Halloween love story

Пошлая Молли — Прокля Табыла

      Ему снился очень странный сон... В этом сне у него была любимая работа, красивая и уютная квартира, а ещё один милый и такой красивый парень. Во сне Юнги искренне его любил, целовал, встречал после работы и не мог нарадоваться своему счастью. А парень был всегда рядом, заботился и наполнял каждый его день счастьем. Да, очень странный сон, настолько, что просыпается Юнги с едва заметной улыбкой. Не сразу понимает, что его разбудило, и не сразу понимает, что вокруг него не так. Хмурит брови, сонно смотря в знакомо незнакомый потолок и переворачивается набок. Парень проводит рукой по мягкому одеялу, на котором изображена сотня маленьких рисунков Железного человека и понимает, что это был не сон — это было будущее. Будущее, которое уже воспринимается им как несбыточная игра воображения. Будущее, которое он не сразу может вспомнить. Неужели это означает, что он проигрывает? Что знакомый ему сценарий плавно теряется в серых кадрах воспоминаний и растворяется в его памяти?       Он выпрямляется, плавно подбирает колени к себе, обнимает их и утыкается носом в руку. Ощущение внутри сидит странное, напоминающее тотальное опустошение. Словно тебе приснилась настоящая мечта, где ты чувствуешь, как тебя любят, действительно ощущаешь бабочек в животе, проживаешь эти влюбленные взгляды, теплые объятия и жаркие поцелуи. Это настолько правдиво, что скручивает низ живота. И ведь дело в том, что все это существует, но где-то там, на три года вперёд. А сейчас он сидит в чонгуковой кровати, но ее владелец не знает и капли из того, что их с Юнги связывает. Чон наверняка сладко сопит себе на диване, ему снится Чимин, и в принципе больше никакой другой мир не нужен. Обидно, неприятно и совсем чуть-чуть хочется плакать. С этого дня Юнги ненавидит сны, потому что они показывают ему самое настоящее неприкрытое рационализмом счастье, а стоит прозвенеть будильнику, как жестоко их отбирают, оставляя только холодное и мрачное чувство потери, словно чего-то рядом нет, за чем-то нужно вернуться. Он-то знает за чем, но нужен ли он сам ему? Надоело второе утро просыпаться с подобными мыслями, засыпать с ними, получая бонусом ещё и пекущие от слез газа. Каждодневная пытка, из-за которой нервы плавно летят к чертям. Юнги не различает уже, где сны, а где явь, теряется во временной петле и на каждом подобном круге его мутит. Хочется покричать во все горло, в конце концов, выложить все без переукрашиваний самому Чонгуку и будет что будет, пусть считает его чекнутым, но даст ответ на этот сидящий и медленно грызущий его по кускам вопрос: действительно ли Чонгук любил или любит Чимина?       Сегодня последний день, в течении которого он, так или иначе, получит разгадку. Юнги разрывается от желания сделать все, что от него зависит, чтобы отвоевать своего человека, доказать его любовь к себе, доказать, что эти три года отношений не пустой звук, да в конце концов, утереть нос напыщенному Пак Чимину каким бы он колдуном там не был. Но разве разумно кому-то доказывать, что тебя любят? Разве у действительно счастливых людей подобный ответ не будет лежать на поверхности? Он не знает. Поэтому другая часть его упертой натуры шепчет, что вернее ничего не делать, что если чувства сильные, не важно какая магия и в какой день вмешивается в эту парадигму. Якобы важные события следуют друг за другом где-то там по высеченому предназначению, хотя в то же время, обернуть часы вспять не входят в данную характеристику предназначений. От этого всего следует, что он абсолютно ничего не понимает. Остаётся одно самое неизменное, беспроигрышное — действовать так, как велит ему внутренний голос.       От постельного белья пахнет Чонгуком, на его рабочим столе валяются тетрадки, наушники и ровно стоят фигурки персонажей из Марвел. Помнится, как он увлеченно рассказывал о каждой из них, а потом они целовались прям на этом же столе. Невообразимо сильно хочется его обнять, почувствовать его руки у себя на талии, прижаться и ощутить родное тепло. И видимо вселенная его запрос где-то да слышит, потому что после этой мысли слышится стук в дверь.       — Да? — подаёт голос младший.       — Доброе утро, — дверь слегка приоткрывается и из-за угла показывается голова Чонгука с влажными волосами. Видимо только из душа. — Как спалось?       — Хорошо, — он ему мягко улыбается, потому что сон действительно был чарующе прекрасен, и видеть чонгуково лицо наутро вызывает тихую радость.       — Тут такое дело, — Чон едва заметно мнётся и судя по всему, ему неловко. — Меня вызвали по делам срочно, и я должен пойти, а ключи всего одни, так что...       — Да, я все понимаю, сейчас переоденусь и пойду домой.       — Спасибо большое, — Чонгук благодарно кивает, и закрывает дверь, оставляя того одного.       Мин вздыхает, думая какой же Чонгук милый, когда ему неловко, просто жуть как хочется зацеловать щеки. Что ж, если судьба к нему благосклонна, и он выиграет это чёртово пари на сердце Чон Чонгука, он потом его зацелует так, что тот губ чувствовать не будет. А потом ещё к кровати привяжет и будет мучить всеми различными способами. Юнги неохотно покидает теплую постель, в которой ему так сладко спалось, что даже не хотелось просыпаться в эту хэллоуинскую «сказку». Подходит к стулу, на котором лежит собственная одежда и переодевается. Вчера вечером Чонгук, как и обещал, постелил себе на диване и уснул там, несмотря на то, как младший отпирался занимать кровать хозяина квартиры. Умиляло то, что Юнги знает, какой неудобный и жёсткий этот диван, и лично он не стал бы жертвовать здоровой спиной ради какого-то там гостя. Однако, перед сном Чон выделил парню и свою одежду, футболку и шорты, самое забавное, что именно ту футболку, которую Юнги у него в скором времени благополучно присвоит себе. А нечего было вещами раскидываться. И конечно, никто в девять вечера спать не планировал. Они ещё часа два сидели на диване и болтали о разном. Мин учтиво слушал истории Чонгука, о том, как он решил пойти в юридический, почему ему нравится рисовать и что он занимается этим с детства. Слушал, что Чонгук на самом деле знает, что такое «жаным», потому что его друг детства был из Казахстана и часто бросал подобные слова, которые не считал нужным объяснять. Что Чон все детство мечтал о собаке, так как постоянно был занят учебой, чем дружбой с кем-то, хотя сейчас он та ещё душа компании. Юнги улыбался и смеялся на каждое его предложение, искренне сопереживал и подбадривал, а ещё, не мог контролировать свой влюбленный взгляд в его сторону. Он знает всю его жизнь, знает, где он в этих вчерашних историях что прекукрасил, что не договорил, так как очень личное, но тем не менее, кажется, что ему необязательно говорить что-то новое, пусть просто сидит вот и делится тем, что его интересует, что его волнует, показывает эти эмоции, то, чем горит, и Юнги будет влюбляться все больше и больше. Ему наверное никогда не наскучит его слушать.       Спать они отправились в одиннадцать ночи и за последние дни Мин впервые заснул с искренней улыбкой, прокручивая их прошлое-будущее в голове. Думает, как же сделать ещё что-нибудь потом, чтобы он снова так по-юношкски смеялся; что наверное точно подарит ему пару холстов и красок, даже если теперь у Чона нет времени этим заниматься. Он хочет организовать ему ещё много-много свиданий, провести время вместе, навестить их университет. Он просто хочет жить рядом с Чонгуком.       Вещи старшего аккуратно складываются на стул. Также и постельное белье успешно возвращаются в исходное положение, где подушечка к подушечке и уголок к уголочку. Мин уже собирается уходить, как в голову стреляет неожиданная мысль. Он берет одну из тетрадок на столе и пишет ручной на полях где-то на предпоследний странице: «Я всегда тебя найду. Хоть сейчас, хоть через три года, потому что ты — мой любимый человек. Мин Юнги». Возможно это сообщение не достигнет адресата, возможно сейчас у них ничего не получится и эти слова никак не тронут Чонгука, а только разозлят. Но если не сейчас, так через три года Юнги отобьёт своего суженого-ряженого с цепких магических когтей Пак Чимина, потому что лучшее никогда не достаётся легко и к сожалению, или к счастью, но он слишком упёртый, когда знает, за что надо бороться. И именно это велит ему внутренний голос сейчас.       Парень выходит из комнаты Чона и прошмыгиввет в ванную, чтобы хотя бы смыть с себя остатки сна. Все ещё непривычно смотреть в зеркало, в котором застыла твоя версия трехгодичной давности. Но неожиданно отражение начинает двигаться, чем нехило пугает основную версию. «Мин Юнги» на зеркальном отражении указывает себе указательным пальцем на руку, будто пытается намекнуть на уходящее время, а потом так же плавно возвращается в исходное положение. Что за чертовщина? Хотя ему ли всякой магии теперь удивляться? Точно, сегодня же Хэллоуин, и если существует какая-то нечисть да прочее, то сегодня ее день.       — Я пойду, — Юнги выходит из ванной комнаты и встречается с хозяином квартиры в коридоре.       — Ещё раз извини, я бы обязательно повел тебя на завтрак, но спешу, — Чон сжимает губы.       — К Чимину спешишь? — хмыкает журналист.       — Да нет. А ты всё-таки ревнуешь? — не без улыбки интересуется Чонгук.       — А если да? — с дерзостью признается младший, выпуская эмоции наружу, и только спустя секунду осознает, что выпалил.       Вместо ответа, Чонгук сначала с любопытством разглядывает лицо собеседника, пытаясь уловить всю перемену его настроений от спокойного, к дерзкому и слегка испуганному, а потом резко прижимает того к стене в коридоре. Юнги задыхается то ли от неожиданности, то ли от близости, при которой запах парня становится отчётливее. Он не знает как реагировать, и пусть здравый смысл пытается внести свою лепту напоминанием, что проклятье пора бы заканчивать, да действовать активнее не получается при таком раскладе. Он просто растерян и смущён. Смотрит большими глазами в чужие и словно нет тех трёх лет жизни вместе, раскрепощенности рядом с ним, он словно школьник, которого нагло зажали в туалете. Но улыбка Чонгука становится все коварнее, и он наклоняется к уху парня, которое от вкрадчиво шёпота краснеет в момент.       — Ты вкусно пахнешь, — втягивает запах осенней листвы и черешни. — Будь увереннее в себе, жаным, — и если первое предложение звучало трепетно и горячо, то второе словно подбадривало, шептало напутствие и поддержку. Второе предложение словно бы принадлежало Чон Чонгуку из будущего. Парень отстраняется, берет пакет с вешалки и передает его Юнги, вытягивая его руку и кладя в нее пакет. При этом случайно касается пальцами его браслета. — Твой костюм. Я буду ждать тебя на вечеринке.       — Я тоже буду тебя ждать, — искренне произносит тот и крепче прижимает к груди костюм. — А если я приду в другом, приду в маске, ты меня найдешь? — сам не знает для чего спрашивает, а Чон не может сдержать смех.       — Почувствую, — уверенно произносит тот. — Как там в сказках всяких говорят, сердце не обманешь?       — И не заколдуешь, — Мин глупо улыбается и кивает. — Буду ждать вечера.       Чонгук выпускает его из квартиры и не закрывает дверь до тех пор, пока тонкая фигура не исчезнет за дверцами лифта. Юнги спускается на первый этаж, прижимая костюм к встрепенувшемуся сердцу. Не может сдержать широкой и счастливой улыбки, в таком же трансе идёт домой. Боже, неужели это возраст так сильно влияет? Какие-то гормоны, юношеская инфантильность приводят к такой яркой эмоциональности? Он знает, что такое счастье, знал и все это время, не уставал благодарить судьбу за подаренную любовь, но сейчас словно ощутил это во всей красе. Словно чувствительность выкрутили на двести баллов из ста. Какая-то невозможная эйфория.       Чимин наслал на него проклятье, но на самом деле, Юнги попал в сказку. Он смотрит такими влюбленными глазами на этот мир, не сдерживается и наступает на оставшиеся после ночного дождя лужи. Нет этой привычной якобы взрослой скованности, не терпится ощутить жизнь настолько близко, физически, чтобы умирать от полученных чувств, от ощущения, что живёшь. Красивые жёлтые и оранжевые листочки, лежащие на дороге у луж напоминают причудливую мозаику, частички которой раскиданы по всему миру в этом октябре. Прохладный осенний воздух бьёт в лицо, пахнет сыростью, свежестью, опаляет лёгкие и гортань холодом, но так хочется дышать ещё и ещё. Чувствовать, как по телу проносится предвкушение Хэллоуина, желание зажечь тонну свечей с запахом корицы или яблока, включить гирлянды и приготовить тот самый, фирменный, тыквенный пирог. Удивительно, но даже грязь у обочин дороги не кажется чем-то таким отвратительным, портящим картину «красивой жизни», потому что она сама по себе часть этой картины, без которой листва не казалась бы такой яркой, как и свечи вместе с гирляндами. Создавать контраст ее прямая функция, такая же, как например нота бестактности в очень целеустремлённом человеке — создаёт горечь, но в то же время не мешает восхищению и есть прямое осознание, что без первого не было бы такого отчётливого второго.       Люди смотрят на него как на сумасшедшего, ходит, сам себе улыбается, все рассматривает, а он будто только сейчас проснулся, вынырнул из своей угрюмости и взглянул на мир заново. А может бы и помешался на романтизации жизни, пусть так, всяко лучше, чем ходить да ворчать на погоду, людей, и все вокруг. Хотя, конечно, по дороге встречаются и такие же, как он, любители. Кто-то зажигает свечи в тыквах на крыльце, кто-то поправляет гирлянду на дереве, чьи-то дети уже носятся в своих костюмах по улицам. Даже витрина булочной сияет разнообразием выпечки: печенье в виде пауков, тыквенные кексы с паутиной из глазури, сахарные скелеты. Праздник ведьм, колдунов и прочей нечисти, которая выходит на улицу, чтобы пообщаться поближе с миром живых. Наверняка и Чимин попивает кровь девственниц сейчас для поднятия настроения, но кто знает, может быть он проклял не того? Может быть где-то в душе Юнги тоже колдун, который похищает сердца симпатичных студентов юридического?       После прогулки до своего дома, которая на самом деле затянулась часа на три, потому что он решил пройтись по любимым районам, местам, в которых любил находиться, будучи студентом, ещё раз выпить того самого тыквенного латте, он валится в квартиру практически без ног. Приятная усталость проносится по телу, однако она не мешает желанию отпраздновать сегодняшний день так, как и подобает герою сказки — прочувствовать его полностью. Поэтому он решает насладиться всем, что вокруг него есть сполна. Час валяется в горячей ванне, намазывая на себя все маски, скрабы, лосьоны и практически все, что стоит у него на полочках. Для полноты ощущений можно было бы сколотить зелье из каждой баночки в ванной, будто тебе снова восемь, только сейчас мама резко не войдёт и не наругает. Но и за баночки теперь платит он, а не мама. После спа процедур, Мин завтракает самой вкусной яичницей на свете, опустошая холодильник полностью. Ну и ладно, завтра это уже не его проблемы. Прости, Мин Юнги из будущего-прошлого.       Время плавно приближается к вечеру и он удачно его скоротал просмотром альбомов, вещей, которых в будущем уже не окажется. Проникся чувством ностальгии. До него доходит, что все эти три дня были даны не только для того, чтобы он подтвердил крепкость своих отношений, но и для него самого, для того, чтобы он посмотрел на жизнь под другим углом. Ведь даже в таких ситуациях он может приятно проводить время сам с собой. Ведь многое в его жизни таково только из-за него самого, а не из-за партнёра, родителей или магии. Потому что почувствовав ревность, планета резко не остановилась, не возникло желание броситься под рельсы и реветь в два ручья о том, как же так, Чонгук мог смотреть заинтересованным взглядом и на кого-то ещё, он имел на это право. Потому что это не любовь с первого взгляда как в книжках, и такое бывает. Юнги уверен, что его будущее никак не поменяется, сегодня он справится, но если же нет, если же ведьма выкинет еще какой-нибудь фокус или жизнь повернется к нему задницей лет через десять — он это переживет. С болью, с разбитым сердцем, с осознанием, что никогда никого так, как его больше не полюбит, но это не смертный приговор.

Ghostbusters Theme song

      В мягком, белоснежном халате он идёт к себе в комнату, чтобы переодеться в подаренный Чонгуком костюм. Вместо центрального освещения люстрой, Мин включает гирлянду тёплого оттенка, которая мигом озаряет уютную комнату оранжевым светом. Наряд, висящий на дверце шкафа и уже выглаженный ожидает своего часа. Сегодня Юнги будет вампиром, который собирается всю оставшуюся жизнь высасывать с Чонгука кровь за малейшую оплошность. Хотел бы он конечно оставить и тело Чимина без малейшей капли крови, но увы. Колдуны нынче не дружелюбный народ. Да и кровь у них наверное не вкусная. Интересно, а если существуют волшебники вроде Пака, это значит что есть и настоящие вампиры? А значит Эдвард Каллен не выдумка? Ну, если у Чонгука тотальные проблемы с вкусом, есть шанс охомутать Джаспера.       Халат приземляется на кровать как самая последняя по нужности вещь сейчас. На стройные ноги натягиваются черные брюки со стрелками на старый манер, затем грудную клетку скрывает белоснежная шелковая рубашка, которая приятно прилегает к телу. Пышный воротник рубашки слегка щекочет шею, но это не мешает. Юнги взмахивает плащом, который сверху кажется черным, но изнутри привлекает внимание ярко красной тканью. Накидывает его себе на плечи, завязывая верёвочку на шее, чтобы он держался. Смотря на себя в зеркало, ему вроде бы все нравится, но тем не менее, не хватает чего-то особенного, хотя, словно костюм вампира он каждый день носит. Тем не менее, за последующие три года у него не было таких ярких вечеринок, Хэллоуин проходил тихо и по-домашнему, так что, почему бы не оторваться? В оригинальной версии его жизни, изначальной, на этот вечер он пришел в своей обычной одежде только с рожками демона на голове, за что Чонгук потом не раз его чертенком называл. Денег на костюм тогда особо не было, но теперь, когда у него буквально есть спонсор наряда, хочется не подвести ожидающую публику. Так что Юнги укладывает волосы, слегка закручивая их на концах, подводит глаза черным карандашом и даже выделяет нижнее веко красными тенями. Остался завершающий штрих. Мин достает из ящика со всяким хламом в виде брелоков, магнитов и цепочек, черную маску с алыми узорами, которая по краям выделена серебряной окантовкой. Надевает на лицо, пряча резинку в волосах, чтобы все выглядело гармонично, а потом смотрит в зеркало. Настоящий вампир, который сбежал на бал из замка Дракулы, чтобы одурманить своего прекрасного принца, пока какие-то там Мерлины не сделали это быстрее, чем он.

***

The Cramps — Goo Goo Muck

      Шум вечеринки слышен на целую улицу, но все принимают это за часть торжества. Практически каждый дом светится гирляндами, неоновыми вывесками, словно настоящее шоу-иллюминация. Декорации заполонили небольшие дворики около входа в дом. Где-то стоит статуя Джека Скеллингтона в полный рост, где-то валяются пластиковые человеческие части тел в красной краске, конечно же на деревьях висят призраки из простыней, ну и не обойтись без целой тонны тыкв. То смешные, то жуткие рожицы выставлены на каждом участке, свечи изнутри сияют, а тени вырезанных улыбок играют на стенах, ступеньках и земле. Детишки ходят от дома к дому в причудливых костюмах, кто-то заморочался и сшил сам, кто-то купил, а кто-то сделал наряд по своим средствам — замотался туалетной бумагой как мумия. Хэллоуин в самом своем разгаре, ярко светит луна и только изредка мимо нее проплывают дымчатые тучи. В этот вечер точно произойдет что-нибудь волшебное.       Такси, деньги на которое Юнги выгреб из копилки до последней монетки, плавно останавливается около дома Чон Хосока. Вампир вежливо благодарит водителя, который намеренно сегодня поставил иконку Девы Марии на бардачок, кивает. Стоит Мину выйти из машины, как музыка становится намного отчётливее, вот кто действительно не постеснялся выставить хорошую акустику. Около дома уже полно знакомых людей, но пока что он не видит главных героев праздника здесь. Студенты юрфака стоят в обычных джинсах, клетчатых рубашках и кожаных куртках, попивая пиво прямо на лужайке. Сначала может показаться, что они пришли без костюма, но через секунду понимаешь, что это Сэм и Дин Винчестеры! Какая удача, служители правопорядка наводят дисциплину среди нечести на вечеринке, может быть сдать им Чимина потихому? Но вот к ним подходит очаровательная блондинка в розовым топе и юбке, с белыми сапожками и жакетом. Кажется, Шанель Оберлин решила устроить Шанелеуин и прикарманить себе на этот вечер кого-то из непобедимой двойки. Дом обвешен фонариками, которые чудесно освещают пространство, но помимо их горит яркий костер, у которого сидят студенты филологического и рассказывают страшные истории. Например про то, как один студент использовал искусственный интеллект в своей работе, диплом не прошел тест на оригинальность и его отчислили. Действительно жутко. Даже сам Юнги поёжился от неприятных ощущений. В общем, люди весело проводят время, пытаясь запомнить свои студенческие годы яркими и насыщенными.       Что касается владельца дома, то Юнги знает, что они с Чонгуком неплохо дружат и часто зависают вместе. Но Хосок тот ещё тусовщик, имеющий и связи, и деньги, образование для него скорее хобби, чем обязательство, ну и повод найти побольше юбок, готовых провести с ним вечер, а то и больше. Тем не менее, как друг он хорош и готов прийти на помощь в самый отчаянный момент, что очень важно в наши дни. Мин проходит мимо всех этих компаний на крыльцо дома, где стоят тыквы, на одной вместо глаз и рта вырезали мужской половой орган — зато оригинально. Он входит в дом и едва ли не бьет кого-то дверью, но к счастью, Человек паук не обращает на это никакого внимания и идёт дальше. Вот же сборище мультифандомов. Дом переполнен людьми, все громко что-то обсуждают, гудит музыка, кто-то танцует, кто-то пьет и разговаривает, а в гостиной заняты все кресла, диван и даже на полу люди смотрят «Хэллоуин убивает» с Майклом Маерсом — серия ужастиков, которую принято пересматривать на этот праздник.       Признаться, Юнги не особо любит такие обильные сборища людей, особенно когда шумно и трудно разобрать, что вообще происходит. Он чувствует себя потерянно и неуютно, а Чонгука или Чимина все ещё не видно. Из-за маски его вряд ли кто-то узнает, да и будто бы у него в принципе была большая компания друзей. Самое тихое место на таких посиделках обычно кухня, потому что её используют как хранение продуктов или как кабинет психолога ближе к концу тусовки, так что парень намеревается пробраться туда. В коридоре, около прохода в комнату, парень в костюме Эдварда Руки-ножницы, правда вместо ножниц обычные перчатки, зажимает девушку и страстно ее целует. По специфической улыбке Мин понимает, что это Хосок и рвется перебить бесстыдное публичное снашивание.       — Хосок, Чонгук здесь? — Юнги дёргает его за локоть, и по выражению лица рыжеволосой ведьмы, ну или это её костюм, она не очень довольна подобным.       — Вроде да, а ты?.. — Чон скорее удивляется такому повороту, чем возмущается и тем не менее, руку с чужой задницы под юбкой не убирает.       — Юнги, журфак, — он на минуту снимает с лица маску.       — О, рад познакомиться лично, — он протягивает ему ладонь для рукопожатия, ту самую, которая только что была на женской ягодице. Потом мысль достигает его и Чон вытирает руку об рубашку, убирая. — Извини, Чонгук много о тебе рассказывал, но я не видел его уже примерно час, он тут где-то ходит.       — А Чимин?       — Моделька? Его тут все ждут, — он наклоняется ближе к уху парня. — Даже я был бы не против покуралесить с ним сегодня, но пока вот время занимаю чем придется, — и снова выпрямляется. — Он ещё не приходил. Но будь осторожен, слухи ходят, что он нашего парнишку окучивать собрался, — Хосок пожимает плечами, с такими связями ему наверняка известно многое. — Мне-то до жопы, многие считают что Чонгуку вообще несказанно повезло, но знаешь, я не любитель подобных личностей, на пару ночей туда-сюда погонять классно конечно, но с ними лучше близко не связываться, подавляют и на дно тянут, я много такого видал. А ты вот хорошенький такой, дома сидишь, статейки пишешь, милашка одним словом, поэтому я на твоей стороне, — с улыбкой произносит, прижимая девушку к своему боку. — И вообще, если кто обижать будет, ты меня зови, смекаешь?       — Спасибо большое, запомню, хорошего вечера, — Мин ответно улыбается, но Чон уже не обращает на него никакого внимания, так как яростно облизывает рот рыженькой ведьмы.       Вампир надевает маску обратно и шагает на кухню, откуда выходят две девочки с попкорном и напитками. Видимо идут к остальным смотреть фильм. На кухне стоят ящики с пивом, с колой и чем-то покрепче, на столе не так много еды, всего-навсего упаковки с попкорном, сыр, горы конфет и шоколадок, всё-таки на подобных мероприятиях важнее алкоголь, чем закуска. Он запрыгивает на подоконник и пытается привести мысли в кучу, наслаждаясь какой-никакой, но тишиной и отсутствием людей. На этой вечеринке они признались друг другу в чувствах, пусть это и было немного поспешно, но сердце не подвело. Своего человека чувствуешь сразу и у Мина практически не остаётся сомнений в том, что Чимин просто придумал себе что-то и Чонгук никогда не пытался забыться в Юнги. В его воспоминаниях они весь вечер говорили обо всем на свете, поцеловались в кладовке, играя в «7 минут в раю» и как раз Хосок удачно покрутил бутылочку, которая указала на Мина. А потом, по пути домой, Чон рассказал о своих чувствах и чуть не свалился с ног очередным поцелуем от младшего. Так и началась их история отношений, на Хэллоуин, на праздник, которые многие считают каким-то дьявольским и не сулящим везение, но у двоих он самый любимый.       Неожиданно над ухом гремит звон портативного телефона. Парень от испуга даже вздрагивает, удивляется, кому это придет в голову звонить на портативный телефон, когда у каждого есть смартфон? Он оглядывается, желая позвать Хосока, но того уже и след простыл. Все остальные заняты своими делами и конечно, не слышат звонка, только отдаляются от кухни к своим компаниям. Однако, звон не прекращается, надо ответить. Юнги нехотя тянется за белой потертой трубкой и подносит к уху.       — Алло? — произносит вампир и прикладывает ладонь к свободному уху, чтобы лучше слышать собеседника, однако, вместо голоса, он слышит только тяжело и громкое дыхание кого-то неизвестного. Сердце падает в пятки. — Вы что-то хотели?       — Привет, малыш, сыграем в игру? — голос по ту сторону кажется незнакомым и грубым. — Ты любишь Хэллоуин?       — Извините, но я не хочу участвовать в этом розыгрыше, — он собирается положить трубку, но его отвлекают.       — Ну чего ты, мы же просто повеселимся. Ответь на мои вопросы, ну пожалуйста.       — Ладно, я люблю Хэллоуин, — сдается Мин и всё-таки надеется, что сейчас где-нибудь нарисуется Чонгук или Хосок. А в теории, Чимин же мог сколдавать какого-нибудь серийного убийцу из фильма в реальном мире, чтобы устранить конкуренцию?       — Какой твой любимый ужастик?       — «Проклятие Чаки», но я больше люблю мультфильмы смотреть на Хэллоуин.       — А какой любимый мультфильм?       — «Коралина в стране кошмаров».       — Мило, — по ту сторону телефона хмыкают. — Так вот игра, ответь на вопрос: какое полное имя Заки? — голос становится серьезнее.       — Я не помню...       — Ну же, подумай, от твоего ответа многое зависит, Юнги, — по телу за секунду проносятся мурашки и сбивается дыхание.       — Откуда вы знаете мое имя? — Мин поворачивает голову в сторону входа, а потом к окну.       — Ты такой милый, когда пугаешься. Но я жду ответ. И не оглядывайся по сторонам, меня ты не увидишь.       — Я не знаю!       — Один... — незнакомый голос начинает отсчет. — Два...       — Я не помню!       — Три! БУ! — после этих слов следует звук хлопушки и громкий заливистый смех... Чонгука?       — Твою мать, Чонгук, это ты? — Юнги чуть ли не кричит в телефон. Он едва не посидел.       — Прости-прости, — он с трудом прекращает смеяться и говорит уже своим голосом, а не с помощью приложения на телефоне. — Но ты действительно милашка, когда пугаешься.       — Ты где, почему я тебя не вижу?       — Я на втором этаже в гостевой спальне. Хосок подглядывал за тобой с улицы через окно, извини, если розыгрыш далеко зашёл.       — Не извиню, — возмущается младший. — Как собираешься компенсировать мой испуг?       — Ну, если ты поднимешься ко мне, думаю, я что-нибудь придумаю, — с нотой хитрости говорит Чон.       — Надеюсь, это будет что-нибудь съедобное, — ох эти студенческие годы, лишь бы поесть нормально. — Жди меня, я скоро.       Телефон возвращается на свое место, он поправляет маску, хотя нужна ли она сейчас, если Чонгук его все равно рассекретил? И тем не менее, оставляет ее на себе, поднимается по лестнице, чтобы найти гостевую комнату. В первый раз он на второй этаж практически не поднимался. Мин обходит дом и заглядывает в пустую комнату, коей оказывается комната родителей Хосока, и она пуста. Проходит в следующую, из которой доносятся женские стоны, и судя по наклейкам на двери, это как раз спальня Чона. Так что он идёт дальше, аккуратно открывает дверь и просовывает голову за дверной проем, после чего падает на ковер от сильного толчка. Дверь за Юнги мгновенно закрывается. Он, не теряя ни секунды, поднимается и дёргает за ручку — заперто. Кто-то запер его в пустой комнате. И Юнги догадывается кто.       Чимин поправляет свой алый плащ, скрывает улыбку пухлых губ за маской и направляется в спальню к Чонгуку. Их костюмы выглядят в точности одинаково, никто не отличит, если не снять маску, чем он и собирается воспользоваться. Пак стучит в дверь и свободно проходит внутрь.       — Я заждался, — на лице Чона расцветает улыбка. Его пиратская рубашка, рукава которой закатаны до локтей, притягательно открывает вид на руки. Кожаный жилет накинут сверху, но даёт доступ к пуговицам. Мягкие льняные штаны с кожаным ремнем, и на удивление, босые ноги — к нему так и хочется прикоснуться. — Ещё раз извини за мою шутку, я наверное переборщил? — человек в маске качает головой. — Тебе очень идёт этот костюм, я действительно не прогадал. Хотя мне кажется, тебе все к лицу. Ты очень красивый сам по себе. Милашка.       Видно, что Чонгук немного смущается таких откровенный, что он стеснительно делает комплименты, но пытается угодить. Это злит. «Милашка»? Юнги не имеет ничего общего с понятием милости, он всего лишь серая мышь, крыса, которая потом вгрызается в горло. Упёртый и наглый. Злит, что эти комплименты адресованы другому вампиру на этой вечеринке, но Чимин возьмёт свое, покажет, каким он может быть. Если Юнги милый, то он манящий, раскованный и страстный. Если показать Чонгуку себя в самой лучшей красе, он точно сделает правильный выбор.       Пак осторожно кладет руки на чужие плечи, мягко сжимает, неторопливо идёт на него, пока Чонгук не упирается ногами в кровать. После нежного толчка, тот падает на нее спиной. Чимин недолго думая, садится на бедра старшего сверху, отчего Чон сам того не замечая, краснеет. Модель наслаждается видом под собой, ласково проводит ладонями по груди пирата, касаясь фалангами пальцев оголенной, горячей кожи, пока Чонгук настолько потрясен, что даже забывает дышать. Заворожен и загнан в угол, поэтому так хочется коснуться его лица, поцеловать. Вампир проводит пальцами по его шее, удобнее устраивается на бедрах, практически касаясь члена, из-за чего Чон кусает нижнюю губу. А потом рука Пака соскальзывает на его щеку, чтобы погладить большим пальцем скулы. Но неожиданно Чонгук с силой перехватывает и грубо сжимает запястье.

      На руке нет браслета.

Того самого, с надписью «Жаным».

Юнги его подарил близкий человек.

Он его никогда не снимал.

      — Тебе бы лучше признаться кто ты, — голос стальной и нет ни капли былого смущения.

***

      Юнги с силой и чертовским нетерпением тарабанит по двери кулаками. На телефоне нет связи, клятов колдун. Парень кричит, пытаясь привлечь к себе внимание, ещё чуть-чуть и снесет эту проклятую дверь ногами, если она через пару минут не откроется. Но слава богам, зубным феями и кому бы то ни было ещё, дверь перед ним открывает Дин Винчестер и шокировано смотрит на юношу.       — Ты чего тут? — вместо ответа Мин скидывает с лица маску и швыряет на пол.       — Я возьму.       Он без разрешения выхватывает у мужчины из-за пояса игрушечный пистолет с присосками. Резко выходит в коридор, слегка задевая того плечом. Мин идёт до самой последней двери, рывком ее открывает, привлекая к себе внимание Чонгука и Чимина, нарушая задуманный план. А потом сводит руки и стреляет Паку в голову. Присоска через секунду остаётся на чужом виске. Страшно представить, если бы это был дротик от Дартса.       — А ну клыки от моего парня убрал, — без малейших церемоний выпаливает Мин. Чонгук тянется к лицу вампира на себе и снимает с него маску.       — Чимин? — Чон смотрит, не понимая, почему у них одинаковые костюмы. В секунду становится жутко некомфортно и чтобы избежать своего каверзного положения, он равнодушно, но и не грубо, усаживает Пака на кровать подальше от своих бедер, а потом встаёт.       Колдун презрительно скалится, чувствуя бушующую ярость на дне живота от сокрушительного провала. Неприятное и липкое ощущение стыда и злобы обволакивает тело будто пищевой пленкой. Но опускать свое достоинство он не позволит, так что берет себя в руки, снимает присоску с виска, приподнимает подбородок и поднимается на ноги. Безразлично проходит мимо Чонгука, направляясь к Юнги. Чимин становится почти вплотную, чтобы их разговора не было слышно.       — Ты победил, хорошего вечера, Мин Юнги, и... счастливого Хэллоуина, — он приподнимает уголок губ в улыбке, даже кажется, что в усмешке от послевкусия проведенного пари. — Чё вылупился? — огрызается он на ничего не понимающего Дина Винчестера и выходит из комнаты, отталкивая от себя охотника за нечистью.       — В такие моменты я жалею, что не купил серебряные пули для антуража, — качает головой Дин и уходит поднимать настроение в компании Шанель номер один.       В комнате остаются только Чонгук и Юнги. Оба не знают что сказать, как реагировать на сложившуюся сумбурную ситуацию. На лице что первого, что второго полная растерянность. Только Мин хотя бы чуть-чуть понимает, что за номер проворачивал его самоуверенный двойник. Время близится к полуночи, неумолимо отсчитывая минуты перед тем, как лезвие гильотины безжалостно упадет на временную нить жизни Мин Юнги, меняя ее или в лучшую, или в худшую сторону. Даже если у Чимина не получилось одурманить голову Чонгука, это не значит, что Чонгук уверен в своих чувствах по отношению к Юнги. Всё-таки, влезать в ход времени всякими заклинаниями опасно так же, как и делать это с помощью всяких штуковин в фильмах — одно неправильное действие и в будущем не будет ничего из того, что ты привык видеть.       — Парень? — голос Чона комбинируется с выраженной любопытностью.       — А? — младший поднимает голову, обращения внимание на пирата. — А... — точно, он же называл его «своим парнем» при посторонних. — Ну знаешь... я немного был на эмоциях и вот, выпалил первое, что в голову пришло, — он косится на закрытую дверь, понимая, что все решится сейчас.       — Если честно, мне нравится, как это прозвучало, — Чонгук усмехается и опускает голову, держа руки в карманах. — Хотелось бы даже услышать ещё.       — Мой парень, — произносит снова, пытаясь не выдать, что краснеющие щеки его ещё как напрягают.       Это чувство странное. Непонятное и рвущееся где-то из недр души. Он ведь думал, что ему будет так легко признаться в чувствах снова, он же много раз это делал, был уверен в себе, как-никак в Чоне. В первый день он мечтал раскрыть ему карты всей этой оферы, вывалить всю правду наружу, чтобы не сидеть и не мучиться одному от панического страха потерять что-то настолько въевшееся в его жизнь — чтобы Чонгук его понял и поверил. Но вот, стоило настать моменту, когда наконец-то можно выразить все то, что он к нему чувствует — стесняется так, будто перед ним незнакомый человек. Настолько трепетно до дрожащих рук, заикания и кажется, поднятого давления, ему не было даже в первый раз их признания. Он не может понять, что изменилось, Чонгук же тот же, тот же дом, тот же вечер, а ощущение такое, будто из него сердце без анестезии вынимают. Словно на этот раз волшебная пилюля, служащая опьяненному облегчению страданий, не сработала, и он в полной мере ощутил значение слова «страх».       Хотя кажется, ответ всё-таки сияет ярко, как свечка в тыкве среди ночи — в эту ночь Юнги знает, что он теряет. Тогда он мог только предположить, какими будут его отношения с этим милым, и ну таким хорошиииим парнем, он не знал, как сложится, относился к этому легко и будь что будет. А сейчас, Мин прекрасно понимает, что он потеряет лучшего друга и любимого человека. Потеряет огромную поддержку, самые вкусные завтраки, смешные шутки в отчаянные моменты, крепкое плечо, умопомрачительный секс и просто невероятно глубокое понимание между ними. Он потеряет того, ради кого выбирался из самых сложных ситуаций, того, кто шептал, что надо просто немного потерпеть и потом будет лучше. Юнги просто потеряет маленький, но такой теплый и яркий огонек, который всегда выводил его из гущи трудностей, жизненных разветвлений и в конце концов, выводил на свет счастливых дней без тревог.       — Давай на следующей Хэллоуин будем в костюмах счастливой и любящей друг друга пары? — предлагает старший и медленно подходит ближе, закусывая губу, чтобы не выдать глупую улыбку.       — Я согласен, — он кивает головой, искренне улыбаясь и ведь знает, что это действительно произойдет. — Только давай и на этот?       Чонгук предпочитает выразить ответ не словами — целует его нежно, так, как умеет только он. Мягко обхватывает верхнюю губу и отпускает, находясь всего в паре миллиметров от него с приоткрытым ртом, наверняка боится сделать что-то не так. Однако Юнги уж слишком соскучился, поэтому сам ныряет в объятья и набрасывается на любимые губы голодным зверем. Чон от такой активности широко распахивает глаза, молясь, чтобы кровь с носа не пошла от резко поднятого градуса в этой комнате. И что-то ему подсказывает, что этот чрезмерно очаровательный и милый вампир высосет всю его кровь, а потом ещё выест и мозги чайной ложкой, но боже мой, он и не против.       — Конфеты или трюк?! — выкрикивает Хосок, без стука врываясь в комнату своего, вообще-то, дома. — Ой мама... трюк так трюк, — Чон закрывает дверь обратно, не желая становиться свидетелем чужих душевных, и не только, сближений.       — Прости, — Чонгук со смехом разрывает поцелуй, обнимая парня за талию и улыбаясь в его губы. — Сколько же раз мне придётся извиняться перед тобой за этот вечер.       — Ничего, — младший качает головой. Оказывается, просто иметь возможность его так крепко обнимать и целовать настолько сильно важна для него, что пусть хоть тайфун накроет город, а рядом с ним будет спокойно. — Мне нравится находиться около тебя.       — А танцевать? — он улавливает, как музыка на первом этаже становится громче.       — Я ужасно танцую.       — Знаешь, мне кажется, в такой праздник это уместно, — Чонгук аккуратно берет его за руку, держа другой за талию, а потом уводит в лёгкий и неторопливый танец.       — Почему ты не принял ухаживания Чимина, у тебя же была симпатия к нему? — Мин смотрит ему в глаза, чуть ли не забывая переставлять ноги. Он точно должен это узнать, чтобы навсегда закрыть этот вопрос, похоронить тревожную мысль. Но Чонгук только с нежностью разглядывает его лицо.       — А ты до жути ревнивый, — смеётся парень. — Не симпатия, а интерес. Первое впечатление о нем было приятным, но по мере узнавания, я понял, что у нас разное мировоззрение, приоритеты, характеры. Поэтому интерес пропал, хотя разрывать с ним общение только на этой основе — слишком, знаешь, мы же не только из-за чувств с кем-то общаемся, — Чон усмехается краем губ. — Но видимо, он меня не так понял — моя ошибка, — честно признается. — А потом ты, как снег на голову, ну или как нападение летучей мыши утром, — Чонгук наклоняет голову набок, явно наслаждаясь всем, что вокруг него происходит. Либо он очень влюблен, либо Юнги божественно танцует, да так, что вводит его в явно слишком эмоциональный гипноз. Сердце будто выпрыгнет. — Сначала неприметный, тихий и мягкий, что я даже и забыл, как мы пересекались до пары, — хотя возможно это последствия заклятия, но Чонгуку об этом знать необязательно. — Но по мере наблюдения за тобой: какой у тебя красивый почерк и изящные руки, как ты задумчиво ходил по университету, как ты рисовал на моем холсте, о чем и как ты писал свои статьи, как выражал свое мнение. Я начал тебя узнавать и понял, что всего за пару дней это переросло в больше, чем интерес. Та же ситуация, но точно наоборот, понимаешь? Ты очень красивый, Юнги, что внешне, что внутри, но ты притягиваешь чем-то явно большим, чем красивое лицо, тебя хочется узнавать и слушать, разговаривать, танцевать. С тобой хочется все и ты будто просто резко понимаешь...       — Что перед тобой твой любимый человек? — с улыбкой спрашивает Мин и старается не обращать внимания на то, как у них двоих дрожат руки.       — Да, именно это.       Чонгук тянется вновь поцеловать самого милого на свете вампиреныша, выразить ему свои чувства за те разы в его квартире, когда этого не удавалось сделать, однако, неожиданно, он слепнет от яркого оранжевого света, который обволакивает младшего. Юнги растерянно смотрит на свои искрящиеся руки, не понимая, что происходит, пока в его голове резко часы не пробивают полночь. Звук, который слышит только он слишком громкий, а свет слишком яркий, поэтому младший зажмуривает глаза. Через секунду все звуки стихают, а перед глазами спокойная темнота. Мин медленно открывает глаза и понимает, что находится в парке. Он сразу судорожно достает телефон из кармана пальто — «31.10.2023».       — Чонгук! Чонгук! — кричит, зовёт на весь парк, мечтая увидеть.       — Ты чего? — мужчина позади него останавливается. Только ведь с ним в догонялки играл, бежал за за ним, а тот ни с того, ни с сего за секунду остановился и кричит.       — Чонгук... — Юнги оборачивается и со слезами на глазах бежит в его сторону, сразу бросаясь в руки.       — Что случилось, тебя что-то испугало? — Чон крепко обнимает его, прижимает к себе и всматривается в пространство позади младшего, но ничего подозрительного не видит.       — Да, — Мин кивает и вытирает слезы. — Просто испугался, что нас могло бы и не быть, — он шмыгает носом, сам не понимает, почему так разволновался снова. Временные перемещения сказываются на эмоциях что ли.       — Вино было лишним наверное, — старший нежно убирает волосы с чужого лба.       Юнги втягивает его в поцелуй. Тот самый, от которого бежал. А Чонгук целуется почти так же, умелее, смелее, но в точности так же нежно, едва игриво и ласково, не торопясь. Он в этих ощущениях захлёбывается. Сколько бы раз не целовал, а все мало. Хочется и хочется, словно панацея. Родная теплота, руки и такая греющая сердце холодным октябрём любовь. Он упирается лбом в плечо старшего, вдыхает его запах и чувствует биение сердца. Как же страшно представить, что если бы Юнги не был той ещё занозой в заднице, этого могло бы и не быть. И как же важно быть в первую очередь самим собой.       — Люблю тебя, — шепчет над ухом Чон и целует в макушку. — «Я всегда тебя найду. Хоть сейчас, хоть через три года, потому что ты — мой любимый человек» — зачитывает вслух Чонгук, а Юнги поднимает голову.       — Ты увидел... — та самая надпись, которую он написал ему на страницах тетради.       — Ещё бы я не увидел, я твой красивый почерк сразу заметил, ещё подумал, причем тут три года, но сейчас нашим отношениям ровно столько, и ты мой любимый человек, навеки вечные, — словно с шутливой угрозой и улыбкой отвечает тот. — Гадалка что ли.       — Вроде того, — смеётся парень и обращает внимание на свою руку с браслетом, где сияет надпись «Жаным». — Ещё раз спасибо большое за браслет.       — Я помню ты носил его, когда мы только начали встречаться, — он берет его за руку и проводит большим пальцем по надписи. — Ты потом потерял его, он куда-то делся, но его тебе подарил близкий человек, и я решил восполнить утрату, ведь тоже называю тебя так. Думаю он тебе очень ценен.       — Ты даже не представляешь насколько, — этим близким человеком всегда был и будет Чонгук. Кажется, Юнги сейчас снова будет плакать. — Пошли домой, очень хочу домой, — он так давно не был там.       — Счастливого Хэллоуина! — Мин оборачивается и сталкивается взглядами с Чимином, который стоит в пяти метрах от них. — Конфета или трюк?       — Тебе прошлого трюка мало было? — младший вздрагивает, крепче сжимая руку Чонгука. Вот бы сейчас пистолет с присосками достать. Или с серебряными пулями.       — Полегче, вампиреныш, — улыбается Пак. — Поздравляю вас с годовщиной, вы очень красивая пара. О такой любви как у вас можно только мечтать, и волшебством друг от друга не оттащишь, — его слова звучат вполне искренне.       — Спасибо, — коротко отвечает Чон.       — Пойду я дальше праздновать, — Чимин незаметно щелкает пальцами за спиной, а потом уходит.       По приходу домой, Юнги и Чонгук находят свои костюмы, лежащими на кровати. Наряды пирата и вампира выглядят точь в точь, но совершенно новыми. Маска красиво лежит посередине. Самое интересное, что эти костюмы они забыли, когда съезжали с прошлой квартиры.       В тот Хэллоуин Мин Юнги понял для себя, что одна незначительная деталь, сделанная когда-то случайно, может кардинально изменить жизнь, а настоящая любовь пройдет все испытания и победит самое сильное волшебство.

Конфета или трюк?

The End.