Золотая клетка. Первая Ласточка

Меня выписали из больницы в середине сентября. Ранняя осень уже укрыла Лондон пёстрым ковром, но всё еще радовала тёплой погодой. Том, оставшийся на замене Вито, до работы меня не допускал. Все вопросы решал сам со своей секретаршей. Мне же без дела сидеть тоже не хотелось. Первое время я возвращалась в больницу, чтобы быть рядом с Вито. Его состояние было куда тяжелее моего. Сломанные ребра и нога. Сотрясение и множественные ушибы. Он медленно, но уверенно вставал на ноги через всю боль и тяжесть. Я знала, что он против моего прибывания в больнице. Против того, чтобы я видела его таким. Но как я могла оставить его? Он всегда был рядом когда мне было плохо и тяжело, разве я могу вот так просто бросить Вито? — Сколько ты ещё тут будешь сидеть? — оперевшись о спинку кресла, Вито старательно пытается выпрямиться, запретив мне ему помогать. — Сколько нужно, — фыркаю я, — ты не рад моей компании? — Рад, — он слабо улыбается, — но это не значит, что ты должна проводить здесь целые дни. — Ты здесь совсем один, — я вздыхаю, поднявшись с края постели, — да и я хочу точно быть уверена в том, что ты в порядке. Наконец-то приняв ровное положение, Витторио задумчиво оглядывает меня с ног до головы. — Вито, я переживаю… — Я знаю, лисёнок, — он легким кивком подзывает меня ближе, — мало того, что ты переживаешь, так еще и смотришь на то как мне больно. Разве тебе становится от этого легче? Я грустно отвожу взгляд, подойдя к нему. — Больно - значит жив… Мне так дядя говорит. Я чувствую, как его ладонь касается моей щеки. — Поли, милая, тебе нужно найти занятие. Я, конечно, поддерживаю Тома в том, чтобы ты не выходила на работу, но такими темпами ты найдёшь подработку в больнице… Я устало усмехаюсь. Вито тянет меня ближе, и я чувствую, как его губы касаются моего лба. — Предлагаешь найти мне какое-нибудь дело? — Может займёшься макраме? — он посмеивается. — Сотку тебе в кабинет гобелен, — я улыбаюсь, целуя мужчину. — Вот и решили. А сейчас поезжай домой, я в полном порядке… Легко сказать, но сложно сделать… Когда-то я занималась всем, чем могла: коньки, музыка, вышивание, моделинг и даже фехтование. Последнее меня привлекало даже больше чем коньки, которые по наступлению зимы я почти не снимала. Фехтованием я увлекалась до безумия сильно. Тренировалась днями и ночами, занимала места и получала кубки, но после выпуска из школы дороги с большим спортом у нас разошлись. А сейчас с такими травами мне никто не позволит заниматься, поэтому следует найти что-то другое. Музыка? Тринадцать лет филармонии всё же меня утомили так, что к фортепиано я теперь подходу в очень редком случае. Коньки? Крис запретила так нагружать тело. Пройдясь по дому я выглядываю в окно, задумчиво разглядывая небольшой садик на заднем дворе. Точно — сад! Я могу просто заняться домом. Мы с мамой часто занимались садом. Особенно после их с отцом ссор мама выпускала там пар. Пересаживала цветы, подстригала изгороди, а мне, как ребёнку, копаться в грязи было то ещё удовольствие. Выйдя на задний двор, я задумчиво откидываю все свои малые владения. Приняв решение высадить нарциссы и гиацинты, я берусь за работу. В больнице я не появляюсь три дня, чем наверняка очень радую Вито, но работа когда-то заканчивается, и я вновь наведываю его. — Сад? — он удивленно смотрит на меня, — наняла садовника? — Я сама, — обиженно бурчу я. — Сама? — Витторио касается моего лба, — вроде не заболела. Поли, милая, когда я прошу вытереть тебя пыль в архиве ты закатываешь мне такую истерику… А сейчас ты хочешь сказать, что добровольно копаешься в грязи? — Будем считать, что это грязетерапия, — улыбаюсь я, — и спа, и антидепрессант. — Поразительно, что с людьми делает отсутствие работы, — усмехается мужчина. — А сам ты как? Ты же на работе живёшь, а сейчас целыми днями в полной тишине. — Чувствую себя, как наркоман в завязке, — он ухмыляется. — О боже, — закатываю глаза, — я найму тебе психотерапевта. Пусть полечит твой трудоголизм. Вито смеётся, приобнимая меня. — Ничего, скоро я выпишусь, и всё встанет на свои места. Я расстроенно вздыхаю. — Ты думаешь, что правда всё наладится? — с надеждой шепчу я, смотря на него. Вито молчит. Он заботливо поглаживает меня по плечу. — Я подумываю отправить тебя домой, — неожиданно нарушает тишину мужчина. — Что?! — я подрываюсь с места, высвобождаясь из его объятий, — домой?! — Знаешь, раньше спокойно не было, а сейчас ещё хуже. На нас буквально открыли охоту. Если с тобой что-то случится, то я просто не смогу этого пережить. Да и как мне потом твоей семье в глаза смотреть? Я должен был оберегать всех вас, а сейчас только подвергаю большей опасности, банально находясь в больнице… Крис и Лизу я тоже хочу обезопасить. — Нет-нет! — возражаю я, — мы и так уже год протопали все вместе, а ты с остальными ещё дольше. И теперь ты решаешь вот так просто всех распустить?! — Да, решаю, — он совершенно спокоен, — сначала ваша жизнь, а потом уже всё остальное. — Тебе действительно хорошенько досталось по голове. — Поли, прекрати, — хмурится Вито. — Нет, это ты прекрати говорить всякую ерунду! — вспыхиваю я, — ты серьёзно думаешь, что мы с девочками вот так просто согласимся на все твои авантюры?! Ты думаешь Крис оставит Тома? Думаешь Лиза оставит Марка? Да, может она и не признаются, но это же так очевидно, что у них что-то есть… Ты думаешь я оставлю тебя?! Оставлю вот так просто всё, что было между нами? Он молчит, виновато отводя взгляд. — Вито… — Поли, не бери всё это так близко к сердцу. Я поражённо замираю. — Не брать… А не ты ли говорил, что я тебе дорога?! Всё это неискренне? Все эти объятия и поцелуи? — Лисёнок… — Не называйте меня так, мистер Пазо! — отрезаю я, — если Вы думаете, что может устраивать мне подобный американские горки, то я Вас огорчу. Уезжать я никуда не буду и это решение я менять не собираюсь. Останусь ради Тома и девочек. А если Вас это не устраивает, то убейте меня. — Поли, прекрати! — хмурится Вито, — ты должна понимать все риски. — Единственным риском было довериться Вам. В груди колет обида, чувствую, как уголки глаз наполняются слезами. — Поли… — До свидания, мистер Пазо, — взяв плащ, я вылетаю из палаты, — поправляйтесь. Подумать только! Я снова повелась на эту уловку. Повелась на его слова… Дура. Почему я стала такой? Я не навещаю Витторио до самой его выписки. Узнаю о самочувствии через Кристин или Тома. Сама сижу дома, занимаюсь садом и созваниваюсь с родными, убеждая их каждый раз, что я в полном порядке… Вито выписывают в конце октября. Он выглядит свежо и единственное, что напоминает о страшной аварии, так это его больная нога из-за которой он вынужден пользоваться тростью. Вновь возвращаться к работе было тяжело, но это хоть как-то отвлекало меня от навязчивых мыслей. За это время время Вито много раз пытался поговорить со мной, но я настойчиво игнорировала его. Я понимала, что если вновь позволю ему сказать мне хоть слово, то я брошусь в этот омут с головой. Я не хотела оправданий, не хотела бессмысленных обещаний и клятв, не хотела, чтобы мной так играли. — Я позвонила Томпсону, он сказал, что хочет продлить договор, но у него есть условия… — В его случае ставить мне условия крайней невыгодно, — фыркает Вито, неспеша расхаживая по кабинету, стуча тростью. — Я сказала ему, чтобы он лично говорил с Вами на эту тему, но он не осмелился и я дала ему номер Тома. — Мисс Берман… — А еще перенесла визит Молли Паттинсон, она сказала, что не сможет приехать завтра, у неё родился внук, — продолжаю я, игнорируя босса. — Поли… — Ах, да, я совсем забыла о том, что звонили из налоговой, просили поговорить с вами лично. Я записала их на вторник в три. — Лисёнок… Я утихаю. Сил повернуться к нему у меня нет. — Давай поговорим? — Мы уже обо всём с Вами поговорили, мистер Пазо, — отчеканиваю я. — Нет, мы не поговорили… — Всё, что нужно было я уже услышала. А если Вы вновь решили завести разговор о том, что мне следует уехать, то позвольте я уйду, ведь уже всё сказала… — Ты слишком вспыльчивая, — недовольно вздыхает Витторио. Я кидаю ежедневник на его стол и хмуро оборачиваюсь. — Ах, значит я еще и крайняя во всей этой ситуации?! — Тебе нужно уметь остужать голову в нужный момент, — хмурится Вито, упав в кресло у двери, видно устав стоять. — Вот я и охладила голову, а Вы берёте и кидаете в мой почти потухший огонь новые поленья! — Нечего раздувать пламя каждый раз, когда я пытаюсь с тобой поговорить! — Нечего лезть ко мне! — я невольно стучу каблуком по полу. — Если бы ты не закатывала истерики каждый раз, когда я говорю слово поперёк тебе, то всё было бы нормально! Но нет, ты думаешь только о себе! О своих словах и о своих мыслях! — Значит я плохая, да?! Эгоистка?! — Я не говорил, что ты плохая! — злится Вито, — я говорил о том, что ты ничего и никого не слушаешь, а еще о том, что… Нас перебивает звон телефона на столе босса. Зло схватив трубку я отчеканиваю. — Идите все нахер! Мы заняты! Раздраженно бросив трубку назад, я поправляю упавшую на лицо прядь волос и скрещиваю руки на груди. — Так что ты там мне… Хотел ещё сказать? Вито смотрит на меня поражённо — Поли… Это могли быть партнёры… Осознав то, что натворила, я растерянно смотрю то на телефон, то на босса. — Ой… — Вы убиваете тут друг друга? — в кабинет влетает запыхавшийся Том, видимо ещё не ушедший из дома, — Поли, автоответчик конечно хороший, но в следующий раз добавь, чтобы оставляли сообщение на почте. — Слава Богу, — выдыхает Вито, медленно поднимаясь с кресла, оперевшись на трость, — Поли, иди домой… Поговорим позже. Растерянно посмотрев то на Тома, то на Вито, я вылетаю из кабинета, ухватив сумочку с телефоном. Он считает меня эгоисткой… Неужели думать о своих чувствах и о том, что человек просто пользуется мной стало эгоизмом? Кто из нас еще не умеет слушать?! Явно он… неужели он думает, что я психую из-за отъезда? Идиот… Какой же он идиот. По пути домой я решаюсь зайти в магазинчик. Мне следует заесть весь этот накопившийся стресс. Выйдя из пекарни, я с трудом держу в руках несколько багетов и румяный хлеб. — Помочь? От неожиданности я вздрагиваю и оборачиваюсь. — Керем?! — поражённо вздыхаю я, — ты… Боже… — Да ладно тебе, можно не так официально ко мне обращаться, — он ухмыляется, — так что, тебе помочь? Я неуверенно отдаю бумажный пакет парню. — Что ты тут делаешь? — вздыхаю я, — как ты вообще нашел меня. — Ну, я здесь по рабочим вопросом, а тебя найти… Не скажу, что было легко, но и не сложно, — он улыбается, — пригласишь в гости? Я очень соскучился по старой подруге. — А твоя жена не будет против? — я свешиваю ножки с подлокотника кресла, наблюдая за тем, как мужчина хозяйничает на моей кухне. — Я думаю, она даже рада, что я сейчас нахожусь, как можно дальше от неё, — он усмехается, насыпав в стакан льда. — Настолько всё плохо? — я достаю пачку сигарет, — есть зажигалка? — Есть, в заднем кармане. Достанешь? — он ухмыляется, слегка обернувшись ко мне. — Жена твоя доставать будет, — я усмехаюсь в ответ и всё же нахожу зажигалку в пачке, — так, что насчёт неё? — Николь меня ненавидит, — Керем наливает себе виски, — что за дрянь ты куришь? — А ты что за дрянь пьёшь? — поддерживаю я дружеское веселье. Парень садится на пол рядом со мной и отпивает холодного алкоголя. — Ты сильно изменилась, — он одаривает меня изучающим взглядом, — перестала быть такой яркой… Звезда потухла? — Просто устала, — отмахиваюсь я, — столько всего произошло, что я не знаю, как мне жить дальше. Этот год был слишком тяжелым. — В последнее время каждый новый год становится всё тяжелее и тяжелее. Не знаю с чем это связано. — Пожимает плечами парень, отпивая алкоголь. — Думаю, мы просто повзрослели, — фыркаю я, затушив сигарету. Узнай Крис, что я вновь взялась за табак, то прибила бы сразу. — Как твоё самочувствие? — парень внимательно оглядывает меня, — ты выглядишь свежо, учитывая масштаб аварии. — Давно узнал? — я улыбаюсь. — Понял, что что-то неладное, когда ты не поздравила меня с днём рождения и не ответила на моё поздравление, — он улыбается. — Прости, у меня новый номер, — я виновато опускаю взгляд. — Ничего, По, — Керем успокаивающе поглаживает меня по колену, — главное, что ты жива и с тобой всё в порядке. Взглянув на Керема, я невольно расплываюсь в улыбке. Я знаю его с самого детства. Мы вместе играли, часто виделись. Наши семьи довольно близко общаются, хоть нас и разделяют тысячи километров. Я могла доверить ему всё: тайны, сплетни… Когда-то я даже доверила ему свой первый поцелуй, так же, как доверяю его и сейчас, пусть и не первый. На его губах ещё остаётся привкус виски, но меня это не сильно волнует. Я скучала по этому жару. Керем поднимает меня с кресла и усаживает рядом с собой, продолжая утягивать в свою страсть. Его губы словно восточная сладость, порождают тягучий, словно мёд, поцелуй. Я желаю ещё и ещё. Позволяю ему взять надо мной власть. Горячие поцелуи Керема покрывают всю мою кожу. Я чувствую, как он расстёгивает моё платье и то, как оно скатывается с меня. Подняв меня на руки мужчина укладывает меня стол. Я тихо стону от каждого его прикосновения, с головой погружаясь в омут страсти. — Ты всё такая же желанная… Я придерживаю его за плечи и слегка приподнимаюсь. — И всё же теперь тебе стоит расставить приоритеты, — я неспешно расстёгиваю пуговицы его рубашки, — ты теперь женат и стоит поставить её на первое место. Да и я не собираюсь нарушать свои принципы. Считай это подарком на свадьбу, на которую ты меня не позвал… Чмокнув его в уголок губ я улыбаюсь. — Она со мной ни за что не будет… Это фиктивный брак. — Поверь мне, даже фиктивный брак может стать крепким, а такие как я в твоей жизни приходят и уходят. — Какие такие? — Керем усмехается, и я слегка вздрагиваю, когда мои губы касаются кожи на его шеи, — не сравнивай себя с другими, солнце. Как минимум ты не прохожая девчонка с клуба… — Очень приятно, — фыркаю я. Я слышу, как звенит бляшка его брюк. И стону от нового потока удовольствия. Он был груб и довольно жаден, но я не могла ничего с этим сделать. Я позволяла ему выместить свою накопившуюся страсть на себе. Ваза на столе жалостно звенит от каждого его толчка, а я стонала на зависть соседям. Мне было хорошо, очень хорошо. Расслабление после стольких месяцев боли и переживаний, после слез и обид. Как глоток свежего пьянящего воздуха. Я кусалась, щипалась и царапалась… Я хотела ощутить его полностью. — Не останавливайся, — в мольбе постанываю я у самого его уха. — Да! На удивление моё наслаждение приходит первее. Я устало запускаю пальцы в его волосы. — Устала, дорогуша? — усмехается он, положив меня на стол, — теряешь форму… Я тяжело дышу, слегка поглаживая мужчину по груди. — Это ты на мне так за первую брачную ночь отыгрался? — посмеиваюсь я. — Всё может быть, Поли, всё… Раздаётся звонок моего мобильного. Я нехотя тянусь за телефоном. — Босс звонит… — Сбрось его. Разве у Старков может быть начальство? — Керем усмехнулся, застёгивая брюки назад. — Если я сброшу, то он приедет сюда… Мистер Пазо! — я поправляю бельё на себе и сажусь на край стола. — Прошу прощения, я немного занята… Керем лишь пожимает плечами и принимается собираться. — Но ведь завтра мой законный выходной. Встреча? Турция… Я слегка убираю телефон и хмуро смотрю на Керема. — Я не говорил? — наигранно удивлённо шепчет Керем. — Я всё подготовлю, мистер Пазо, — схватив плетёную салфетницу со стола, я кидаю её в мужчину, который уже стоит на пороге, — до свидания… Керем! В мой выходной?! — Ну я не виноват, что у твоего босса такой плотный график, — Керем накидывает пальто. Я недовольно цокаю и слезаю со стола. — Не дуйся, считай я сводил тебя в ресторан. Я лишь фыркаю и отворачиваюсь под звук закрывающейся двери. И вот так всегда. Они все уходят… Я накидываю халат, лежащий на диване и выглядываю в окно. Керем поспешно скрылся в автомобиле, который увозит его прочь от моего дома. Я дочь влиятельного человека Европы, а для большинства мужчин я лишь любовница. Это так… Унизительно. Присев на подоконник, я кладу голову на холодное стекло. Мне уже не приносят радости эти встречи, эта звериная мужская страсть, в чьих руках я всего лишь кукла. Мне хотелось бы тишины, спокойствия. Хотелось жизнь, как у мамы и папы, но рядом со мной нет такого человека… После расставания с Венсаном я поклялась себе, что ни за что в жизни больше не вступлю в серьёзные отношения. Что я не позволю мужчинам доводить меня до слёз, не позволю собой манипулировать и использовать меня. Всё так и было, пока не появился он… Алекс был прекрасным претендентом на роль того самого единственного. Он любил и был любимым. Он заботился, помогал и принимал, но всё это так быстро угасло. Он невольно оставил меня, показав мне то, что я невероятно слаба, хоть и пыталась доказать миру обратное. Конечно, я встала на ноги, после его смерти, но осталось такой же слабой. Я вновь позволяю мужчине играть мной, вновь позволяю доводить себя до слёз. Неужели Вито это приносит удовольствие?