Шушу

Цинхэн-цзюнь обрушился на их тихую гавань, подобно внезапному шторму, угрожая мерному течению жизни в ордене и в собственной семье. В определённый момент один из младших адептов заглянул к своему главе с вестью, что какой-то незнакомец ошивается около домика госпожи Лань и это сподвигло Михаила в считанные секунды оказаться на другом конце Облачных Глубин, чтоб застать крайне неприятную сцену. Лань Ванцзи завёл мать за свою спину и обнажая меч угрожал отцу, родному отцу. Эмоции на лице племянника не отображались, но глаза горели решительностью и какой-то неопределённой болью. Кажется мальчишка узнавал человека перед ним и полностью понимал что сейчас делает... Пришлось местному Цижэню спасать братскую задницу от ручонок своего воспитанника. Белоснежные рукава взметнулись вверх, а грудь с клановой нашивкой, тесно присоседилась к лезвию Бичэня. Золотые радужки напротив сразу же наполнились животным ужасом и Лань Чжань выронил клинок, так и не коснувшись никого из присутствующих. — Ба! — обросшая физиономия старшего Ланя, за плечом Михаила, скорчилось, как от зубной боли, но бывший глава ордена промолчал, наблюдая за тем, как по устам попаданца расползается ласковая улыбка. — Всё хорошо, крольчонок... Госпожа? — молчавшая до этого момента женщина наконец выглянула и пригладила макушку сына, подавая дрожащий от потрясения голос. — А-Жэнь! О боже, наконец-то вы пришли! — и стало как-то смущающе... Его ждали. Михаил жил в этом мире больше десятилетия, а привыкнуть к столь теплому отношению, касаемому его персоны, не мог... Каждый раз наблюдая за сияющими взглядами становилось так приятно, но одновременно тоскливо, ведь в прошлом он об этом мог только мечтать. — Рад, что с вами всё хорошо... — попаданец замялся, вновь поворачиваясь к незваному гостю. — Что тебя сюда привело, дагэ. — предстоял долгий разговор. >>> Его загородили... Буквально! Обзор на родного брата закрыли его драгоценные нефриты, способные своим взглядом прожечь дырки в отце. Мадам Лань молчала. Женщина сидела по его правую руку и, кажется, чувствовала себя в безопасности за спинами молодняка. Чтож... А разговор не клеился, только после пяти минут гляделок хриплый голос Цинхэн-цзюня приковал к себе общее внимание. — Я пришёл извиниться и попросить разрешения у главы ордена снять навсегда клановую ленту, чтоб обрести свободу и больше не позорить честное имя ордена. Небольшая чашка выпала из рук первой госпожи Облачных Глубин и треснула, ударяясь об ветхий деревянный пол. — Да как ты! — очи единственной узницы горной обители наполнились негодованием. Из-за этого мужчины, она была вынуждена жить в заточение долгие годы, ему она родила двух наследников, а сейчас её насильник, тюремщик, муж просто хочет уйти, полностью скинув с себя какие-либо связи с кланом, семьёй, детьми!? — Я отказываюсь. — холодный тон Михаила рассек комнату, обратив на себя четыре пары глаз. — Ты натворил много всего, брат,—последнее слово заставило вздернутый нос Сичэня скривиться. —И продолжение твоего заточения будет лучшим наказанием за весь позор принесенный ордену, мне, мадам Лань, сидящей тут по твоей воле, и твоим детям. — голос настоящего лидера, холодный, непреклонный, Миша даже подумать не мог, что когда-то будет применять его к близким. —Посмотри на них и скажи, что хочешь, а после возвращайся в уединение. Но уста Цинхэн-цзюня так и не разомкнулись, ему нечего было поведать людям, которых он толком и не знал. Мужчина лишь печально улыбнулся, глядя на младшего брата, а после глубоко поклонился: — Это действительно твоё место, Цижэнь, тебе суждено быть главой. Спасибо и прощай. — да, попытка облегчить душевные муки провалилась, но он был рад встретить в последний раз то, что осталось от былой насыщенной жизни. Цинхэн действительно слишком много всего натворил и пошел на поводу у собственных желаний. Буря закончилась также незаметно, как и началась, лишь слегка потрепав попаданцу полуживые нервы.