И гаснут свечи

- Поверьте нам святой отец, Ник всегда был своеобразным ребенком - Утопая в собственных слезах вперемешку со словами рассказывала мать. Рядом с ней в кабинете, крепко держа за руку, сидел мой отец. Иногда он с укором поглядывал на сидящего сзади меня. - Мы уже все перепробовали, но ничего не выходит. Вся надежда остаётся на вас и на ваше прекрасное место - Утирая слезы дамским платком, она продолжала раскаиваться о свалившейся на её хрупкие плечи трагедию, если судить, как она о ней думала. - Ну-ну мисс Баски, не нужно так убиваться - Потирая уставшую от очков переносицу, отвечал Отец Сфинли - Это место делают прекрасным люди, и их благие поступки. И я как директор по совместительству, просто не могу не помочь вашему семейному горю, это мой долг перед богом. - Подав стакан воды для матери, он отставил графин с водой на край стола, и начал копаться в бумагах, осматривать составленную на меня характеристику. Сидя сзади родителей, я мог только догадываться, какие у них лица, но это сейчас не самое печальное, вся печаль моей ситуации состояла в одном - Это место ещё не скоро меня покинет. "Они все это спланировали давно. Я ведь точно знал, что этим все и закончится для меня" - подумал я, ведь такие дела решаются не за один день, и точно не в присутствии человека, которого хотят здесь закрыть. Вся шея вспотела от перенапряжения. В голове промелькнуло, что она может просто напросто лопнуть от внутреннего давления мыслей. При каждом тиканье часов, хочется выть. И все это сопровождается не стихающем аккомпанементом состоящим из слез матери. Ну что же не за чудесная пытка? Достав зелёную папку, и вынув от туда два листа, Святой отец наклонился и стал вдумчиво рассматривать все то, что там было написано. Побитые сединой брови нахмурились, а все лицо перекосило, как при параличе. - Первертные наклонения, гомосексуализм, влечение к своему полу? - В пол голоса, прочитал св. Отец. Казалось, он читал так тихо, чтобы не потревожить покой на небесах, ибо если те узнают, что такие как я ещё существуют, и могут спокойно ходить по этой земле, они мощно зайдут в ахуй, и не выйдут обратно. Мать с новой силой заплакала, а отец ни сказав за это время ни слова, нежно ее успокаивал, поглаживая по плечу своей ладонью. И я смог вывести новый коррелят - при каждом слове о том что я гей, или, если мать начинала вытирать слезы, отец смотрел на меня, как при попытке объявить себя другой расы. - Скажите святой отец, вы сможете что нибудь сделать с нашим мальчиком? - И в этот же момент, по ее маленькому, убитому горю лицу пробежала новая партия слез. - В нашей практике уже были такие случаи, и мы имеем опыт, а главное истинный путь, по которому мы сможем "исправить" вашего Николаса. ( кавычки были взяты самим Николасом ). - Дайте я угадаю, это путь божий? - Не скрывая иронии в голосе спросил Ник. Улыбаясь краешком губ . Все находящиеся в этой комнате обернулись на меня. Шесть пар глаз отрезвительно косили в мою сторону. А у отца кажется выступила новая морщина на лбу. Мать укрывала свои губы платком, без умолку раскидаваясь слезами. - Николас.? - Как много можно было вычленить из одного только имени, столько возложенных надежд, столько непокорённых ступеней, а я их все перечеркнул тем, что я гей. Во мне всегда боролись две стороны. Одна из которых всей душой любила и хотела только всего самого наилучшего для своих родителей. За ней виднелось светлое будущее, но ее перекрывала вторая половина, и это то, что мне нравятся мужские члены и их присутствие во мне. И это противоборство идёт из детства, как я открыл для себя каталог нижнего мужского белья в 8 лет, неряшливо кинутый под кровать у родителей, который вскоре, был дружно перекинут уже под мою. Для меня в тот момент открылся новый мир, неизвестный, и вызывающий новые ощущения. Первые фантазии, первые попытки самоудовлетворения, все это оставалось лично моим, до 16 лет, пока мать не открыла мой спрятанный дневник, где была собрана целая научная диссертация о том, как стать истинным геем. С иллюстрациями на пол-листа, и техникой их исполнения. *** - Николас, ты можешь считать все с тобой происходящее шуткой, но я пообещал твоей матери, что по окончанию нашего обучения в этой школе, ты станешь полностью здоров, и я об этом позабочусь - - То есть вы считаете, что я болен?! - Яростно соскочив с дивана спросил Ник. Сжав маленькие кулаки - - На данный момент да - Спокойно выдавал св. Отец - Но всё зависит от тебя - Его спокойное лицо до ужаса вымораживало. Серые глаза играли неустанной победой над мальчиком, и тем, что ему придется смириться с его судьбой. - Я не собираюсь выслушивать всякий бред от идиотов, прячущихся за черными халатами, которые делают из людей безвольных животных - - У тебя проблемы с субординацией мальчик, мы над ней тоже поработаем - Не замечая упрёков, продолжал директор. - Мы не желаем тебе вреда Николас, мы хотим тебе помочь... - Неожиданно для всех отозвался отец. - Было в его голосе что-то новое, что-то по настоящему отцовское, что дозволено разобрать только его ребёнку. И я разобрал сразу же. Теперь уже плакал в этой комнате только я. Слезы подступили так резко, что я даже не сразу понял, что они есть на моём лице. К горлу подбирался ком, забирающий всю возможность разговаривать. На глазах осела толстая пелена из слез, и я не видел как ко мне подбежала мать. Прижав к своей груди, она обняла меня сильнее всех тех случаев, которые я ещё мог вспомнить. В тот момент мы могли только разделить эту окружающую нас тишину, разбивая ее одним горем. Слезы капали мне на рубашку, а маме на воротник. Я не представлял, что со мной будет, но я готов пройти этот путь ради моей семьи. Труднее только хождение по раскаленным углям. За ширмой сотканной из слез я и не сразу заметил, как лицо св. Отца растянулось в мерзкой улыбке. А взгляд был устремлён на меня, видя во мне уже не человека, а новый вирус, который нужно искоренить. Этот ужас как одеяло. И когда ты о нем осознаешь он тебя накрывает с головой. Конец первой главы~