Золотая клетка

      Кэйа чувствует, что попал в золотую клетку — в тюрьму, где его любят, целуют и задаривают заботой, которую он никогда раньше не ощущал. Ризли ведёт пальцами по его щеке и прижимает ближе — рядом с ним у Кэйи перехватывает дыхание. Две сломанные судьбы, живущие далеко друг от друга, встретились, когда Кэйа уехал в очередную командировку в Фонтейн. Он перешëл с Мондштатского вина на чай, чтобы каждое утро просыпаться вместе с Ризли.       Ризли, который, также как и он, никогда не имел настоящей семьи, которая бы всю жизнь заботилась и поддерживала ребёнка, нуждающегося в простом человеческом тепле. Делить общую боль, невероятно разную и одинаковую одновременно — намного легче. И Кэйа впервые в жизни был настолько честным, когда их с Ризли пути пересеклись — они сидели в тюремном кабинете, слушали и говорили, понимающе кивали и не страшились проявлять свои чувства. Почему-то уже тогда создавалось ощущение, что они — родные люди.       А сейчас они понимают: они — семья. Кэйа любит сидеть на коленях Ризли — ему на них чертовски удобно, потому что руки Ризли ложатся на его талию, и его много-много целуют, так, будто он самая важная драгоценность этого мира, пусть и слегка поломанная. Они — похожи в своей поломанности, но у каждого пазлика, как известно, есть своя пара, и это настоящее счастье — обрести свою. С которой не расцепишься, не сломаешься, не затеряешься. Кэйе хочется спрятать Ризли — того самого Ризли, который больше него раза в два, себе в кармашек и всегда носить с собой, оберегая от всей жестокости этого мира.       Их шрамы — отражение каждого человека, что препятствовал на пути к счастью, к тому, что они действительно заслужили. Холод в душе вовсе не означает, что их чувства были заморожены, нет. Возможно, они ощущают эту несправедливую реальность даже сильнее, чем остальные. Ведь несчастные люди никогда не похожи на действительно несчастных — они защищаются, показывая этому миру уверенную улыбку, которая ломается, как только они остаются наедине с собой.       Они больше не одни — не расстаются на долгий срок, нуждаясь в мягких, слегка колючих по утрам из-за щетины, прикосновениях. Кэйа бросил Мондштат, который никогда и не ощущался родным, чтобы переехать сюда — к единственному человеку, рядом с которым, ему комфортно: потому что хочет жить вместе, потому что знает, что Ризли желает этого тоже. Ризли — волк, который кусает шею, заставляя Кэйю ëрзать на его коленях и стонать — приятно, что в кабинет никто не зайдёт, не посмеет нарушить их интимный момент, сносящий голову.       Кэйа впервые в жизни позволяет себе чувствовать себя крошечным — снимает слишком большую ответственность за всё и всех, потому что больше не надо скрываться и Ризли принимает его настоящего. С нотками безумного флирта, с огромным грузом проблем — он расставляет для Ризли свои ладони, чтобы словить дорогого человека, когда тот срывается и падает сам. Ощущение вместе с Ризли сродно глотку воздуха — такому важному и необходимому, ведь хочется не просто существовать, а жить.       Жить — ощущая в другом человеке свой дом, пока он целует тебя в ключицы и обхватывает большими ладонями задницу — шепчет, что Кэйа, несмотря ни на что, абсолютно горяч от и до, целиком и полностью, от макушки и до кончиков пальцев, внешне и внутри. Ризли чувствует пожар, который разгорается внутри Кэйи: он — единственное тёплое место во всём белом свете, к которому Ризли подошёл ближе, чтобы сначала протянуть руки, а после — прыгнуть в этот бушующий костёр и не получить ни единого ожога.       Кэйа будто заклеивает его лейкопластырями, аккуратно обрабатывая глубокие раны, тихонько дуя на них, чтобы не болело. Его личное сладкое лекарство, душевное спасение, пронизывающая любовь — Ризли облизывает соски Кэйи, ощущая чужие пальцы у себя в волосах — эта близость самое комфортное из всего, что он испытывал в жизни. Они вдвоём делят Крепость Меропид, вместе заправляют местными делами, и каждая случившаяся неудача уже не воспринимается настолько болезненно, как раньше. Теперь Ризли верит, что, как бы трудно ни было — у него всегда есть на кого положиться.       Кому рассказать, насколько мерзко ощущался сегодняшний день, ведь даже самые сильные мужчины, которые побеждают на бойцовских рингах — чувствуют глубокие, порой неимоверно тяжёлые, чувства. Когда спасают только объятия, ведь в них можно пустить слезу, не притворяясь тем, кто никогда не ревёт. Ведь, став по воле судьбы взрослым слишком рано, Ризли позабыл позаботиться о том маленьком мальчике внутри него, который был готов на всё ради защиты родных — взялся за настоящее оружие, чтобы убить родителей, пока все остальные дети в его возрасте играли лишь с деревянными мечами, а по выходным посещали с мамой и папой театр.       Кэйа ощущается в глубине души, когда он снимает с него верх — Ризли не коробит от прикосновений к своему телу. Ему самому хочется больше, поэтому он, целуя Кэйю в губы, не отрываясь, дрожащими руками растëгивает ширинки штанов — им это надо. Они в этом нуждаются. И хочется никогда не отрываться друг от друга, превратиться в один айсберг, который потопит на своём пути все корабли-неудачи — они выйдут из любой проблемы победителями. Ведь главное не сдаваться, бороться, сражаться — жизнь бросала их из стороны в сторону слишком часто, когда каждый был сам по себе, но даже так удалось выжить. Теперь же, когда они вместе, удаётся не просто выжить — в сердце больше нет места страху, потому что любовь заполняет каждую клеточку. Абсолютно всё.       К чужому члену прикасаться приятно — руки хоть и мозолисты, но сейчас это так неважно: Кэйа сильнее толкается в ладонь Ризли, разделяя с ним один воздух на двоих — вот наслаждение, здесь интим и жизнь. Они настолько похожи, что им достался один глаз Бога — они настолько разные, что оттенок их голубых глаз невозможно отличен. И если каждый человек для Ризли — обычный невкусный кофе, то Кэйа Альберих — самый невероятный во всём Тейвате чай. Вкусный, горячий, пронизывающий всё изнутри. Если Ризли холодно — то «чай» согревает его изнутри, если жарко — то освежает, если огорчён — утешает, если возбуждён — ох, нет, чай под названием «Кэйа Альберих» не успокаивает, нет, наоборот — заводит ещё больше, царапая его шею когтями и сильнее ëрзая на коленях.       Кэйа никогда бы не подумал, что может стонать настолько громко, потому что Ризли двигается правильно, обхватывая головки их членов, и целует в висок. Возникнут ли у кого-нибудь вопросы насчёт их отношений? Уже нет. Весь мрачный образ управляющего крепости, рушится на глазах у всех, когда Кэйа Альберих появляется в поле видимости Ризли — он не отрывает взгляд, улыбается лужицей и тает на ходу. То же происходит и с Кэйей — он чувствует себя преданным котëночком, готовым всем на свете рассказать: какой же Ризли хороший. Самый-самый.       Ризли обнимает Кэйю под рёбрами и заставляет кончить — он чувствует, как его парень (у него есть парень, представьте!) обмякает под пальцами, и он сам пачкает свою ладонь спермой — вытирает её об салфетки, пока Кэйа утыкается ему в ключицы и жадно дышит. Ему хорошо. Им хорошо. Сомнения уже давно вычеркнуты из черепной коробки, хотя раньше и было страшно. Было непонятно, как можно позволить неизвестному человеку проникнуть настолько глубоко и разрешить ему пустить в себе корни, которые при ошибочной заботе могут и задушить.       Сжать твои рёбра, проткнуть глазные яблоки, чересчур сильно оплести лёгкие — дышать станет невозможно и будет легче умереть. Но всё это — не их случай, два красиво-опасных цветочка смогли ужиться вместе, питаясь одними эмоциями, искренней любовью, которая ощущается, словно спасительная в знойную жару вода. Можно целоваться, не боясь, любить, не страшаясь, прикасаться, не думая, что где-то за углом ждёт опасность. Жизнь и так подкидывала им слишком много боли — хватит, достаточно. Они сами берут судьбу в свои руки: Ризли, укладывая ладони на талию Кэйи, а Кэйа, обвивая его шею.       Просто дайте им быть счастливыми, в их золотой клетке, где они могут быть собой, и всё в этом мире будет хорошо.