Золотая клетка. Первая Ласточка

Я лениво нежусь в постели. — Малышка, пора вставать. — Неа… — На работу опоздаешь, — ласково шепчет парень. — Уф…чёртова работа. — А я предлагал остаться со мной в Сиднее. Лежала бы сейчас себе дальше, никуда бы не спешила. Я нехотя приподнимаюсь, слегка укрывая тело одеялом. Алекс утягивает меня в сладостный поцелуй. — Отвезти тебя на работу? — Я сама, — шепчу я сонно. Проводив Алекса, я неспешно собираюсь на работу. Выряжаться мне особо не хочется, поэтому, собрав волосы в высокий хвост, я надеваю сиреневое вельветовое платье в маленький рубчик. Укутавшись в тёплое пальто, я понимаю, что уже задерживаюсь и спешу на работу. Зайдя в кабинет, я поражённо замираю, увидев на столе роскошный букет белых лилий. — Смотрю, ваша личная жизнь уже перешла и в офис, — недовольно фыркает, вошедший в кабинет босс. — Это не от Алекса. Он не знает адреса… — Альфред! — выглянув в коридор, зовёт дворецкого Пазо. Дожидаясь мужчину, я подхожу к столу и беру тяжёлый букет, желая его рассмотреть. Яркий аромат цветов наполняет весь кабинет. — Мистер Пазо, — в дверном проёме появляется Альфред. — Откуда цветы? — с ноткой неприязни спрашивает босс. — Приходил курьер. Сказал, что цветы для мисс Берман. — А от кого? — с улыбкой спрашиваю я. — Этого я Вам сказать не могу, — любезно отзывается мужчина. — Жаль… А можно вазочку? — прошу я. — Минуту, мисс. Я слышу недовольное цоканье со стороны босса, который скрывается в своём кабинете. Лилии занимают почётное место на тумбочке, чем вызывают восхищение со стороны пришедшей ко мне Лизы. — Красота какая… А записки не было? — она рассматривает листья букета. — Нет, — я вздыхаю. — Ну знаешь, ты вчера произвела фурор. Только и слышу, как все нашёптывают твоё имя. Может это кто-то из наших? — Лиза ухмыляется и легонько толкает меня в бок локтём. — Думаешь? — я смущённо улыбаюсь. — Я всё же думаю, что нужно уточнить у твоего парня. Как его там? Алекс? — Он не мой парень, — я улыбаюсь, достав телефон. — Близкий друг? — хихикает девушка.

«Привет, mon cher. Ты сегодня не успел сделать мне никаких сюрпризов?»

Я только успеваю отложить телефон, но Алекс отвечает мгновенно. «Привет, малышка. О чём ты?»

«О цветах… Лилии»

«Нет, я не присылал тебе ничего. Ты уже дома?»

«На работе ещё»

«У меня всё же появился конкурент? Если буду отправлять тебе букеты, то обязательно их подпишу» — Это не он, — я вздыхаю, отложив телефон, — он сказал, что будет подписывать свои букеты. — Значит… Это всё же тайный любовник! — Лиза радостно похлопывает в ладоши. — Так, я что-то не понял… Мы обе вздрагиваем от строгого голоса босса. — Вы работать сюда приходите или верещать, как куропатки? — Перерыв ведь, — виновато протягивает Лиза. — Десять минут назад закончился, — мужчина указывает на часы, но слегка задевает вазу, — и, мисс Берман, позаботьтесь о том, чтобы этих кустарников в офисе больше не было. Лиза, явно не желая попадать под горячую руку, уходит из кабинета. Я недовольно фыркаю и, скрестив руки на груди, подхожу к Витторио. — А почему нет? Ревнуете? — я ухмыляюсь. — Нет, завидую, что мужчины вам цветы дарят, а мне нет, — он отодвигает вазу чуть подальше от себя, — вся ваша любовь и личная жизнь должна оставаться за пределами офиса. Вы меня поняли, мисс Берман? — Поняла, — киваю я и возвращаю вазу на место. Босс тяжело вздыхает и скрывается в коридоре дома. Какая муха укусила его? Может он не любит романтику? Время неумолимо бежит. Я только и успеваю срывать листочки с календаря. Я нехотя отпускаю Алекса назад в Сидней, хоть и понимаю, что мы скоро увидимся. До Рождества остаются считанные недели. Я неспеша покупаю подарки, тратя на это почти всю свою зарплату. Я не могу иначе… Рождество — мой любимый праздник, а дарить подарки, видя счастливые улыбки близких, для меня самая лучшая часть этого праздника. Лондон уже начинает засыпать первый пушистый снег, а по ночам город сият не хуже бриллиантов в солнечном свете. Различные гирлянды, шарики, звёздочки и снежинки. Запах еловых ветвей, цитрусов и вкуснейшей выпечек, сливаются в единую нотку дурманящего разум аромата. Во всех местах, где только может ступить нога человека, радостно играют праздничные мелодии. И, из этой волшебной зимней сказки, я вновь попадаю в серый офис босса. Здесь нет никакого намёка на приближающийся праздник. Даже ёлочных веточек в вазочке нет. — Альфред, — я спускаюсь из пустого кабинета, — А где мистер Пазо? — Ушёл в церковь, — спокойно отзывается мужчина, аккуратно складывая салфетки в столовой. — В церковь? — я удивлённо моргаю, — зачем? Альфред пожимает плечами. — А когда вернётся? — Думаю через час. Тяжело вздохнув, я возвращаюсь в кабинет. Я даже подумать не могла, что мистер Пазо посещает церковь. Он мне казался не таким верующим человеком. — Значит до конца зимних выходных… — мужчина стоит у окна, задумчиво смотря на порхающий снег, — ещё и отгул взять? — Мой брат выступает на предрождественском благотворительном концерте и я обещала ему, что приеду, — я нервно топчусь на месте. Босс может и остыл после происшествия с букетом, но всё ещё оставался колким в мою сторону. — Ну раз обещала, — он усмехается и оборачивается ко мне, — И когда ты собираешься уезжать? — Двадцать первого, — я заламываю пальцы. Он задумчиво обходит стол и облокачивается о край столешницы. — Ну раз обещала брату… Поезжай, конечно. — Правда? — я радостно улыбаюсь. Он кивает с лёгкой улыбкой. — Спасибо-спасибо, мистер Пазо! Вы самый лучший! — Бог с тобой. Едь куда надо. Только, чтобы двадцать девятого, ты уже была на работе. — Хорошо! Я уже собираюсь выйти из кабинета босса, но он меня окликивает: — И да, Поли… Перед праздниками работы немного. Доделаешь всё сегодня, можешь завтра остаться на выходной. От лишнего выходного отказаться трудно. Приходится задержаться на работе часов до восьми, но зато все поручения я выполнила. У дверей квартиры меня уже встречает курьер с роскошным букетом гипсофил. С улыбкой приняв цветы, я прячусь в квартире. Между листьев, как всегда виднеется записка:

«Для твоей роскошной улыбки. А.»

Поставив букет в вазу, я аккуратно поправляю веточки цветов. Неужели Алекс и впрямь в меня влюблён? По настоящему? Так балует меня… Почему я этому удивляюсь? Родители растили меня в роскоши и изобилии. Любой наряд, любая вещь, любая игрушка. У меня было всё… Меня до ужасала баловали. Может из-за того, что он не моя семья? Потому что это другая любовь? А любовь ли это вообще? Может быть, я просто себе всё надумываю. Мы не в отношениях с Алексом. Интересно, а что он думает по этому поводу? Полёт в Сидней проходит спокойно. В аэропорту меня встречает Алекс. — Я купил тебе билеты до Парижа, — он нежно обнимает меня, — рейс через два часа. — Ох, — я смотрю на часы, — я так могу опоздать на концерт Нормана. — Прости, малышка, но это самый ближайший рейс. — Ничего, мне важен не сам концерт, а мой брат. Думаю, к нему я успею. — Думаю, не опоздаешь, — он целует меня в щеку и берёт мой багаж, — пойдём, я провожу тебя до посадки. — Как планируешь провести Рождество? — Если я прилечу во Францию, то ты меня примешь? — На зиму мы с семьёй переезжаем в горы, — я хитро улыбаюсь, — если докарабкаешься, то приму. — Чудно! Обожаю скалолазание, тогда прилечу после Рождества, — он приобнимает меня за талию, — заберу тебя в Сидней как раз. — Боишься, что я больше не вернусь? — я усмехаюсь, обнимая его в ответ. — Я как твой босс, хочу удостовериться в том, что ты доберёшься в целости и сохранности. К тому же, может у меня получиться познакомиться с твоими родителями. Я останавливаюсь и удивлённо смотрю на парня. — Что? Познакомиться? Сам? — Для тебя это в новинку? — недоумённо протягивает он. — Честно? Да… Обычно мой папа сам со всеми знакомится, — я нервно усмехаюсь, — и частно не в самых удачных моментах. Он тихо посмеивается. — В таком случае, я постараюсь блеснуть перед ним в своём лучшем виде, чтобы мистер Старк знал, что его дочка в надёжных руках. — В надёжных руках… друга? Он ухмыляется. — А я думал, что наши отношения стали ближе. — Ну лучшего друга, так лучшего, — я хитро щурюсь, — Забились! Он смеётся и я слышу, как женский голос объявляет о начале моей посадки. — Вот что, малышка, — парень вытаскивает из кармана куртки небольшую бархатную коробочку, — это подарок на Рождество. Откроешь на праздник. — Алекс… — я растроганно вздыхаю, — у меня совсем нет подарка для тебя. — Как это нет? — он наигранно хмурится и слегка наклоняется ко мне, — а ну-ка, улыбнись. Я слушаюсь парня и одариваю его тёплой улыбкой. — Ну вот, а говоришь, что у тебя нет для меня подарка. Это самое лучшее! — Так не честно… Куплю тебе подарок в Париже. — Забились! — передразнивает он меня и целует напоследок в лоб. Два перелёта — просто мука! Двое суток в самолёте заставляют мои ноги и позвоночник ныть от боли, да ещё и Париж встречает меня сыростью и промозглым холодом. В аэропорту оживлённо и суматошно. — Полин! Я замечаю в толпе дядю. — Крёстный! — я радостно машу ему. — Привет, моя принцесса, — он тепло обнимает меня, — как дорога? — Я думала, что спрыгну с самолёта, — смеюсь я, — у нас ещё есть время? — Если ты хочешь переодеться, то немного есть, но не исключаю, что мы можем опоздать. — Каким идёт Норман? — Где-то в середине, — задумчиво щурится Сэм. — Тогда успеем, поехали домой! Дядя отвозит меня в мою квартиру, где я принимаюсь суетливо собираться. Тёплый, пушистый белоснежный свитер приятно покалывает кожу. Натянув длинную красную юбку карандаш, я подкрашиваю губы алой помадой и на ходу застёгиваю сапожки. — Ну хоть шарф повяжи, — заботливо напоминает крёстный. — Ну мы же на машине, дядя! Мужчина помогает мне надеть пальто, и уже через пятнадцать минут я пробираюсь по тёмному залу к нужному месту. — Принцесса моя, — даже в полумраке зала я вижу мамину заботливую улыбку, — как ты, моя милая? — Всё прекрасно. Простите, что опоздала… Я не пропустила Нормана? — Он через два номера. Ты вовремя, — шепчет слегка наклонившийся ко мне отец. — Прекрасно, — я целую обоих родителей в щеку и устраиваюсь поудобнее в кресле. Я чуть не засыпаю на концерте, но как только на сцене появляется брат, во мне словно открывается второе дыхание. Кажется, за то время, что мы не виделись, он подрос и возмужал ещё сильнее, но скрипка в его руках звучит всё также нежно и пронзительно. Он умело управляет мелодией, погружая всех в волшебную зимнюю сказку. Чувствую, как мама крепко сжимает мою ладонь. Я тоже скучала, мамуль… Я тоже… Зал погружается в море аплодисментов после того, как брат опускает смычок. После концерта я сразу попадаю в крепкие объятия Нормана. — Ты, кажется, ещё подрос, — я целую Нормана в щеку и поправляю его кудряшки, — почти достаёшь меня на каблуках. — Пытаюсь дотянуться до папы, — он смеётся. — Ты меня ещё перегонишь, сынок, — отец приобнимает нас с братом и целует меня в макушку. Я замечаю, как дядя помогает маме надеть шубку и улыбаюсь. — А где Моника и дядя Ди? — Ждут нас в особняке, — отзывается крёстный, — ну что, поехали? В машине я сплю в объятиях мамы, под родной шутливый спор отца и крёстного. Когда шесть часов дороги остаются позади, я выскальзываю из машины и тянусь, от чего косточки приятно хрустят. Горная долина встречает нас жгучими морозами и высокими сугробами. Я посильнее укутываюсь в пальто, пряча щёки в меховой воротник. Топчусь по хрустящему снегу, дожидаясь родных из машины. — Полин! — на парадной лестнице старинного особняка я замечаю радостную Монику в лёгком ситцевом платье. Она радостно машет. — Cuore mio, — дядя Сэм начинает ласково, но продолжает уже куда строже, — а ну уйди в дом! Холод собачий! — Доченька, оденься, — дядя Ди выбегает на крыльцо с дублёнкой дочери, но Моника уже мчится по расчищенным дорожкам ко мне. — По! Боже, как я соскучилась! — Дурочка, — смеюсь я и бегу к ней на встречу, — холодно ведь! Я крепко обнимаю подругу, укрывая в своём пальто. — Я тоже скучала, милая, — шепчу я. Слышу, как бурчит на итальянском подошедший к нам дядя и поднимает дочку на руки. — А ну-ка быстро все в дом, — суетливо подгоняет мама. Особняк уже украшен к празднику. Разноцветные шарики, бантики, еловые венки и гирлянды. В доме пахнет хвоей и цитрусами, какао и имбирными пряниками. В большом зале нас ждёт высокая пышная ёлка, над камином висят рождественские чулки. Норман спешит к нам с Моникой с тарелкой пряничных человечков. — Не перебивайте аппетит перед ужином! — настаивает мама. — Ну мам… — протягивает Норман, — всего один. — Ну только если один, — мама нежно целует нас троих в лоб и отпускает по комнатам. В комнате тихо потрескивает камин, от чего здесь тепло и уютно. Я с улыбкой оглядываюсь. Папа купил это особняк, когда я была ещё совсем маленькая. На реставрацию ушло почти три года и куча денег, но зато весь этут труд вернул величие этому месту. Каждый год приезжая сюда, словно окунаешься в прошлое. Цветочные тканевые обои, бархатные шторы и балдахины, мебель и паркет из дорогих сортов дерева. Старинные картины аристократов. Позолоченные вензеля с изящной резьбой. На полу наимягчайшие персидские ковры. Я падаю на мягкую кровать и тяжело вздыхаю, лениво потягиваясь. Во рту ещё чувствуется вкус имбирных пряников. Комнаты к Рождеству не украшают. Это здесь и не надо. Особняк уже сам по себе стал воплощением к слову «праздник». Интересно, а как празднует Рождество Пазо? Он совсем не готовился к празднику… Может он уезжает к семье? А есть ли у него вообще семья? Разложив чемодан, я хорошенько прячу подарки в гардеробе. — Мадмуазель! — слышится из-за двери голос горничной, — пора ужинать. — Пять минут! Быстро переодевшись в домашний костюм я спускаюсь по извитой лестнице в столовую. — Норман, оставь мандарины, — хмурится папа. — Какая ещё диета? Брось этот моделинг! — бурчит на дочку Сэм. — Папа, ну скажи ему! — психует Моника. — Сэмюэль прав, доченька, не нужно никаких диет, — поддерживает мужа Дидье. — Но у меня перевес! — На сто грамм? — смеётся папа, всё же отобрав тарелку у Нормана. Во всём этом кипише мама как всегда тихо-мирно расставляет блюда на стол. — Усядься, — я придерживаю брата за плечи, — Моника, у них, видимо, весы сбоят. Ты прекрасно выглядишь! — Садитесь-ка вы лучше за стол, — просит мама, положив последнюю салфетку. Комната наполняется ароматом пряных специй. Свечи в канделябрах тихо потрескивают. Отец как обычно сидит в центре стола. По правую от него руку сидим мы с мамой и братом, а по левую располагаются дядя Сэм со своей семьёй. Пока родители переговариваются о каких-то важных делах в Париже, мы с Моникой посмеиваемся над Норманом. — Его совершенно невозможно прокормить, — хихикает подруга. — И не говори, — я щиплю брата за щёку. — Дохлый такой. Всё в рост идёт! — Мама, они издеваются надо мной! — шутливо капризничает брат. — Девочки, — шикает на нас мама. — Подкачается ещё, — пожимает плечами Сэм, — в отличии от твоего нового парня. Крёстный смеётся, поддевая дочку. — Ну papa? — фыркает Моника. Дидье тихо смеётся, подталкивая мужа локтём. — Кстати, — протягиваю я смотря на отца, который уже испуганно замер. — Прошу, не пугай меня, дочка, — молится он. — Один милый молодой человек… Очень хочет с вами познакомиться, — я с волнением покачиваю тапком. — Ух ты. Это что-то новенькое, — улыбается мама, — обычно твои парни появляются в нашем доме без своего желания. Папа недовольно цокает языком. — Это тот австралиец? — хитро улыбается Моника. — Всё-таки привезла, — усмехается Дидье. — Да… Его зовут Алекс Джонс. Ты должна его знать, мамочка. Мы познакомились с ним в театре. — Ах, точно! Прекрасный мальчик, — кивает мама и смотрит на отца, — он точно тебе понравится. Очень галантный молодой человек. — Да, тот самый! Он собирается прилететь в Париж. Хочет, чтобы мы вместе вернулись в Сидней. Папа задумчиво откидывается на спинку стула. — Смело… Что же, ну раз он так хочет, то конечно. Пусть приезжает. Встретим его, как полагается. — А что уже набралось нужное количество любовников? — посмеивается брат, взяв себе на тарелку приличный кусок мяса — решила, что пора собирать парней? Сколько их завещала королева? Я наступаю брату на ногу, от чего тот болезненно охает. — До свадьбы — сколько хочешь, — ухмыляется Дидье. — Да что ты? — фыркает Сэм. — Как говорит тётя Ада: «Мир — это мини бар, а мужчины в нём напитки. Пока ты не замужем, они включены в счёт и совершенно безлимитны», — цитирую я крёстную. — Слышишь, доченька, — Сэм подталкивает Монику локтём, — у тебя диетический смузи. — Ну papa! Жан нормальный! — Додик какой-то… — недовольно вздыхает мужчина. — Много же я пропустила, — я откладываю вилку, — Ты не говорила, что нашла себе нового парня. А ну рассказывай! Мы утопаем в рассказах и смехе. За окном порхают пушистые снежинки, укутывающий мир в белоснежное покрывало.