Золотая клетка. Первая Ласточка

Новости о нападении на Флоренов стали для нас слишком неожиданными. После такого долго затишья мы совсем не ожидали такого мощного удара. То, что произошло с Майклом и Оливером можно назвать лишь зверством. Их буквально пытались сжечь заживо. Какими бы не были наши взаимоотношения до этого, но подобного я никому бы не пожелала. Больницы стали меня пугать. Их холодная белизна и удушающее напряжение, в особенности рядом с реанимацией, не несли ничего хорошего. Я сильнее прячусь в объятиях мужа, который задумчиво разглядывает в большие окна подъезжающие машины скорой помощи. Том задумчиво расхаживает по коридору, не в силах найти себе места. Мы были здесь втроём и меня это слегка настораживало. — А семье Флоренов сообщили о случившимся? — тихо спрашиваю я, стараясь не нарушать молчание больничных стен. — Сообщили… — пусто отвечает Вито — Почему здесь никого нет? — я укладываю голову мужу на плечо, — разве им не важно, что происходит с близкими? — Не важно, — фыркает Том. — Младшим Флоренам никогда ничего не интересно. Не удивлюсь если они сейчас празднуют случившееся. Я недоумённо смотрю на друга, а потом на Вито — Том прав. У Майкла и Оливера напряженные отношения с семьёй. Они не поддерживают их деятельность, но от наследства и помощи не отказываются. — Так странно… Всю жизнь трудиться, хоть и незаконно, на благо своей семьи, чтобы из операционной тебя ждали твои соперники. Чувствую, как Вито приободряющие поглаживает меня по спине. — Как бы то ни было, но… У нас перемирие и мы союзники. Жизнь Флоренов нам сейчас важна. — Мистер Пазо? От голоса доктора я вздрагиваю и выплываю из объятий Вито. — Ну что? — Том растерянно оглядывается на двери реанимации. — Всё плохо… — мужчина тяжело вздыхает, убирая очки к себе в карман, — к сожалению Оливера нам не удалось спасти. Поражение слишком сильные. Это несовместимо с жизнью. На мгновение повисает тишина. Я оглядываюсь на мужа и друга. Те растеряны и как-то опустошены. — А Майкл? — первая нарушаю молчание я. Доктор с сожалением оглядывает нас. — Если он продержится неделю, то это будет чудом… — Как он сейчас? — Вито говорит непривычно тихо, словно ему тяжело дышать, но взгляд остаётся серьёзным. — Если вы хотите его навестить, то только завтра. Сейчас он не в состоянии, — доктор уже собирается уйти, но добавляет, — будьте готовы к тому, что картина там не из приятных. Мужчина всё же нас оставляет. Я усаживаюсь на мягкую кушетку. Тяжёлое чувство в груди не позволяет вытянуть из себя ни слова. Смотрю в окна, где сменяются цвета сигнальных мигалок, а звуки сирены заставляют невольно вздрагивать. — Будем звонить его кузену? — неожиданно спрашивает Том. — Сообщить о смерти Оливера нужно… Попрошу это сделать доктора. Нас даже слушать не станут, — Вито потирает переносицу, раздумывая, — позвони Марку и Оливии… Расскажи им всё. Надо еще поставить охрану. Бог всё же бывает благосклонен, и Майклу сейчас нужна защита. Нужно и за похороны взяться. Флорены не станут напрягаться. — Давай я ими займусь, — отзываюсь я. — Я справлюсь. Всё подготовлю. — Уверена? Я не настаиваю, милая… — Да, конечно. Всё в порядке… Утро выдалось серым. Я сижу на краю кровати, рассматривая закрытые туманом дубы. Пружины слегка поскрипывают, когда муж садится рядом. — Лисёнок, ты как? — Думаю, мне стоит спросить об этом тебя, — я поглядываю на Витторио. Он успокаивающе улыбается и целует меня в лоб. — Я нормально, просто… Так всё неожиданно случилось. — Ты говорил, что когда-то работал на Флоренов. Как это было? Он молчит, задумчиво отведя взгляд. — Как и у всех. Чисто рабочие отношения… — Ты меня обманываешь, — шепчу я. — Всему своё время, — он добродушно усмехается, — мне позвонил доктор. Сказал, что можно навестить Майкла. Хочу к нему съездить. — А мне нужно поехать и договориться с похоронным агентством. Оливер уже составил планы себе на похороны. Так что мне нужно лишь проследить за исполнением и внести малые корректировки…

***

Если дома туманная погода была загадочной, то на кладбище она пугала. После пробуждения я связалась с нотариусом Оливера, который и рассказал мне о его погребальных планах. Мы встретились с ним на отдалённом кладбище. Маленькая тёмная часовня, обвитая серыми стеблями вьюнка, которые никак не может распуститься из-за холодной сырости. Стаи черных ворон и маленькие скромные надгробия. Я стою на узкой дорожке, наблюдая за тем, как рабочие неспешно копают новую могилу. Оливер Флорен пожелал его похоронить рядом с дочерью и женой. Маленький семейный склеп. Мысль о том, что в скором времени здесь появится и могила Майкла, меня убивала. Воссоединение семьи… Какие ужасные обстоятельства. — Миссис Пазо, — окликает меня пожилой нотариус, — как идут дела? — Гнетуще… Мужчина с сопереживанием кивает мне, видимо разделяя настрой. — Я обзвонил ближайших родственников. Завтра все уже будут на месте. Но большинство только к оглашению завещания. — Меня не особо интересует присутствие этих людей. Я хочу лишь, чтобы мистер Флорен достойно покинул этот мир. — А Вы были у Майкла? — Мой муж сейчас там. Тоже хочу съездить. — Оставьте это удручающее занятие мне, юная леди. В вашем возрасте стоит смотреть на что-то более светлое, а не на то, как покойному готовят усыпальню. Я устало улыбаюсь его словам и соглашаюсь. Когда оказываюсь за пределами кладбища, то начинает выглядывать солнце. Тёплые лучи приятно касаются кожи, словно знаменуя о чём-то хорошем, но разве может быть что-то хорошо, когда за твоей спиной черная ограда кладбища? У Вито не получилось доехать до Майкла с утра, поэтому мы встречаемся с мужем в больнице. От его хмурости меня коробит. — Что-то случилось? — я с переживанием касаюсь его ладони. — Я встретил доктора. Он сказал, что Майклу стало хуже. — Ещё меньше времени? Вито кивает. — А сам Майкл? — Сказали, что он в сознании… Но ему ничего не сообщили. Решили оставить так, как есть. Пойдём… Мы с Майклом не были близки и уже тем более не были друзьями, но его отношение к нам было в разы мягче и сдержаннее, чем у отца. Жизнь Майкла сейчас пытка на больничной койке. Множество ожогов, ран и переломов. В палате пахнет лекарствами, запеченной кровью с бинтами и антисептиком. Я останавливаюсь у постели и нервно выдыхаю, оглядывая Майкла. Он весь перебинтован, к рукам идут трубочки капельниц, а на теле виднеются проводки аппаратов, которые тихо пищат, не нарушая покой мужчины. Его дыхание почти незаметно. Придвинув стул к постели, я присаживаюсь рядом, чем видимо нарушаю сон Майкла. Один глаз залит кровью. Стеклянный взгляд скользит по мне. — Поли? — я слышу лёгкое удивление в его голосе. — Привет, — я тепло улыбаюсь. — Не ожидал, — его рассеченные губы расплываются в подобие улыбки, — ты… Одна что ли? Опасно ведь. — Нет, я с Вито. Он в коридоре с твоим доктором. — Что… Этот старик накидывает мне дни? — он усмехается, — сколько уже мне накрутил? Я мнусь. Неужели я могу вот так кидаться словами? — Ну же, миссис Пазо, — он шепчет, — не бойся. Я ведь знаю, что не жилец. — Сократил… Но не сказал точно, — растерянно тихо отвечаю я. — Ты не боишься? — Боюсь? Смерти? Я киваю. — Нет, не боюсь, — он абсолютно спокоен, — у меня ничего не осталось, Поли. Я потерял сестру и маму. Теперь отца… Я один. На этом свете меня уже ничего не держит. — А дело твоего отца? А твой ресторан? — То, что делал мой отец никогда меня не привлекало, но я не мог его оставить. А мой ресторан… Нравится? Я с улыбкой киваю, надеясь, что хоть это его взбодрит. — Отлично, — он кашляет от усталости, — дарю тебе, крошка. — Майкл… — Жаль не смогу побывать на вашей с Витторио свадьбе, а я ведь так хотел. — Спасибо за подарок, — вспоминаю я корзинку. — Пустяки… Дверь палаты открывается, впуская Вито. — Бездельничаешь, — усмехается Пазо, а Майкл его поддерживает. — Прилёг отдохнуть… — Хватит тебе. Дел куча, а ты… — Витторио… — Ленишься. Ты всегда ленился. Нужно подниматься и… — Вито, — Майклу всё же удаётся дозваться Пазо, — я уже не встану. — Встанешь, — твёрдо говорит мужчина. — Прости меня, — неожиданно шепчет Майкл. Вито молчит, а я недоумённо смотрю то на одного, то на другого. — Я виноват перед тобой Вито. Это я виноват в том, что втянул тебя в эту жизнь. Это я виноват в смерти Роуз, я виноват в том, что ты остался один с этим горем и шел дальше сам. Я выбрал не тот путь… Выбрал отца, которого никогда ничего не волновало, а не друга, который стал мне братом. Прости, что я только сейчас это осознал. Так поздно… Повисает тишина. Вито и Майкл были друзьями… Были близки когда-то давно, а потом разошлись, оставив между друг-другом пропасть. — Идиот, — фыркает Вито, — я давно простил тебя. — Ты бы знал, как мне сейчас стало легче… Я на тебя зла не держал и не держу, дружище. Теперь и умереть спокойно могу… — Не можешь. Встанешь и будешь жить. Мы все понимаем, что это невозможно, но Вито старательно пытался нас в этом переубедить и, наверное, больше себя. — Дружище, посмотри на меня, — Майкл спокоен, — меня собрали словно пазл, а Бог дал мне возможность поговорить с вами напоследок. — Ничего… Тебя ещё подлатают, и Бог даст тебе и дальше жить. — Поли, успокой своего мужа, — тяжело хрипит Майкл, хоть и с улыбкой. — Никто из нас не вправе решать за Господа, — я поднимаюсь со стула, — Майкл, тебе следует отдохнуть. Мы отняли у тебя много сил. Вито, тебе нужно подышать свежим воздухом. Пойдём. Мы придём завтра. — Ребят… Мы с мужем смотрим на Майкла. — Спасибо… Только мы выходим из больницы, как муж сразу закуривает. — Вито? — Да, лисёнок? — Вы с Майклом были лучшими друзьями? Он молчит, какое-то время задумчиво покуривая. — Мы познакомились в колледже. На первых курсах жили в одной комнате в кампусе. Вначале не могли найти общий язык. Он — ботан. Безвылазно учился, а я птица свободного полёта. Учеба, футбол, любовь. Я успевал всё, а он ничего, но учились мы на равных. Майкла это бесило. Уже после вторых экзаменов он попытался набить мне лицо, — Витторио посмеивается, — у него почти получилось, а потом мы задружились, и я научил его жить… Оливеру не нравилось, что сын не погружен в учебу, но мы с Майклом уже слишком близки, чтобы так просто Флорен смог нас разделить. Отцу хотелось его контролировать. Оливер забрал сына из кампуса и меня следом. Пристроил нас к себе работать. Майклу была не интересна жизнь отца, он хотел свою. Оливер не позволял… Потом я женился с их поддержкой и Майкл загорелся сильнее. Ему казалось, обзаведись он семьёй и всё сразу поменяется. Отец отстанет от него и он наконец-то станет жить так, как сам этого желает, но он не знал, что моя свадьба стала костью в горле Оливера. Я был ценным кадром. У меня было внутреннее влияние и авторитет. Он боялся, что если я уйду, то люди потянутся за мной и это будет большой проблемой. Оливер знал, что на меня готовят покушение. Пытался задержать меня. Уговаривал не уходить с поста… — Роуз поехала вместо тебя… Вито кивнул. — Флорен думал, что после смерти Роуз я одумаюсь. Останусь на своём месте, но я не захотел. Я хотел правды. Понимал, что Флорен всё знает и специально мне ничего не говорит. Я хотел отомстить за Роуз. Я просил Майкла о помощи, я считал его братом… — Вито тяжело вздыхает, выкидывая окурок в урну. — Мы всегда были заодно, и я подумал, что Майкл сможет повлиять на отца, но я опоздал. Когда Оливер понял, что назад уже ничего не вернуть он решил удержать хотя бы сына в своей узде и у него это получилось. Майкл не стал меня даже слушать. Он был убеждён в том, что я лишь пользовался их семьёй. Что я забыл бы их, как только обрел бы новую семью, но… — Ты ведь так не поступил бы, правда? — Я хотел помочь ему. Я думал мы откроем общее дело. Я ведь обещал ему, что он станет крёстным отцом моего сына… — Всё это время была война с Оливером? — Майкл, конечно, помогал ему, но лишь в безвредных вещах. Большее время он занимался своими делами и рестораном. Он просто мальчик, которого так и не смогли отпустить из отчего дома… За нами слышатся шаги. Мы оба оборачиваемся и встречаемся взглядом с спешащем к нам мужчине. — Док? — с тревогой шепчет Вито. — Мне очень жаль…

***

Я поправляю воротник черной блузки и тяжело вздыхаю. — Хватит, милый, — я забираю начатую сигарету из рук мужа, — это уже третья. Дышать нечем… — Прости. — Вито вздыхает. Я крепко обнимаю его. — Может, лучше заварить чай? — Только потеряем время. Нужно ехать… Слишком много похорон. Погода совсем не желает налаживаться. Я сильнее прижимаюсь к мужу, прячась под зонтик от холодного дождя, а толстый каблук проваливается в сырую землю. Люди поспешно расходятся, прячась от назойливых капель, оставляя перед светлыми могилами пятерых: меня с Вито, Марка и Оливию с Аластаром. — Вот нас и осталось трое, — вздыхает Марк — Витторио, ты теперь… — начинает Оливия, но Вито её опережает. — У Флоренов есть приемник. Кузен Майкла. Нужно дождаться оглашения завещания. — Я говорил с их нотариусом, — Аластар закрывает зонт, когда дождь заканчивается, — он ждёт и вас с Поли на оглашение завещания. — Нас? — удивляюсь я. Аластор кивает. — Майкл вписал вас в своё завещание. Мы с Вито переглядываемся. Я вижу, как ему тяжело, как он устал, но мы должны пойти. Я уверена, что это была последняя просьба Майкла. В большой гостинной дома Флоренов стояла ужасно гнетущая атмосфера. Я чувствую, как муж поглаживает мою ладонь, пока мы слушаем, как семейству Флоренов и их ближайшим, расходится всё имущество: дома, машины, земельные участки и яхты… Конечно, всё своё влияние Оливер завещал сыну. Когда очередь дошла до завещания Майкла все замерли в ожидании. Хоть семья и не была рада действиям старшего члена семьи, но власти всё же хотелось всем. — Я, Майкл Уильям Флоренс, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю свой ресторан моей хорошей знакомой и любительнице десертов — Полин Люси Дороти Пазо. На этих словах я улыбаюсь. Подумать только… Он ведь написал это еще до случившегося… — Ты теперь у меня бизнес-вумен, — тихо посмеивается муж, — составлю тебе конкуренцию. — Всё моё имущество и дела касающиеся семейного бизнеса, я передаю… — нотариус переворачивает страницу завещания и в этой тишине я слышу напряженный шепот, — я передаю, своему близкому другу и названному брату — Витторио Пазо. Молчание. Гробовое и холодное. По коже пробегают мурашки, когда я замечаю устремленные на нас взгляды. — Прошу расписаться… — продолжает свой заученный текст нотариус. — Давай-ка быстренько заберем то, что получили и уйдем, а то этот змеиный клубок нас задушит, — шепчет мне Вито и тянет за собой. Поспешно расписавшись о получении наследства, мы стремительно выходим на улицу. — И что теперь? — я наблюдаю за тем, как муж закуривает очередную сигарету. — Жить дальше… — Вито тяжело вздыхает, выпуская табачный дым, — Нужно разобраться с наследством в ближайшее время, чтобы это не накатило, как снежный ком. В последнее время Майкл со своими людьми углубился в поиски Гонага, может он нашёл что-нибудь, но не успел рассказать… — А что если нашёл? — Я начинаю говорить тише, когда из дома начинают выходить недовольно перешептывающиеся родственники. — Что если из-за это их и убрали? — Тогда мы сами посадили себя на пороховую бочку, — Пазо хмурится, заметив, как пышная женщина, словно ненароком отталкивает меня с дороги. Крепко сжав мою ладонь он притягивает меня к себе. — Не думаю, что у Джун в планах убрать абсолютно всех. Видимо Флорены в действительности капнули слишком глубоко. Мы ведь должны были встретиться с Майклом в тот вечер. — Откуда она может так много знать? Так детально? — Видимо есть кому рассказывать… — Вито недовольно цокает, — нужно всех проверить и как можно тщательнее. Когда небо расходиться в устрашающем раскате грома, мы всё же уходим из дома Флоренов. Семейное гнездо перешло кузену Майкла, который особо нам не рад, поэтому мы поспешно уезжаем, оставляя после себя лишь тлеющую сигарету Вито. Мы появились в пустой квартире лишь на следующий день после похорон. По документам Майкл имел в личном распоряжении не много. Не считая ресторана, в который он вложил всю свою душу, младший Флорен владел небольшой квартирой в районе Мэйфер, старенький Aston Martin девяностых годов, но в прекрасном состоянии. Как сказал Вито, личная гордость Майкла. Он никогда на ней не ездил, а купил для души. В завершении всего списка — двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов в сейфе. Вито осматривает кабинет Майкла. Здесь темно, холодно и сыро из-за открытого окна. На столе разбросаны бумаги и папки, полная пепельница и осколки коньячного бокала. — Видимо отец оторвал его от работы, — Вито поправляет пиджак друга на спинке кожаного кресла. Я аккуратно касаюсь плеча мужа и подбадривающие сжимаю. — Нужно забрать его записи, — он рассматривает стол, — больше мне ничего не нужно. Пока Вито разбирается с бардаком на столе, я брожу по кабинету и замечаю коробку с почтой. — Милый, Арден говорил тебе о том, сколько писем с угрозами нам прислали? — я закрываю окно, когда настойчивый ветер стучит створками. — Младшие Флорены не желают мириться с решением Майкла, — муж фыркает. Он уже сидит в кресле друга и листает толстый блокнот, — не волнуйся, лисёнок. Если они надумают пойти дальше, чем просто письма, то я не буду с ними больше церемониться. Вито отрывает взгляд от записей и хмурится. — Никто не смеет вредить моей семье и оспаривать решение покойного. — Думаешь, что они могут сделать хуже? — я поддаюсь его жесту и подхожу ближе. Муж придерживает меня за руку и усаживает к себе на колени, успокаивающе приобнимая. — Кишка у них тонка, — закрыв блокнот, Вито с улыбкой отдаёт его мне, — держи, родная. Под твою ответственность. Я задумчиво кручу блокнот в руках, рассматривая кожаную обложку. — Ты уже начал искать того, кто всё докладывает Джун? — Да, начал с малого. Люди, с которыми у неё был крепкий контакт, когда она работала на меня. Таких не много. Джун была не особо открытым человеком. — Крис и Лиза мне это говорили… Они говорили, что так и не смогли с ней подружиться. — Да, она такая, — тяжело вздыхает Вито. — А ты? — я чувствую, как меня неожиданно колет иголка ревности, осознавая близкий контакты Кондо с мужем, — быстро нашёл с ней общий язык? — Меня смущает твой тон, — он ухмыляется, — о каком конкретно общем языке ты говоришь? Я хорошенько ударяю мужа по лбу блокнотом и, надувшись, отворачиваюсь. — Ай, родная! — Что? Просто пытаюсь пробудить в тебе хоть немного совести! — ворчу я. — А ты всё ещё ревнуешь меня к ней, — он тихонько посмеивается, поглаживая ушибленный лоб. — Я? Ревную? Я никого никогда не ревную, — поднявшись с его колен, я поправляю юбку и прячу блокнот Майкла в сумочку, — это меня ревнуют! Он вновь усмехается, что поддевает меня. — Лисёнок, ну мы ведь оба знаем, что ты та ещё ревнивица… — Я признаюсь в том, что собственница. Я не люблю когда трогают моё без разрешения! — То есть, если бы Джун попросила, то ты бы с радостью отдала меня ей? Я ахаю от возмущения и, ухватив с тумбочки полупустую коробку леденцов, швыряю в мужа. — Катись к черту, Пазо! — фыркаю я, когда муж ловко ловит коробочку. Развернувшись на каблуках я поспешно удаляюсь из квартиры. — Я думал, что твоя ревность пропадёт после свадьбы и сложившихся обстоятельств! — спешит за мной муж. — С чего бы ей пропасть? — я останавливаюсь на нижней ступеньке. — Ага, всё же ревнуешь! — он смеётся. Я на мгновение замираю. Я ведь знаю всю правду. Знаю, что они были близки, но как друзья. Когда она приезжала он даже пьяный не задержался с ней, а приехал ко мне. Почему же меня тогда всё так это задевает? Может, просто от того, что Джун в принципе меня раздражает? Я всегда ревновала Монику к ней, ведь она забирала мою единственную лучшую подругу. Психовала когда все относились безумно радушной к ней, когда та приезжала осенью в Лондон. Может я просто чувствовала её лицемерие где-то в глубине души и это меня злило? Я смотрю на Вито, который так давно не смеялся и на его лице наконец-то появилась улыбка счастья и облегчения. Невольно улыбаюсь в ответ. — Да, ревную, — всё же признаюсь я, — потому что ты мой, и я не хочу даже думать о том, что какая-то узкоглазая дрянь может посягнуть на тебя и на твою жизнь. Даже убить могу тебя только я, а не она! Он вновь смеётся, неспеша спускаясь ко мне. — Радость моя, я готова принимать поцелуи только от твоих губ, нежность только от твоих слов и смерть только от твоих рук… Никакая другая девушка ни на мгновение не затмит мои мысли и чувства к тебе. Он крепко меня обнимает, а я поддаюсь и утопаю в его сильных руках. — Я люблю тебя, — шепчу я. — А я тебя ещё сильнее, — тепло шепчет он.

***

Дома было тихо. Прошла уже почти неделя после того, как Крис сообщила мне новости о своей беременности. За всё это время она сказала только Лизе, которая держалась молодцом и еще ни разу никому не проболталась. Мы втроём стояли у комнаты Ардена, который всё никак не мог поправиться, явно из-за того, что тайком бегает курить на холод. — Крис, больше нельзя тянуть, — настаивает Элизабет, — нужно всё сказать Тому. Я думаю, что наши перешептывания уже вызывают и у него, и Витторио вопросы. — Может они что-то и подозревают, но Вито у меня пока ничего не спрашивал, — киваю я, — но это дело времени. — Я не могу подобрать момент, — Кристин поправляет рукава кардигана. — Скажи сейчас за обедом, — настаиваю я, — мы трое уже знаем. Арден всё равно спит у него жар. Считай сказать только Тому и Вито. — Прямо сейчас? — она нервно выдыхает, — девочки, а… — Ты должна это сделать сама, — непривычно хмурится Лиза, — это ведь твой муж! — Там будет и муж Поли. — Ребенок-то ваш, — усмехаюсь я. — Ладно, — Кристин всё же сдаётся, — пойдёмте. Обед проходит в тишине. Мы втроём сидим, опустив глаза в тарелки, но я чувствую, как мужчины задумчиво нас оглядываю. — Всё в порядке, девочки? — Вито наливает в мой пустой стакан воды, — как съездили сегодня в город? — Да никак… — Крис пожимает плечами. Она отрывает глаза от тарелки и смотрит на мужа, — я… Том, видимо чувствуя смятение жены, выжидающе смотрит. Я аккуратно наступаю ей на ногу, чтобы она наконец-то сказала. — Я же привезла Ардену лекарство! — она поднимается из-за стола, — пойду отдам ему. — Может после обеда? — Том недоумевает. — Надо… Во время еды. Я быстро. И это смелая Кристин? И что мне делать? Проводив девушку взглядом, я сталкиваюсь с глазами Вито. Он и Том смотрят на меня так пронзительно, что я тоже невольно вскакиваю из-за стола. — Вот же, я совсем забыла спросить Ардена про температуру! — Поли, поешь сначала. Он ведь никуда не убежит, — Вито недоуменно хмурится, — к тому же там Крис… — Я быстро! Мы сталкиваемся с Кристин в комнате Ардена, который недоумённо поглядывает на нас. — И что это было? — шепчу я. — Я не могу… Это невыносимо! — Крис расхаживает из стороны в сторону, — а если его менение изменилось? Что если… — Крис, не скажешь - не узнаешь! — настаиваю я, — Том должен знать! Чихание отрывает нас от перепалки. Арден, видимо осознав, что влез своей простудой не в тот разговор, виновато улыбается. — Прошу прощения, дамы… Клянусь, все ваши тайны уйдут неразглашенными со мной в могилу. Дверь резко открывается, впуская растерянную Элизабет. — Они начали меня допрашивать, и я убежала, — она тяжело выдыхает, — что будем делать? — Давайте скажем, что у Ардена аппендицит и его срочно нужно отвезти в больницу? — Боюсь, что не получится, миссис Купер. Мистер Пазо лично возил меня в больницу, когда у меня был приступ. А что мы вообще пытаемся скрыть? — Беременность! — втроём отвечаем мы. — Чью? Строгий голос Витторио заставляет нас умолкнуть. Мы втроем переглядываемся. — Девочки? — Том оглядывает всех нас, — это ведь важные новости. Понимаю, что взять всё на себя у меня не получится. Муж попросту мне не поверит. Лиза как-то призналась нам, что их отношения с Марком не дошли дальше мимолётного поцелуя и уже несколько месяцев никак не развиваются. Я слегка подталкиваю Кристин вперёд. — Том, — Кристин, осознав, что бежать уже некуда, нервно вздыхает, до хруста сжимая пальцы, — мы будем родителями… Повисает тишина. Том растерянно оглядывает жену. — И… давно? — Месяц, — я слышу, как дрожит её голос. Так непривычно видеть Крис такой… Под строгим взглядом мужа, который явно недоволен долгой скрытностью такой важной новости, она стала совсем иной… Хрупкой, маленькой и такой беспомощной. — Месяц… — Купер растерянно делает шаг к ней. — Ты почему молчала, милая? — Я растерялась. Эта новость просто выбила землю под ногами. Я… — она тихонько всхлипывает. — Ох, Кристи, — Том крепко обнимает жену. Мы с Вито переглядываемся. Я ловлю в его взгляде радость, а на лице мужа появляется улыбка от услышанных новостей. Мы всё же провожаем Крис и Тома в их комнату, чтобы те могли всё, как следует обсудить, а сами возвращаемся в столовую. — Крис здесь теперь не безопасно, — заключает Лиза. — Вам всем тут не безопасно, — Вито наливает себе воды. — Я уверен, что она уговорит Тома её оставить. — Я бы тоже просила меня не увозить. — Я сажусь рядом с ним. — Ты же понимаешь, что беременная девушка надумает себе ещё больше чем положено, зная, что её любимый где-то далеко и в опасности? — Мне не сложно увезти их отсюда вдвоём, но куда? — Я могу поговорить с родителями. В Ницце спокойно. — А может вы тогда все вместе поедете? — А ты останешься один? — хмурится Элизабет, — уверена, что и Ардена ты тоже отправишь с нами. Вито не отвечает. Конечно, он понимает, что не сможет так просто увезти нас. Знает, что мы его не оставим. — Разберемся с этим позже. Послушаем, что решат Том и Кристин, а потом примем решение. Лиза кивает и, извинившись, оставляет нас двоих. — Вито, ты ведь будешь стоять на своём. Муж обнимает меня и целует в макушку. — Я столько лет делал всё, чтобы они были в безопасности, чтобы были счастливы и ни в чем себе не отказывали. Сейчас ужасное время, нас пытаются перебить словно скот. Мысль о том, что с вами может что-то случиться просто доканывает меня. — Если ты меня увезешь, то я всё равно вернусь. Он усмехается. — Лисёнок… — Мы оба в это встряли и оба из этого выйдем. Я тебя не оставлю. Муж тяжело вздыхает. — Будем их обманывать? — Я позвоню отцу сегодня вечером…