Марионетка

      Я не должен быть здесь.       Я чуть ли не плачу. О своей жизни, о своей нелепой смерти, об этом бедняге, что грохнулся в обморок, а я даже не могу ему помочь, потому что автоматически должен играть на чертовом музыкальном инструменте без своего желания!       Вот бедняга и валяется рядом, пока моё зрение начинает нормально фокусироваться. Чуть позже в шоке осознаю, что знаю эту картинку, и даже человека, что валяется на полу, и у которого из ушей течет кровь.       Прощайте, мои близкие люди и родные, адьёс, мой дорогие вещи! Компьютер, дешевые романы с отстойным сюжетом — да, это моя скромная скучная жизнь фаната. Но не в чертовой романе же мне оказаться надо было…       Где угодно, но не в этой гребанной книге: «Путь гордого бессмертного демона»…       Но вот я тут механически играю на Цине для похоже трупа Шэнь Цинцю… Хотя нет, ещё дышит, правда тяжко и плохо…       Когда он заканчивает играть, тот в неземной радости, что может теперь шевелиться сам. Первое что он делает, это проверяет полутрупик Пикового Лорда на полу.       Знания о медицине Шэнь Юаня малы, но даже он понимает, что кровь из глаз и ушей, даже немного из носа ничего хорошего не сулит, по его очень скромному мнению.       *Лёгкий скрип шарниров*       Он с трудом дотаскивает того до кровати, стараясь как только можно осторожно это сделать, чтобы не уронить бессознательную тушу, измазав по пути в крови всю одежду на нем… Вытерев несчастной тканью с лица алую жидкость, сняв ту и отбросив в сторону, он в шоке узрел худого, даже болезненно тощего, хоть и красивого мужчину. Словно чахоточная красота, то есть не есть хорошо...       Он доковылял к шкафу и достал от туда ещё одну светлую одежду, в которую с трудом уже переодел бессознательную тушку, что сидела облокотившись на кровать.       Через несколько неудачных попыток, Шэнь Юань смог взгромоздить больного на кровать. Накрыв Шэнь Цинцю одеялом, тот обернулся и схватив одежду пошел к личной купальне, что примыкала к дому.       Он скинул в бадью кучу одежды, тот поковылял с ведрами к колодцу на улице. Благо никто не ходил в это время сумеречное и тот спокойно, облив себя сотню раз смог донести воду до бадьи и часть оставить в огромной бочке.       Благо потихоньку струйкой воды он смог смыть те пятна с одежды. Шэнь Юань не знал, на сколько была холодная вода, ибо лишь отдаленно мог ощущать лишь жидкость, но не температуру той.       Когда он закончил с одеяниями и вымыл пол в спальне Цинцю, предварительно сделав холодный компресс для бредящего ученого, уже был день.       — А-Ло, посмотри какой цветок! — кричит девочка за окном, в дали видно двух маленьких детей, что разглядывали что-то в руках той.       А-Ло детское прозвище Ло Бинхе…       Значит протагонист ещё молод, но синяки указывают, что он уже подвергается пыткам негодяя-учителя…       «Если, избавиться от злодея раньше времени, может получится всех спасти?» — мелькает в голове Шэнь Юаня, пока он стоит над бессознательным Шэнь Цинцю.       Шэнь Юань не помнит как оказался на кухне и вернулся обратно в комнату.       Его руки до сих пор плохо шевелятся, но он смог взять с кухни нож.       Один чирк и мир спасён, верно?       — Прошу… не оставляй меня… Ци-ге… я не могу… больше быть один… Прошу…       *Громкий скрип шарниров*       Шэнь Юань убирает нож, он безмолвно кричит:       «Почему ты такой! От тебя началось разрушение этого мира, твоего мира, но почему я не могу избавиться от тебя! Почему, я хочу тебе сопереживать! Да, ты был единственный понравившийся мне злодей, у кого в романе было нормальное айкью и долгоиграющая адекватная арка! Но ты столько сотворил, столько сделаешь дерьмового в будущем... Но почему я не могу убить тебя, учитывая куда ты отправляешь весь этот мир!»       — Прошу… хоть кто-нибудь… помогите… прошу… Ци-ге... прошу… Хках-кхах!       Нож падает на пол, Юань осторожно поворачивает голову Цинцю в бок, чтобы вновь начинающаяся литься кровь из носа не мешала дышать тому.       Шэнь Юань с горем понял, что не может убить этого человека, как бы внутренние не понимал, что за этим пойдет.       На третий день Пиковый Лорд просыпается.       Шэнь Юань не может говорить что-то более чётче чем:       — Хозяин… Отдых… Надо спать… Я сделать чай… Сейчас сяду за гуцинь… Отдых… — о как ему не нравится так говорить. — Ты можешь говорить, — удивлено произносит больной, в шоке уставившись на Юаня.       Сама кукла, где находится разум Юаня, не может не говорить в уничтожительной форме. Сам каркас этому противиться, из-за того, что подчинение этому человеку влеплено в самую начинку этого тела. Данный момент раздражает, но по другому он не может, уж убейте опять.       Он укладывается спать того под звуки гуциня.       Смотря на спящего, он мысленно застонал:       «Как я скучаю по интернету. Может он бы ответил, как ухаживать за таким больным? Или бы музыку не классическую, а к-поп хоть смог бы врубить. Наушники бы в уши…»       На четвертом дне нового существования Шэнь-Долл у Шэнь-Лорда опять пошло искажение Ци.       Тот бился в судорогах, истериках, его глаза, нос и уши опять кровоточили, Юань не успевал застирывать наволочки того. Он уже устал, но болезнь любит грязь, а это нельзя допускать рядом со столь хрупким Лордом.       Когда самочувствие того немного улучшилось на пятый день. Кукла могла метофарически вздохнуть спокойно.       Но когда его губы наконец-то шевелятся:       — Зовите… прошу, меня — Шэнь Юань, — говорит он, протирая пот с бессознательного ученого, что опять переживает очередное искажение Ци.       Его речь состоит из обрывков того, что он услышал на улице от немногих учеников, что осмелились пройти рядом с домом, и от самого человека в бреду.       Удивительно, что те так часто проходят рядом, проверяя себя на смелость, но никто не додумался сюда войти. Если бы не Болванка, как со смехом себя называл тот, их учитель бы коньки двинул.       — Ци-ге… — молит тот, находясь во сне, не просыпаясь, прося вновь прийти кого-то из прошлого: — Ци-ге, не бросай меня… Ци-ге…       — Этот не бросит Хозяина, — спокойно произносит Юань. — Только прошу… проснуться… вы должны… Болванка служит лишь хозяину…       Ему теперь по-настоящему жалко этого человека. Хоть тот язва, язвой, но столько страдать постоянно даже врагу не пожелаешь. Если самый умный человек, что был грозой главного героя в детстве, чуть ли не на грани между жизнью и смертью постоянно из-за своего же самосовершенствования, то как ещё ли не назвать это как иронией?       Шэнь Цинцю страдает от своего собственного развития, причём постоянно. Это развитие, из бреда что услышал Юань из уст больного, было разрушено и с трудом собрано заново им самим. Герой с божественным нимбом Протагониста изначально был сильнее со своими статами, чем его учитель. Может ли искажения Ци влиять на разум и заставлять применять насилие, из-за зависти или чего-то более глубокого?       Что ж у Юаня появилась пища для размышления, опять. Книги он ещё боится трогать, ибо пальцы ещё не так хорошо контролирует...       Так время обеда, вроде. Как раз пора пытаться залить излишне размягченный и переваренный рис, тому, чтобы тот от голода и жажды не сдох раньше. Юань не думает, что то способен в этом состоянии на инедию.       На шестой день злодей вновь очнулся.       Он не мог ничего сам делать, кроме как говорить. Речь Юаня улучшается, он начинает использовать сарказм, мало, но пару предложений едких получается, потихоньку развивая нормальную формулировку предложений.       Благо инструкции больной давал четкие, уча его готовить правильно чай или как лучше приготовить простое блюдо тому. Поэтому он смог ко многому быстро приспособиться.       Тот даже подарил через неделю веер!       Он помогает ему сесть, чтобы выполнять бухгалтерию пика, делает правильно чернила для письма, даже осторожно страхует, чтобы тот голову не уронил и не завалился. Тот терпит ненавистные прикосновения, молчит пыхтя, но терпел, чтобы работать.       Он находит, там где сказано перчатки и отдаёт документы Старшему ученику, он не пускает плачущую девочку к приёмному отцу. Шэнь Цинцю слушает истерику дочери и словно слабеет пока та не уйдет под вечер.       Шэнь Юань понимает кое-что за время бодрствования создателя этого тела — Шэнь Цинцю не становится лучше…       На двадцать первый день организм Шэнь Цинцю сдается.       — Хозяин, вам лучше не становится. Может мы уберем немного шельф секретности и обратимся к квалифицированному медику? — спокойно произносит Юань, надеясь на разумность того. — Нет, нельзя, — хрипит Лорд, которого бьёт озноб, а теплые одеяла не спасают несчастного. Юань даже нашел аналог спиртовки, чтобы заваривать постоянно чай упрямцу. — Но, Хозяин, вам ещё хуже стало…       *Лёгкий скрип шарниров* — Нет! — кричит тот, и опять теряет сознание… Минуту молчит, две, пять, вот уже продолжительное количество времени молчит.       Значит тот уже не способен адекватно оценивать свои силы, и вообще потерял сознание… Теперь Юаню пора действовать.       Написать кистью ничего нормально не получается, он хватает что-то с углем и чирикает.       Мин Фань слишком сбит с толку, но не спрашивает ничего и улетает туда куда надо.       Осталось лишь ждать помощи, ибо Юань не намерен притворяться Цинцю, если тот сдохнет. Шарниры все же продолжают скрипеть, когда он теряет контроль над эмоциями.       Медик наконец припёрся, держа небольшой мешочек со своими травками-муравками на поясе.       — Шэнь-шисюн, удивительно от тебя получить то послание. Что случилось с тобой, раз ты вызвал так... необычно этого шиди? Этот шиди готов помочь тебе, — почтительно кланяется медик, видно путая его и Цинцю. Да их внешность похожа, только перчатки дают сильный контраст, но на эти церемонии нет времени.       Юань быстро хватает того за руку и тащит в спальню. Целитель в шоке от холодной и через чур твердой, руки в аксессуаре.       В нужном помещение он немного замирает:       — Что это значит? — не может выдернуть свою руку врач. Он отшатывается, видя больного Лорда в бреду, в руках Му Цинфаня оказалась перчатка, а рука что его держала оказалась на шарнирах.       — Хозяин не хотел чтобы его кто-то таким видел, но эта Болванка больше не мог терпеть стремительное ухудшение состояние своего Создателя. Музыка раньше помогала, но теперь и она ничего… Спасите, Хозяина, — падает ниц, Шэнь Юань, помня, как древние люди любили когда им кланялись.       — Я сделаю, все что смогу. Но мне нужно, чтобы ты мне все рассказал, что было с Шэнь-шисюном, — проглотил свой шок врач, садясь на кровать, чтобы взять руку Цинцю и начать осмотр.       — Хорошо! Хозяин постоянно терял сознание, у него при очень плохом самочувствии начинала течь красная жидкость из глаз, носа и ушей. Эта Болванка могла по несколько раз стирать наволочки Хозяина в день. Некоторое время назад было лучше, Хозяин понимал что происходит, даже документы писал, только Этот его поддержал, чтобы он не завалился. Но потом... У хозяина были жуткие галлюцинации, он в лихорадке бился и в бреду… Этот кормил его жидкой кашей, плошка или две, больше тот отказывался есть…       Шэнь Цинцю стабилизировался на столько, что его перестала мучить лихорадка. Его дыхание выровнялось, цвет лица перестал быть таким бледно-мертвенно, даже стал пить и есть переваренную кашу больше, чем раньше. Хоть и не приходил в сознание...       Тот похоже в бреду услышал его имя, и теперь он может спокойно называть себя собой… Он слышал приказы принести чай в свою сторону пару раз и это очень обнадёживало марионетку.       Юань выполнял команды Му Цинфана, лишь чтобы Цинцю наконец проснулся. Также каждый вечер он садится за какой-либо инструмент, чтобы сыграть больному что-нибудь.       Как-то, процессе лечения, сам медик заинтересовался Юанем… В итоге, выяснилось, за те несколько условно добровольных минут лапанья шарнирных рук без перчаток и спины, выяснилось, что Ци течёт у него как у человека и принадлежит самому больному на койке, и то к нему больше не привязана.       «Прошу, вылечить вас Хозяина. Как изучения меня, с не привязанными к Хозяину полками Ци, поможет ему в нынешнем времени? Может приложить сил к излечению хозяина? Потом можно меня изучить…»       Целитель замялся, но прекратил третировать таким образом Юаня.       Так вновь вернулись к больному, но сам Юань промолчал, позволит ли Шэнь-Лорд трогать вновь своё творение просто так без выгоды для себя. Вахахаха, хорошо, что Цундере-творец есть у тебя!       Но!       Он боится почему-то гнева Цинцю, из-за раскрытия его статуса, но при этом ощущает благодарность того своим искусственным телом.       — Почему ты решил меня спасти?       Шэнь Юань был готов к этому вопросу, он долго раздумывал, что сказать тому, ждал его пробуждения:       — Моя обязанность и цель — улучшить ваше самочувствие. Я не могу делать вам худо, ибо создан чтобы…       — Бред! Ты должен был лишь играть на музыкальных инструментах, не ходить, не говорить, быть просто механической куклой! — отрезает Шэнь Цзю, отворачивая голову в сторону, были бы силы, полностью спрятался бы в одеяле. Это выглядело и мило, и невинно, и смешно, потому что он не маленький мальчик, а взрослый мужчина.       Шэнь Юаня покачал легонько головой, мысленно улыбаясь:       — Я буду все равно следовать вашей воле, мой создатель…       «Я буду заботиться о тебе и не дам срывать своих психи и искажения Ци на детях, моя ты истеричка-цундере-создатель этой фарфоровой тушки. Следя за твоим здоровьем и самочувствием, я обеспечу этот мир на нормальное существование, а это место не потеряет единственного у кого есть мозги,» — подносит кружку чая к губам Цинцю.