Убежище заблудших

Прошло некоторое время, в течение которого сдать ребёнка в руки светловолосого детолюба вышло всего разок на пару дней. Ал извинялся сотню раз, но объяснял своё отсутствие спонтанными рабочими сменами, и поэтому ни в колледже, ни с друзьями в их общем районе Джун его не замечала. Пускай помогал финансово, но деньги не вернут ей потраченную на ребёнка энергию, ведь теперь приходилось всё делать на двоих — и готовить, и закупаться, и стирать, а ещё следить за приёмом лекарств и хоть иногда выводить Рею на прогулку, ведь сидеть дома вредно для здоровья. Особенно в таком, где всё на годы вперёд пропахло старьём, и даже в проветренной комнате воздух будто бы спёртый. Ко всему прочему маленькая девочка порой по несколько раз за день спрашивала, как дела у Ала, что только нервировало лишний раз. Он ручался, что будет помогать, но так внезапно исчез с радаров с этой своей работой… Может, просто нашёл хорошую отговорку, чтобы лишний раз побездельничать в компании друзей? Ох, она не хотела в это верить, но вечно задумывалась. К счастью, в остальном жизнь с Реей была не такой уж тяжёлой, в какой-то степени даже лёгкой. Девочка была на редкость необщительной и явно не горела желанием что-то обсуждать с Джун, потому глупыми вопросами про голубое небо не донимала, сидя целыми днями за мультиками или смотря то, что включала для себя старшая во время домашней работы. А вот работа солдата… Что ж, разок пришлось выслушать выговор от начальства, ведь апостола она упустила, заложников из его отряда тоже, а вдобавок пропала без вести на целые сутки и даже не отчиталась о том, что Клаус скрылся от неё, ведь именно это помогло ему затаиться в тени и разобраться со всеми, кто пытался помешать их побегу. К счастью, обошлось без серьёзно раненных, а полицейские и вовсе отделались простым испугом и помятыми автомобилями. На зарплату это никак не повлияло, но подпортило настроение на целый день. А сильнее оно портилось от того, что вылазки в город стали редкими, и шансы найти брата… увы, с каждым днём становились всё меньше и меньше. Если б знала, что всё так сложится, то отдала бы ребёнка полиции ещё в ту ночь. Эгоистично, но девушка и без того была слишком строга к себе. Меж тем Аллан действительно был занят работой, причём довольно личной. Несколько дней он безрезультатно изучал новости, надеясь наткнуться на статью о пропавшем ребёнке и выйти на родителей, но ни точного возраста, ни фамилии, ни других персональных данных Ал не знал, потому даже поиски по внутренним базам данных Бетеля не принесли результатов. Не то чтобы он хотел отдавать этого несчастного ребёнка людям, которые её бросили… Но хоть что-то узнать о её жизни будет лучше, чем ничего. Оставалось прошерстить улицы в том районе, где недавно была драка, и заглянуть в полуразрушенный дом. Полицейских к тому моменту на месте быть не должно, а Орион тем более не заинтересован в том, из чего нельзя извлечь выгоду. Захлопнув крышку ноутбука, он посмотрел на часы на запястье. Семь вечера, на улице как раз начинало смеркаться. Его скромный отряд специалистов уже должен был выехать на место, потому и командиру пора подниматься с дивана. Оставив у раковины кружку с дешёвым растворимым кофе, Ал захватил мобильник и ключи от дома, обулся, натянул на голову капюшон светло-серого худи и покинул квартиру, направившись в сторону тех самых складов и пустых домов. Несколько человек в такой же чёрной камуфляжной форме встретили беловолосого на месте, и всем отрядом они вошли в помещения первого этажа, пытаясь в этом бардаке найти лестницу наверх, а заодно осматривая окружение. Ничего полезного снизу, кроме кучи мусора, стеклянных бутылок и жестяных банок. Комнаты почти пустые — всё, что могли, наверняка разворовали уже давно. На втором этаже, напротив, было намного живее: к стеклянному мусору прибавились сигаретные окурки, упаковки от дешёвой еды и выпивки, а местами даже вещи, намекавшие на то, что местные иногда баловались веществами или чем-то, что их заменяло. Выбитое взрывом стекло осколками валялось на полу и хрустело под ногами, словно кости. Маловероятно, что командир отряда застанет родителей своей подопечной где-нибудь здесь, но стоило поискать хоть какие-нибудь зацепки. Чем дальше по коридору они проходили, тем сильнее даже сквозь маску чувствовался запах какой-то гнили. По опыту работы Клаус понимал, к чему всё шло, потому вдохнул поглубже и приготовился увидеть не самую приятную картину. Команда открывала дверь за дверью, проходя дальше по второму этажу в сторону обрушения. И только предпоследняя дверь в их поисках дала результаты: вошедший туда рядовой позвал остальных, а после отошёл на приличное расстояние от очага этой вони. Как и ожидалось, смертники на месте. Молодая пара сидя застыла на единственном диване в этой небольшой гостиной комнате. У женщины с рыжими волосами на груди несколько ножевых ранений, а у другого никаких видимых признаков убийства. Рядом на полу лежал тот самый нож и полупустая бутылка какого-то чистящего средства, что намекало на возможный ход событий: сначала он прирезал супругу, а после наглотался химии и тоже умер. Запах не слишком сильный, но комната им уже напиталась, значит, с момента смерти могло пройти два дня или чуть более. Долго, впрочем, командир не стал ходить вокруг дивана, вместо этого проследовав в соседнее помещение через межкомнатную дверь и порывшись в старых шкафах в поисках чего-нибудь полезного. Куча мусора, да и только. Лишь потратив минут с пятнадцать удалось обнаружить старую папку с документами, в которой лежало свидетельство о рождении, больничные выписки и прочие важные бумаги на имя Реи. Вид оставлял желать лучшего, но всяко лучше, чем ничего. Теперь, когда известны имена родителей, можно приступить к более детальному исследованию, но от мысли о той трупной парочке за стеной почему-то по спине пробегали мурашки. За годы своей службы Ал насмотрелся всякого, но до сих пор не смог привыкнуть ни к запаху, ни к виду мёртвых тел. В самом деле, история этой семьи была куда интересней. По счастливому случаю имена отца и матери оказались в списках тех, кто работал в Орионе. Мать была штатным сотрудником Ригеля, а отец числился в Йоте, о которой посторонним знать не разрешалось. Даже многие из тех, кто служит агентом в рядах Ригеля, не знают о существовании ещё одной, четвёртой компании, ведь там проводились ядерные и биологические исследования, а может и что посерьёзней. Клаус знал наверняка только то, что всякий раз, когда Йота попадалась на глаза, в деле фигурировала чья-то смерть. Он мог лишь предполагать, что родители Реи узнали что-то, что знать им не нужно, или решили сбежать из штаба сами, ведь увольнение местным сотрудникам не выдавалось. После побега их могли долго преследовать, а потому семья была не в состоянии остаться в родном доме или заселиться куда-нибудь ещё, не могла официально трудоустроиться, попасть в больницу, засветиться хоть где-нибудь, ведь их могли просто найти и убить. В папке с документами лежали последние сто долларов, вероятно, отложенные кем-то из родителей на чёрный день. Или на ребёнка, которому нужно что-то есть в их отсутствие. Учитывая, как Рея относится к теме приёмной семьи, у неё уже был неприятный опыт. Родители пытались пристроить её? Или она сама убегала в попытках абстрагироваться от пьяных посиделок местных весельчаков? Ох, во всяком случае, чего ломать голову. Куда проще спросить у самой девочки, когда та придёт в чувства и привыкнет к ним, ведь, очевидно, она не могла довериться чужим людям из-за своих детских травм. — Как думаешь, какова вероятность, что в Орионе о ней знают? — Зависит от того, когда эта семейка дала дёру. Девочке лет пять же, да? Пятый из апостолов задумчиво постукивал карманной отвёрткой по столу. Авель не отличался разговорчивостью, но с Клаусом, как с единственным своим собеседником и другом в этом штабе, порой любил обсуждать рабочие моменты и выслушивать интересные детективные истории из жизни неугомонного коллеги. В остальное же время, как и незадолго до прихода Клауса, он сидел у себя в мастерской и ковырялся в механизмах. — Думаешь, её родня могла с самого её рождения по улице таскаться? — Зарплаты в Йоте большие, но тогда им пришлось бы снять огромную сумму со своих банковских счетов, чтобы не смогли отследить по истории платежей. Да и с нынешними ценами вряд ли они могли продержаться без работы так долго. Может, скрыли документы на родившегося ребёнка, а сбежать решили только в прошлом году, если не позже. Ты у самой девочки не спрашивал? — Она либо молчит, либо сразу в слёзы. Не хочется её дергать из личного интереса. — В любом случае, в ней могут быть заинтересованы. Возраст никого не остановит. Не безопасней ли отдать в полицию, а там уж пускай сами разберутся? — Чтобы она попала в руки к этим душегубам? Ты же сам знаешь, у меня в таких вопросах иной позиции быть не может. Ну взрослые — ещё ладно, дураки, но дети… — Как знаешь. Я закончил, забирай. Рабочие часы были переданы обратно владельцу. В ту дождливую ночь Ал случайно повредил их, поэтому пришлось отдать местному мастеру на починку. Теперь, когда проблемы с оборудованием были решены, можно оставить Авеля в покое и заняться своими делами. — Выходил бы ты из мастерской почаще, пока не забыл, как выглядят люди. — Твоя довольная рожа мне постоянно о них напоминает, не переживай. — Эй, я твой старший коллега, имей уважение. — По номеру апостола. Не по возрасту. Пошёл вон из кабинета, у меня дел по горло. Забавный парень, с характером. Чем-то даже напоминал Джун, только ввиду своего возраста был твёрже и раскрепощённее, но в остальном — такой же вечно кислый любитель посидеть наедине с собой, как и та девушка. Надоедать ему Клаус всё же не стал, потому, облачившись в исправную униформу, захватил с собой папку с документами и покинул кабинет. Уже под полночь… плохо. Долго провозился с товарищем в его мастерской, а вдобавок ещё и потерял счёт времени, пока задумчиво бродил по крышам. Он был зациклен на истории маленькой девочки и безумно хотел ей помочь хоть чем-нибудь, в частности не дать попасть в когти к Ориону, ведь ради дачи показаний её могли замучить, забить и сломать с концами. Ребёнок дошкольного возраста вряд ли мог услышать что-то сомнительное от родителей и уж тем более запомнить, но тем дуракам из Ориона всегда было плевать, лишь бы сохранить свой штаб в секрете. В таком случае, единственным приемлемым вариантом будет дать Рее отойти от потрясений и пожить некоторое время в тихом доме, в теплоте и заботе. У себя Ал оставить этого несчастного ребёнка вряд ли сможет, да и Джун не горит желанием приглядывать за чужим человеком. Она одинокий студент в чужой стране, деньги нужны ей самой. И своих родителей ещё одним ребёнком нагружать… не стоило. Они и без того натерпелись. Ноги сами принесли его в знакомый двор. В такой поздний час долбиться, наверное, не стоило, но документы передать нужно, ведь будет странно, если у его гражданской личности они появятся из ниоткуда. Может, Ал попросту надеялся, что спросонья девушка не придаст значения этому визиту. Стук в дверь. Просто отдать документы и уйти — дело не пыльное. Он снял капюшон с головы и облокотился спиной о деревянные перила в полутора метрах от двери, задумчиво потирая большим пальцем угол пластиковой папки. По ту сторону вдруг послышался ленивый топот, а затем и щелчок. Едва очнувшись ото сна, Джун даже не сообразила посмотреть в глазок и сразу распахнула дверь. Но сонливость как рукой сняло, когда по ту сторону она увидела до боли знакомую чёрную форму с красными вставками, что хуже — белёсые волосы и нашивку на груди, говорящую о том, что перед ней вновь тот самый. Не успел Клаус сказать и слова, как дверь тут же с грохотом захлопнулась. Сразу на замок. Тёплый приём, ничего не скажешь… Знал бы он, сколько мыслей Джун прокрутила в голове в тот момент, ведь если этот тип заявился аж к ней домой после всего сделанного, то, скорее всего, он пронюхал о её работе. Странно только, что не выломал дверь, а прилежно постучался. Впрочем, кто знает, что в голове у этого уголовника. — Удивлён, что ты признала меня так быстро… Эти слова только сильнее заставили её подкосившиеся колени дрожать от страха. В равном бою девушка ему не соперник, ещё и на своей жилой территории было опасно пользоваться маскировкой. Соседи узнают в ней агента Ригеля, и тогда всей её доселе спокойной жизни придёт конец. Впрочем, она уже. — Ещё бы не признала. Мне эта чёрная форма скоро будет сниться в кошмарах. — Я не простой солдат, однако… Джун хмыкнула про себя. Выходит, всё же не признал её, раз начал делать акцент на своей должности? Тогда для чего он сюда явился? Вздох по ту сторону. — Слушай, я знаю, какое отношение у местного народа к Теням, но я здесь по личному делу. Это по поводу той девочки, которая живёт у тебя. — Не буду я с тобой разговаривать. Убирайся. Полицию вызову. — А-га, как же без этого… А тон у него такой спокойный, ничуть не злобный, скорее даже расстроенный ожидаемо плохим приёмом. От ребёнка-то чего захотел? Забрать к себе удумал, раз в прошлый раз не смог? Обойдётся. — Я хотел поговорить о её родителях. Нашёл её свидетельство о рождении и больничные справки, так что подумал, что тебе может пригодиться. Забирать её не собираюсь. И тебе докучать тоже. Если угодно, могу просто оставить папку тут и уйти, но я бы хотел кое-что рассказать. — …О родителях? — Разбудишь её, если будешь общаться со мной через стенку. — Откуда мне знать, правду ли ты говоришь? Открою, а потом дуло к виску приставишь. Вновь вздох. Не то чтобы это было неочевидно, и не то чтобы Клаус не привык к такому отношению со стороны гражданских, но всё же он надеялся поговорить с глазу на глаз и по необходимости ответить на вопросы, чтобы потом Джун передала всё сказанное ему же в гражданском обличии. Это просто избавит от нужды фильтровать факты и сделает его жизнь немного проще, но раз уж так… Послышался скрип деревянных половиц. Похоже, апостол наклонился и положил папку с документами у двери, а потом повернулся и шагнул в сторону лестницы, ведущей со второго этажа. В тот же момент послышался щелчок дверного замка. Страшно, ужасно страшно, но в её же интересах узнать о девочке как можно больше, чтобы быстрее найти ей новый дом и избавить себя от лишней работы. В этот раз дверь не распахнулась, а приоткрылась лишь на несколько сантиметров. — Покажи руки. Апостол послушно вытянул ладони так, чтобы девушка смогла их разглядеть, а после она вновь прикрыла дверь без щелчка, накинула платок на плечи и обулась, выйдя к нему на крыльцо. И всё же, даже выглядел этот тип невероятно опасно: лунный свет отражался в его таких же лунных волосах, словно бы перед ней стоял чей-то призрак в тёмном одеянии. Клаус указал пальцем на место, куда положил документы, и девушке пришлось отвести от него пристальный взгляд, чтобы нагнуться и подобрать их. — Только свидетельство и больничные листы? — Всякое маловажное тоже есть, я не особо копался. — Как узнал, где она сейчас живёт? — Очень просто: случайно увидел вас и так же случайно проследовал до дома. Сразу отвечая на наверняка возникший вопрос, скажу, что никто из моих коллег об этом не знает, и преследовать тебя я не собираюсь. Вообще-то, я вытащил эту девочку из перестрелки и хотел забрать к себе на сохранение, но она не дождалась меня и сбежала неизвестно куда. Поэтому я переживал, что могла попасть в недобрые руки. — Блеск. Ты ещё и важная шишка, судя по нашивке. — Извини, что перепугал. Джун хмыкнула с недовольством, открыв папку и вытащив кипу документов. И правда, оригиналы на имя Реи — тут не соврал. Учитывая, что для этого ребёнка он даже снял маску с лица, рискуя себя раскрыть… должно быть, что-то светлое в его мотивах всё же было. По непонятной причине. — Что там с родителями? — Сегодня нашли их мёртвыми на том же месте, откуда я её вытащил. У матери ножевые, а отец наглотался дряни. Подробностей сказать не могу, но хватит и того, что они были заядлыми алкоголиками и за ребёнком не следили, а теперь её вообще никто не будет искать, и идти девочке некуда. — Оу… — Рея в тот период как раз пропала из так называемого «дома». Может, родители поняли, что ребёнка уже кто-то приютил, раз не возвращается, потому и свели счёты с жизнью. В любом случае, у неё куча травм, поэтому лишний раз о родне говорить не стоит. Сможешь за ней приглядеть? Или мне лучше её забрать? — Ты же из конторы злодеев. Почему так печёшься о жизни случайного ребёнка? — Потому что это ребёнок. Ей всего четыре года, поэтому она ещё может вырасти без проблем с головой, если попадёт в заботливые руки. К тому же, мы… стараемся не вовлекать в наши разборки с Орионом гражданских. И тебе докучать я тоже не хочу, поэтому больше не буду беспокоить. — Ребёнка не отдам. Мне невыгодно её у себя держать, твоя правда, но уж лучше так, чем у вас. Пристроим куда-нибудь. На улицу не выбросим, так что не заявляйся больше и не следи за нами. За документы, конечно, спасибо и всё такое, если тебя это утешит. — Меня-то утешать не стоит. Прости за поздний визит и лишнюю головную боль, но я подумал, что тебе лучше знать. Спокойной ночи. — Вот уж действительно. Усмехнувшись с толикой самоиронии, он оттолкнулся руками от деревянных перил и соскочил на лестницу, откуда неспешным задумчивым шагом направился прочь. Джун проводила его взглядом, пока тот не скрылся за углом, и простояла на пороге квартиры ещё с несколько минут, прежде чем наконец войти. После разговора легче на душе не стало, и слова апостола не внушали никакого доверия. Документы в их ситуации нашлись очень кстати, но лучше бы молча оставил их под дверью и ушёл, не засветив своей нашивкой одного из «пяти». По возвращению назад те бумаги девушка запрятала в ящик, а сама ещё посидела на кухне, похлёбывая крепкий травяной чай в надежде немного снять напряжения. С такой жизнью было бы кстати запастись седативными препаратами или вообще выпросить у врачей антидепрессанты… Не то чтобы та страдала затяжной депрессией, но подобные внезапные визиты однажды точно доведут её. Тихая и размеренная жизнь студентки, да? Как же. Скорее, трагедия и комедия в одном.