Убежище заблудших

Так шумно. Центр Нью-Йорка уже близко, но только сейчас до неё дошло осознание, каким большим и людным был этот город. В её родной английской провинции не было ни высоких домов, ни торговых центров, ни широких дорог, и на улицах не пестрили разноцветные вывески и броские рекламные щиты. Через приоткрытое окно такси до неё доносились запахи местного стритфуда и множество голосов прохожих, от шума которых порой гудела голова. Слишком много лишней суеты бросалось в глаза, от чего хотелось их закрыть, вслепую доехав от аэропорта до места назначения. Из приятного — лишь розовое безоблачное небо и закатное солнце, в тенях которого утопал мегаполис, а в скором времени утонет и она сама. Увы, девушка приехала сюда вовсе не за отдыхом, даже не за «лучшей жизнью», о которой мечтали многие в таком юном возрасте, и о которой, быть может, мечтала и Джун. Много лет назад у них с братом она была: родители, пусть и нечасто, заглядывали домой, а за маленькими детьми приглядывала заботливая престарелая бабушка. В их просторном доме было тихо, но уютно, и во все стороны от семейного жилища простирались бескрайние цветочные поля и леса. Дети не грустили без внимания родителей и не требовали его от старшей, держась друг друга и живя в неописуемой брато-сестринской идиллии. Однако вести о родительской гибели настигли их довольно внезапно, и не понять, гибель ли то была вообще. Компания, в которой они работали, прислала лишь краткую весточку с сообщением о пропаже без вести. Джун мало что помнила в подробностях из того периода жизни. Обрывками в её голове всплывало и то известие, и пришедшее на имя брата анонимное письмо, а затем он вдруг изменился, и с тех давних пор началась их долгая история. У Кита была только она — маленькая, невинная, ранимая и жутко привязанная к нему сестра. Их разрыв в пять лет ощущался бездонной пропастью, оттого свою хрупкую девочку брат опекал так усердно, что годился ей в отцы. После родительской смерти им пришлось несладко, оттого все тягости жизни легли на плечи старшего, и, желая избавить от этих невзгод младшую, Кит огородил сестру от внешнего мира, изо дня в день давая ей всё новые и новые наказы. О несправедливой жестокости жизни Джун узнала со слов брата, и о том, как с этим бороться и чего избегать, поведал ей тоже он. Возможно, юноша понимал, что бабушке осталось недолго, и что после её смерти они останутся совсем одни. Кто же тогда позаботится о ней, если их разлучат? У Джун, аналогично, был только он. Родительская смерть ударила по её детской психике не так сильно, как могла, ведь своих отца и мать они почти не видели. Только брат всегда заботился о ней так, как не заботился никто другой — ни родители, ни бабушка, ни уж тем более друзья и одноклассники, с которыми у неё не то чтобы ладилось. Наступив на грабли однажды, она начала выстраивать вокруг себя барьер, отгораживаясь от общения и вверяя всю себя старшему. Лишь его Джун всегда слушала, лишь его словам доверяла, и лишь он один стал для неё объектом восхищения и подражания. Книги, фильмы, игры, интересы — всё, что могла, девочка перенимала у него, с годами став его маленькой, но очень преданной тенью. Она поддержала его в желании уехать из родного дома в Штаты и прояснить обстоятельства родительской смерти, хотя ей самой не было до них никакого дела. И ради того, чтобы не остаться без брата, чтобы не путаться у него под ногами в важном деле, Джун вместе с ним начала тренировать тело и готовить себя к физическим трудностям. Всё общение вне дома резко ушло на второй план. Дружеские связи с одноклассниками больше не волновали её, и даже редкие издёвки, ранее задевавшие её хрупкое детское сердце, теперь пролетали мимо ушей. Всё свободное время уходило на домашние хлопоты, выполнение школьных заданий, чтение профильной литературы и изучение американской системы законов. Не заметив того, Джун стала заложницей своего собственного закрытого мира, в которой была только она и Кит. Эти отношения не были здоровыми ни на грамм. Нельзя назвать здоровой ту привязанность, дальше которой простиралась безграничная пустота, но в тот момент эта проблема не казалась ей проблемой и вовсе. Джун считала, что нет связи крепче, чем их семейные узы, и раз уж дети остались одни — они обязаны приглядывать друг за другом, даже если вырастут. Она грезила о том, как они вместе переедут в Штаты, разберутся с этим хлопотным делом и найдут своё уютное гнёздышко в каком-нибудь отдалённом уголке этого большого, холодного мира, куда у чужих не будет доступа. По крайней мере, такую картину девушка выстроила у себя в голове, считая её единственным возможным вариантом сделать свою жизнь счастливой. Кит наблюдал за этим. Он понимал, что что-то не так, но страх потерять сестру из виду был сильнее. Родители ведь работали в весьма сомнительной компании, и брат боялся, что неосторожные действия старших могут сыграть злую шутку с младшими. С тех пор, как о пропаже отца и матери стало известно, он пару раз замечал на улице странных людей, которые ходили за ними следом и молча наблюдали. Ему казалось, что посыльные этого «Ориона» могли заподозрить родителей в передаче детям секретных данных, потому расследование их гибели было в первую очередь вопросом собственной безопасности. Конечно, Джун он об этом не сказал сразу — слишком сложно и тревожно в голове держать такие мысли. Но бросить её не хватило бы сил, потому пускай уж окрепнет, очерствеет, но будет способна постоять за себя в случае опасности. Однако в то злополучное утро записка на холодильнике вновь перевернула с ног на голову её и без того суматошную, непонятную жизнь. Сбежал, даже толком не объяснив причины. Брат, на которого она так надеялась, который по её выдуманным идеалам должен был сопровождать и оберегать её, внезапно решил, что в его расследовании сестра будет лишней. Он наказал ей не сильно тосковать и заботиться о бабушке, найти друзей до выпуска из школы и вернуться на тропу обычной гражданской жизни, в которой, быть может, чудесным образом однажды появится кто-то, кого она сможет назвать семьёй. Так наивно было полагать, что для Джун эти слова имели хоть какое-то значение. Так глупо было надеяться, что после нескольких лет безумной фиксации на брате она попросту забудет про него и заживёт собственной жизнью. У неё не было ничего в этом месте — ни родни, ни друзей, ни связей, лишь угасающая от старости жизнь и незаконченная школа, после выпуска из которой ей попросту некуда податься. Бездушное «прости», написанное на клочке бумаге, не излечит её разбитого сердца и не толкнёт на верный путь. Только если не случится чудо, но Джун перестала в него верить уже очень давно. И вот она здесь. Этот город пестрил красками, но в её глазах яркая палитра превращалась в надоедливую цветастую рябь. Девушка мечтала уехать отсюда как можно скорее, но поиски сбежавшего братца могли занять не один месяц, а то и не один год. Увы, но придётся потерпеть… В конце концов, если найдёт его живым и здоровым спустя три года без связи — это будет лучшим подарком за все те пережитые страдания и перелёт в другую страну. Если же не получится, то это будет значить, что из всей их семьи Джун осталась единственной выжившей, ведь бабушку она уже похоронила в тот год. И хоронить ещё и брата… скорее, от тоски сама сведёт счёты с жизнью. Повезло, что контакты Ориона были под рукой. Потребовалось время, чтобы выйти с ними на связь, но благодаря высоким родительским должностям Джун смогла пробиться в офис компании и выбить себе одно собеседование. Если пройдёт — вступит в ряды их частной армии и станет настоящим солдатом, а вместе с тем получит больше возможностей для поиска Кита и неплохие средства на жизнь в незнакомой стране. Так себе планы на будущее, но иного выбора в той ситуации она не видела. Да и роль хладнокровного одинокого солдата, если подумать, ей даже шла. — Повторим ещё раз. Ваша основная цель — найти человека по имени Кит Рубен? — Всё верно, это мой брат. Наши родители работали здесь, пока семь лет назад не пропали без вести. Подробностей не знаю, в письме от Ориона не уточнялось. Я бы хотела заручиться вашей поддержкой, чтобы найти хотя бы брата, и в обмен, конечно, готова прилежно работать. Она волновалась. Нервно перебирая пальцами на коленях, Джун едва находила силы отвечать спокойно. Сидевший напротив мужчина в деловом костюме ещё раз окинул взглядом её весьма скромное резюме, затем кое-что подглядел в других бумагах, сверяя данные. — К сожалению, господин Кит в наших рядах никогда не числился, поэтому поиски по нашим штабам никаких результатов не дадут. Но если готовы отдать себя службе, то, разумеется, мы откроем доступ к внутренним архивам, чтобы облегчить поиски. — Будут какие-нибудь проверки? На словах тяжело оценить мои навыки, но бесполезной точно не буду. — Я поговорю с вышестоящими. Набор в нашу армию сейчас закрыт, но если повезёт — обязательно свяжемся. Опытные бойцы всегда нужны. Увы, иногда в борьбе с… некоторыми особенными правонарушителями мы терпим потери. «Тени»… Ей не доводилось видеть их вживую, но новостей про их злодеяния предостаточно. Если память не изменяла, Кит как-то говорил, что одна из трёх дочерних компаний Ориона откололась из-за конфликта интересов и создала собственную секретную армию, чтобы бороться со своим бывшим начальством. У этих бойцов нет имени, но город скромно окрестил их «Тенями» за тёмную униформу и ночной образ жизни. Не понятно только, почему их связь с отколовшимся Бетелем до сих пор не установлена, а солдат-нарушителей вместе с их предводителем не посадили. Может быть, дело в том, что Тени слишком хорошо заметали следы, а законы этой страны не позволяли брать под стражу без веских на то причин. В любом случае, Джун не было дела до чужих конфликтов. Если придётся ловить этих гадов ради особых привилегий, то она не дрогнет. Вскоре её отпустили без конкретных новостей, попросив дожидаться решения сверху. Озадачило, что Кит не числился в местной армии, ведь он твёрдо решил связаться с дочерним Ригелем и напроситься к ним в штаб, прямо как сейчас это делала Джун. Может, по дороге его планы изменились… Или он поступил к ним под фальшивым именем. А может, и вовсе не доехал до Штатов — тут только гадать, какой из вариантов в перспективе был хуже. Так и так, чего толку об этом думать, если размышления и тоска не продвигали её поиски, а лишь давили на старые раны. Пришлось вернуться в номер отеля и провести наедине с собой очередную бессонную ночь. Но уже на следующий день судьба оказалась к ней благосклонна, и от будущего начальства поступил звонок с хорошими новостями — её заявку на вступление в армию Ригеля одобрят, если пройдёт нужные процедуры. Уже там, на их тренировочном полигоне, пришлось пройти проверку на прочность и изрядно помотать себе нервы всякими испытаниями, чтобы доказать, что достойна быть солдатом и не сдуется на первой же миссии. Планы на ближайшее будущее придавали ей немного решимости, и, не без труда, желанное место было получено. Она молода, здорова, активна и гибка — в таких людях местная армия всегда нуждалась. Молодых легче подчинить воле главнокомандующего, молодых легче одурачить, а приезжих тем более. Если сляжет где-нибудь в канаве — никто не спохватится. Теперь, по придуманной Орионом легенде, она — студентка девятнадцати лет, кое-как поступившая в хороший юридический колледж. Живёт одна в съёмной квартире, а в свободное от учёбы время подрабатывает в небольшом магазинчике, чтобы сводить концы с концами. Конечно, ни о какой подработке на самом деле речи даже не шло, да и на учёбу Джун должна была ходить только для галочки, чтобы не вызывать подозрений. Конспекты она не писала, проверочные не сдавала, в списках не числилась — весь её студенческий образ был одной большой липой, придуманной только для того, чтобы ни у гражданских, ни у правительства не возникало вопросов на тему пребывания девушки в этой стране. Даже квартирка, в которой та поселилась, располагалась на отшибе района в настолько неприметном месте, какое только можно было выбрать. Аренда дешёвая, но местная атмосфера… больше походила на тёмную тюремную камеру, чем на достойные для жизни апартаменты. Небольшие окна, одна маленькая комната, твёрдая кровать, приличное число пылесборников на полках и стенах, а в довесок старая стиральная машинка и отсутствие микроволновки, которую, похоже, придётся покупать самой, как и кучу других вещей. Впрочем, ей одной нужно немного — к скромной жизни привыкла ещё в родной провинции. Только бы не поддаться искушению и не спустить все деньги на новую одежду и вкусную еду, ведь в её шатком положении стоило уже сейчас начать откладывать деньги на чёрный день. С работы могли выкинуть в любое время, да и лишние гроши будут кстати, если брат найдётся где-нибудь в переулке без средств на существование. Вскоре начались рабочие дни, принёсшие девушке немало открытий. Джун не очень хорошо ладила даже с обычной повсеместной техникой, но каково было её удивление, когда та узнала о существовании локальных нанотехнологий, зародившихся в одном из штабов Ориона. Электронные наручные часы нажатием одной кнопки могли облачить солдата в униформу, сделанную специально под него, что намного упрощало работу здешних агентов, чьи личности по заветам главы компании должны оставаться в строжайшем секрете. Маска на нижнюю половину лица служила гарантом тайны личности и кривила голос, а встроенная в костюм голограмма позволяла изменить цвет волос на усмотрение носителя. Вместе с костюмом девушке был присвоен самый низкий ранг агента и номер, а для простоты запоминания в кругу отдельно взятого отряда выдали и имя — Руж. Пришлось повозиться с изучением этих навороченных часов, но на деле всё оказалось проще, и уже в скором времени ей начали поступать первые поручения в лице всякой маловажной ерунды. Да, вот она, работа мечты — быть почтовым голубем на побегушках у агентов рангом выше. Впрочем, чего ещё ожидать с её-то посредственными навыками… Одно хорошо: первые недели всё шло достаточно гладко, и тяжёлой работой не грузили, зато зарплата выдавалась ежемесячно и без задержек, на жизнь хватало, и даже рисковать жизнью пока не доводилось. Лишь изредка беготня туда-сюда по штабам разбавлялась поимкой мелких преступников, в числе которых, как правило, были глупые городские ворюги, маргиналы и пьяницы, умело скрывающиеся от глаз полиции. В таких случаях достаточно было отловить их, заломать руки и вызвать на место полицейскую машину, ведь, как ни крути, а разбираться с преступниками должны не солдаты частной армии. Работа, дом, работа, дом… Подобно белке в колесе да серой мышке в компании других агентов, Джун коротала день за днём по одной и той же изученной схеме в течение всего лета, пока не пошли учебные дни, с началом которых к работе прибавились ещё и походы на пары. Ожидания оправдались полностью — ни одного стоящего знакомства за целый август, но с её навыками коммуникации другого исхода быть не могло. Лишь в начало сентября каким-то образом удалось подцепить двух девочек со своего профиля, но их дружба была больше похожа на редкие совместные походы в кафе, где Джун просто молчала, заедая свою глухую тоску по брату чем-нибудь сладким. Ей нечего рассказать о себе, кроме невыносимо грустной истории, больше похожей на затравку посредственного фильма в жанре драмы. Та самая, «не такая», в чужом городе и совсем одна, с погибшими родителями и изуродованным мировосприятием — достойная главная героиня. Только ни хороших людей, ни душевного спокойствия на новом месте она не нашла. Может, ещё не время. В тот злополучный день она впервые осознала, что даже агенты низшего звена могут столкнуться со смертельной опасностью, и рабочие будни впредь перестали быть такими же безмятежно тихими. Единственной сложностью для неё было физическое истощение, ведь бегать из штаба в штаб слишком утомительно в масштабах Нью-Йорка. Джун никогда не сталкивалась с опытными соперниками и не видела представителей Бетеля вблизи, лишь слышала о них по чужим рассказам и всё думала о том, выстоит ли, если столкнётся с рядовым солдатом. На ту локальную миссию она попала случайно: уходя домой поздно вечером, по дороге девушка увидела коллегу рангом выше и на свою голову увязалась следом. Кто-то перебил всю охрану у одного из перевалочных пунктов Ригеля, но с какой целью это было сделано — не понятно, ведь в том техническом полупустом ангаре не могло быть чего-то достойного внимания теней, только старая техника. Видно, решив, что непричастное лицо в случае чего не получит нагоняй от начальства и не подставит тем самым главу отряда, капитан дал Руж разрешение на исследование склада в одиночку. Одну её, тихую и низенькую, преступник вряд ли обнаружит, а если окажется не по зубам новенькому солдату — снаружи ждало подкрепление. Она нехотя согласилась помочь и пробралась внутрь тем же путём, что и ночной воришка. Кодовый замок на двери был попросту вырван с какой-то нечеловеческой силой, оттого на душе стало слегка тревожно. Прислушавшись, девушка услышала по ту сторону ангара чей-то роботизированный голос, говорящий сам с собой: «Я копаюсь в этом бесполезном мусоре только по твоей ленивой прихоти. В самом деле, я что, почтальон?» «Ничего похожего. А, стой… Вот это? Ради такой мелочи? Неужели твоих навыков не хватает, чтобы просто сделать похожее с нуля?» «Ох, ладно, понял, не ворчи. Скоро буду, у меня тут хвост». Это он про неё? Или уже понял, что снаружи за ним следит целый отряд? Бесцеремонно вломился, испортил чужое имущество, так ещё и ворует — и правда, стандартный преступник из числа Теней, коих в этом городе наплодилось за последние годы. Солдат в таком же чёрном костюме, но с эмблемой армии Бетеля на плече, сунул небольшую старую деталь в карман, после чего наконец повернулся лицом к выходу. Белые волосы… тоже голограмма? Или её испуганное сознание само дорисовывало что-то страшное в этом отдалённом тёмном образе? — Ну? Драться будем? Его искривлённый мужской голос эхом доносился с другого конца ангара. Прятаться смысла уже не было, потому Руж вышла из засады и достала из-за пояса своё орудие — телескопический металлический шест. Другого носить не имела права. — Ох, девчонка. Так даже проще. — Поменьше языком чеши. — Я не в настроении с тобой палками махаться. Как насчёт просто разойтись по своим делам? Зубы хорошо заговаривает, но её учили не верить Теням, а потому Руж сжала шест покрепче и принялась наступать. Вражеский солдат только вздохнул с толикой разочарования, ведь надеялся уйти отсюда быстро и незаметно. Она явно была новенькой: всё, от манеры общения до владения оружием, указывало на то, что девушка не прослужила и года, а потому плохо понимала принцип работы высокоранговых солдат. Её удары были не так сильны, но хорошо отточены, а отменная реакция позволяла избегать большинства выпадов соперника, сохраняя её кости в целом виде. Возможно, долгие годы оттачивала мастерство, но на вид ещё очень юна. Стало вдруг жалко эту несчастную, но её настойчивые атаки в желании уложить ворюгу лопатками вниз уже изрядно поднадоели, а потому человек с пепельными волосами бесцеремонно уложил её первым и навис сверху, придавив одним коленом. — Посмотри, — проговорил он вполголоса, указывая пальцем на именную нашивку на куртке, — и запомни. Хочешь живой остаться — беги с этой работы. В следующий раз уже не буду таким милым. Пришлось оторваться от той части лица, что не была прикрыта маской, и нехотя перевести взгляд на нашивку. Краткое «Клаус», вышитое мелкими буквами, заставило её на время затаить дыхание — его слова в этот момент могли быть не просто предостережением. Говоря о Тенях, чаще всего что в народе, что в Орионе звучали имена пяти апостолов — самых важных и талантливых среди немногочисленной частной армии. Но на четвёртого из них, носящего странное имя Клаус, зуб точили по меньшей мере все важные шишки из Ригеля. Ходили слухи, что роль авангарда была выдана ему не случайно, а служит в армии он с юных лет и пережил много смертельных схваток. Мало кому довелось увидеть Клауса лично, но все без исключений упускали его из рук. Так значит, вот как он выглядит? Не слишком уж говорящее имя для человека, чьи руки измазаны кровью. И всё же, что-то такое было в его громоздкой фигуре, что вызывало в девушке непонятное чувство страха, оттого она невольно замерла, расслабив мышцы и понадеявшись, что этот день не окажется для неё последним. — Вот и славно. Люблю послушных. Джун, однако, едва ли получала от этого удовольствие. Она не знала, что делать — к такому её не готовили. В один момент сложилось ощущение, словно стоявшие снаружи солдаты знали, кто внутри, а потому отправили её на разведку в качестве живой приманки. Высокая фигура наконец поднялась с колен и вновь посмотрела на неё глубокими синими глазами, а после Клаус неспешно пошагал в сторону выхода, готовясь давать дёру в надежде не насадить в спину парочку свинцовых пуль. То, что произошло дальше, отдалось в её голове только глухим эхом, среди которого изредка различались выстрелы и металлический скрежет. Прошло много времени, прежде чем её, словно зомбированную, нашли лежащей на том же месте и смотрящей в потолок. Сперва коллеги даже подумали, что девушка получила ранение и скончалась, но пара шлепков ладонью по щекам привела её в чувства. Пока ещё жива. Пока что. А апостол, как и следовало ожидать, благополучно сбежал с украденным.