотрела в серые глаза, которые таили в себе столько всего. Он же запоминал цвет, форму ее глаз и длину ресниц. Он рассматривал веснушки на ее щеках и носу. Зрачки почти незаметно расширились, когда он перевел взгляд на ее приоткрытые губы. Она задержала дыхание, когда он наклонился, поддерживая зрительный контакт, их носы практически соприкоснулись. Рука парня легла на талию, легко, как перышко, коснувшись тонкой ткани бледно-голубого топа. Она не моргала, пока он удерживал ее взгляд, кончики его пальцев гладили так, что по всему телу пробежало ошеломляюще теплое покалывание. Веки девушки опустились, стоило им соприкоснуться кончиками носа. Она почувствовала жар его дыхания на своих губах, ее окутал аромат мяты и какой-то травы, которую он часто курил. Гермиона сделала вдох и ощутила его вкус на языке. Его губы были так близко, что казалось, что они вот-вот прижмутся к ее. Ему нужно было лишь чуть-чуть податься вперед. Она была бы рада этому. Рука на ее талии напряглась и скользнула выше, устраиваясь на ребрах. Большой палец лег под левой грудью, а остальные прижались к лопатке. Она почувствовала, как он высунул кончик языка и мучительно медленно провел по своим губам, прежде чем прошептать: — Ты вторглась в мое личное пространство. Он отстранился, и Гермиона в полном замешательстве от потери тепла его тела, от вкуса острых трав и сладкой мяты, от дразнящего прикосновения большого пальца распахнула глаза. Она моргнула и посмотрела на Драко, выражение его лица было настороженным и непроницаемым. Если бы не легкий румянец на его щеках, он показался бы совершенно равнодушным к их почти поцелую. — О, — выдохнула девушка, затем осознала, что он сказал. — О! Гермиона поспешно отпрянула от него, возвращаясь на прежнее место. Живоглот сидел и пристально наблюдал за разыгравшейся сценой. — Прости, — она отвела взгляд и от него, и от своего слишком умного кота. — Приятно узнать, что, в конце концов, мне не понадобится зелье красоты, чтобы привлечь тебя. Гермиона рассмеялась, кожа пылала от смущения, но она была рада, что он, похоже, не обиделся на ее неподобающее поведение. — Полагаю, тебя можно поздравить, — он подождал, пока она снова посмотрит на него, прежде чем продолжить: — Со званием старосты школы? Разве не на это предложение ты ответила Макгонагалл? Гермиона была в смешанных чувствах, когда передала письмо с отказом. Наверное, больше всего она была расстроена из-за своего решения. Несомненно, она совершала ошибку. Предложение стать старостой было честью, которую, по ее мнению, она по праву заслужила. Ради этого она много работала, она за это боролась, но все равно отвергла. Это походило на предательство самой себя. Она сдержанно кивнула. — Да, она предложила. Его губы дрогнули. — Я всегда знал, что это будешь ты. Даже когда ты мне не нравилась, я не мог представить старостой никого, кроме тебя… — Хочешь сказать, сейчас я тебе нравлюсь? — она прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку и не вызвать очередной неловкости. Он на мгновение задумался, не сводя глаз с Живоглота, который беззаботно поглощал свой ужин. — Полагаю, ты терпима. 1 сентября 1998 года Гермиона проснулась на холодной земле от легких брызг воды. Она услышала приглушенный стон рядом с собой и, повернувшись, увидела аналогично проснувшегося Драко. Они заснули на улице. В дезориентированном состоянии она не могла вспомнить, как это произошло, но смутно помнила, что пыталась впечатлить его своими познаниями в астрономии, что небо было чистым и полным звезд. Она не могла вспомнить, кто выиграл, но, судя по спокойствию Драко, он заснул победителем. Живоглот сидел на ванночке для птиц, шлепая лапами по воде, отчего во все стороны летели брызги. — Чертов зверь, — пробормотал Драко, вытирая воду со лба. — И к тому же уродливый. Ты уверена, что это кот? Гермиона зевнула. — Он наполовину жмыр, и он потрясающий. — Конечно, для тебя он потрясающий. Она села и потянулась, пытаясь проснуться. — Как думаешь, сколько сейчас времени? — Может быть, восемь? Она огляделась: туман скрывал голубое небо над головой. Живоглот спрыгнул с птичьей ванны, когда заметил порхающую в саду бабочку, принял хищную позу и приготовился наброситься на нее. Каким бы умным он ни был, ей всегда было радостно, когда он вел себя как игривый кот. — Знаешь, тебе не обязательно возвращаться, — непринужденно сказал Драко, закидывая левую руку за голову, но не делая попытки подняться с мокрой от росы травы. — Конечно, я должна вернуться. — ответила она, ложась на спину и поднимая подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я хочу вернуться. Мне нужно время, чтобы подготовиться к экзаменам, чтобы я могла найти хорошо оплачиваемую работу и обеспечить себя жильем, — девушка улыбнулась. — Я знаю, тебе трудно это понять. Драко вздохнул, положив свободную руку на живот. — Я понимаю, но я с этим не согласен. Гермиона фыркнула. — У большинства людей нет таких возможностей, как у тебя. — Я в курсе, — резко сказал он. — Но мне не нравится идея посвятить свою жизнь тому, что не приносит удовольствия. Она повернулась на бок. — Тебя правда устраивает ничегонеделание? Ты не хочешь получить профессию? — Тебя устраивает, что ты добиваешься того, чего на самом деле не хочешь? — Я ни к чему себя не принуждаю, Малфой. Я следую своему плану. Он ухмыльнулся. — Планы могут измениться. Она прикусила нижнюю губу, посмотрев на поместье, которое снаружи выглядело таким холодным и неприветливым. — Да, я знаю. Но не в моем случае. Я… я не могу позволить себе свернуть с выбранного пути. Я не могу сдаться. — Заботиться о себе — не значит сдаться, Грейнджер. Она фыркнула и снова посмотрела на него. — Кто тебе это сказал, твой целитель? — Помимо всего прочего, да, — спокойно ответил он, и она впервые заметила, что рукав его темно-синего джемпера задрался и обнажил голову змеи. И это ее не обеспокоило. — Чем бы я тогда занялась? — Ты… бы жила, — он поморщился. — Я никогда не пойму, почему ты считаешь, что несешь ответственность за весь мир. — В некотором смысле я этим и занимаюсь. Я живу. Разве я не обязана продолжать делать мир лучше? — Какой ценой? — тихо спросил он, казалось, обращаясь к самому себе. Он прочистил горло и сел, положив руки на колени. — Ты выполнила свою часть работы. Закончи школу и найди время для себя. Дай себе год. Может, два. Ты не обязана всему миру. Она села лицом к нему, подтянув колени к груди и обхватив их руками. — Даже если бы я решилась на это, мне нужны деньги на жизнь. Не у всех бесконечные запасы золота. — Тебе хоть кнат понадобился за все это время в поместье? Она одарила его терпеливой улыбкой. — Нет, но понадобится, как только я вернусь в реальный мир. Он выглядел так, будто хотел возразить, но сдержался. — Я пойду в дом. Возможно, несправедливо освобожденный эльф со слишком высокой зарплатой приготовит завтрак пораньше.

***

Без десяти одиннадцать Гермиона мерила шагами платформу. Живоглот не отставал от нее, садясь между ее ног всякий раз, когда она замедляла шаг, чтобы его не затоптали. Друзей все еще не было видно, но у них вошло в привычку приходить незадолго до отправления поезда. Драко уже зашел в один из вагонов, и, покинув поместье, они не обменялись ни единым словом. Она надеялась, что они смогут поговорить, преодолев неловкость, которая, казалось, была односторонней, поскольку он оставался внешне невозмутимым. Однако Гермиона не могла выбросить из головы их последний разговор и почти поцелуй. Сомнительно, что ее близость что-то в нем всколыхнула, но его действия оставили неизгладимый след. Одно дело было представлять его голос в своих фантазиях на протяжении многих лет, но теперь Гермиона узнала его. Она услышала его искренний смех, почувствовала прикосновение его руки к своему телу, почти ощутила легкое касание его губ. Она теперь знала, каков он на вкус, и со времен войны ей никогда не было так стыдно за то, что она позволила ему вторгнуться и занять все ее мысли. Хорошо, что они возвращаются в школу — дистанция станет ей другом, когда дело касается Драко. Она поблагодарит его за щедрость, проявленную летом, и они разойдутся. Вот так просто. — Гермиона! Среди сотен студентов и родителей, прощавшихся и садившихся на поезд, ей удалось расслышать свое имя в толпе. Первое, что она заметила, были растрепанные черные волосы Гарри, и внезапно она оказалась в его крепких объятиях. — Прости, — было единственное, что она смогла сказать, обнимая его в ответ. — Гарри, мне так жаль… — Все в порядке, — пообещал он, в последний раз крепко сжав ее, прежде чем отстраниться. — Все хорошо. Я понимаю. Она отступила на шаг, чтобы рассмотреть его как следует. Он все еще был слишком худым, но выглядел гораздо лучше, чем три месяца назад. Темных кругов под глазами, как у Джинни, практически не было. Но самым поразительным отличием была улыбка — на этот раз она не была натянутой. — С тобой все в порядке? — спросила она, положив руку ему на плечо. Выражение его лица представляло собой болезненную смесь юмора и дискомфорта. — В порядке ли я? Это ты была с Малфоем все лето! Она вздохнула и кивнула. — Ты получил мое письмо, — на лице парня отразилось замешательство. — Или Джинни сказала тебе? — Вообще-то, Кингсли, — мимо пролетел второкурсник, задев его, и он поправил соскользнувшую от столкновения сумку. — В июле я снова обратился к нему с просьбой об исключении, но он отказал. Он решил, что последний год будет для меня удачным, — он смущенно опустил взгляд на свои ноги. — И подтвердил, что было бы нечестно принять меня в академию без результатов ЖАБА. — Хорошо. Гарри застонал. Он все еще не верил, что это хорошо, но Гермиона была рада решению Кингсли. — Он сказал мне, что нашел тебя у Малфоев, но ты выглядела нормально. Ты была похожа на саму себя, — Гарри окинул ее беглым взглядом, как бы подтверждая это утверждение. — На самом деле, я… даже лучше, чем в порядке, — неохотно признала девушка. Хотя он выглядел лучше, чем раньше, в нем все еще была какая-то хрупкость, с которой она не совсем понимала, как справиться. — Как все было после того, как я ушла? Он усмехнулся и покачал головой, широко раскрыв зеленые глаза для пущего эффекта. — Я не буду вдаваться в подробности, — усмехнулся он. — Кроме того, я тоже уехал, так что меня, вероятно, ждет более суровый выговор, чем тебя. — Ты уехал? — После того, как я поговорил с Кингсли, я задержался в Лондоне. Я подумал, что было бы неплохо провести ночь в одиночестве, и после я просто… остался. Тем не менее, я написал им. — И они были не против, что ты остался один? — Ну, у меня был Кричер, — весело сказал он. — Что, я полагаю, почти так же приятно, как жить с Малфоем. Гермиона, не удержавшись, рассмеялась вместе с ним и еще раз быстро обняла его. — Честно говоря, он был не так уж плох. — Ты… — Гарри покачал головой. — Ты можешь объяснить позже. Она кивнула, хотя очень бы хотела этого избежать. Гермиона взглянула на часы: оставалось всего четыре минуты, а Уизли все еще не было видно. — Ты с ними давно разговаривал? — спросила она, но в этот момент увидела, как на платформу вышла Джинни, за которой через несколько секунд последовали Рон, а затем Артур и Молли с их тележками. Гарри повернулся, чтобы проследить за ее взглядом, и на этот раз заставил себя улыбнуться, когда рыжеволосые заметили их. Джинни полностью проигнорировала Гермиону и с облегчением прижалась к Поттеру, крепко обхватив руками. Рон с каким-то трепетом обнял Гермиону, позволив сумке соскользнуть с его плеча на землю. Она попыталась улыбнуться, чувствуя странную застенчивость от его оценивающего взгляда. Прежде чем она успела среагировать, Рон наклонился и оставил на губах поцелуй. Он был теплым и на вкус напоминал корицу, и ее губы машинально прижались к его, прежде чем она поняла, что все еще очень зла на него. Гермиона отпрянула, и Живоглот отскочил в сторону, прежде чем на него наступят. Она молча проследила, как парень поднял сумку и протянул руку коту, чтобы тот лениво понюхал. Гарри и Джинни уже зашли в поезд, Гермиона только успела заметить широко раскрытые глаза друга, который явно боялся за рыжеволосого после такой выходки. Однако Грейнджер понимала, что сейчас не время отчитывать Рона, но она с радостью сделает это, когда представится подходящий момент. Она взяла Живоглота на руки и зашла в вагон, ближайший к вагону старост. Рон отстал от нее всего на секунду: благодаря длинным ногам он быстро нагнал ее, несмотря на быстрый шаг. — Гермиона, подожди! — окликнул он, но она даже не притормозила. — Нам нужно поговорить. Гермиона поспешно кивнула и продолжила свой путь по узкому коридору, но он схватил ее за руку и остановил, прежде чем она успела дойти до двери. Поезд тронулся ровно в одиннадцать, отчего они покачнулись, потеряв на мгновение равновесие. — У нас назначена встреча. Или ты уже забыл о своих обязанностях? Рон не обиделся на ее ехидный тон и даже выглядел довольным. — Конечно, я не забыл, в конце концов, я староста школы. Живоглот недовольно зарычал, когда она резко отпустила его. — Ты… ты староста? — она от шока не могла найти слов. — Рон, Боже мой, Рон, это… — она не смогла удержаться и обняла его. — Поздравляю! Он обнял ее в ответ, и легкая вибрация в груди, когда она прижалась к ней щекой, говорила о том, что он смеется. — Я знаю, — сказал он, затем отстранился. — Я тоже был удивлен. — Я правда рада за тебя, — искренне сказала она. — И я за тебя. Ты же тоже староста? О. Гермиона сглотнула. — Э-э, вообще-то, нет. — Нет? — Я отказалась. Его голубые глаза расширились от удивления, но через мгновение вернулись к обычному, веселому состоянию. Он улыбнулся и поднял руку, чтобы заправить ее выбившийся локон за ухо. — Да. В этом есть смысл. Она отстранилась от него, взяла более шелковистые, чем обычно, волосы выскользнули из его пальцев. — Что ты имеешь в виду? Рон огляделся, словно опасаясь, что кто-то может подслушать. — Ты не можешь быть старостой, когда тебе придется уйти посреди года. — Уйти? — Да, из-за… — он указал на ее живот, слегка округлившийся только из-за двух миндальных круассанов, которые она съела утром. — Из-за ребенка, — прошептал он. Она надменно рассмеялась, скрестив руки на груди, на которую, как она заметила, Рон слишком часто поглядывал, чтобы это можно было списать на случайность. — Из-за ребенка? — повторила она. — Нет никакого ребенка, придурок. И никогда не было. — О чем ты? Конечно, есть… Дверь в вагон старост открылась, и Живоглот воспользовался шансом попасть в него, проскочив между ног Ханны Эббот в купе. Она улыбнулась рыжему зверьку, а затем выжидающе посмотрела на Рона. Гермиона заметила значок на ее мантии, тот самый, который она должна была носить, и на удивление не испытала грусти. Честно говоря, она почувствовала облегчение от того, что ей не придется весь год общаться с Роном еще и на профессиональном уровне. — Поздравляю, Ханна. Она кивнула в знак благодарности, затем обратилась к Рону: — Нам нужно многое обсудить. Лицо Рона уже начало краснеть, и она поняла, что он хотел отделаться от Ханны, но понимал, что должен выполнять свои обязанности. — Это может подождать? — спросил он, умоляюще глядя на Гермиону. — Ни в коем случае. Сейчас на тебе лежит особая ответственность, мы можем поговорить позже. Может быть. Гермиона вошла в купе и закрыла за собой дверь, затем огляделась в поисках места. Отчаяние начало овладевать девушкой, когда единственное оставшееся место, которое теперь занимал Живоглот, оказалось прямо рядом с Пэнси Паркинсон и напротив Драко. Приблизившись, Гермиона увидела, что кот и слизеринка буравят друг друга взглядом. Питомец помахивал хвостом, а черноволосая девушка сидела совершенно неподвижно. Гермиона взяла его на руки и прижала к груди, а затем усадила к себе на колени. Пэнси застонала. — Я бы предпочла просидеть рядом с этим зверем восемь часов, — пробормотала она. — Для меня это тоже не удовольствие, Пэнси, уверяю тебя. Драко посмотрел на нее, прищурившись. — И ты отказалась от ее предложения? Она кивнула. — Мне показалось неправильным соглашаться. Как ни странно, он не казался удивленным ее словам, он выглядел довольным. Его плечи расслабились, а на лице появилась привычная ухмылка. Дверь снова открылась, и зашла явно раздраженная Ханна. Гермиона мысленно застонала, понимая, что Рон, скорее всего, не смог сосредоточиться на их короткой встрече, и это было совершенно несправедливо по отношению к Ханне как к старосте. Уизли последовал за ней, его губы были поджаты, щеки пылали. Она надеялась, что он поступит мудро и позволит Ханне руководить их первым собранием. Если не считать относительно неловкого представления старост пятого курса вернувшимся семикурсникам, встреча прошла довольно гладко. Ханна отправила старост-пятикурсников патрулировать поезд (после того, как выразительно посмотрела на Рона, когда он возразил ее решению, ведь у старших старост никогда не было возможности испытать это на себе, поскольку прошлый год был травмирующим для всех, кто вернулся в школу). Когда дело дошло до составления расписания патрулей на первый семестр, никто, кроме шестикурсника Хаффлпаффа, пятикурсника Рэйвенкло и Гермионы, не вызвался составить пару слизеринцам. Ее бесконечно раздражало, что большая часть школы была предубеждена против факультета в целом из-за Волдеморта, даже когда большинство из них не имело никакого отношения ни к нему, ни к войне. Она могла только надеяться, что, вызвавшись работать со слизеринцем, покажет остальным, что они просто одноклассники — они не злые, их не стоит опасаться. — Ты должна мне новое кресло для библиотеки, — прошептал Драко, наклоняясь вперед, чтобы Живоглот понюхал тыльную сторону его ладони. Гермиона усмехнулась, наблюдая, как ее кот с любопытством разглядывает Драко. — Или ты мог бы оставить его в качестве когтеточки для следующего визита. — Так вот где ты была? — Рон резко перебил Ханну, и все замолчали, с разной степенью заинтригованности наблюдая за разворачивающейся сценой. — С Малфоем? Похоже, он все-таки не получил ее письмо. Гермиона застыла на месте, широко раскрыв глаза, не веря, что Рон может так публично и так грубо ее критиковать. — Что? Ты с ним еще и трахаешься? Шокированный, возбужденный шепот и взрывы смеха донеслись со всех концов вагона, поскольку Рон — намеренно или нет — поставил их в центр сплетен этого года. Несмотря на то, что Гермиона была подавлена, она почувствовала странное облегчение от того, что Гарри в кои-то веки сможет отдохнуть от всего этого. — Встречаюсь ли я с Драко Малфоем? — недоверчиво переспросила она и почувствовала, как краска заливает шею. — Ты с ума сошел? Ты хоть понимаешь, насколько непрофессионально ты себя ведешь? — Ответь мне, Гермиона! Когда она не ответила с пылающим от смущения лицом и услышала хихиканье Пэнси, Рон повернулся к слизеринцам. — Вам вообще следовало запретить возвращаться! — закричал он. — Рон, прекрати! — возмутилась Гермиона. — Ты выставляешь себя посмешищем! Драко только шире улыбнулся. — Не больше, чем обычно. Она встала прежде, чем Рон успел подойти к Драко, и открыла дверь, не сводя с него сердитого взгляда, пока он не последовал за ней. Она захлопнула дверь за ним и повернулась спиной к окну, дабы закрыть обзор всем любопытным. — Что с тобой не так? — прошипела она. — Как ты смеешь так разговаривать со мной? И ты так неуважительно относишься к Ханне и остальным старостам! — Мне все равно! — рявкнул он, возвышаясь над ней. — Что ты сделала, Гермиона? Она прерывисто вздохнула, но не отвела от него взгляда. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — О ребенке! — У меня никогда не было ребенка, Рон, как я тебе уже говорила. Я не беременна, и у меня нет отношений с Драко. — Драко? Гермиона… Она подняла руку, чтобы заставить его замолчать. — Сейчас не время и не место для этого разговора, — твердо сказала она, затем прижала ладонь к его груди, когда он приготовился кричать. — Ты согласился на роль старосты. Не разрушай все из-за того, о чем не имеешь ни малейшего представления! — Я знаю достаточно! — Ты ничего не знаешь! Она была абсолютно уверена, что все в купе старост и в других купе слышали их спор. — Ты пойдешь, извинишься перед Ханной и продолжишь выполнять свои обязанности, или, да поможет мне Бог, Рональд, я пожалуюсь на тебя Макгонагалл за неподобающее поведение, как только мы приедем! — Ты не сделаешь этого, — бросил он вызов. — Ты не знаешь, на что я способна, — холодно парировала она. Гермиона повернулась к двери, через стекло которой на нее смотрело не менее десяти лиц. С раздражением она снова повернулась к Рону. — И если ты еще когда-нибудь унизишь меня подобным образом, ты пожалеешь об этом.

***

Праздник в честь начала учебного года оказался отличным развлечением как для Гермионы, так и, что удивительно, для Гарри. Он сидел рядом с ней, Рон буравил их свирепым взглядом через стол, пока не более пятидесяти новых учеников распределялись по факультетам, присоединяясь к вернувшимся первокурсникам, что в общей сумме составило около девяноста человек. Девочка, которую Гермиона встретила в книжном, подошла и взяла шляпу. Грейнджер с восхищенным вниманием наблюдала за ней. Девочка и ее родители так сильно напомнили ей ее саму, так много из ее жизни до того, как она узнала об истинном зле, которое может сотворить магия. Малышка с пепельно-каштановыми волосами надела шляпу и улыбнулась своим одноклассникам, вероятно, уверенная в том, что та поможет ей занять достойное место. Гриффиндор был единственным факультетом, который пришел Гермионе на ум. Возможно, эта девочка станет самой талантливой ведьмой своего поколения. Она сидела, нетерпеливо ожидая, с вызывающей улыбкой на лице, пока шляпа обдумывала, что делать. Гермиона нахмурилась. При ее распределении шляпа с гордостью объявила ее гриффиндоркой, едва оказавшись на ее голове. — Слизерин! Девочка радостно заулыбалась и сорвала с себя шляпу, а затем побежала к единственному столу, который приветственно аплодировал. — Бедняжка, — печально произнесла Джинни, вызвав тихие смешки своих товарищей-гриффиндорцев. Гермиона нахмурилась, посмотрев на нее, но та проигнорировала. Во время ужина, где Гермиона была рада видеть, что к Гарри тоже вернулся аппетит, она заметила, что Рон снова смотрит на нее. Он едва притронулся к еде на своей тарелке, вместо этого следя за лучшими друзьями. — Значит, вы оба хорошо провели лето? — спросил он, нахмурившись. — Ты тоже проводил время с Малфоем, Гарри? Гарри пробормотал что-то неразборчивое себе под нос, прежде чем сделать большой глоток из кубка. Гермиона доела и отодвинула тарелку, затем наполнила кубок водой. Поднося его к губам, она увидела, как Лаванда, сидевшая несколькими местами дальше, встала и подошла к ним, застенчиво улыбнувшись и изящно помахав рукой. — Привет, Рон, — поздоровалась она, и он наконец-то оторвал взгляд от Гермионы, чтобы посмотреть на свою бывшую девушку. — У меня так и не было возможности поблагодарить тебя, — сказала она, затем наклонилась и зашептала ему на ухо, положив руку на плечо. Гермиона застыла при виде этого, ее охватило неприятное чувство, отдаленно напоминающее ревность. Лаванда, вероятно, благодарила его за то, что он позаботился о ее безопасности во время битвы. Что касается Гермионы, то, несмотря на то, что та ужасная ночь сплотила их как пару, ей все равно было неприятно, поскольку он так заботился о Браун, что, когда они заметили ее в коридоре, настоял на возвращении девушки в замок. И, хотя Гермиона была рада, что у Рона хватило ума не предлагать ей ничего подобного, она не раз задавалась вопросом, приходила ли ему в голову мысль о том, чтобы уберечь ее от беды. Если бы она спросила Драко, думал ли Рон об этом, ответом было бы громкое «нет». Скорее всего, «черт возьми, нет». Она была нужна им как из-за своих знаний, так и в качестве живого щита для Гарри. Лаванда отстранилась и поцеловала его в щеку. Уголки губ Рона приподнялись в легкой улыбке, и девушка лучезарно улыбнулась, прежде чем вернуться на свое место. Гарри только покачал головой, словно готовясь к тому, что вот-вот разразится катастрофа. Когда праздник закончился и старосты должны были проводить новых студентов в гостиные их факультетов, Гермиона задержалась в Большом зале. Она огляделась, разрываясь между радостью из-за полностью восстановленного помещения, и печалью из-за понесенных огромных потерь. Она сомневалась, что когда-нибудь настанет время, когда она не будет вспоминать тела, лежащие на камнях под ногами, и безжизненные знакомые лица. Гермиона поднялась со скамьи и медленно направилась к выходу из зала, Живоглот семенил впереди через все еще открытые двери. Когда она направилась к выходу, бесцельно следуя за питомцем, то услышала свист и свое имя. Вернее, фамилию. Она развернулась и увидела Драко, прислонившегося к стене, который, очевидно, тоже проигнорировал свои обязанности старосты. — Нет желания руководить первокурсниками? — Пэнси и другие старосты взяли это на себя. Я уже достаточно этим занимался. Она кивнула, не стыдясь того, что чувствует то же самое. — Ты ждал меня? — Вообще-то, ждал. Она нахмурилась и уперла руки в бока. — Зачем? — Кажется, я уже скучаю по твоей надоедливой болтовне, — Драко наклонился, чтобы Живоглот мог прижаться лбом к тыльной стороне ладони, и глаза Гермионы округлились от удивления при виде этого взаимодействия. — Хотя, я скучаю не столько по твоему голосу, сколько по твоему обществу. Мне твоей болтовни хватит на несколько жизней, — он ухмыльнулся. — Я немного недоволен собой из-за того, что потратил месяцы впустую, не воспользовавшись тем, что было прямо передо мной. Руки, лежавшие на ее бедрах, дрогнули и безвольно опустились по бокам. Затем, после недолгого размышления о раздражающей привычке Драко подводить ее к неверным выводам, она резко выпрямилась и фыркнула. — Что за игры? Драко выпрямился во весь рост, как только Живоглот ему надоел. Он окинул ее серьезным оценивающим взглядом и в конце концов засунул руки в карманы мантии. — Я пытаюсь залезть тебе под юбку, Грейнджер. Разве это не очевидно? — Очень смешно, — она отшатнулась, и Драко двинулся на нее, приближаясь почти вплотную. — Это бред, и ты это знаешь. Если ты хотел переспать со мной, у тебя были месяцы на попытки. Драко наклонил голову, встретившись с ней взглядом. — Я давал тебе время прийти в себя, — он вздохнул, и она с легкой грустью отметила, что травяной аромат мяты исчез. — Но теперь, когда я понял, что не могу быть с тобой, я хочу перестать притворяться, что не хочу этого. Гермиона отступила на шаг, заставляя себя отвести взгляд от серебристо-серых глаз. — С твоей стороны было очень любезно дать мне время, — сказала она с сарказмом. — Я и не знала, что ты на это способен, Драко. Драко издал смешок, низкий, странный смешок и тоже отступил назад. — Значит, теперь «Драко»? — Ты сменил имя, а мне не сказал? — Насколько я помню, нет. — Тогда в чем дело? Драко закатил глаза. — Неважно, Грейнджер. Увидимся на зельеварении. Он обошел ее, намеренно задев по пути плечом. Он сделал всего два шага, прежде чем остановился и обернулся, нащупывая что-то в кармане брюк. Он вытащил пузырек и бросил его ей, Гермиона практически подпрыгнула, чтобы поймать его, прежде чем тот упадет на землю. — Что это? — Из дома. Добавляй в шампунь, если хочешь. Или не добавляй, — поспешно добавил он. — Мне все равно. Просто тебе, кажется, понравился эффект. Она посмотрела на смесь в своей руке, серебристую и мерцающую за стеклом. — Сколько? — Достаточно трех-четырех капель на стандартный флакон, — объяснил он. — Этого количества должно хватить на год. Она кивнула. — Спасибо. Он просто приподнял брови в ответ, а затем направился в подземелья. — Спокойной ночи, Драко. Он кивнул, но не ответил взаимностью.