Связанные луной

Под ногами шуршат опавшие листья, в то время как туман стелется по земле, укутывая стволы деревьев. Лес погружен в темноту, и лишь полная луна освещает Ким Данби путь. Слезы злости и разочарования падают на щеки, и она стирает их пальцами, не давая промозглому ветру и шанса сдуть их самостоятельно. Дыхание уже напрочь сбито, а сердце оглушительно стучит в груди, заставляя Данби остановиться и обратить взгляд к черному небу. Не может быть. Ким не верит, что все это правда. Только сегодня с утра она готовилась к вечеринке по случаю Хэллоуина, радовалась идеально подобранным парным образам, а потом… Достаточно было просто опоздать на тусовку, задержавшись на час у подруги, и вот она уже видит, как Джихун, одетый в костюм, который она же ему и заказала, вжимается в тело его одногруппницы прямо на кухонном столе. Сука. Данби срывает с головы резинки, удерживающие волосы в двух хвостах, и дает темным прядям свободно упасть на плечи. Она собиралась побыть сегодня черлидершей, поддерживающей своего личного бейсболиста во время игры в бирпонг, но в итоге Ким стоит в лесу и пялится на полную луну сквозь ветви высоких деревьев. Не то чтобы поступок бывшего бойфренда разбил Данби сердце. Совсем нет. Джихун симпатичный парень из состоятельной семьи, который хорошо к ней относился и выглядел как отличный вариант для отношений, однако… Ким никогда его не любила. Для нее это было что-то вроде дружбы с привилегиями, которую он даже не потрудился расторгнуть, прежде чем лезть в трусы девушке в дешевом костюме ангела. Так что Данби скорее злится на Джихуна и чувствует себя задетой его поведением. «Ладно бы он додумался утащить этого ангелочка в спальню наверху, так нет же, расположился прямо у всех на виду! Как я могла считать, что он умный?» Данби раздраженно сжимает ладони в кулаки и закусывает изнутри щеку. Ветер треплет ее волосы и полы пальто, которое она надела поверх костюма черлидера — короткого топа и плиссированной юбки. Ей надо успокоиться, и Ким в положительном ключе обдумывает тот факт, что она именно сейчас узнала об измене Джихуна. Значит, больше не станет тратить на него свое драгоценное время, а вместо этого начнет общаться с новыми людьми, пойдет на стрип-пластику, как давно хотела, и, возможно… Воздух вокруг будто замирает. Данби чувствует, как волосы на затылке встают дыбом, а по позвоночнику ползет холодок. Она резко оборачивается, ощущая на себе чей-то взгляд, но ничего не видит, кроме безмолвных деревьев и тумана. Становится не по себе. Пульс подскакивает, а инстинкт самосохранения заставляет бежать. Ким пытается рассуждать логически. Вокруг стоит гробовая тишина, и, кроме завывания ветра, ей не удается различить никаких звуков присутствия посторонних. Она смотрит под ноги и только сейчас понимает, что дорожка, по которой она вбежала в лес у дома, где проводилась вечеринка, уже исчезла. Данби крутит головой по сторонам и одновременно сует руки в карманы пальто, надеясь нащупать телефон. Тело в очередной раз прошибает страх. Она не находит мобильного и вместе с тем ощущает, как в животе мерзко скручивается тревога, предвещая беду. Ким сглатывает вязкую слюну и старается придумать, что делать. Ей нужно понять, в какой стороне город, и отправиться именно в том направлении. Она опять оглядывается, ощущая, как ее начинает потряхивать. Туман, стелющийся по земле, действует удушающе, и Данби щурится, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь вдали. «Чертов Джихун. Если я выживу и он попадется мне завтра на глаза, я его морально уничтожу». Треск ветки и звериное дыхание оглушают. Данби оборачивается на звук и замечает вдалеке серебристую вспышку. Оборотень. Сердце уходит в пятки, и она поднимает взгляд к небу, только сейчас осознавая, какая она дура. Полная луна бьет по зрачкам, и Данби понимает, что у нее остается только один выход. Бежать. Тело, гонимое инстинктом выживания, приходит в движение, и Ким бросается в противоположную сторону от серебристой вспышки. Страх сжимает грудную клетку железными прутьями. Данби летит вперед на пределе своей скорости, едва ли чувствуя, как холодный ветер пробирается под одежду, а ветки деревьев царапают открытые участки кожи. Сейчас это не главное. Важнее всего выжить. Ким опять прислушивается и оборачивается, молясь, чтобы ей все-таки показалось, но нет. Позади и чуть сбоку мелькает серебро, а звериная поступь отдается в ушах леденящим душу страхом. Данби знает, на что способны оборотни в полнолуние. Не раз по телевизору объявляли о растерзанных людях, которых в пылу инстинктов изувечили волки. Ким обычно лишь закатывала глаза в раздражении, ведь всем известно, что ночью в определенный день месяца стоит сидеть дома. Об этом всегда заранее оповещали по новостям, но все равно находились придурки, которые отправлялись в поход или на прогулку через лес. И в этот раз этим придурком была именно она. Блятьблятьблять. «Я не хочу умирать», — в голове маячит лишь одна мысль. Однако разум не подкидывает дельных идей. Она одна посреди леса и даже не знает, куда сейчас движется: к городу или в глубь чащи. Паника овладевает телом, и на коже проступает холодный пот. Данби всегда отлично общалась с оборотнями в повседневной жизни. Да что там — половина ее однокурсников состояла из людей, обладающих генами волков, и ей даже не приходилось задумываться, как она к ним относится. Они ничем не отличались от обычных людей, разве что почаще устраивали драки и не выносили, когда трогали их пару, а еще раз в месяц на несколько дней пропадали в запланированные выходные. Так что Данби ничего против них не имела, но до тех пор, пока их волчье обличье было запрятано где-то глубоко внутри них. Сзади слышится животное фырканье, и Ким чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Бежать быстрее она уже не может, тело и так уже начинает сдавать позиции. Она старается вспомнить какой-нибудь лайфхак из видео с Ютуба, где выжившие после встречи с оборотнями в полнолуние рассказывают, как спастись. Однако это и густой туман не дают Данби заметить торчащий корень. Ким запинается и летит вперед. — Блять, — вырывается хриплый крик, и Данби падает на землю. Ладони и колени ощущают сухую листву, а сердце бешено бьется в груди, предчувствуя страшное. Ким пытается встать, но ноги дрожат, а тело отказывается подчиняться. Ветер взлохмачивает ее волосы, глаза застилают слезы, и Данби хочет взять себя в руки, но может лишь скрести пальцами по холодной земле, желая подняться. Слышатся шаги. Быстрые, будто человек бежит, топая ботинками. Ким закусывает губу и хочет сделать последний рывок, чтобы продолжить движение вперед, подальше от того, кто ее преследовал, но… Ее крепко хватают за локоть и дергают на себя, фактически заставляя встать на ноги. В голове проносится десяток разных вариантов ее смерти, и она набирает полную грудь воздуха, чтобы заорать и попытаться вырваться. — Ты в порядке? — Данби слышит мужской голос, и тут же крик комом застревает в горле. Она вскидывает голову. Свет полной луны падает на парня, придерживающего ее за локоть и не дающего ей упасть. Его темные волосы растрепаны, полные губы слегка приоткрыты от тяжелого дыхания, и все бы ничего, если бы его глаза не светились ярким серебристым сиянием. — Чан? — удивленно хрипит Данби, пока пытается осознать, что перед ней стоит ее одногруппник. — Ты… Что… Как? Конечно, она знала, что Бан Чан оборотень, но встретить его ночью в лесу в полнолуние, да еще и в человеческом обличье, было крайне неожиданно. Чан принюхивается и хмурится. Он пристально осматривает Данби снизу вверх, а затем заостряет внимание на ее коленях. Видимо, в его голове что-то сходится, потому что далее он свободной рукой хватает Ким за ладонь и замечает поврежденную от падения кожу. Данби разглядывает его в ответ и только сейчас понимает, что он в одних лишь джинсовых шортах и рыжих тимберлендах. Его торс обнажен, и под гладкой кожей отлично виднеются очертания тугих мышц. — Ты поранилась. Ким не знает, что делать. Ее всегда учили, что оборотни в полнолуние представляют собой обезумевших животных, которые хотят лишь содрать с людей мясо, но сейчас перед ней спокойно стоит Чан, разглядывает ее царапины и легко с ней разговаривает. — Н-ничего страшного, — запинаясь, отвечает Данби и все же находит в себе силы спросить: — Что ты здесь делаешь? Да еще и в человеческом обличье. Полнолуние же. Несмотря на то, что Чан возвышается над ней непоколебимой скалой, Ким замечает, что он начинает вести себя странно. Бан подносит ее ладонь к своему лицу и утыкается в кожу носом, громко наполняя легкие кислородом, смешанным с ее запахом. Отчего-то по спине ползут мурашки, но Данби быстро понимает, что совсем не от страха. Его дыхание согревает ее, и этот жест кажется таким уютным, что внезапно весь пережитый ужас сходит на нет. — Я был неподалеку, а потом услышал какое-то движение и решил проверить, кто это, — Чан поворачивает голову и мягко трется щекой о ее ладонь. Данби внимательно изучает его лицо, а потом замечает, как он прикрывает глаза, словно наслаждаясь своими действиями. — Увидел тебя и решил подойти, но ты побежала в глубь леса, и я ринулся за тобой. Мне… Мне очень жаль, что ты упала и поранилась, — произносит Чан и внезапно касается ее кожи своими пухлыми губами. Ким не отдергивает руку. Она сама не понимает почему, но Чан вдруг видится ей совсем иным. Словно раньше Данби смотрела сквозь него, а теперь может лицезреть его суть воочию. — Если бы ты окликнул меня, а не ринулся бежать, этого бы не произошло, — отвечает Ким слегка заторможенно. Чан отстраняется. Серебро в глазах становится темнее, его поглощает зрачок, и Бан, как завороженный, всматривается в ее лицо. Взгляд у него пугающий, голодный, но Данби совсем не боится его. Она ощущает себя в безопасности, несмотря на то, что все еще находится посреди леса ночью. — Я почувствовал твой страх и не смог рационально мыслить, а в таком состоянии… сложно сменить обличье. — Тогда почему у тебя получилось это сделать сейчас? — задает Данби резонный вопрос. — Ты упала. Я испугался за тебя, и это вышло как-то само собой. — Но я думала, — медленно произносит Ким, — что оборотни в полнолуние не контролируют себя и охотятся за всеми живыми существами в волчьем обличье. Чан ухмыляется. Атмосфера между ними сгущается, и Данби ощущает притяжение. Она чувствует жар, исходящий от его руки, и ей хочется узнать, насколько горячее его тело. — Средства массовой информации лгут. Мы охотимся не за всеми, а лишь за определенными живыми существами. — За определенными? — удивляется Ким. — Вы их выбираете заранее? — Их выбираем не мы, а наши инстинкты, — спокойно поясняет Чан, в то время как его лицо начинает медленно приближаться к ее. — Тех, за кем мы охотимся, еще называют нашей парой. В голове у Данби совсем все путается. Она видит, как Чан сокращает между ними дистанцию, и одновременно с этим чувствует себя очнувшейся от наваждения. Ким только сейчас понимает, как близко они стоят и насколько интимно он сжимает ее своими руками. — Эм-м, окей, — Ким делает шаг назад, но ноги все еще ватные после длительного забега, и ее заметно шатает. — Ладно. Я… Куда мне идти, чтобы выйти в город? Данби пытается мягко выскользнуть из его хватки, однако Чан не дает ей этого сделать. Он нависает над ней стеной, заслоняя собой вид на темный лес, и теперь его голодный, переливающийся серебром взгляд пугает до мурашек. — Чан? — опасливо зовет Ким, не понимая, что происходит и почему он вдруг пытается приблизиться к ней. «Вдруг инстинкты возьмут над ним верх и он обратится в волка? Конечно, Чан сказал, что они охотятся только за своими парами, но вдруг это ложь? Можно ли верить оборотню в полнолуние?» Страх щекочет позвоночник, и Данби тяжело сглатывает, отводя взгляд и озираясь по сторонам. Становится так же тревожно, как в тот момент, когда она ощутила, что за ней кто-то наблюдает. Чан внезапно приходит в движение. Он резко отшатывается от Ким и жмурит глаза, глубоко втягивая воздух через ноздри. Данби теряет точку опоры и застывает, пытаясь приказать трясущимся ногам держать ее вес на себе. Потеря контакта с Баном еще больше приводит в себя, и Ким вообще не понимает, почему стоит рядом с ним, когда ее тело уже озябло, руки и колени начинает болезненно покалывать, а страх за свою жизнь силен как никогда. Чан сжимает ладони в кулаки и отступает еще дальше от Данби, словно переживая какую-то внутреннюю борьбу. Выглядит это нездорово. Ким чувствует, что ее опасения могут подтвердиться и он обратится в волка прямо перед ней. — Так куда мне идти? Скажи, и я пойду, а то… — Я тебя провожу, ты сама запутаешься, — глухо отвечает Бан все еще с закрытыми глазами. — Только дай мне минутку. Данби это не нравится. Она чувствует, как его энергетика обволакивает ее, заставляя инстинктивно бояться. — Не надо, главное, покажи мне направление, и я… — Просто помолчи, — цедит Бан и отворачивается. Данби видит, как Чан подносит руки к голове и трет ими лицо. Мышцы на его спине оживают, перекатываются под кожей, и Ким с удивлением осознает, что никогда не замечала, какая красивая фигура у ее одногруппника. Все оборотни были накачанными и поджарыми, и Данби всегда считала, что это выглядело довольно стереотипно, пока… не увидела Чана без футболки. Она прослеживает линию его талии, которая переходит в поясницу, и затем разочарованно поджимает губы оттого, что ниже его тело скрывают широкие шорты. В мыслях откуда-то возникает уверенность в том, что под этой джинсовой тряпкой Бан прячет шикарные ягодицы, которые Данби бы с удовольствием покусала. «О чем я вообще думаю?» — удивляется Ким и опускает голову, решая, что теперь ей точно необходимо свалить, однако… — Нам туда, — Данби слышит глухой голос и оборачивается. Чан смог принять максимально непринужденный вид, сунув руки в карманы шорт и напустив на лицо обычное добродушное выражение, однако его ярко-серебристые глаза и обнаженный торс не особо сочетались с образом, который он пытался подать. Хотя, возможно, если бы они оказались в такой ситуации днем на баскетбольной площадке университета, то Данби бы и купилась, но темный лес, освещаемый полной луной, не слишком помогал проникнуться спокойствием. Чан кивает влево и идет первым, не выказывая желания подойти к Данби. Это обнадеживает. Ким чувствует себя более безопасно на расстоянии от него, хотя понимает, что если он захочет полакомиться человечинкой, то ее ничего не спасет. Данби кутается в пальто и пытается поспеть за Чаном на ватных ногах. Несмотря на свою пугающую компанию, Ким чувствует себя спокойно, ведь ей не надо волноваться о том, куда идти. У оборотней на подкорке работал встроенный «навигатор», так что они могли выбраться отовсюду, куда бы их ни закинула жизнь. Листва шуршит под ботинками, а ветер треплет волосы. Они идут так минут десять, погруженные в свои мысли, пока тишина леса не взрывается ревом. Волчий вой вгрызается в барабанные перепонки, заставляя сердце подпрыгнуть до горла. Данби невольно ускоряется и за несколько быстрых шагов преодолевает расстояние до Чана, который никак не отреагировал на звук своего сородича. Ким равняется с Баном и обнимает себя руками за плечи, пытаясь избавиться от желания вцепиться в мужскую ладонь. Все же знакомый оборотень лучше всяких неизвестных. Данби кидает взгляд на Чана и замечает, как он кусает нижнюю губу, словно скрывая улыбку. «Вот засранец. Смешно ему. Ну конечно, он-то еще за несколько километров узнает о присутствии любых живых существ». — Страшно? — внезапно произносит Чан, так и не поборов ухмылку. — Естественно, — бурчит Данби в ответ, на самом деле предпочитая его игнорировать. — Тогда что же ты забыла в лесу в полнолуние? Все новости на протяжении недели гудели о том, чтобы люди оставались дома. Данби смотрит себе под ноги и думает о том, что идти им, наверное, еще долго, а за разговором она сможет не только проконтролировать его шаткое эмоциональное состояние, но и заодно отвлечься от пугающей темноты вокруг. — Это вышло случайно, — пожимает Ким плечами. — Я должна быть сейчас на вечеринке. — Которую организовывала Минсу? — уточняет Чан, и до Данби только сейчас доходит, что обычно он тоже присутствует на таких вечеринках. И если бы не полнолуние, она бы не пересеклась с ним в лесу. — Да. — И что же случилось, раз ты ушла оттуда? Тебя, наверное, уже парень обыскался. Ким кажется, что слово «парень» Чан произносит довольно холодно, да и удивляет тот факт, что он не называет ее уже бывшего бойфренда по имени, хотя прекрасно осведомлен, как того зовут, так как у них был общий курс по программированию. — Парень и случился, — отвечает Данби, решая не утаивать эту животрепещущую информацию, ведь все равно уже завтра весь университет станет обсасывать разрыв их с Джихуном отношений. — Я застала его с другой на этой самой вечеринке, поэтому на эмоциях выскочила в лес и не заметила, как ушла глубоко в чащу. — Оу. — Данби ощущает взгляд Чана на своей скуле и тушуется, не желая, чтобы ее жалели. — Так ты расстроена? — Да не то чтобы. Просто обидно, что все так вышло. Если бы Джихун сначала порвал со мной, а потом отправился сосаться на кухонном столе хоть с половиной кампуса, я бы даже не огорчилась. Чан молчит. Это ощущается странно. Ким предполагала, что он кинется ее утешать, но Бан, наоборот, странно затих, и, если бы не его присутствие сбоку от нее, Данби бы даже подумала, что произнесла все это в пустоту. Она вскидывает голову и смотрит на Чана. Между его бровей пролегает морщинка, словно он размышляет над решением сложной задачи, и Ким безумно хочется узнать, что у него в мыслях. — Что такое? — не выдерживает Данби. — Да так, ничего важного. — Говори, что хотел. Чан жует нижнюю губу, привлекая слишком много внимания к своему рту, а затем все-таки произносит: — Вы ведь встречались два года, разве вы не любили друг друга? Данби удивляет не его вопрос, а факт того, что он точно знает, сколько они с Джихуном встречались. — М-м-м, я бы сказала, что у нас были взаимовыгодные отношения. Это удобно, когда на горизонте нет влюбленности, но хочется, знаешь, проводить с кем-то время, безопасно спать и при этом чувствовать себя комфортно, — Ким хмыкает, а затем добавляет: — Можно сказать, что я еще не встретила свою любовь, а Джихун был перевалочным пунктом, который сегодня самоустранился. Хотя, может, это хороший шанс открыть себя миру и наконец найти кого-то, кто мне будет нравиться по-настоящему? — Черт. Данби слышит его голос и лишь спустя пару секунд понимает, что рядом с ней никто не идет. Она хмурится и оборачивается, замечая Чана, застывшего в нескольких метрах от нее. Он смотрит себе под ноги, а его ладони опять сжаты в кулаки. — Чан? Бан пугает, хотя не делает ничего такого. Ким думает, что ей кажется, и шагает вперед, однако Чан тут же вскидывает голову, впиваясь в нее бешеным взглядом. — Не… Не подходи, — произносит он так, словно каждое слово дается ему с большим трудом. — Что случилось? — удивленно спрашивает Данби, не понимая, что могло произойти всего за пару секунд. — Я только что лишился единственной причины, по которой мог контролировать себя и держаться подальше от тебя, — говорит Чан, а у Ким кровь стынет в жилах. Холодок щекочет затылок, а тело напрягается, готовое в любую секунду ринуться вперед, подальше от оборотня. Данби делает шаг назад, чувствуя охватывающую панику. Окружающая темнота наваливается на нее, дезориентируя и пугая еще сильнее. — Нет, — внезапно цедит Чан и вскидывает голову. — Тебе же лучше успокоиться и не бояться меня. Иначе я не смогу устоять перед инстинктами. Его взгляд настолько острый, что кромсает ее спокойствие на куски. Серебро опять утопает в темноте зрачка, и Данби чувствует, что слова, которые должны были заставить ее взять себя в руки, приносят прямо противоположный эффект. Ким становится еще страшнее. Она нервно сглатывает и опять шагает назад, утопая в медленно поднимающемся паническом припадке. Бан вновь жмурит глаза, и его лицо похоже на маску страдания. — Не стоит, — хрипит он. Но Данби уже дергается и срывается с места. Ноги дрожат, не вынося очередной забег, но Ким сцепляет зубы, стараясь заставить себя двигаться. Она считает, что это ее единственный шанс выжить. Встревоженный разум подсказывает, что если Чан сейчас обернется волком, то ей же лучше оказаться как можно дальше от него. Она не знает, что послужило причиной резкой смены его настроения, ведь она всего лишь рассказывала о своих прошлых отношениях, но времени задумываться об этом не было. Ей следовало поскорее понять, куда именно бежать и где спрятаться. Тишина за спиной вдруг сменяется топотом, и Данби широко распахивает глаза, осознавая, что Чан кинулся за ней в погоню. «Нет. Нет. Нет. Надо было вообще с ним не разговаривать. Может, тогда бы он довел меня до города без происшествий». Ким напрягает бедра, стараясь как можно быстрее переставлять ноги, но выходит плохо. Ветер опять хлестает ее по лицу, и пряди распущенных волос лезут в глаза, заставляя пожалеть, что она распустила хвостики. Темнота не дает сориентироваться, чтобы понять, куда двигаться дальше, и Данби ощущает, как горло сжимает паника. Чужие шаги слышны все ближе, и Ким кидается в сторону, надеясь увильнуть от него, но все тщетно. Ее плечо сжимают железной хваткой. Мир крутится перед глазами. И Данби ощущает, как в спину врезается ствол ближайшего дерева. Сердце делает такой сильный кульбит, что на глаза наворачиваются слезы страха. — Попалась, — шепчет Чан, пока туман, словно живой, клубится за его спиной в темноте леса. Он нависает над ней, крепко впиваясь в ее руку чуть выше локтя. В его глазах плавится серебро, утопая в расширяющемся зрачке, а Ким кажется, что плавятся ее мозги. — Отпусти, — хрипит Данби скорее по инерции, потому что знает, что должна его бояться. Должна хотеть вырваться, должна… Но она ничего не хочет больше, чем застыть на месте и любоваться его лицом, пока лунный свет мягко освещает его прямой нос, изогнутые в хитром оскале губы и высокие скулы. — У меня на пути больше никто не стоит, так зачем мне отпускать тебя? — рычит Чан, как самый настоящий зверь. — Я и так слишком долго ждал, пока мне выпадет шанс поймать тебя. Голова кружится. Данби видит, как Бан склоняется к ней, сверля потемневшими глазами, и чувствует странный трепет в груди. — Я тебя не понимаю, — шепчет она, цепляясь за остатки разума, который еще подавал признаки жизни. Чан ухмыляется. Лунный свет бликует на заостренных клыках, и Данби ощущает, как у нее подкашиваются колени. — Конечно, ты ничего не понимаешь, я ведь мастерски скрывался, — говорит Чан, и одна его ладонь ползет вверх по ее руке. — Но сейчас ты должна почувствовать это. Он оглаживает плечо Данби, ныряет под волосы и обхватывает пальцами ее шею сзади, обдавая кожу жаром. И она правда чувствует это. Холод вокруг них вспыхивает огнем, и тело до костей пробирает электричеством. Данби громко втягивает воздух, а перед глазами взрывается серебро. Ким забывает о том, почему она здесь, что ей надо бежать и выбираться из крепкой хватки оборотня. Единственное, что она знает, — рядом с Чаном так тепло и безопасно, что больше ей не надо ни о чем думать. Она именно там, где должна быть. На своем месте. Данби хмурится, пытаясь понять, с чего она так решила. Ким это не нравится, она старается сопротивляться, хочет пробиться через клетку, в которую ее загнали, но ничего не выходит. Разум будто опустили в кислоту и полностью отмыли от рациональных мыслей. — М-м-м, как хорошо, — шипит Чан и запрокидывает голову. Его шея предстает перед взором Данби. Она замечает, как под кожей красиво перекатываются мышцы и проступают вены. На нее так резко обрушивается желание лизнуть ярко выделяющийся кадык и прикусить его зубами, что ей приходится задержать дыхание и впиться ногтями в ладони, лишь бы заставить себя стоять на месте. Она пытается отвести взгляд, чтобы не искушать судьбу, но вместо этого смотрит ниже. Туда, где видно выемку ключиц и обнаженный торс. Живот томно тянет, и Данби кажется, что она попала в ловушку, правда, пока точно не может понять, в какую именно. — Что… это значит? — выдавливает она. Из груди Чана вырывается рокот, похожий на смешок, и Ким едва не всхлипывает от его звучания. Пока он медленно опускает голову, ей кажется, что она стекает на землю, словно тягучая патока. «Это ненормально», — проносится запоздалая мысль. — Это значит, что я выбрал нужную добычу, — неожиданно нежным голосом воркует Чан, мягко гладит ее шею, а затем ведет рукой выше, кладя большой палец на ее щеку. — Ты моя пара. В голове явственно слышится треск. Это звенит все мировоззрение и мысли о будущем. Ее разум стоически пытается вырваться из плена удушающего дурмана, и Данби на мгновение приходит в себя. — Нет! Ким упирается свободной рукой в его торс и прикладывает недюжинные усилия, чтобы оттолкнуть Чана. Выходит плохо, потому что, прикоснувшись к его обнаженной коже, она опять чувствует, как сознание ускользает от нее. — Отпусти! — кричит она, сопротивляясь из последних сил. Данби дергается в сторону, но его хватка настолько крепкая, что Ким кажется, словно ее держит мраморная статуя. Она смотрит вниз, лишь бы не видеть его глаз. Ким уверена, что один вид на его серебристые радужки сделает ее послушнее ручной собачки. Данби собирается закричать изо всех сил, чтобы даже тот волк, что выл совсем недавно, услышал ее и прибежал сразиться с ее пленителем, но Чан сразу же накрывает ее рот рукой. — Не советую этого делать, — произносит он. — Если сюда придет кто-то из людей, я не смогу себя контролировать и растерзаю их прямо у тебя на глазах. Не думаю, что ты хочешь быть виновником кровавых утренних новостей. Она верит, что он не лжет, а потому стискивает зубы от упрямства. Данби тяжело дышит в ребро его ладони и все-таки смотрит ему в глаза. Серебро переливается, затягивая ее в свои глубины, но Ким упорно сопротивляется. Она впивается ногтями в кожу его торса, выражая недовольство, а Чан внезапно улыбается. Так ослепительно ярко, что сердце пропускает удар. — Не могу дождаться, когда ты будешь скрести по моей спине своими коготками, — откровенно заявляет он. — Но… уверен, мне немного осталось потерпеть. Ким фыркает в ответ и отдергивает руку, сжимая ладонь в кулак. Все внутри трясется. Она чувствует себя как в лихорадке. Реакции тела ей не понятны, но Данби слишком упряма, чтобы затормозить и во всем разобраться. Она хочет пнуть его, ведь ноги он никак не обездвижил, однако Бан оказывается умнее. — Успокойся, — рычит он. — Ты можешь сопротивляться сколько хочешь, но это никак не отменит того факта, что ты моя пара. Ты уже принимаешь часть моих эмоций. Я чувствую, как волк во мне становится свободнее. И это так… потрясающе, — шепчет Чан. — Я чувствую, будто впервые с меня сняли ошейник. Ким смотрит на него широко раскрытыми глазами. Она, конечно же, примерно знала общую суть магической связи. В учебниках пишут, что в полнолуние пара становится вместилищем человеческих эмоций, потому что полностью пробужденному волку слишком мало место в теле оборотня. И они едва справляются, когда их разрывает на части две ипостаси. Однако то было в книжках, а сейчас… «Нет, я не могу быть его парой. Не могу». В голове творится хаос. Данби хочется биться в истерике, но навалившийся на нее Чан этому крайне мешает. Она пытается мыслить разумно, а ускоряющийся пульс путает все ее планы. Тело словно наэлектризовывается, а мощный ураган эмоций сбивает все на своем пути. Все кажется каким-то ненастоящим и реальным одновременно. Ким могла бы сравнить это с наркотическим трипом, только вот она никогда не употребляла запрещенных веществ. — М-м-м, Боже, — мычит Чан, жмуря глаза. — Данби. Радость. Вожделение. Раздражение. Голод. Тоска. Ким не понимает, где заканчиваются ее эмоции и начинаются чужие. Ее плавит. Ким взирает на Чана, который, приоткрыв рот, громко дышит, пока в ушах гудит, а сердце пытается лихорадочно пробить грудную клетку. Эмоции бурлят, полностью поглощая и растворяя ее в себе. Она чувствует, как злость трансформируется в трепет, а страх — в желание. Стойкое ощущение безопасности проникает через щели ее ускользающего самоконтроля, и Данби понимает, что теряется. Теряет всю себя в Чане. Один судорожный вдох. Два удара сердца. И Чан открывает глаза, полностью подчиняя разум Данби. Его радужки переливаются оранжевым сиянием, а черты лица заостряются, делая его похожим на хищника. Он моргает, словно привыкая к чему-то новому, и отнимает ладонь от ее рта, перемещая обратно на шею. Данби замирает, когда он скользит взглядом по ней, а затем склоняется ближе, громко вдыхая через нос. Из его груди вырывается удовлетворенный звериный рокот, и Ким замечает, как он облизывает верхнюю губу, смотря на нее с таким голодом, что желудок поджимается к диафрагме. — Я так тебя хочу, — рычит Чан. Воздух вокруг трещит от его энергетики, и одновременно происходят два события. Внутри Данби что-то окончательно щелкает и меняется, а его губы сталкиваются в ее. Тело сотрясает мощный разряд тока, и Ким громко выдыхает, давая его языку по-хозяйски нырнуть в ее рот. Земля уходит из-под ног, и Данби кажется, что она зависает в невесомости. Она сама тянется к Чану навстречу, словно только он может ее заземлить, и ногти опять проходятся по его прессу, но теперь мягко царапая и двигаясь к боку. Чан рычит и громко стонет, что лишь больше заводит Ким. Она обнимает его за талию, и Бан наваливается на нее, вжимая в дерево так сильно, что Данби едва не лишается кислорода. Их языки работают в унисон, создавая так много хлюпающих звуков, что Ким растворяется в них. Данби сейчас не ощущает ни ветра, ни холода. Лес вокруг словно заключает их в объятия, скрывая от окружающего мира туманом и темнотой. Соски пульсируют, а низ живота тянет. Чан пробирается руками под ее пальто и оглаживает бедра, пуская рой мурашек по телу. Данби стонет в его рот, улавливая рычание в ответ, и дрожит. Ей кажется, что она один сплошной оголенный нерв, на котором Бан может сыграть свою собственную симфонию. А Чан это и делает. Он подхватывает ее под бедра и отрывает от земли, вынуждая обвить ноги вокруг его талии. Его возбуждение, прикрытое тканью джинсовых шорт, утыкается в ее промежность, и Данби озаряет такое сильное желание ощутить его в себе, что она хнычет, создавая еще больший беспорядок в их влажном грязном поцелуе. Бан скользит ладонями под ее плиссированную юбку и сжимает ягодицы, отрываясь от нее с диким рычанием. Между их губами повисает ниточка слюны, но Данби едва это замечает, уставившись в его ярко-оранжевые глаза. — Я так хочу заполнить тебя, — хрипит Чан, властно отодвигая насквозь мокрую ткань ее нижнего белья и проходясь пальцами по влажной распаленной плоти. Они шипят одновременно. Данби оттого, как остро она ощущает его касание, которое взрывается фейерверком в ее животе, а Чан потому, что сильно хочет оказаться в ней. Ким лишь краем сознания понимает, что сейчас она полностью поглощена их совместными чувствами. Все сомнения и страхи ушли, растворились, будто их и не было. В данный момент существуют лишь Данби и ее личный волк, который смотрит на нее так, словно она является целой вселенной. Чан сразу вводит в нее два пальца, и Ким изгибается в пояснице настолько, насколько позволяет ограниченное пространство между его телом и стволом дерева. Сладкая нега охватывает организм, и Данби кажется, что она может кончить только от этого — так много в ней эмоций и наслаждения. — Как же в тебе горячо и туго, — рычит Чан и утыкается носом в шею Данби, оставляя влажный поцелуй на чувствительной коже. — Не представляю, как я помещусь в тебя. — П-пожалуйста, — стонет Ким, впиваясь ногтями в его обнаженные крепкие плечи и пытаясь глубже насадиться на его пальцы. Рокот, исходящий из груди Бана, вынуждает задрожать еще сильнее. Данби ощущает его безграничное вожделение так ярко, что ее накрывает волной непомерного удовольствия. Ток проходит по венам и концентрируется внизу живота, и она неожиданно кончает. Тело скручивает от удовольствия, и лишь большие и сильные руки Чана держат ее в этом мире, не давая сознанию покинуть ее. Данби заторможенно моргает и тяжело сглатывает. Ей кажется, что мышцы и кости превратились в желе, потому что она полностью повисла на Чане — Ох, черт, — его горячее дыхание опаляет ее ухо. — Ты настолько чувствительная. Сможешь кончить для меня несколько раз, малышка? — Да, — шепчет Данби, хотя едва понимает, что от нее требуется. Она просто знает, что сделает все, что бы Чан ей ни сказал. Она была создана, чтобы угождать ему, и это осознание так приятно обволакивает, что Данби ощущает себя окрыленной внезапно обрушившимся смыслом жизни. Бан крепче вдавливает ее в ствол дерева, пока стягивает шорты и спускает их вместе с боксерами. Когда он выпрямляется, Ким чувствует его горячую твердую эрекцию, прижимающуюся к ее входу, и всхлипывает, двигаясь ему навстречу. Ей так хочется. Так сильно хочется, чтобы он оказался в ней, словно это решит какую-то загадку человечества. Чан рычит ей в шею и слегка прикусывает кожу, наверняка оставляя на ней свой след, а затем отстраняется, чтобы взять член у основания и посмотреть на нее. Данби ничего не видит вокруг себя, весь фокус ее зрения сводится до его оранжевых звериных глаз, которые касаются ее души. — Ты такая красивая, — хрипит Чан, прежде чем упереться головкой в ее вход и наконец толкнуться. Данби стонет, кричит и едва не плачет. Его член так потрясающе ощущается изнутри, что ей кажется, словно она опять сейчас взорвется. Он растягивает ее медленно, заботясь о том, чтобы ей было не больно, но под кожей свербит лишь сильное всепоглощающее желание и никакого дискомфорта. Она сама двигает бедрами и насаживается на него до конца, заставляя Чана громко рыкнуть и впиться пальцами в ее бедра. Он запрокидывает голову и протяжно шипит: — Бля-я-ять. Данби завороженно смотрит на его шею и подается вперед. Она лижет его кожу по контуру мышцы и ощущает на языке вкусы леса и мускуса. Все внутри трепещет и сокращается, и осторожности Чана приходит конец. Он крепко фиксирует ее ягодицы и начинает размашистыми сильными толчками вбиваться в Ким. Данби плавит. Она откидывает голову назад, упираясь затылком в шершавую поверхность дерева, и стонет с каждым резким движением в ее теле. Его член кажется волшебным. Еще никто никогда так идеально не растягивал ее и не заставлял ощутить такой кайф, граничащий с болезненностью, от наполненности. — Ты так отлично… принимаешь меня, — хрипит Чан, целуя ее в щеку. Он легко движется внутри нее, не сбавляя темпа, и медленно скользит носом по углу ее челюсти и ниже. Его губы оказываются на стыке ее шеи с плечом, и Данби чувствует горячее дыхание, прежде чем… Его зубы смыкаются на ее коже. Он вгрызается в нее не сильно, скорее дразня их обоих, но острота клыков заставляет инстинктивно вспыхнуть предвкушение полноценного укуса. — Чан, — хнычет Данби, желая умолять его о чем-то, но стон превращается в крик, потому что она опять кончает. Ее тело охватывает ток, и она содрогается в крепких объятиях. Сейчас вся ее вселенная была в Чане, в его мускулистых руках, звериных глазах и потрясающе твердом члене. Данби сквозь отголоски оргазма чувствует, как Бан продолжает вбиваться в нее, и от чрезмерной стимуляции на глазах выступают слезы. — М-м-м, малышка, — рычит Чан, потираясь носом о ее кожу. — Хочу оставить на тебе столько следов, чтобы все знали, что ты моя. — Ах да, пожалуйста, — всхлипывает Данби. — Хочу… находиться в тебе вечность, — выдыхает он и отстраняется, перехватывая Данби по-другому и меняя угол проникновения. Живот сводит от излишней чувствительности, и Ким зарывается в его волосы пальцами, оттягивая темные пряди. — Это слишком, — хнычет Данби то, что вертится на языке. — Детка, — хрипло зовет он, и Ким разлепляет влажные веки, фокусируясь на оранжевых всплесках в его глазах. Чан кажется диким. Распухшие покрасневшие губы, виднеющиеся клыки и блестящий взгляд. Он заслоняет своим крупным телом лес, и Данби теряет ориентацию в пространстве. Ему хочется подчиняться. — Кончи для меня еще раз. Я хочу увидеть, как тебе будет хорошо. Данби смаргивает влагу и кусает нижнюю губу, отчаянно кивая. Она чувствует себя влажным трясущимся месивом, но если ее волку мало, то она готова стать еще большей лужей, чем сейчас. — Умница, — рычит Чан. — В следующий раз я обязательно прокушу твою нежную кожу, и ты навсегда станешь моей. Он приникает к ней жарким поцелуем, а Данби представляет, каково это — когда он вгрызается в ее плоть, как настоящий зверь. Странная зацикленность на его клыках подкидывает ей занимательную мысль о том, как бы он развернул ее к себе спиной. Его губы оказались бы на шее, пока член так же потрясающе растягивал ее, доводя до исступления. А потом он бы укусил ее. Сделал бы своей, и она бы навсегда осталась рядом с ним. Эта фантазия оказалась так сильна, что Данби опять ощутила мощную волну жара, охватывающую тело. — Вот так, — хрипит Чан в ее рот, оттягивая нижнюю губу. — Такая послушная. Кончи для меня. Его толчки становятся сильнее и более беспорядочными, но Данби этого достаточно. Она кричит сорванным голосом и кончает, сжимая его волосы на затылке. Слезы льются из глаз, сердце заходится в бешеном ритме, но Ким чувствует полное удовлетворение только тогда, когда Чан резко выходит из нее и кончает на ее одежду. Разум заполняет кристально чистая пустота. Кажется, что голову накачали гелием и пустили в свободный полет, но нет. Она все еще прижата к дереву, а Чан подпирает Данби своим телом, тяжело дыша в ее волосы. Она втягивает носом запахи хвои и Чана, осознавая, что его эмоции внутри нее нисколько не ослабли, лишь затаились на мгновение, давая им обоим передохнуть. Полная луна оставляет отблески на влажных от пота бугристых плечах Чана, и Данби гладит его по волосам. Внутри нарастает новый пожар, и Бан, ощущая это, аккуратно и быстро ставит ее на землю. Ноги трясутся, и Данби цепляется за его шею, чтобы не упасть. А Чан и не дает этого сделать, быстро натягивая шорты, и берет ее на руки, прижимая к своему обнаженному торсу. — Пойдем домой, — говорит он и смотрит на нее тяжелым взглядом с блестящим оранжевым сиянием. Данби ничего не говорит, лишь льнет к нему и понимает, что забыла нечто важное, но никак не может вспомнить что. Единственное, что она точно знает, — ночь для них только начинается.