Золотая клетка. Первая Ласточка

Я сижу в кресле босса, задумчиво смотря на шахматную доску. Папа с детства учил играть меня в шахматы, но, учитывая мое состояние в последнее время, думается мне сейчас туго. К тому же, играть с Марком для меня в новинку. У этого мужчины, какой-то особый склад ума. Партии с ним проходят быстро и с его безоговорочной победой. Вот и сейчас я проигрываю. Растеряно оглядев фигуры, совсем не могу подобрать нужную комбинацию. — Я сдаюсь, — расстроенно вздыхаю я, откидываясь на спинку кресла. Марк с лёгкой хмуростью поглядывает на меня. — Поли, дорогая. Разве тебя за это время не научили, что сдаваться — это не выход? — Учили, — виновато опускаю взгляд, — но тут я совсем бессильна.Вы меня раз пять уже обошли. Марк тепло посмеивается. — Вы всё играете? — на лестнице появляется Витторио. — Да… И я всё еще проигрываю, — отзываюсь я. — Просто кто-то думать не хочет. — Шеф! — в гостиной появляется ассистент Марка. — Что такое? — Марк отворачивается к своему помощнику. За спиной я слышу тёплую усмешку. Наклонившись рядом со мной, босс тихо делает шаг на доске и подмигивает мне. — Понял теперь? — Марк добродушно улыбается подчиненному и, развернувшись ко мне, недоуменно поглядывает на доску. — Шах и мат получается, Марк, — посмеивается Витторио, — Поли тебя обошла. Я, конечно же, понимаю, что Марк догадывается о помощи моего босса, но выражает неподдельное восхищение. — Ну вот, Поли! Я же говорил, что нельзя сдаваться. Ты большая молодец, дорогая. — Спасибо, — я смущенно улыбаюсь. А ведь Марк был прав. Ход оказался таким лёгким, что мне просто стоило немного подумать. — Я тут! — с каждым хлопком входной двери в гостиной становится всё больше народа. Вот и сейчас рядом с креслом стоит Том. Его пиджак криво застёгнут — явно наспех. — Поли, ты готова? Я провожу ладонями по длинному белоснежному платью с мелкими розовыми цветами. — Да, — киваю я. — Отлично. К ужину вернемся, — обращается Томас к мистеру Пазо, помогая мне встать с кресла. — Мы пойдём в парк? — с надеждой спрашиваю я, вспоминая красоту на улице. Кто бы что не говорил, но Лондон умеет удивлять не только дождями. — Конечно, как и просила, — Том помогает мне надеть пиджак и поправляет мои волосы. Всю свою жизнь я живу в роскоши и достатке. Куча брендов, золота, серебра и бриллиантов. Живу в роскошном особняке, есть свои машина и квартира. И многие скажут: «Вот, у тебя есть всё в этой жизни… Даже не о чем мечтать…» Я отвечу, что это ложь. Конечно я мечтаю. Мечтаю больше времени проводить с семьёй, чтобы всех их болезни отступили. Мечтаю полететь в космос и дотянуться до дна океана, но моей самой главной мечтой, ещё с детства, было иметь старшего брата. Странно, наверное, но это так. Я в семье самая старшая из детей. Даже Моника, моя одногодка, и то младше меня на пару месяцев. Такая разница всё же существенна для родителей, поэтому я всегда несла ответственность. Я за всеми присматривала, помогала и оберегала. Прикрывала перед старшими, учила, заботилась… Нет, я не жалуюсь, но иногда просто хотелось узнать какого это быть чей-то младшей сестрой… И на удивление я ей стала. Всего на месяц. Я даже подумать не могла, что Том станет для меня таким близким человеком. Он сильно отличался от своей жены. Более тихий и спокойный. Мягкий и рассудительный. Он часто говорил, что чувствует себя виноватым за то, что произошло. Что не смог убедить босса в обратном, что не мог помочь. Он много извинялся, но я уже не держала на него зла. В первую неделю моего уныния он постоянно был рядом. Если Кристин мелькала передо мной, словно молния и летала, как ураган совмещая работу в больнице и уход за мной, то Том был тем, кого я видела просыпаясь с утра и засыпая ночью. Он заплетал мои волосы, кормил, что было безумно утомительно… Я представляю сколько нервов он на всё это потратил, ведь я могла кричать и драться. Разбивала посуду, бранилась и плакала лёжа под кроватью, прячась от всех, а он все смиренно ждал меня с чашкой супа или вытаскивал меня из ванны с расчёской в зубах. А сейчас мы сидим в парке в окружение цветущих деревьев. Белоснежные и нежно-розовые лепестки укрывают дорожки скверика, словно роскошное покрывало из шелка. Лавочка, стоящая прямо перед прудом, так и манит к себе наглых уток, которые кружат под ногами. Я лежу на плече Тома, который старательно крошит хлеб бумажный пакет, изредка подкидывая его птицам. — Ты знал, что уткам вредно есть хлеб, — говорю я, смотря на то, как утки распихивают друг друга. Том усмехается. — Нам вредно пить и курить. Может для уток это и вредно, но думаю им это так же приятно, как для нас выкурить сигарету, — он указывает на парочку белоснежных голубей и кучку синих, — к тому же мы кормим не только уток. Я беру небольшую горсть хлебных крошек из пакета и кидаю синицам. — Я утром звонила Монике. — Правда? — Том улыбается, — это прекрасно, хоть я и просил это сделать еще три дня назад. Я виновато улыбаюсь. — Это сложно. Я представляю, как моей семье будет тяжело видеть меня такой. Они к этому просто не привыкли. — И всё же надо. Они переживают. — Да, я знаю… Моника сказала, что приедет за мной. Заберёт домой. Том молчит почти с минуту, а потом говорит: — Мистер Пазо знает? — Нет, я скажу ему сегодня за ужином. Моника приедет только через два дня. — Мы можем купить вам билеты до Сиднея и… — Нет-нет. Мы полетим в Вашингтон. Мои родные сейчас там. Я чувствую, как Том крепче приподнимает меня. — Выдержишь перелёт? — Думаю да… — Ну хорошо. — А вот и вы, — Кристин присаживается на лавочку рядом с Томом и целует его в щеку, — скучаете? — Вроде нет, — парень с улыбкой кивает на пакет с хлебом, — у нас тут еще дел до ночи. — Боюсь не получится, — девушка смотрит на небо, которое уже начинает затягивать тучами, — дождь скоро обещают. Пора домой. — Ну вот, а я только начала радоваться солнечной погоде, — вздыхаю я. На ужин в доме босса остались все. В последнее время это стало таким уже привычным. Скажи мне в сентябре, что босс такой гостеприимный — я бы не поверила. Витторио с Марком обсуждают несущие дела и поездку в Эдинбург. Том переговаривается с ассистентом Марка — Эваном. Парень чуть старше меня и воплощает своей внешностью Шотландию. Коротко стриженные рыжие волосы слегка завиваются, большие зеленые глаза и еле заметные веснушки на щеках. Конечно килт он и волынку он не носит, но частенько отдаёт своё предпочтение одежде в клетку. Пока мужчины разбирают свои рабочие вопросы, мы с девочками говорим о своём девчачьем. — А потом она его убила…— возмущается Крис. Лиза поражённо покачивает головой. — Я так переживала когда увидела. Он ведь этого не заслужил. — Да еще так жестоко, — фыркает Крист, — Поли, ты чего молчишь? — А я не досмотрела, — я вздыхаю, поглядывая на босса, — мне сказали идти спать. — Ну как так можно! Это же последняя серия сезона, — ахает Лиза. — Я пыталась это объяснить, но меня не послушали. Сказали, что режим важнее сериала. — И я всё еще остаюсь при этом мнении, — видимо расслышав нашу беседу, встревает Витторио, — никаких сериалов до утра. Интернет для кого придумали? Хоть обсмотрись сериалов за день. — По телику интереснее, — усмехается Кристин, — вы же свой футбол смотрите по телику, хотя в интернете тоже есть. — По каналам прямой эфир, — возражает Том. — А что насчёт записей? Разговор переходят в более будничные темы. Я вздыхаю, погружаясь в спокойствие и умиротворение. После ужина я остаюсь в гостиной, пока мистер Пазо провожает остальных. — Устала? — Немного. Мистер Пазо… — Да? — Я сегодня утром разговаривала с Моникой. Она хочет меня забрать… В Вашингтон. Мужчина молчит. Он расслабленно утопает в мягких подушках дивана. — Она приедет через пару дней. Я хочу… К семье. — Разве я могу запретить? — он тепло улыбается, — Моника еще останется? Мне стоит подготовить комнату? — Нет, она сказала, что останется в отеле. — Хорошо. Мне нужно купить вам билеты? — Всё есть, — успокаиваю я. — Ты ещё слаба… — Я справлюсь, — слегка толкнув босса локотком, улыбаюсь, — я ведь сильная девочка. Он усмехается. — Точно. Как я мог забыть. — Мистер Пазо, на сколько я могу уехать? — Насколько тебе это будет нужно. — А если… Мне нужно будет навсегда? — тихо спрашиваю я, смотря на него. Витторио отвечает мне тем же. Его серые глаза напоминают мне тучи, которые так часто нависают над Лондоном. Словно свинцовое одеяло, но даже в них есть тёплый блеск. — Значит, пусть оно так и будет, — шепчет он, — ты только скажи мне об этом. Напиши или позвони. Я киваю. — Спасибо… Дни в ожидании Моники проходят непривычно быстро. Эван разливает чай по чашкам, пока я ставлю на стол этажерки с закусками. — Ничего не забыла? Документы? — Всё взяла, — улыбаюсь я. Эван — парень хоть и забавный, но очень ответственный. — Славно. Ты уже знаешь во сколько у вас вылет? — Моника видимо решила устроить мне сюрприз. — Если я не ошибаюсь из ближайших у вас только вылет через два часа и ночной. Но думаю, если твоя сестра задержится на полчаса, то на дневной вы не успеете. — Уверена она сейчас в каком-нибудь бутике, — я улыбаюсь. — Я иногда поражаюсь тому, куда вы девушки прячете такое большое количество одежды в шкафы, — он усмехается, — признавайся, вы используете магию? Одни твои платья чего только стоят. Я ужаснулся, когда Том сказал, что это только одна пятая твоих вещей в чемодане. — Да, это мой маленький чемоданчик. — Маленький? — Эван пораженно смотрит на меня, — он тебе по пояс… Боюсь тогда представить какой для тебя большой. Я улыбаюсь, но, услышав в гостиной знакомый голос, с радостью вздыхаю. — Моника! Поспешно вылетая из столовой, я сталкиваюсь с подругой в дверях. — По! Я попадаю в её крепкие объятия. — Ах, моя милая! Как же ты исхудала! Совсем увяла! — А ты как всегда прекрасна, Ники. Слегка отстранившись от меня, подруга придерживает моё лицо ладонями. — Ты хуже не стала, — шепчет она, — всё такая же красотка, по которой я очень скучала. — Я тоже скучала, Ники. — Вы, наверное, устали после дороги, — Эван облокачивается о дверной косяк с интересом разглядывая мою подругу. — Ну если лететь первым классом бывает утомительно, то да… Очень! Заметив за спиной Моники босса, я слегка дёргаю подругу за рукав блузки. — Ох, добрый день! — лучезарно улыбается она, — мистер Пазо, верно? — Верно, — кивает он, — а Вы? — Моника Берман, очень приятно, — она воодушевленно пожимает руку мужчины, — я очень благодарна вам за то, что присмотрели за моей сестрой в такое тяжелое время. — Ну что Вы, это меньшее, что я мог сделать для Поли, — Витторио смотрит на меня, с еле заметной улыбкой. — Чай уже готов, — прерывает нас Эван. — Точно, пойдёмте девушки, — Кивает босс. Марк оставил Эвана по рабочим вопросам, и чтобы тот помог мне с вещами и перелётом, пока Том находится в Эдинбурге. — Когда у вас вылет? — интересуется парень, смотря на Монику. — Завтра в полдень, — я чувствую, как Моника крепче сжимает мою ладонь, что выводит меня из раздумья. — Прекрасно, — кивает босс, — мы вас отвезём. Убедимся, что всё хорошо. — Может, всё же не стоит? — спрашиваю я, — думаю, мы и сами справимся. У вас в последнее время много работы. Устаёте все. — Глупости, — отмахивается Эван, — нам совсем не сложно. — Эван права, — соглашается Пазо, — нам совсем не составит труда проводить вас. — По, милая, ну в самом деле. А вдруг таких красавиц как мы по дороге похитят? — Моника смеётся, от чего на душе становится так тепло. Я почти полгода не видела семью. Моника сегодня стала для меня путеводной ниточкой. — Очень вероятно, — поддерживает веселье моей подруги Эван. По одному взгляду сразу можно понять, что Моника сильно его интересует. Оно не удивительно. Мужчины всегда падали за Моникой штабелями, а женщины то и дело кидали завистливые взгляды. Она прямое воплощение элегантности. Показав её фото, можно сказать: «Вот она — истинная француженка!» Интересно, а мистера Пазо тоже притянула Моника? Я поглядываю в его сторону, но сталкиваюсь с его взглядом. Задумчивый, проницательный… Интересно, о чём он думает, смотря на меня? А может он и вовсе не смотрит на меня? Думает о своём. О своей жене и прошлом? Может он видит во мне её? Какой была Роуз? Как смогла его притянуть? Он ведь, такой… Я часто летала на самолётах, но почему-то именно сейчас меня охватывает страх. — По, милая, — Моника крепко сжимает мою ладонь, — всё хорошо? Плохо себя чувствуешь? Мистер Пазо дал мне таблетки, сказал, что они помогают, когда тебе плохо. — Всё нормально, — я прикрываю глаза, утопая в мягкой спинке кресла, — просто переживаю… Мама тоже там? А папа? — Они сейчас в Португалии, приедут позже, — подруга заботливо целует меня в висок, — они очень переживали за тебя. Хотели приехать… Я отговаривала, как могла, да и ты, вроде, их об этом просила. — Да, с трудом отговорила. Папа ничего не говорил о смерти Алекса? — Его больше волнуешь ты. Наш разговор прерывает голос капитана, оповещающий о начале взлёта. Почти девять часов перелёта я пропускаю, падая в сон, но и приземлившись в аэропорту Вашингтона далеко мы не уходим. Миллеры отправили за нами частный самолёт до Лас-Вегаса, а это значит, что придётся провести ещё пять часов на борту. Хотелось уже просто коснуться земли. Лечь на кровать и проспать хорошие сутки. Смена часовых поясов и климата сильно на мне сказывается особенно сейчас. — Девочки! На ступеньках роскошного белоснежного особняка нас встречает тёта Ада. Как всегда лучезарна и прекрасна. — Ура, вы приехали! — из дома следом выбегает девушка пятнадцати лет. Моя милая Мариэль. Мы так давно с ней не виделись, что я совсем упустила момент, когда она уже так вымахала. — Привет, красавица, — улыбаюсь я, обнимая Мариэль. — Как долетели, мои дорогие? — Аделаида целует нас с Моникой в щеку. — Всё хорошо, — кивает подруга. — Устали немного, — признаюсь я. — Ты так изменилась, По, — сочувственно протягивает Мариэль. — Прими мои соболезнования, дорогая, — Аделаида тяжело вздыхает, — пойдёмте в дом. Ужин уже готов. В просторной столовой с большими окнами, вид которых открывается на горы и аккуратно выстриженный сад, царит тишина. Моника, сидевшая рядом со мной, не пытается нарушить мою тишину. — Будете вино? — из-за шкафчика бара выглядывает Мариэль, — есть французское! — По, на таблетках. Я не знаю стоит ли ей… — растерянно пожимает плечами Моника. — Какие таблетки? — в столовой появляется Аделаида, — врач прописал? — Можно и так сказать, — я замечаю, как подруга достаёт из сумочки мои таблетки, — они помогают от головной боли. Внимательно изучив флакон, крёстная фыркает, улыбаясь. — Вино тоже помогает от головной боли, — она откладывает пилюли в сторону, — неси, доченька. Пока Мариэль старательно тащит бутылку на стол, Аделаида устраивается за столом. — Я уже позвонила вашим родителям. Сказала, что с вами всё хорошо, — одарив меня сочувственным взглядом, крёстная тяжело вздыхает, — милая, ты же понимаешь, что пора приходить в себя или нам стоило поехать в Ватикан? — Зачем в Ватикан? — недоумённо отзываюсь я. — Признаюсь честно, выглядишь ты как монашка, — опечаленно вздыхает Мариэль. — Правда что ли? — пораженно смотрю на подругу, которая лишь кивает, подтверждая слова родственниц. — Я понимаю, милая. Смерть любимого человека выводит из колеи и тянет ко дну, но… Твоя жизнь не заканчивается. Нужно идти дальше. — Они винят меня в его смерти. Запретили быть на похоронах… — я всхлипываю, — они не хотят слушать о том, что я его любила. Мариэль заботливо протягивает мне салфетки, поглаживая по руке. — Это их право. Пусть думают, как хотят, — строго отрезает крёстная, — ты и Алекс знали правду, которая больше никого не касается. Я старательно утираю слёзы дрожащими пальцами. — Ты совсем перестала быть на себя похожа, — вздыхает Моника, наливая мне в бокал вина, — совсем другая. Разве это правильно? Я молчу. Мой мир за последний месяц перевернулся с ног на голову, я перестала ощущать себя. Мысли так сильно забивали голову, что я старалась всегда быть с кем-то и закидываться снотворными перед сном, чтобы как можно меньше оставаться наедине с собой. Каждый раз мне казалось, что Его тень ходит за мной. Смотря на себя в зеркало, я видела, как вся эта вина обволакивает меня словно дёготь. Так против, так пугающе… Иногда мне бредилось, что я вижу кровь на своих руках и ногах. Его кровь… Наверное, поэтому я стала закрывать себя одеждой, чтобы меньше смотреть на весь этот ужас. Я молчу весь ужин, пока девочки переговариваются о чём-то будничном. Они старательно пытались втянуть меня в разговор, но всё это было так далеко для меня. — Пора нам всем отдохнуть, — Аделаида приобнимает меня за плечи, — пойдёмте, девочки. Завтра у нас будет насыщенный день. — Почему? — Ты нас совсем не слушала? — удивляется Мариэль. — Мы поедем завтра в казино! — восклицает Моника, — после завтрака поедем в спа. — Сто лет в спа не была, — с лёгкой улыбкой вздыхаю я. На следующий день, за завтраком, мы с Моникой встречаемся с Вильямом. Миллионер и филантроп для обычных людей, но при этом — глава огромной мафиозной паутины Америки. Под его контролём находится весь Запад. Они с отцом стали близкими друзьями ещё лет двадцать назад. Никто из них не претендует на чужие территории, но зато каждый заменит и поддержит другого если это потребуется. После завтрака я возвращаюсь из комнаты, взяв сумочку, но останавливаюсь у зеркала и внимательно оглядываю себя. А ведь тётя права… В отражении не Полин Старк, совсем не она. Длинное до пят платье серого цвета, рыжие волосы уже не такие объемные и яркие, собраны в легкую косу. Мешки под глазами, тощее лицо. С таким видом проще сразу пойти в монашки. Я словно ходячий мертвец — бледная и уставшая. Алекс запретил мне умирать вслед за ним. Можно сказать это была его последняя просьба. Так разве я могу её нарушить? Стянув с волос резинку, я распускаю волосы и стараюсь хоть немного их приподнять. — Полин, — в коридоре появляется мистер Миллер, — всё хорошо, дорогая? — Да… Я просто задумалась. — Надеюсь о хорошем, — мужчина ободряюще сжимает мои плечи, — Ада сказала, что вы собираетесь сегодня доехать до казино… Внизу ждёт машина. Отдохни как следует. Дядя Вильям разрешает всё. Он тепло улыбается моему отражению. — Спасибо, — я по родственному чмокаю мужчину в щеку и удаляюсь по лестнице вниз. У машины меня уже ждут Моника и крестная. — Ну что? — тётя обнимает нас, — поехали прихорашиваться? Я уже и забыла когда последний раз была в Спа-салоне. Успокаивающие и расслабляющие процедуры заставляют словно заново родиться. А новые силы не помешают. Казино — это прекрасное место, где собрались все сливки общества. Спортсмены, политики, деятели искусства и науки. Каждый из них не прочь засмотреться на юных дам в роскошных нарядах, но этих самих девушек редко интересуют толстосумы-старики, особенно если сами леди имеют состояние. Казино это не только место где можно спустить кругленькую сумму, но и присмотреться к молоденькими дилерам, которые всю игру не будут сводить с твоих декольте и разрезов голодных взглядов, а ты, опьянённая алкоголем, никотином и лёгкими наркотиками, позволишь им это. Позволишь тёмным накаченным рукам прижимать тебя у стены в президентском люксе. Я пустилась в кураж. Да, плохо, с точки зрения социума, но так хорошо в душе. Неправильно, с точки зрения медицины, но так прекрасно для душевного успокоения. Мы с Моникой отрывались, как и положено золотой молодёжи. Закрытые вечеринки с бассейном, афтерпати, клубы и бары. Перед глазами мелькали оголённые торсы стриптизеров и задницы стриптизерш. Я бежала от реальности, как могла. Пила, курила, употребляла. Танцевала пьяная на столе, кашляла в накуренном салоне, слизывала запрещёнку с барной стойки. Бездумно отдавалась в мужские и женские руки, чтобы получить удовольствия, чтобы эйфория накрыла меня с головой и вновь надела на мои глаза розовые очки. Я уверена тётя Ада и дядя Вильям совсем были не рады такому раскладу, но зато они добились нужного эффекта. Они вернули семье Полин Старк, оставив скорбящую Поли Берман в аэропорту Лондона.