Nothing

      Утро на базе начиналось как обычно — с кофе, сводок и тихого гула мониторов. Тенья заступил на дежурство в шесть, и к тому моменту, как в комнату слежки подтянулся Ямада, уже успел прогнать ночные логи и отметить на карте все патрули. — Босс опять не спал? — спросил блондин, кивая на закрытую дверь лаборатории. — Спал, — Хаширу чуть удивлённо качнул головой. — Часа три. После того, как вернулся. — С крыши? — С крыши.       Ямада хмыкнул и отхлебнул кофе. После встречи с детективом Тсукаучи линчеватель вернулся молчаливым, но не мрачным — скорее задумчивым. И сразу ушёл к себе. Никто не лез с вопросами, но все понимали: что-то изменилось. Что-то, что было достаточно значительно, чтобы так на него повлиять.       Дверь лаборатории открылась, и в общий зал вышел сам Изуку. Волосы были собраны в низкий хвост, под глазами залегли привычные тени, но двигался он легко, по-боевому собранно. — Ты говорил с Незу? — спросил Тенья, отрываясь от монитора.       Вопрос повис в воздухе. Шото, сидевший в углу с катаной на коленях, поднял голову. Тойя, до этого молча просматривавший сводки на планшете, замер. — Говорил, — Изуку подошёл к столу и опёрся ладонями о столешницу. — Вчера, перед встречей с Наомасой. — И? — Ямада приподнял бровь. — Он с нами.       В комнате повисла короткая тишина — не напряжённая, а та, что бывает после важного объявления, принёсшего хорошие новости. Все переваривали. — Расскажи, — попросил Шото. — Как всё прошло?       Изуку выдохнул, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. — Это было… интересно.

***

— Вы используете нестандартный протокол шифрования, — раздался в наушнике голос — высокий, быстрый, с нотками любопытства, которые невозможно подделать. — И пропускаете сигнал через четыре промежуточных узла в разных частях города. Весьма предусмотрительно, хотя и несколько избыточно для разговора с простым директором школы. — Простых директоров лучшей геройской школы не существует, — ответил Изуку, поправляя микрофон. — А вы, директор Незу, — исключение даже среди исключений.       В трубке раздался короткий смешок. — О, вы мне льстите, Nothing-кун. Или мне следует называть вас иначе? — Изуку, — сказал он после короткой паузы. — Можете звать меня Изуку. Раз уж мы собираемся поговорить начистоту. — Изуку, — повторил Незу, пробуя имя на вкус. — Что ж, Изуку-кун, я полагаю, вы позвонили мне не для обмена любезностями. Документы, которые вы перехватили, вызвали у меня… скажем так, живой интерес. — У меня тоже, — линчеватель откинулся в кресле, глядя на экран, где отображалась только голосовая волна — без видео, без изображения. Пока что они оба соблюдали осторожность. — Двадцать три ребёнка за два года. И это только начало. Программа никуда не делась, директор. Она просто стала тише. В трубке повисла пауза. Когда Незу заговорил снова, его голос звучал иначе — без наигранной весёлости. — Я знаю о программах Комиссии, — произнёс он. — Не понаслышке.       Изуку молча ждал. Сейчас должно было прозвучать что-то определённо интересное, и он не собирался упускать информацию, тем более от Незу. — Пятьдесят лет назад, — продолжил директор UA, — я был просто горностаем. Обычным животным со слабенькой причудой, просто позволяющей мне думать на уровне человеческого мозга. Комиссия Героев сочла меня… перспективным объектом для изучения. Они хотели понять, как работает мой мозг с причудой. Можно ли её воспроизвести искусственно, для внедрения другим животным, усилить, подчинить. Эксперименты длились годами.       Он замолчал. Изуку не перебивал. — Вот откуда у меня этот шрам, — голос Незу стал суше. — Я не люблю о нём говорить. Но вы должны знать: я понимаю, что значит быть чьим-то проектом. И я понимаю, что они делают с детьми.       Внутри у Изуку что-то дрогнуло. Он знал это чувство — когда тебя превращают в ничто, в материал, в функцию. Знал слишком хорошо. Конечно его опыт был другим, но... слишком знакомо было это чувство беспомощности перед другими. — Мне поставили диагноз в четыре года, — сказал он негромко. — Беспричудный. Через месяц умерла мать. Отец пытался убить меня, когда мне было семь. Я сбежал и жил на улице. В двенадцать стал тем, кого вы теперь знаете. — И вы решили, что система не заслуживает пощады, — констатировал Незу без осуждения. — Я решил, что система не должна делать с другими того, что сделала со мной, — поправил Изуку. — И с вами. И с теми двадцатью тремя детьми. — Тогда у нас общая цель, — голос директора снова стал деловитым. — Я давно слежу за Комиссией. У меня есть доступ к закрытым базам, старым архивам, финансовым потокам. Но есть то, чего нет даже у меня. — Что именно? — Информация о ключевых агентах, которых они держат на коротком поводке. Ястреб, например, — Незу помедлил. — Я давно подозреваю, что он не простой герой. Слишком быстрый взлёт. А у Комиссии слишком много грязной работы, которую кто-то должен был делать. Полагаю, его прослушивают — возможно, вшиты жучки. Но точных данных у меня нет.       Изуку мысленно сделал пометку. Ястреб. Герой номер два. Энергичный, улыбчивый, безупречный. Если Незу прав, это многое объясняло. — Я перешлю вам всё, что у меня есть, — продолжил директор. — Но взамен прошу об одном. — Слушаю. — Когда придёт время нанести удар, — голос Незу прозвучал жёстко, — сделайте так, чтобы они не поднялись снова. Я слишком долго ждал этого момента.       Изуку позволил себе лёгкую усмешку. — Обещаю, директор. Когда я закончу, Комиссия будет существовать только в учебниках истории. — Вот и договорились, — в голосе Незу снова появилась та самая хитрая интонация. — И, Изуку-кун… добро пожаловать в союз.

***

Изуку открыл глаза. В комнате слежки по-прежнему царила тишина — теперь уже задумчивая, аналитическая. Команда переваривала услышанное. — Значит, директор UA — наш союзник, — медленно проговорил Ямада. — Мир определённо сошёл с ума. — Он такая же жертва, как и мы, — пожал плечами линчеватель. — Просто у него было больше времени, чтобы подготовиться. — И он дал доступ к архивам? — уточнил Тойя, не отрываясь от планшета. Его лазурные глаза уже сканировали новые данные — Незу не терял времени, скинув обещанные файлы почти мгновенно после разговора. — Да, — подтвердил тот, подходя ближе. — Включая досье на Ястреба. Что там?       Даби пробежался по строчкам, хмурясь всё сильнее. — Немного, — признал он. — График патрулей, частота появления в медиа, зафиксированные контакты с Комиссией. Частоты связи, которые могут быть связаны с прослушкой — но это предположение. Никаких медицинских данных, ничего о том, что может висеть на нём. — Значит, будем добывать сами, — Изуку склонился над планшетом. — График патрулей на сегодня? — Через четыре часа, — Тойя вывел на экран карту. — Северный сектор. Промышленная зона. Меньше камер, меньше свидетелей. — Идеально.       Шото поднялся, убирая катану в ножны за спиной. — Я иду с вами, сенсей. — Нет, — линчеватель покачал головой и, увидев, как младший из братьев хочет возразить, добавил: — Это не бой, Шото. Это разговор. Разговор, в котором лишний человек может спугнуть цель. Я справлюсь один.       Бывший Тодороки нахмурился, но спорить не стал — за последние недели он достаточно хорошо изучил Главного, чтобы понимать: если тот говорит «нет», значит, так нужно. — Я пойду в комнату слежки, — вызвался Тенья. — Буду вести вас и глушить сигналы. — Я тоже, — Тойя свернул планшет. — Помогу с частотами.       Ямада посмотрел на Изуку долгим взглядом. Но ничего не сказал — просто кивнул. Этого было достаточно. — Тогда готовимся, — заключил Nothing. — Через три часа я выхожу.

***

      Промышленная зона встретила его запахом ржавчины и сырости. Изуку стоял на крыше старого складского комплекса, сливаясь с тенями. Дымовики на плечах были отключены — сегодня они не понадобятся. По крайней мере, он на это надеялся.       Данные Незу не врали: ровно в расчётное время в небе мелькнула точка. Через несколько секунд она превратилась в силуэт — алые крылья на фоне серых облаков. Ястреб двигался быстро, но не на предельной скорости — обычный дневной патруль, ничего серьёзного.       Когда герой подлетел достаточно близко, он активировал глушилку. На короткое время — не больше пяти минут, чтобы не вызвать подозрений — прослушка, которую, как подозревал Незу, носил герой, должна была замолчать. Радиус был небольшим, сигнал — направленным. Если повезёт, Комиссия решит, что это просто помехи в промзоне.       Ястреб снизился, оглядываясь по сторонам. Он почувствовал неладное — слишком резко замолчал привычный писк в ушах. Или, может быть, заметил движение на крыше. Так или иначе, он начал снижаться. Через несколько секунд герой номер два стоял в десяти шагах от линчевателя. — Кто ты? — голос был напряжённым, но не испуганным. Перья вокруг него пришли в движение, готовые в любой момент превратиться в оружие. — Тот, кто знает правду, — спокойно ответил Изуку, не делая резких движений. — Меня называют Nothing.       Ястреб замер. Это имя он прекрасно знал, как и знал, кому оно принадлежит, и какие последствия несёт за собой. — Линчеватель, — процедил в ответ, сверкнув глазами. — Ты в курсе, что за твою голову назначена награда? — В курсе, — уголки губ дрогнули. — Но сейчас речь не обо мне. Речь о тебе, Кейго Таками.       Герой вздрогнул. Его настоящее имя знали единицы. Мать. Пара людей в Комиссии. И теперь этот - странный парень в чёрном костюме с зелёными вставками и двумя катанами за спиной. — Откуда… — Я знаю, что ты работаешь на Комиссию не по своей воле, — перебил Изуку, делая полшага вперёд. — Знаю, что тебя забрали в шесть лет. Знаю, что из тебя сделали. И знаю, что они до сих пор тебя контролируют.       Ястреб молчал. Его лицо — обычно такое открытое и улыбчивое — сейчас напоминало маску. Но глаза… в золотистых глазах с обычными круглыми зрачками мелькнуло что-то, чего линчеватель не ожидал увидеть. Надежда? Страх? И то, и другое? — Ты ничего не знаешь, — наконец произнёс герой, но голос дрогнул. — Прослушка, — Изуку понизил голос. — Сейчас она заглушена. У нас всего несколько минут, прежде чем сигнал вернётся. Я не прошу тебя верить мне, Таками. Я прошу тебя дать мне шанс. Приходи на мою базу. У меня есть врач — лучший подпольный хирург Токио. Он осмотрит тебя. Мы выясним, что именно они в тебя вшили. — И что потом? — горько усмехнулся Ястреб. — Вытащите? Просто так? А они нажмут кнопку, и я сдохну раньше, чем вы успеете что-то понять. Ты не представляешь, на что они способны. — Представляю, — спокойно ответил линчеватель. — Я имел дело с ними дольше, чем ты думаешь. И я знаю, что сначала нужно уничтожить пульты управления. Серверы. Людей, у которых есть доступ к твоей… системе. Только потом — вытаскивать.       Ястреб смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Внутри него боролись годы тренировок, страх, недоверие — и крошечный, почти угасший огонёк надежды, который этот странный линчеватель каким-то образом раздул снова. — Зачем тебе это? — спросил он наконец. — Зачем тебе спасать меня? — Потому что ты — не оружие, — просто ответил Изуку. — И никогда им не был. Просто они решили, что убедили тебя в обратном - хорошая идея.       Ветер трепал алые перья. Внизу, в промзоне, лязгало железо и гудели машины. А на крыше двое сломленных людей смотрели друг на друга — и, возможно, один из них, впервые за долгое время, не чувствовали себя одиноким. — Я не могу сейчас, — сказал он глухо. — Мне нужно… подумать. — Думай, — кивнул Nothing. — Но не слишком долго. Сигнал вернётся через минуту, и они снова будут слушать. Когда решишься — дай знать. Мы найдём способ связаться.       Он уже развернулся, чтобы уйти, когда герой номер два окликнул его: — Эй.       Изуку обернулся, изучающе глядя ему в глаза, хотя казалось, что в самую душу. — Если ты обманешь меня… — начал Ястреб. — Я знаю, — перебил его линчеватель с лёгкой усмешкой. — Ястреб не прощает. Но я не обманываю.       И растворился в тенях, оставив после себя только запах озона.

***

      На базу он вернулся затемно. Команда ждала его в общем зале — кто за монитором, кто с оружием на коленях, кто с кружкой остывшего чая. Тенья поднял голову первым, молча спрашивая. Изуку кивнул — всё прошло по плану. — Он согласился? — спросил Шото, подаваясь вперёд. — Нет. Пока нет, — линчеватель стянул перчатки и устало опустился на диван. — Но согласится. Ему нужно время. — Ты бы тоже не сразу поверил, если бы кто-то сказал, что тебя можно спасти вот так просто, — негромко заметил Ямада.       Изуку хмыкнул. Крыть было нечем. — Когда он придёт, — подал голос Тойя, не отрываясь от планшета, — мы должны быть готовы. Мне нужно больше данных о частотах Комиссии. Я начну завтра. — А я поговорю с Хацуме, — кивнул босс, — нужно будет подготовить оборудование для полного медосмотра. Прослушка и жучки — это только то, о чём догадывается Незу. Я почти уверен, что внутри Ястреба есть что-то ещё. — Что именно? — нахмурился Хаширу. — Пока не знаю. Но Комиссия не стала бы полагаться только на прослушку. Слишком просто. Слишком легко отключить. Должен быть ещё один уровень контроля. Что-то, что может убить его в любой момент.       В комнате повисла тишина — тяжёлая, мрачная. Каждый думал об одном и том же: сколько ещё таких, как Ястреб, ходят по улицам с бомбой внутри? Сколько ещё детей прямо сейчас ломают в лабораториях Комиссии? — Тогда решено, — Изуку поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Завтра начинаем подготовку. Тойя, Хизаши — частоты и протоколы. Тенья — связь и координация. Шото — тренировки, ты должен быть готов к полевой работе, когда придёт время. И пожалуйста, — он обвёл команду взглядом, — никакой самодеятельности. Пока мы не знаем точно, с чем имеем дело, никаких контактов с Ястребом без моего ведома. — А ты? — спросил Ямада. — А я, — линчеватель направился к лаборатории, — подготовлю глушилки и попробую понять, что ещё они могли вшить герою номер два. И как это вытащить, не убив его.       Дверь лаборатории закрылась. Команда переглянулась. — Значит, война, — негромко произнёс Тенья. — Война, — подтвердил Мик. — Только мы будем не одни, у нас есть поддержка.

***

      И где-то наверху, в ночном небе над городом, герой с алыми крыльями летел домой, впервые за многие годы чувствуя, что, возможно, он не обречён.       Что, возможно, у него есть выход.       Что, возможно, кто-то действительно способен ему помочь.