Halloween love story

      Сегодня безумно радостный день для Мин Юнги. Кажется, что луна светит ярче, фонари искрятся, а осенняя листва не просто отдает жёлтым оттенком, а светится золотом. Будто октябрьский воздух пропитан таким огромным спектром чувств, что нужно дышать как можно глубже, лишь бы им надышаться. Как сказка Тима Бёртона спустилась на землю для него, окутала магией, как любимого ребенка и пообещала даровать лучшие богатства, да исполнять заветные желания. Его любимые времена года — осень и зима. Многие удивляются, ведь это время сырости, холода, мороза и дождей — и это действительно так, только Юнги всё это любит. Это время дарило ему чувство спокойствия, умиротворения и гармонии. Это время никогда не поступало с ним плохо, а дарило только самое лучшее. Например, три года назад оно подарило любимого человека.       Первое ноября тот самый день, который отпечатался на сердце пламенными буквами. С самого утра улыбка не покидает уста. Разбудили его мягкие поцелуи по всему лицу, а потом и по всему телу. Шепот со словами любви на ухо. Теплые прикосновения рук к талии и бедрам, а затем более настойчивые поцелуи. Чонгук нежно вкладывал в каждое прикосновение часть своих чувств. Дарил собственное сердце и ни на секунду не прекращал открывать для него душу, да лечить его и свою собственную. Утро в руках Чонгука было всегда теплее сердцевины костра в тишине леса, всегда теплее чая с медом и пледа, всегда более спокойным, чем в стенах самой защищённой крепости. Чонгук для Юнги крепостью и был. Той, в которой не боишься произносить свои мысли, показывать чувства и вести себя так, как хочешь, даже если это покажется кому-то постороннему глупым. Каждое утро, открывая глаза и находя себя рядом с любимым человеком, он не прекращал благодарить мир, не прекращал им восхищаться, потому что быть рядом с тем, кого настолько сильно любишь, наверное, величайшее из всех даров. Но находиться где-то далеко в его прошлом, быть мыслями с тем, с кем никогда в жизни больше не будешь — самое страшное проклятие.       После приятного утра, а затем и вкусного завтрака, оба молодых человека разбежались по своим работам. Чонгук, как обычно, заполнял кучу бумаг и вел встречи, работая адвокатом. Юнги же вернулся к себе в редакцию, трудясь над новой статьей. Вот только работать было очень тяжело, ведь голову совсем не хотели покидать мысли о будущем ужине, а печатать в таком состоянии крайне тяжело. По плану, сегодня Чонгук должен освободиться раньше младшего и будет ждать его в любимом ресторане итальянской кухни. Так что Мин всеми силами старается закончить работу быстрее. Постоянно поглядывает на часы, успевая печатать ему несколько милых сообщений. Сегодня будто второе день рождения. Такая вот повседневная идиллия, которая кому-то кажется скучной, а для кого-то очень желанной.       Рабочий день всё-таки подошёл к концу, Юнги пулей поехал домой, чтобы переодеться в брюки и лилового цвета блузку, которая отлично подчеркивала черные пряди волос. А затем на такси добрался до ресторана, где его ждал Чонгук. Можно было подумать, что Юнги так волнуется, словно едет на первое свидание и совершенно не важно, что этих свиданий было больше сотни. С ним всегда по-разному, всегда как в первый раз и просто потрясающе. Они выбрали именно этот ресторан, так как год назад по ошибке забежали сюда, когда начался дождь с градом. С прядей волос Юнги в тарелку с сыром падали капли дождя, отчего Чонгук засмеялся практически на весь зал. Возможно, что даже не суп тогда был самым теплым в этом воспоминании, но так или иначе, здесь они очень часто празднуют знаменательные даты или просто решают отдохнуть в выходной.       Как только дверь машины открылась, младший начал сверкать улыбкой так, что фонари на улице вполне могли лопнуть. Он зашёл в заведение, передал верхнюю одежду консьержу и огляделся по просторному, но уютному залу. Здесь на окнах были красные гардины, алые скатерти на дубовых круглых столах, много растений и живая музыка ближе к концу зала на небольшой сцене. Как раз недалеко от неё он и увидел родное лицо. Мин плавно подошёл к нему, стараясь сдержать детское желание подбежать быстрее, и сел рядом.       — Когда я смотрю на тебя, все ещё не понимаю, почему такая красота не вознеслась на небеса, — нежно произносит Чон, рассматривая его внешний вид. — А потом я вспоминаю твой характер и понимаю, что ты бы командовал чертями, — тихо смеётся старший.       Юнги не отказывает себе посмеяться в ответ. Для многих подобные замечания могли бы быть обидными, но когда вы уже три года в отношениях, это просто юмор. Официант тем временем подходит к столу с красивым подносом в руках. Учтиво склоняет голову и расставляет блюда. Перед младшим появляется жульен, а перед Чонгуком паста с курицей и грибами, посередине стоит дорогое красное вино. Молодой человек ещё раз аккуратно кланяется и уходит. Мин смотрит на белоснежные тарелки и вновь улыбка озаряет его уста. Потому что его любимый человек прекрасно помнит, как сильно Юнги любит жульен и особенно с красным вином. Вроде бы, мелочь, но именно такая мелочь даёт понять, что ты не безразличен человеку. Кто-то назовет это привычкой и не более, но для них это особый уровень заботы. Это как открыть окно перед сном, потому что твоему партнеру нравится засыпать с запахом свежести. Это как просыпаться в четыре утра, потому что ты уверен, что твой партнёр ещё не спит и потом укладывать его спать с тобой. Это как покупать дыню вместо арбуза, потому что твоего человека тошнит от последнего. Это все очень и очень банально, но иногда на этой банальщине строятся целые судьбы.       — Ты заказал заранее, — констатирует факт Мин.       — Конечно, я ведь и так знал, что ты точно побежишь переодеваться и сколько это займет, — улыбается старший.       — Так нечестно, я больше не удивляю тебя?       — Каждый день удивляешь тем фактом, что я всё-таки отыскал свое счастье, — и в глазах Чон Чонгука читается чистая правда.       — Какой же ты подхалим, — улыбается младший, пряча смущение. Несмотря на то, сколько они провели ночей в близости, но смущаться от таких фраз все равно не перестает.       — Сегодня я хочу сказать тебе больше спасибо, — Чонгук берет в руку бокал и смотрит в самые прекрасные глаза на свете. — Спасибо, что в один день нас свела судьба. Спасибо, что тогда ты посмотрел на меня и обратил внимание. Что ты принял мои ухаживания, что ты не прогнал меня. Спасибо, что ты всегда находился рядом, окружая меня настоящей любовью и заботой. Спасибо, что ты провел со мной тысячи разговоров и выслушивал сотни моих речей. Спасибо, что ты открывался передо мной так, как ни перед кем другим, что говорил то, что не говорил кому-то другому. Спасибо, что ты многое вкладывал в наши отношения, я безумно это ценю. Спасибо за то, как ты мог дарить тепло и что я действительно чувствую себя счастливым рядом с тобой. Что я чувствую себя любимым. Спасибо за то, что каждый день до своей смерти я буду думать о тебе и я уверен, что эти воспоминания мне боли не принесут, — когда Юнги слушает, у него буквально теряется дар речи. — С тобой связано так много вещей. Новый год, — их особый любимый праздник. — Оливье и мандарины, — то, что оба головы есть тоннами. — Скорпион, — знак зодиака Юнги. — Слово «радость» ассоциируется только с тобой. И случись что-либо, я не скоро забуду все это.       Чонгук осторожно достает из-под стола продолговатую коробочку в синем бархате. У младшего от удивления размыкаются губы, когда Чон открывает ее и протягивает своему возлюбленному. На черной подушечке красиво уложен серебряный браслет, не котором тонкое плетение уступает в середине небольшому прямоугольнику, украшенному по бокам бриллиантами, а в центре выгровероно одно единственное слово — Жаным. Так его обычно называет Чонгук — душа моя.       — Я знаю, что ты не любишь золото, так что… — старший мягко улыбается. — Дай руку, — Юнги послушно протягивает запястье и Чонгук одевает на него браслет, после чего целует кисть руки.       — Я даже не знаю, что я в этой жизни такого сделал, что мне достался ты, — признается Мин, рассматривая надпись на украшении.       — Тебе достаточно просто быть, жаным. Я всегда буду рядом и всегда прибегу к тебе, только позови.       Весь оставшийся ужин они проводят так, будто вокруг нет никого кроме них. Даже музыканты словно бы затихают под их разговоры, ведь любимый голос ощущается отчётливее сотни струн и нот. В их глазах столько искр, что и свечи тускнеют. Будто и не было тех трёх лет отношений, будто только месяц назад впервые взялись за руки и вчера только-только поцеловались. Это странное, но безумно прекрасное чувство, когда ты рядом с человеком ощущаешь себя так, словно вы сотни лет знакомы, но в то же время, будто совсем недавно только встретились. Не считаете дней, месяцев, просто любите друг друга так, будто завтра не наступит и неважно, что прошло три года или три месяца. Каждый день рядом с вашим человеком должен быть наполнен самыми искренними чувствами.       Что только они не обсуждали за этот вечер. Сначала Юнги делился своими новостями с работы и что Ким Хёна, ворует у него идеи статей, за что Чонгук обещал защищать Юнги в суде в иске на нарушение авторского права. Потом, ещё полчаса младший любовался браслетом и таял от комплиментов своего любимого. Затем они делились воспоминаниями. Те самые вопросы: «А ты любил бы меня, будь я червяком?», «А как ты понял, что любишь меня?», «А что ты подумал, когда впервые меня увидел?». Когда заново открываешься перед человеком, когда снова и снова прокручиваешь в голове ту самую первую встречу, даже если вы обсудили ее миллионы раз, но это все не надоедает.       Это был ещё один безумно романтичный и прекрасный вечер наедине с любовью всей своей жизни. Каждый из них надеется, что таких вечеров будет ещё очень много. Они выходят из ресторана с счастливыми улыбками и направляются к недалеко расположенному парку. На улице стремительно темнеет и становится холоднее, ведь конец октября мало кого щадит. Чонгук, как обычно это делает, заботливо кутает Юнги в шарф. Замедляя взгляд на покрасневшем кончике носа, который очень хочется поцеловать. В парке все ещё есть жёлтая листва на некоторых деревьях, иногда на дорожках видны лужи от дождей и периодически дует слабый ветер. Горят фонари и практически нет людей. Они любят парки, потому что здесь по-своему уютно и тепло. Свежий воздух и можно спокойно и долго говорить со своим партнёром. Однажды летом Юнги так хотел покормить уток, что случайно уронил в пруд целую буханку хлеба и старший ещё очень долго над ним смеялся. А один раз Чонгук сделал ему сердечко из сахарной ваты, как настоящий джентльмен, а потом даже выиграл небольшого мишку в одном из автоматов. У них настолько много счастливых воспоминаний, что словно каждая вещь связана друг с другом. Конечно, как и у всех есть плохие моменты, но их значительно меньше и они оба старательно обговаривали и решали эти вопросы.       Чон берет парня за руку и укладывает к себе в карман. Для кого-то этот жест может показаться незначительным, но Юнги он всегда греет душу приятным теплом. Во многих таких жестах столько интимности, чего-то личного и совсем не пошлого. Как например, постоянно открывать дверь машины своему партнеру и протягивать ему руку, делать кофе по утрам, когда он не просит или даже одевать на него шарф посередине парка. Возможно, все эти действия уже отточены, но они никогда не теряли своей значимости и всей той чувственности, о которой любят говорить в самом начале знакомства.       — А что ты подумал, когда впервые меня встретил? — кажется этот поток вопросов с уст Юнги не закончится ещё долго.       — Что ты очень умный, хотя, — старший на секунду улыбается, — когда я тебя впервые встретил и заговорил, ты меня раздражал своей заумностью, что мог делать мне замечание и прочее. А потом, неожиданно для себя понял, что хочу, чтобы ты раздражал только меня.       — Ну ты и романтик, Чон Чонгук, — шутливо фыркает парень. — Мог соврать, что влюбился в меня с первого взгляда.       — Ах, что за заноза в заднице, я походу влюблен, — мечтательно произносит тот и получает локтем в бок. Когда Юнги злится, он по-особенному очаровательный. — А что ты обо мне мне подумал, когда впервые встретил? — интересуется Чон в ответ.       — Ну, сперва мне показалось, что ты весь такой на спорте, — Мин тихо хихикает. Ведь действительно, когда они познакомились, у Чонгука не было ничего дороже, чем серый спортивный костюм. Однако со временем, он начал приучаться к брюкам, рубашкам, водолазкам и прочему. — А потом твои ухаживания, то, как ты на меня смотрел. Твои мысли, слова, поступки, в этом все было что-то очень притягательное, — он поднимает глаза на старшего и получает мягкий поцелуй в губы.       — Мне просто хотелось, чтобы ты был рядом. Было ощущение, что я встретил своего человека и мне не хотелось тебя терять, — признается тот и вновь наклоняется, чтобы поцеловать, вот только в самый последний момент, Юнги отступает на два шага назад.       — Вот если поймаешь, то поцелуешь, — смеётся и уносится прочь по дорожке, устланной фонарями.       Чонгук сперва нервно цокает, но срывается за ним. Иногда приходила мысль, что в глубине души он ведёт себя как ребенок, но по истечению лет, старший понял, что это ещё одно проявление любви — детское озорство. Юнги заворачивает на повороте и прячется за деревом, что мужчина просто пробегает дальше. Он очень старается не засмеяться из своего укрытия. А потом выходит и решает долго своего благоверного не мучить, а то ещё пол парка обежит, так что идёт за ним быстрым шагом. Только вдруг, будто непонятный толчок в спину сбивает с ног и земля уходит из-под пяток. Юноша поскальзывается по мокрому асфальту, падая на землю. Шипит от холода, которым сразу пропитывается пальто и поднимается на ноги. Вся спина мокрая и немного болит копчик. Юнги недовольно вздыхает, потому что хотел не такого окончания вечера. Он поднимает голову и видит, как Чонгук спокойной походкой идёт к нему, что сразу радует и младший спешит к нему пожаловаться на погоду и испачканные пальто.       — Боже, Чонгук, где ты ходишь, когда на любовь всей твоей жизни нападает асфальт, — Мин останавливается совсем рядом. — Представляешь, я поскользнулся и упал прям в лу…       — Кто вы? — Чонгук смотрит на него удивлённым взглядом и отходит на шаг назад.       — Да ладно тебе, как ты можешь шутить, когда я весь мокрый и так холодно? — хмурится Юнги.       — Можно мне пройти, у меня нет времени заводить новые знакомства, причем такие… странные, — Чон пытается обойти, но младший загораживает путь собой.       — Ну Чонгук, не пугай меня, — просит Мин. — Сегодня наша годовщина и я обещаю, что буду обижаться всю неделю, если ты не прекратишь.       Вот только Чон его совсем не слушает, а просто со злым взглядом пихает плечом в бок и идёт дальше. Юнги от такого удара теряется. Смотрит на землю перед глазами и ничего не понимает, только почему-то где-то в груди очень цепко защемило. Он оборачивается и снова зовёт по имени, но его больше нигде не видит. Впервые он чувствует себя таким растерянным и не знает что делать. Ехать домой самому? Но ведь Чонгук бы никогда не оставил его одного ночью в парке, да ещё и промокшего в морозь октября. Из-за этого очень обидно. Он кутается в шарф, пряча красный нос и испуг в глазах. Что делать совсем не знает. Может позвонить Тэхену? Идея хорошая, поэтому Юнги сразу достает телефон в кармане пальто, но палец зависает где-то в районе иконки с контактами. Сегодняшняя дата «29.10.2020/00:05». Как почти три года назад? Возможно сломал телефон, когда падал? Но почему тогда он включается вообще? Юнги поднимает голову и видит, как рядом проходит молодой человек, поэтому сразу бежит к нему.       — Извините, можно позвонить с вашего телефона? Мой… зарядка кончилась, — находит отмазку.       — Привет, Юнги, я как раз тебя искал. Чимин, если помнишь, — юноша мило улыбается и не скрывая интереса, рассматривает.       — Меня?       — Тебя, — утвердительно кивает головой. — Как тебе мой подарок на годовщину?       — Что? Какой подарок… — Мин настораживается.       — Дело в том, что можно сказать, моя семья обладает некой особенной силой, ну знаешь, время вспять повернуть, — тот тихо смеётся, словно открыл подарок с новой игрушкой, а Юнги хмурится ещё больше. — Конечно, пользоваться уж такой магией нельзя, но любви ведь законы не писаны, верно?       — Что ты имеешь ввиду? — по плечам Юнги пробегают мурашки и он отступает назад.       — Знаешь, в свои студенческие годы, то есть три года назад, я был влюблен в одного парня, но он моих намеков не понимал и потом вообще, начал встречаться с ничем не примечательным студентом журфака, — на последнем предложении его губы немного дёргаются в презрении. — А совсем недавно, я всё-таки узнал, что этот парень был в меня влюблен, но из-за мысли о не разделённых чувствах, собственно, решил забыться в своем новом партнёре. Решил забыться в тебе, Юнги, — Чимин качает головой. — Наверное трудно осознавать, что все твои три года отношений построены на попытке забыть другого.       — Что за бред ты несёшь, — шипит парень, стараясь сдержать агрессию, хотя кулаки уже просятся в бой.       — Увы, но это совсем не бред. Не переживай, я пришел помочь и себе, и тебе, — слова из его уст звучат мелодично и сладко. — Я повернул время на три года и три дня назад. Если чувства Чонгука к тебе действительно сильны, если это действительно настоящая любовь, та, о который пишут сказки, то он снова выберет тебя. Но если он выберет меня, значит это всё-таки было ложью. Это будет наш с тобой спор. Только загвоздка в том, что он вряд ли тебя будет помнить. До ваших отношений вы виделись много раз, а сейчас большее количество сотрётся из его памяти. Это плата за потраченные мною силы. У тебя есть три дня, чтобы Чонгук снова в тебя влюбился. Если у тебя получится, ты вернёшься в будущее, которое знаешь, а если нет, то у тебя будет три года на то, чтобы построить свою жизнь заново без него. Мне кажется, возможность заново прожить три года так, как ты хочешь и не держаться за ложную любовь, очень щедрое предложение, не так ли?       — Три дня? — переспрашивает Юнги, все ещё не веря в услышанное. Ему кажется это бредом.       — Три дня, — кивает Чимин и мягко подходит ближе, после чего поправляет шарф на шее юноши. Проводит ладонью по его спине и пальто вмиг высыхает. — Три года, три дня, влюби его в себя. Уж если истинной любовь была, не помогут и чары колдовства. Если в полночь вспомнит он, то закончится все, как страшный сон.       — Но… — Юнги не успевает договорить, как обернувшись не видит никого около себя. Словно испарился.       Что это за бред такой? Какое проклятие, какие три дня? Он снова берет в руки телефон, снова смотрит на дату и она всё та же. Ради интереса заходит в галерею и видит фотографии, которые действительно делались три года назад. Но как такое возможно? Как возможно, что все, о чем говорил Чонгук — оказалось ложью? Что он просто пытался забыть рядом с ним другого. Это ведь неправда? Юнги просто не может в такое поверить. Да и в то, что кто-то может по прихоти повернуть время. Сегодня Чонгук говорил с ним искренне, Чонгук всегда говорил искренне и всегда свою любовь доказывал. Но что если это правда, если он действительно только замена и он не питает к нему уж таких сильных чувств? Что если кто-то действительно использует магию лишь для того, чтобы получить нужного человека? От вопросов голова болит. Ветер проносится совсем рядом и яростно дует в спину. Однако пальто сухое, что за ещё одно доказательство фантастики. Наверное, стоит поскорее возвращаться домой, да только вспомнить бы теперь, где он живёт.       Нащупав в караме ключи, Юнги вспоминает, что ведь в студенческие годы первое время жил в съемной квартире и это ключи от нее. Он вытаскивает и рассматривает брелок с пандой — точно они. Нужно идти туда. Слава богу, что она совсем рядом с этим парком. Завтра он обещает себе подумать обо всем, хотя очень надеется, что как только заснёт, проснется дома в объятиях Чонгука.

***

      К сожалению, утром Юнги встречается глазами со своим старым, вернее, сейчас уже новым, плакатом Джастина Бибера. Не приснилось. Он все также находится в своей старой съемной квартире. Возвращаться сюда было чем-то очень странным, ведь в нем свежи воспоминания, как он возвращал хозяйке ключи от квартиры в момент переезда к Чонгуку. Она ещё взяла дополнительную плату за царапину на двери в гостиной, сейчас этой царапины здесь ещё нет. Он опять укутан по нос в свое чёрное постельное белье с белым пледом в тюльпанах. У него на стуле лежат его повседневные вещи в университет и совсем рядом уже собранный рюкзак. Все выглядит так, будто трёх лет забвения просто не существовало. Будто он действительно вчера пришел с университета, приготовил поесть, сделал домашнее задание и лег спать. Появляется даже странный страх, что может быть Чонгук ему и вовсе приснился. Может, он его придумал? Придумал три года абсолютного счастья, которое возможно, строилось на том, что его партнёр просто хотел забыть другого человека. Думать одновременно и страшно, и смешно.       Но ведь Юнги все помнит. То, что от слов и действий Чонгука действительно веяло искренней любовью, да и потом, три года терпеть человека только ради того, чтобы отпустить другого, кажется полным бредом. Он ему верит, доверяет и Чон сам старался заслужить это доверие. Поэтому сейчас важно отстоять свою жизнь, свое будущее, свой выбор. Если Чонгук его действительно любит, то будет любить без каких-либо лишних приукрашиваний и лжи, если не любит, то скорее всего, как бы Мин не извивался, он бы его и не полюбил.       Парень встаёт раньше будильника с теплой кровати и резко вспоминает, как в этой квартире холодно. Ёжится от мурашек, бежит в горячий душ и переодеваться. Обычно, его утро начиналось с мягких поцелуев в теплой кровати, комфортной квартире, где пол с подогревом. Обычно, они могли идти в душ вдвоем, а потом чистили зубы у одного зеркала, где старший мог мазнуть пеной его по носу и посмеяться. Потом они шли завтракать. Готовили обычно по очереди. Только Чон любил делать больше завтраки, а Юнги ужины. Так что он мог приготовить вафли, блины, иногда салат, а иногда, когда они опаздывали из-за особых утренних нежностей, то просто хлопья с молоком. Тем не менее, сейчас после душа он находит у себя в холодильнике только пару энергетиков, сосиски и яйца. Честно говоря, готовить яичницу немного лень, да он и не помнит, сколько у него в принципе денег на сегодня, поэтому просто ест хлеб с сосиской и выскакивает на улицу.       Дорога до университета не такая уж и долгая. Сегодня немного пасмурно, но скорее всего, потом выйдет солнце. Не так холодно, как в будущем. По улицам также бредут несчастные студенты. Есть конечно и те, которые решили проспать первые пары, но Юнги отрабатывать не хочется, учитывая, что это может повлиять на будущее и ему нужно найти там Чонгука. Честно говоря, пусть он и работает журналистом, а это означает частые вызовы в разное время суток, долгие поездки и прочее-прочее, но он все ещё ненавидит такие места как школа и университет. На работе хоть какое-то разнообразие, а здесь серость каждого дня, курсовые и нудные лекции преподавателей.       Юнги проходит на территорию, видит даже своих одногруппников, которые, как и он идут к нужной аудитории. За ними он тоже мало скучал. Были конечно какие-то моменты счастья и иногда ему их не хватало, но не так, чтобы уж думать об этом. Парень достает свой студенческий на входе и без проблем идёт на пару за остальными. Фото на студенческом лучше не смотреть. Некоторые люди с ним здороваются и он в ответ. Причем даже те, которых он и не помнит. До пары остаётся буквально пять минут, потому что из-за своей рассеянности, он не может быть таким быстрым, как обычно.       — Слышал, сегодня нас с юрфаком на праве объеденили? — говорит один из парней. — Да, хотя они уже многое прошли по материалу, но видимо тема сегодня та же, что и у нас, — отвечает другой.       — Осталось только места нормальные занять.       — То есть в самом конце?       — Конечно.       Подслушав чужую беседу, у Юнги ускоряется пульс, а когда на третьем ряду, на второй парте у окна он видит знакомый профиль и вовсе сердце падает куда-то в пятки. Чонгук такой ещё юный. Линия челюсти не настолько острая, взгляд более распахнутый, словно смотрит на все с открытием. На нем большая толстовка и желание отстраниться от всех. Он точно такой же, в какого Юнги когда-то влюбился. Хочется подбежать со всех ног, расплакаться и обнять. Хочется высказать все, но сейчас не время и не место. Потому что краем глаза он видит девушку, которая видимо направляется на свободное место рядом с Чоном, но младший успевает подбежать и сесть рядом с ним первым. Что сам Чонгук, что девушка, не успевшая сесть, немного удивлены такой резкостью.       — Люблю около окна сидеть, — отшучивается парень и старается у его ног на атомы не распасться.       Звенит звонок и начинается лекция, которую он, конечно же, совсем не слушает. Даже, если честно, и материал половины курса не помнит. Но это так странно, ощущать запах любимого человека. Тот самый, которым он пах во время первого смущённого объятья. Чувство ностальгии волной сшибает. У него сразу же перед глазами эти первые касания рук, первые прогулки, первое свидание, первый поцелуй. Все эти только зарождавшиеся чувства, когда ты только начинаешь всем о нем рассказывать с такими улыбками и смехом. Когда мечтаешь перед сном и переписываешься ночами. Когда только друг друга узнаете и не можете от этого оторваться, этим чувством насытиться. От Чонгука пахнет именно этим и шоколадным молоком. Достаточно странно для того человека, которым он в итоге стал, но в те времена, то есть сейчас, Чон просто обожает шоколадное молоко и латте. Забавно, как точно Мин помнит все его вкусы, привычки, предпочтения даже спустя года.       Он еле удерживается, чтобы не посмотреть на него и всё-таки проигрывает. Осторожно поворачивает голову, будто смотрит в окно за старшим. У Чонгука каштановые волосы, не настолько видны скулы, на их месте все ещё обаятельные щеки. Нет пирсинга около брови, зато отчётливо видна родинка под губой. Удивительно, что в то время он показался Мину чуть ли не Аполлоном, а сейчас замечает такие юношеские черты, что его просто хочется чем-нибудь накормить и обнять со всей силы. Конечно, на его фоне сам Юнги выглядит ещё более моложе и щеки у него больше, но все это не важно. Чонгук просто рисует узоры на полях в тетради, пока идёт лекция, а ему это кажется чем-то очень родным. Со временем он перестал так делать, но раньше Мину очень нравилось разглядывать тетради Чонгука.       — Привет? — спустя минуту Чон всё-таки замечает на себе чужой пристальный взгляд и приподнимает брови в лёгком удивлении. — Прости, что вчера не узнал, освещение было плохое наверное.       — Привет, — голос Чонгука все такой же родной, разве что, чуть более звонкий, несмотря на шепот. Но неужели у него начинают проявляться воспоминания про прошлые встречи? Чимин сказал, что большинство из них сотрёт.       — Меня Чонгук зовут. Мы виделись раньше на собраниях и у Лукаса, — если бы он только знал, как младший обожает его имя. — Ты Юнги, да?       — Да, — они действительно виделись раньше до прямого знакомства, просто лично не общались. Но со временем во время откровенных разговоров, узнали, что немного заинтересовались друг другом уже тогда. — Красиво рисуешь.       — Спасибо большое.       — Покажешь как-нибудь свои рисунки? — ему очень важно наладить контакт. Он не сомневается в таланте парня просто потому, что Чонгук рисовал и несколько портретов самого Юнги.       — Можно, но я сейчас рисую плакат к Хэллоуину для школьной стенгазеты.       — Я бы мог помочь… чем-нибудь, — немного неуверенно произносит младший и из-за смущения натягивает рукав на запястье.       — Красивый браслет, кто подарил? — Чон кивает на руку юноши.       — А… — Юнги обращает внимание на браслет. Он так с ним и остался. Будто единственное материальное напоминание о трёх годах жизни. — Мама подарила.       — «Жаным» — душа моя, — кивает головой парень. — Мне нравится это слово.       — Мне тоже очень нравится.       — Господин Чон и господин Мин, я понимаю, что лекция по административным нарушениям возможно не такая уж и интересная, чем ваши разговоры, но попрошу либо не приходить на пару, либо уж молчать, — отзывается преподаватель с кодексом в руке. — Сорок минут прошло, а это значит, что теоретическая часть прошла, поэтому сейчас будет практическая и вам раздадут листы с тестом.       После этих слов преподаватель отдает старосте стопку бланков. Самое интересное, что Юнги понятия не имеет, что это за тема и как отвечать, если он забыл ее года три назад, как только закрыл сессию. Чонгук на удивление чувствует себя очень уверенно. Ещё бы, ведь именно он ему с сессией по этому предмету и помогал. Только вот наступит это только через пару месяцев. Лист с вопросами оказывается уже перед глазами. На какие-то вопросы можно ответить с помощью интуиции или он их даже помнит из-за своей работы, но на этом пока всё. Зато старший решил уже половину. К сожалению, Юнги не помнит, как он сдал этот тест, а рисковать не хочется, так что возможно ничего страшного, если он немного спишет. Мин косится в чужой листок и отвечает на несколько вопросов. Только вот Чонгук это конечно же замечает и немного хмурится. Точно, Чонгук ненавидит лентяев и когда списывают его труды. Только вот уже поздно. Тем не менее, на удивление, он сам слегка двигает бланк к младшему. Юнги внутри себя ликует и непонятно почему: то ли что сдаст тест, то ли что это явный признак симпатии со стороны парня.       Однако не успевает Юнги переписать и половины, как Чонгук резко отдергивает лист на себя, а на плечо младшего ложится чужая рука.       — К сожалению, господин Мин, списывать у меня на парах запрещается, — он и не заметил, как сзади ходил этот старый хрыч. — В таком случае, думаю вы посчитаете честным, если я аннулирую вашу работу и вашего соседа, — Чонгук распахивает глаза от удивления, когда у него и Юнги забирают бланки с тестом. — Пересдача на следующей неделе.       — Ну ты молодец, — выдыхает старший. — Хотя б не спалился.       — Прости пожалуйста, — у него от стыда краснеют уши.       — Забей.       Следующие пять минут они проводят в молчании, потому что Юнги сгорает от стыда и слишком давно не слышал такого холодного тона в свой адрес. Звонок на перерыв радует всех учащихся, только Чонгук просто быстро уходит из аудитории. Мин даже не успевает ничего сообразить за таким большим потоком народа и теряет его из виду. Сейчас окно на час, многие идут в кофейни или буфет, но Юнги просто ходит по коридорам университета. Во-первых, хочется ещё раз взглянуть на свое, пусть и не очень любимое, учебное заведение, а во-вторых, может хотя бы найдет Чона и поговорит с ним.       Наверное, он оставил после себя не самое лучшее впечатление, ведь старший и так ненавидит списывание, так ещё и сам из-за этого пойдет на пересдачу. В общем, он как всегда сделал все в лучшем виде. На самом деле, ему так хочется в его объятья, так хочется ещё раз уткнуться носом в его шею, почувствовать его запах и успокоиться. Понять, что все хорошо, что он не один, что рядом есть человек, который его любит, понимает и поддержит. Который бы снизил его тревогу. Но его пока нет. Надо немного постараться и потерпеть.       Пара юных первокурсников весело пробегают в сторону аудитории на пару, а Юнги просто отходит в сторону, наблюдая. Они ведь тоже такими были. Бежали на пары, потому что могли долго целоваться где-то в библиотеке или в раздевалке. Проходя мимо автомата с батончиками и газировками, он сразу вспоминает, как Чонгук постоянно покупал ему пепси и сникерс, а сам говорил, что ему ничего не надо. В принципе, это была правда, ведь он не фанат сладкого. Следующим этапом Мин идёт мимо одного кабинета, где они как-то остались убирать в конце дня, а потом игрались, рисовали мелом на доске сердечки, рожки или нимб и фотографировались. Дальше проходит мимо буфета, где они постоянно сидели за столом у окна слева и обсуждали планы на сегодня, назначили свидания и обменивались новостями. Эти стены хранят много воспоминаний, которые ещё не осуществились, но Юнги обещает сам себе, что это обязательно сбудется.       Сейчас многие на парах, коридоры пусты, а Чонгука он так и не нашел. Мин ещё раз осматривается по сторонам и идёт во внутренний двор, где стоят разные столики, лавочки и прочее. Пока нет дождя и снега, все студенты все равно бегут туда. Он выходит на улицу через черный вход и видит, что действительно десяток людей либо обедают за столиками, либо просто разговаривают. Раньше он тоже любил тут быть, особенно в сентябре и мае. Если бы не пасмурная погода и ветер, тут было бы намного больше людей. Тем не менее, Чонгука он находит спустя минуту за столом под деревом. Несмотря на то, что листвы на нем почти нет, а рядом лежит много жёлтых листьев, он все равно предпочитает находиться здесь один. Сам по себе, он не любит большие скопления людей и постоянно находится в центре внимания. Конечно, это не значит, что он против вечеринок или прогулок, но просто не часто может проводить так свое время. Младший выдыхает и идёт к нему, чувствуется лёгкий груз на плечах. Он привык, что рядом с ним Чонгук открытый, добрый и заботливый, а здесь опять холодная стена, которой он защищается от всех других.       — Я пришел извиниться, — юноша становится рядом, а Чонгук отрывается от плаката с кистью в руках.       — Ты же уже извинился?       — Просто ты был расстроен и я подумал, что ты меня не услышал, — младший заминается.       — Это просто тест и не первая моя пересдача. Тебе не стоит извиняться просто так. К тому же, если ты поможешь мне с плакатом, я могу помочь тебе с подготовкой к тесту, — спокойной произносит парень и вручает тому кисточку.       — Очень красиво выходит, — Юнги садится напротив с кисточкой в руке. — Мне вот это закрашивать? — он указывает на белое пространство около фиолетового фона.       — Да.       На плакате изображена ведьма, оборотень и вампир. Полочки с зельями, на которых написаны названия факультетов, черные коты, паутина с пауками и конечно же, тыква со свечкой внутри. Точно, скоро Хэллоуин, а это значит вечеринки, костюмы, горы сладкого и всяких коктейлей с глазами на дне. Признаться, Юнги этот праздник любит, есть в нем что-то манящее и интересное. Обычно, они любят устраивать с Чонгуком марафон фильмов ужасов со всякими сладостями при свечах или рассказывают друг другу страшные истории из детства. Такое уютное и домашнее празднование.       — У тебя хорошо получается, — даёт свою оценку старший.       — Спасибо, — кивает парень.       — Но ты такой бледный. Держи, — Чонгук роется в рюкзаке и достает оттуда булочку. — Со смородиной и шоколадом, не знаю, любишь ли ты такое или нет, — он кладет ее около Мина.       — Да нет, не нужно.       — Просто поешь, а то такое ощущение, что ты будто на призрака смотришь или сам как в фильме ужасов, — какое точное попадание. Вернее, на гостя из прошлого.       — Что делаете? — раздается мелодичный голос позади Юнги.       — Привет, Чимин, — на лице Чонгука появляется улыбка.       — Привет, Гуки, — он улыбается и садится рядом с парнем. — Какой красивый рисунок, а меня когда нарисуешь?       — Сразу после плаката.       — Отлично. Знаешь, я даже готов позировать в более личной обстановке, если ты захочешь, — Пак кладет подбородок себе на руки.       — Я запомню, — кивает Чон. — Как тест по экономике?       — Отлично как всегда, ты же меня знаешь, — Чимин переводит взгляд на Юнги.       — Ты такой умница, — говорит старший, а Юнги сейчас от ревности просто взорвется.       — А это твой новый друг? — интересуется, продолжая сканировать Юнги взглядом.       — Да, он мне с плакатом помогает.       — Рад знакомству, Чимин, — мягко выговаривает парень и протягивает руку.       — Взаимно, Юнги, — Мин пожимает руку с наигранной улыбкой.       — Кожа такая шершавая, могу посоветовать крем для рук, — будто невзначай замечает тот и все равно улыбается.       — Не стоит, я часто пишу на улице, поэтому знаю подходящие, — так же мило улыбается Мин. — Что не сказать о сыпи на твоей шее, — отдает должное. Юнги ведь тоже умеет бросаться колкостями и терпеть не будет.       — Ой, это от шарфа. К сожалению, настоящий кашемир может вызывать аллергию, — хмыкает молодой человек. — Пишешь? — удивляется Чимин.       — Журфак же.       — Да, я на перерыве решил прочитать некоторые статьи Юнги в нашей газете. Очень хорошо написано, подробно и интересно, — Чонгук соглашается, а оба парня смотрят удивлённо.       — Ты смотрел мои работы?       — Я заметил, что у тебя очень красивый почерк, поэтому доверил тебе кисть и да, мне стало интересно.       — Я тогда тоже почитаю на досуге, мне будет интересно, каких ещё писателей ты мне порекомендуешь, Чонгук, — он смотрит старшему глаза. — Позже напишу, Гуки. А сейчас мне пора, удачи, — Чимин встаёт со скамьи и уходит.       Как только его фигура исчезает в корпусе здания, Юнги не знает, как реагировать на все происходящие. Потому что одновременно и обидно, что Чонгук действительно уделяет Чимину много внимания. Даже собирается его рисовать и рад встречи с ним. Подумать только, как он не заметил этого три года назад? Может он действительно прав: Чонгук просто искал замену? Юнги ведь не такой красивый, не подрабатывает моделью, у него не все тесты сданы на отлично. Ах, ну и как минимум он не умеет вращать время назад. Кто знает, может быть на третьем дне Чимин просто приворожит Чона или время назад не вернётся. Вариантов, в принципе, много. Но зато у Юнги есть его характер, его таланты, его харизма и его мысли. Именно этим он заинтересовал свою любовь и несмотря на достаточно неравный бой, просто так сдаваться, даже не пробуя такая глупость. Всё-таки, Чонгук похвалил его почерк и работы, он мог просто забыть о нем сразу, как вышел из аудитории, но он даже нашел его статьи.       — Как ты относишься к Чимину? — лучшая тактика — это спросить прямо.       — А что такое? — парень снова берет кисточку в руку. — Ревнуешь?       — Совсем нет, — совсем да.       — Ну, он мне кажется милым человеком и интересным, — Чон набирает краску кистью. — На него приятно смотреть даже чисто из эстетических соображений.       — Понятно, — он всеми силами старается не выдать свою резко разбившуюся мотивацию. — Почему гулять не позовешь или там на свидание?       — Не думаю, что ему есть дело до меня, да и у меня есть свои планы, — прямо отвечает Чонгук. — У тебя, кстати, тоже очень необычные черты лица. Я бы и тебя нарисовал.       — Мои черты лица?       — У тебя глаза красивые, необычные, — Чонгук в его зрачки вглядывается. — Мне бабушка говорила, что в больших глазах могут демоны поселиться, а у тебя лисий прищур, форма губ красивая и аккуратный нос.       — То есть в моих глазах демонам места нет? — смеётся младший. — Я прям ангел.       — Да, но не думаю, что ты ангел. Ты скорее… чертёнок сам по себе, поэтому они и не смеют к тебе лезть.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что помимо этого ты будто одним взглядом приказывать можешь, в них что-то одновременно очень спокойное и очень буйное, — голос Чона звучит ровно, но он не перестает смотреть в глаза.       — И что я тебе приказываю? — ему бы очень хотелось приказать, чтобы Чонгук все вспомнил.       — Думаю, чтобы я тебя нарисовал, хотя у меня странное ощущение, — старший хмурится.       — Какое?       — Будто я тебя уже рисовал.

***

      Лёжа в обед субботы на кровати, а то есть на второй день, Юнги многое прокручивает в своей голове. Вчера после перерыва ему не удалось больше найти Чонгука. Видимо, у него закончились пары раньше предполагаемого. Да, он знает, где находится квартира своего объекта преследования, но просто прийти туда немного нагло и уже будет отталкивать. Так что в тот вечер младший пошел домой, сходил в магазин, поел и четыре часа смотрел в окно на кухне, периодически меняя кружки с чаем. Он не знает, что делать и как реагировать, потому что вчера было видно, что Чимин ему интересен. Симпатичен. Да и потом, всё-таки Чимин откуда-то взял информацию о том, что Чон испытывал к нему некие чувства. Знать бы только лучше, что именно это за чувства были. Интерес, симпатия, влюбленность? Что если сейчас, когда Пак начнет действовать активнее, то Чонгук действительно выберет его? С одной стороны, он понимает, что наверное, ему бы действительно не стоило мешать чужой воле и ему самому было бы неприятно знать, что рядом с ним человек, который его не ценит и использует как заменитель. А с другой, Чимин этой воле мешает сам, значит и он святым не будет. Нет смысла выставлять себя добрым, умелым, прощающим, милосердным и чувственным. Если тебя не любят, то тебя не любят. А если ты капризный, жестоко шутишь и категоричен, но тебя любят, то значит, что несмотря на это всё выбрали именно тебя. Потому что ты — это ты. Человек не обязан быть лучшим, чтобы быть любимым.       Но ведь получается, что если Чимин сейчас сам изменяет ход времени, то и будущее может полностью поменяться, только оно может и не быть таким радужным, как он себе это представляет. Даже если у Чонгука присутствует к нему интерес, это не значит, что их отношения будут счастливыми и долгими, особенно, если человек готов буквально прибегнуть к магии, чтобы удовлетворить свое собственничество. Как-никак, но они были три года в отношениях и даже если присутствовали ссоры, Чон часто говорил, что он чувствует себя счастливым и благодарит судьбу за их знакомство. Юнги никогда трусом не был и за свое «долго и счастливо» будет бороться до последнего.       Вот только лёжа на кровати это вряд ли удастся сделать, так что Мин собирается и выходит на улицу. Когда-то недалеко от университета была кофейня, где продавали безумно вкусный тыквенно-карамельный латте в октябре. Потом она закрылась, но пока что она все ещё работает и если уж оказаться в прошлом, то не попробовать его ещё раз будет кощунством. Там и подумает, где и как искать Чонгука.       Кофейня выглядит так же, какой Юнги ее и запомнил: темная плитка, отделка из дерева, белая плитка на стенах с черно-белыми фотографиями и много ламп. Только уже завтра Хэллоуин, поэтому сейчас здесь на подоконниках стоят тыквы, на которых вырезаны самые разные улыбки от забавной до злой и у которых внутри по свечке. Искусственная паутина на потолке, плакат скелета с кофе на стене и сами сотрудники одеты в костюмы мифических персонажей. Сегодня их будет обслуживать Дафна из Скуби-Ду.       Юнги Чонгука находит сразу по запаху ореха с лёгким лимонным шлейфом. На нем жёлтая толстовка и один наушник в ухе. Он, как и обычно, заказывает латте. Такая картина в миг активирует ностальгию и вызывает улыбку. Видимо, если судьба, то своего человека найдешь где бы то ни было. Так что Мин быстро становится за ним.       — Доброе утро, — мягко произносит. Когда Чонгук в наушниках он не любит громкие звуки или резкие прикосновения.       — О, — Чон оборачивается, — привет, Юнги, доброе утро.       — Ваш заказ, — говорит «Дафна» и протягивает парню стаканчик кофе. — Слушаю? — обращается теперь к Мину.       — Тыквенно-карамельный латте пожалуйста, — Юнги расплачивается и девушка начинает приготовление напитка.       — Сезонный выбор, — констатирует Чонгук и делает глоток. — Нравится осень?       — Да, если честно, осенью я встретил важного для себя человека, — в голове читается процент иронии и он бросает взгляд на браслет.       — Да? И почему это не он угощает тебя кофе?       — Ведьма превратила его в тыкву, — смеётся младший. — Но здесь есть ты, поэтому мне куда более интереснее узнать тебя, — честно отвечает Юнги. Узнать заново Чонгука все ещё безумно интригующе и интересно.       — Я сейчас иду выбирать костюм на вечеринку к Хосоку. Завтра Хэллоуин и приглашены все, поэтому думаю, ничего страшного, если ты пойдешь со мной?       — Да, я был бы рад, — он забирает кофе у баристы, после чего выходит со старшим из кофейни. — Только костюма у меня тоже нет.       — Я сейчас как раз иду в торговый центр за одеждой, пойдем вместе? — Чон делает глоток, переводя взгляд на парня.       — Пошли.       Гулять с Чонгуком по городу ощущается как что-то такое знакомое, но такое новое одновременно. Ему непривычно, что нельзя взять его за руку или положить голову на плечо на пару секунд. Что будет не очень корректно болтать всю дорогу о том, что нового у него случилось. Заигрывать, шутить только им известные шутки и многое другое. А потом прийти домой с пиццей, есть и снова болтать, чтобы в конце лежать вместе и целоваться. Сейчас это всё кажется каким-то нарисованным раем, что будто так даже не бывает. Только он ведь знает, что это возможно, что это его ждёт. Юнги никогда не переставал ценить его и все, что он в принципе, делал. Но, конечно, со временем к этому привыкаешь и уже меньше обращаешь на такое внимание. Сейчас, наверное, все, что бы так хотел получить Юнги — это тот самый поцелуй в парке, от которого он убежал. Ещё раз почувствовать его тепло и ласку так близко. Если бы он остался рядом с ним, может быть ничего и не произошло? Хотя очень мало в это верится.       Тыквенно-карамельный латте действительно такой же вкусный, как и был. Это очень поднимает настроение и придает сил. Приятный запах пряности даёт ощущение дома. Иногда старший делал тыквенный крем-суп и поэтому вкус и запах тыквы тоже ассоциируется с ним. На улице достаточно тепло, как для конца октября. Возможно в будущем осени станут холоднее, но пока достаточно терпимо. Много жёлтых листьев, у многих домов уже стоят тыквы, скелеты и прочие украшения. Магазины также не отстают и объявляют акции, украшают витрины. Город готов к Хэллоуину. Все это безумно красиво и главное, что Чонгук так или иначе находится рядом. Он немного косится на его профиль и все равно не может насмотреться. Рядом с ним особое ощущение тепла даже среди осеннего дня.       — Пошли в этот, — Чонгук кивает в сторону большого здания в десять этажей с гирляндами и прочими вывесками на первом. А потом кидает стакан в урну около входа. Юнги следует его примеру.       Заходя в торговый центр, Мин внимательно осматривается. Он был здесь пару раз. Один раз они с Чонгуком смотрели кино в кинозале, потом приходили, чтобы укрыться от снежной бури и просто накупили всякой ерунды вроде блокнотов, ручек, пары свитеров. Конечно, инициатором этих покупок был сам Юнги. Потом он приходил самостоятельно, чтобы положить им под ёлку парные пижамы как дополнение к основному подарку, гирлянды и прочее. До этого он сюда не приходил. Сейчас здесь играет музыка то популярная, то с тематикой Хэллоуина. Как и везде перед праздником работают аниматоры, сделаны фотозоны с тыквами и много других декораций под стиль ужастиков и мультфильмов. Даже выставка около кинозала крутит сегодня «Коралину в стране кошмаров». Поэтому младший идёт за Чонгуком и пытается не отставать. Тот оборачивается и кивает в сторону магазина, куда они заходят.       Внутри множество полок и вешалок с костюмами, примерочные и конечно же, стойка продавца. На манекенах наряды женщины-кошки, кровавого доктора и костюм Крика. Если честно, Мин не знает, что хотел бы надеть. Более того, на что у него хватит денег. Но старательно делает вид, что у него есть некая задумка.       — Ты вчера наверное рано ушел домой, а то я тебя больше не видел, — будто бы просто так говорит юноша.       — С Чимином гуляли вчера, — спокойным тоном выговаривает парень, а для Юнги это будто гром среди ясного неба.       Действительно, что же он мог ещё делать. Почему-то больно шипит где-то в груди и одновременно пылает огнем, словно его печаль обволакивает ревность. Возможно, стоит выбрать костюм брошенного жениха с топором. Но он старательно пытается показать, что это ни капли его не расстроило. Разве что мысли ненужные в голову лезут. Что они там делали? Понравилось ли ему проводить время с Чимином больше, чем с ним? Вдруг Чон уже определился с выбором? Юнги казалось, что он проработал свою тревожность давным-давно, с помощью, кстати, самого Чонгука, но сейчас она только сильнее набирает обороты.       — Чем занимались?       — Обсуждали то, как буду его рисовать.       — Понятно, — Чон на это «понятно» переводит заинтересованный взгляд.       — Знаешь, в детстве всегда хотел пойти на Хэллуин в костюме своего любимого персонажа из Марвел Ж…       — Железного человека, — вместо него произносит Мин и даже это не замечает. — Ну то есть, — парень теряется. — Это любимый персонаж многих и я просто предположил.       — А у тебя, какой любимый персонаж? — Чонгук продолжает искать костюм.       — Локи наверное, — пожимает плечами младший.       — Да, между вами есть что-то общее, — Чонгук говорит это с улыбкой.       — Почему это? — Юнги хмурится.       — Ну знаешь, — он подбирает слова. — Такая же заноза в заднице.       — Что? — хотелось бы сказать, что Чонгук в эту занозу в заднице вообще-то влюбился без памяти, но нужно промолчать.       — Когда мы виделись на прошлых парах ты меня немного раздражал своей заумностью, я об этом почему-то вспомнил на середине теста, где ты не мог ничего ответить. Странно, я ждал от тебя большего, но понял, что видимо, если ты не смог оказаться самым умным на этой паре, значит была уважительная причина и я дал тебе списать. А потом я подумал, что ты очень даже милый. Не знаю, в одним момент ты меня раздражаешь, а в другой тебя хочется обнять.       Он слушает его как заворожённый. Неужели это та самая искра, которая была три года назад? По телу растекается приятное чувство и хочется кинуться ему на шею с осознанием, что ещё не всё потеряно. Даже если у Юнги нет магических сил, у него есть магическое обаяние.       — Что думаешь насчёт этого? — Чон достает белый костюм капитана затонувшего корабля в каплях крови.       — Думаю, тебе очень даже подойдёт. Только я не могу ничего выбрать, — причиной тому стали слишком немаленькие цены.       — Давай я, — Чон отдает ему костюм и сам старательно и быстро бегает по вешалкам руками. — Вот, — спустя минуту он достает наряд вампира: черные брюки, белая, будто шелковая блузка и красный плащ до бедер. — Тебе подойдёт, как мне кажется.       — Красивый, — соглашается парень, а потом смотрит на ценник. — И дорогой.       — Не волнуйся о цене, пусть это будет моим подарком.       — Не знал, что на Хэллоуин дарят подарки, — хмыкает Мин.       — Не дарят, но ты будешь исключением.       Почему-то с каждым его словом и предложением, Юнги наконец начинает узнавать своего Чонгука. Не то чтобы до этого он был каким-то уж очень другим или подменой. Нет, это был и есть Чонгук, но именно в данный момент это был «его» Чонгук. Такие поступки очень утешают, видимо всё-таки какие-то сдвиги есть. Они примеряют костюмы по отдельности, убеждаются, что они хорошо сидят, но друг перед другом не красуются. Всё-таки, главная забава Хэллоуина заключается в том, чтобы поразить всех своим костюмом и гримом. Даже, если ваш друг уже об этом знает. Как и обещалось, Чон оплатил два пакета покупок, не моргнув и глазом. Юнги в очередной раз понял, почему в него влюбился.       После удачного шопинга они ещё немного походили по торговому центру. Всё-таки, в этом празднике есть какая-то особая атмосфера, непохожая ни на какой другой. Это что-то по-осеннему уютное. Яблоки в карамели, костюмы, сидр, множество тыкв со свечками, тыквенный суп или пирог, украшения и забавные скелеты. Всё-таки, без романтизации жизни и всяких праздников в наше время не обойтись. Надо придумывать хоть какие-то поводы, чтобы продлить себе жизнь на ещё пару месяцев будь то рождество, Хэллоуин, дни рождения или выход нового сезона любимого сериала. В принципе, Чонгук очень забавно смотрится около стенда с плюшевым зайцем, у которого в руках бензопила. Юнги хохочет и говорит, что ему надо было выбрать именно этот костюм. Старший же в отместку ставит парня около картины с кровожадной Барби.       Атмосфера праздника напитывает их целиком. Именно поэтому для поднятия праздничного настроения рекомендуют шоппинг в торговых центрах и магазинах. Жаль только деньги тратить придется. Они весело смеются, вспоминая, как праздновали Хэллоуин в детстве. Мин старательно делает вид, что слышит эти истории в первый раз, но по правде говоря, сколько бы он их не слышал, они все не очень интересные.       — Телефон звонит, — тихо проговаривает старший и поднимает трубку. — Привет, Чимин, — голос его звучит спокойно и размеренно, а младший, пока он не видит, закатывает глаза. — Ну, я сейчас занят, не смогу прийти. А что-то нужно? — Юнги пытается подслушать, но выходит не очень. — Тогда я приду ближе к девяти, как освобожусь, ладно? — Чонгук слегка улыбается и Мин жалеет, что у него костюма вампира клыки не настоящие. — Хорошо, пока, — завершает звонок.       — Что-то случилось?       — Чимин попросил розетку посмотреть около кровати, а то не работает, — ещё и около кровати, как символично.       После занимательного похода в торговый центр, где Мин смог слегка сблизиться с Чоном, да ещё и на халяву приобрел костюм Эдварда Каллена, парни решили всё-таки завершать свой тур. Выйдя на улицу, холод стал более ощутим и ветер поднялся. Они продолжали разговаривать, ведь им все равно было по пути. Чонгук задавал много вопросов и это даже радовало — ему всё-таки интересно, что он за личность. Правда, иногда вопросы были связаны с недавними событиями, а вот не все люди помнят, что было неделю назад, так что если речь идёт о понедельнике три года назад, то и подавно. Тем не менее, Юнги не зря учился на журналиста, так что научился отличному красноречию и этот навык очень даже пригодился. Они убили за этими разговорами минут десять, пока с неба крупными каплями не начал падать ливень. Чонгук просто поднял капюшон, а младший держал над головой пакет. Промокнуть в октябре, да ещё и при ветре никому не хотелось.       — Я недалеко живу, пошли ко мне, — слова Чонгука звучали скорее утвердительно, чем вопросительно.       Старший взял Юнги за руку и в быстром темпе повел к себе домой. Юноша даже слегка опешил от такой скорости и резкости, но не отставал. Промокнуть действительно не хотелось. Мало ли он заболеет вирусом, а в будущем обнаружит себя умершим от гриппа? Да и тем более, это была отличная причина сблизиться. Чон не соврал, он действительно жил рядом. Не сказать, что младший этого не знал. Поэтому они быстро добрались до подъезда и уже оказались в лифте. Всё-таки, дождь немного намочил одежду и волосы. Тяжело дышащий Чонгук с каплями воды на лице мгновенно оживляет глубоко спрятанные воспоминания, перед которыми запрашивают подтверждение возраста. Все также безумно красив. Когда-то они таким же образом спешили домой после очередного свидания и Чон не мог сдержаться, чтобы не украсть поцелуй уже в лифте.       Через минуту они уже оказываются в квартире Чонгука. Юнги, в принципе, знает всю обстановку здесь. Знает, что в спальне всего лишь кровать с рабочим местом и ноутбуком, гостиная тоже пустая, там только диван и телевизор, а все вещи в шкафу в коридоре. Знает, что рабочий стол его ноутбука это арт с Железным человеком. Знает, что в холодильнике Чона скорее всего есть еда, в отличие от него, но там точно нет майонеза, потому что он его не любит. Он знает даже то, где Чонгук прячет рамен на черный день. Но тем менее, окидывает коридор беглым взглядом. Здесь только обувь, шкаф и зеркало, около которого маленькая полка для ключей и остальной мелочи. Ностальгия опять щемит грудь, здесь даже пахнет, как раньше. Это одновременно и лучший дар, и такое проклятье. Снова оказаться здесь, снова себя почувствовать юным и влюблённым. Хочется включить модные в тот год песни и раствориться в этом всем.       — Все хорошо? — Чонгук внимательно смотрит на его лицо.       — А? Да, все хорошо, — Мин возвращается в реальность.       — Просто ты… так посмотрел и стал втягивать воздух. Не знаю, может у меня не очень пахнет свежестью, но, — Юнги на его слова только смеётся.       — Нет, все правда хорошо, — улыбка не хочет покидать его щеки. — Давай поедим рамена?       — Я обычно прячу его на потом, если стипендии нет вовремя, но ради тебя сделаю исключение, — старший, как и ожидалось, соглашается.       Пока Чонгук вытаскивает из шкафа пару коробок заначки, думая, что никто никогда не догадается, где они лежат, Юнги идёт на кухню. Здесь тоже все такое же, что и логично. Они часто пили чай допоздна, болтали по ночами или просыпались в три ночи и шли на перекус — и пусть Чимин подавится, если это не истинная любовь. Они встречали рассветы в этом окне и готовили друг другу завтраки, пока не переехали в новую квартиру. Но эта веет особым чувством только зародившейся любви, только появившимися чувствами. Здесь практически все было в первой.       — О, ты поставил кастрюлю с водой, какой самостоятельный, — старший возвращается с едой и наблюдает его в полном владении своей кухни. — Я поставлю кипяток для чая, хорошо? У меня правда, на сладкое ничего нет, — спокойно произносит тот и принимается за чайник.       — Жаль, завтра Хэллуин, день сладостей и тыквы. Можно было бы испечь тыквенный пирог с мороженым.       — Да, это очень вкусно, даже если я не фанат сладкого.       — Вместо пирога ты бы предпочел тыквенный крем-суп со сливками? — Мин с улыбкой изгибает бровь.       — Да, — Чонгук хмурится с некой улыбкой. — Мне нравится, что это блюдо отлично олицетворяет осень и не слишком сладкое.       — Я как-нибудь тебе приготовлю, — и факт ведь в том, что они всегда готовили его вместе.       С ним рядом любая неприятность становится едва заметным фактом и даже если это последние их дни вместе, Юнги постарается запомнить абсолютно каждую секунду. Пока старший занимается приготовлением лапши и спокойно перемешивает все палочками, он решает помочь и сделать чай. Мин встаёт со стула, подходит к шкафчику и спокойно достает две кружки: одна просто стеклянная, а вторая матовая черная. После кидает две ложки сахара себе, а в черную ни одну и по пакетику чая. Парень полностью заливает кипятком кружку Чонгука, но свою разбавляет холодной водой.       — Что ты делаешь? — старший даже забывает о рамене на плите и зависает с палочками в руке.       — А? — Юнги не понимает. — Чай делаю.       — Нет, как ты его делаешь, — он опускает глаза на кружки. — Откуда ты знаешь, какая кружка моя и какой чай я пью?       — А… — вот черт. Эти действия Мин выполняет автоматически уже пару лет и совершенно не обращает на них внимание. — Так ты латте сегодня заказывал горячий и почти без сахара, значит и чай пьешь такой же? А кружка, то она просто соответствует твоему стилю, — выпутывается, как может.       — Ну, вполне логично, ты такой наблюдательный, — попробуй не насмотреться за три года. — Хотя знаешь, — Чонгук запинается и режет сыр в лапшу. — Иногда я думаю, что тебя пол жизни знаю. То есть, не знаю как сказать, даже смотрю на тебя и будто видел уже здесь, — он поджимает губы. — Бред наверное.       — Ну почему же, — младший ставит кружки на стол. — Что ты можешь обо мне сказать по своим ощущениям?       — Ну, — старший вбивает два яйца. — Мне кажется, что любишь дождь и осень, что у тебя много пижам и ты фанат книг больше, чем фильмов. В целом, у меня такое ощущение, будто я очень долго тебя знаю, но при этом в тебе ещё слишком много загадок, — Чонгук пожимает плечами.       Его предположения действительно наполнены долей правды. Юнги любит осень и у него много пижам, потому что удобнее их нет ничего. Ему нравятся книги больше, чем фильмы, хотя последние иногда всё-таки превосходят. Чон прав во многом, что в какой раз даёт толчок двигаться дальше в том же направлении. Единственное, не помешало бы двигаться быстрее, потому что остался ещё день, а для того, чтобы влюбить в себя кого-то, этого бывает недостаточно. Хотелось конечно верить в любовь с первого взгляда, но не всегда именно она движет людьми и не всегда именно она самая правильная.       Чай на столе, рамен тоже, поэтому старший протягивает палочки и желает приятного аппетита. Едят они прямо с одной кастрюльки, в этом есть своя романтика и знак доверия. До Юнги только сейчас доходит, что он в последний раз хорошо и вкусно ел только в будущем. Тем не менее, этот рамен чуть ли не самое вкусное из того, что он ел в жизни. Совместные ужины с Чонгуком, неважно будь то рамен, суши, булочка с молоком или огромный стейк в ресторане — наполнены своей атмосферой и особым вкусом.       Юнги быстро ворует у Чонгука последний кусочек яичницы и шкодливо улыбается с полными щеками. Старший в ответ на это только приподнимает бровь и делает вид, что ему безразлично. Но уже в следующую минуту ворует у парня с палочек лапшу, победоносно улыбаясь.       — Ты ведёшь себя не гостеприимно, — хмурится Мин.       — Ты ведёшь себя здесь так уверенно, что совсем не похож на гостя, — Чонгук указывает на него палочками.       — Не тыкай на меня, — младший слегка бьёт своими палочками по чонгуковым.       Вот только старший разумеется в долгу не остаётся и даёт сдачи. Буквально через секунду они уже яро дерутся палочками, будто это не деревяшки, а настоящие шпаги. А потом одна из них, принадлежавшая Юнги, улетает на пол около Чона. Мин встаёт и показательно злым взглядом сверлит в нем дыру, пока обходит стол, чтобы поднять палочку, но только он выпрямляется, как Чонгук тянет его за руку на себя и младший буквально падает ему на колени. Лица остаются в нескольких сантиметрах друг от друга, но щеки юноши моментально краснеют, а губы приоткрываются в удивлении. Чонгук смотрит на него с улыбкой, даже с вызовом. Сколько бы не случалось такое в их будущей совместной жизни, но привыкнуть все равно невозможно. Особенно если это Чон Чонгук. Особенно если сейчас это действительно первый раз, когда они настолько близко друг к другу.       — Я не буду платить поцелуем за рамен, — Юнги, как бы не храбрился, отводит глаза в угол.       — Жаль, — Чон вздыхает и кладет ладонь чуть выше колена младшего. — Посмотри не меня.       — Нет.       — Почему нет?       — Потому.       — Зря, ты очень красивый, — слова слетают так же легко, как с Мина самообладание. Выкуси, Пак Чимин.       Сидеть у него на коленях что-то настолько привычное, но сейчас настолько волнующее. Это тот же Чонгук, родной, любимый, но от его уверенности сейчас сносит крышу. То, как он нежно гладит его по бедру, мурашки по спине бегают. Юнги даже не знает, зачем сдерживается, если ему это только на руку. Но нельзя, чтобы он считал его легкодоступным и нельзя, чтобы все это закончилось на одной ночи. Он просто не знает, как это шаг повлияет на будущие и возможно не в положительном ключе. Учитывая, что в оригинальной истории старшему пришлось побегать за ним, а не получить все так легко. Телефон Чонгука звенит снова.       — Да, Чимин? — только вспомни, ведьмино чутье что ли. — Извини, но я не приду уже сегодня, там дождь, — и всё-таки сердце сбивается с ритма, когда он разговаривает по телефону и смотрит в его глаза, не отрываясь. — Закончился полчаса назад? Ну, у меня есть сейчас более важные дела, извини. Да, пока, — он выключает телефон, но не выпускает младшего с рук. — Дождь закончился, но уже поздно. Я могу провести тебя до дома или останешься у меня?       — Можно у тебя? — он жил в этой квартире дольше, чем в своей съемной, поэтому тут ему легче. — Я могу спать на диване.       — Не нужно, поспишь на кровати, а я займу диван, — младший кивает и осторожно встанет с чужих колен. — Пойду постелю всё.       Чонгук встаёт следом и ещё несколько секунд смотрит в глаза Юнги. Возможно ждёт чего-то, но все равно уходит в комнату. Только Мин остаётся со своим бушующим сердцем один на один. Если возможно влюбиться ещё сильнее, то это только что произошло.