Убежище заблудших

За последнюю неделю они не пересекались ни разу. Ожидаемо, но всё равно печально. И пускай учились в одном заведении, пускай ничто не мешало Джун подойти к нему на перерыве между занятиями, но всякий раз она упорно избегала встречи с ним вплоть до того, что стыдливо сбегала из колледжа раньше положенного. Ал вечно в чужой компании, вечно окружён весёлыми друзьями и симпатичными подругами, и девушка думала о том, как было бы странно… просто подойти и поздороваться, словно они знакомы не один день. Наверняка он уже и забыл, раз не звонил и даже не писал. Может, думал о том, какая она неловкая и какой стыд сотворила у него в доме, а потому попытался выкинуть случайную знакомую из головы, хотя сам бесцеремонно ворвался в её жизнь. Интереса ради Джун даже нашла его профиль в соцсетях, обнаружив, что кроме личных фотографий тот ничего не публикует. Почти полностью галерея его профиля состояла из снимков всякой вкусной еды с подписью «приемлемо», которая повторялась из раза в раз. Может, это какой-то вид шутки, который ей не понятен, но в комментариях под фотографиями наплодилось целое сборище шутников, а вокруг аккаунта непонятный ажиотаж. Чего и стоило ожидать от любимчика публики… Ал красиво проживал свою жизнь даже в соцсетях, был нарасхват, и ей, серой мышке, не место рядом. И ладно, не так уж нужно. Она уже проплакалась один раз, когда вернулась домой после внезапной ночёвки, погоревала и забыла — дел и без того предостаточно. Сегодня вот, как раз, её смертную тоску решило скрасить начальство резким вызовом на смену. В соседнем районе кто-то снова навёл шуму, а если точнее — местные «знаменитости» в чёрной униформе, постоянно сующие свои любопытные носы в чужое дело. В прошлый раз Клаус смог стащить что-то из ангара Ригеля, но ценность пропавшей вещи установить так и не удалось. В этот, должно быть, случилось что-то похожее, но так глупо вновь тащить её на разборки с Тенями, когда Джун уже проиграла в бою одному такому. Пускай далеко не самому простому, но всё же… От мысли об этом человеке до сих пор пробирало до дрожи. В любом случае, стоило помнить, что такие миссии — хороший способ подняться по карьерной лестнице, поэтому девушка не могла жаловаться на подобный подарок судьбы. Да и скорее всего вызывали её просто потому, что находится ближе других агентов. Времени на выяснение деталей мало, потому Джун поспешно выбежала из дома и отошла на достаточное расстояние, чтобы в тёмном углу вдали от лишних глаз натянуть униформу. По крышам добраться до места встречи с командиром и другими рядовыми труда не составило, и уже там ей пришлось затаиться, разведывая обстановку. Район почти пустой, больше технический: всюду сплошные склады и ангары, и лишь изредка вне света уличных фонарей можно заметить заброшенные малоэтажные дома без дверей и окон. В подобном месте можно не переживать о потерях среди гражданских и пошуметь вдоволь, но приказ оставить всех беглецов в живых она услышала чётко. Впрочем, ничто не мешало самим Теням достать оружие, с которым те ходили постоянно ради собственной безопасности, а потому весь отряд был готов открыть огонь по ногам. Тени явились сюда уже вскоре, как и было запланировано. Кто-то из другого отряда сел им на хвост, и малочисленная группа преступников всё никак не могла оторваться от преследования и снять камуфляжную форму, замаскировавшись под гражданских, потому они могли только бежать изо всех сил в надежде, что ригельские агенты потеряют их из виду. Человек шесть, и один из них сильно выделялся лунно-белыми волосами. Неужто снова этот апостол собственной персоной? Он и правда так часто выходит на мелкие поручения, или это ей, как новенькой, уж слишком везёт на встречи с этим воплощением смерти? Джун помотала головой. Она помнила его предостережения и понимала, что на этот раз Клаус не станет с ней церемонится и хладнокровно засадит пулю в голову, если та попытается встать на пути, от чего на душе вновь стало тревожно. Дождь барабанил по металлическим крышам близстоящих складов, словно отсчитывая секунды до их скорой встречи. Наконец, группа беглецов остановилась, когда увидела дальше по дороге свет фар полицейских автомобилей, приехавших по вызову командира частного отряда Ригеля. Редкий туман даже не думал рассеиваться, и со стороны Теней было слышно лишь тихий шёпот. Воцарилась такая гробовая атмосфера, какой Джун не испытывала даже на настоящих похоронах. Страшно, почти до дрожи в коленях, но мысли о возможном повышении в случае удачной операции придавали ей немного смелости. Все приготовились. Апостол уже наметил примерное положение вражеских стрелков, оттого неспешно ухватился рукой за телескопический шест на поясе, готовясь либо бежать, либо отбиваться. Уж в него-то стрелять на поражение точно не будут — слишком важна цель, но о товарищах так сказать не получится. Он не хотел бы оставлять их в беде и всегда вытаскивал из рук Ориона каждого солдата, даже самого маловажного, лишь бы никто из них не подвергся пыткам и не разболтал лишнего. И при всей безвыходности текущей ситуации поражало, что этот человек умудрялся выглядеть так спокойно. — Беги, за тобой не пойдут, — осмелился пробубнить один из отряда апостола. — Сдурел? — Мы такой толпой из окружения не выберемся, — продолжил другой, — так что удирай, пока огонь не открыли. Их же тут словно крыс в подвале. Послышался возмущенный цок, но ребята были правы — особо бежать некуда, они окружены со всех сторон. Спереди две полицейские машины, а по бокам на крышах двухэтажных зданий затаились снайперы. Если возьмут хоть кого-то — беда, замучают до смерти, либо те сами пустят пулю себе в висок, что тоже не утешало. И как же била по его воинской чести мысль о том, чтобы сбежать, но остаться целым. — Держитесь, — отрезал он напоследок, а после рванул в сторону намеченного тёмного переулка. Солдаты Ригеля открыли огонь, но лишь тратили пули впустую, ведь было приказано не убивать, а по ногам попасть не вышло. Остальным пришлось сложить оружие и поднять руки вверх, сдавшись полиции под пристальными взглядами снайперов. Впрочем, даже если апостол сбежит — это всё ещё лучше, чем вообще ничего. В то же время путь апостолу преградила старая знакомая. Он уж было хотел спросить, не дрожат ли у неё коленки, но в ситуации, когда пришлось сдать товарищей, Клаусу было совсем не до излюбленных шуток. Послышался металлический скрежет — они скрестили орудия. Джун ясно осознавала, что где-то под расстёгнутой курткой апостола находится пистолет, и прекрасно понимала, что даже физически она ему не ровня. Его сила, превосходящая силу её боевых товарищей, вынуждала девушку уворачиваться даже чаще, чем нападать. «Уймись, сдайся, я просто уйду», — вторил он, но она была непреклонна, едва удерживая мокрый шест в руках и скользя подошвой по влажному асфальту. Возможно, Руж просто тянула время, поэтому беловолосый парень решил наметить другой путь к отступлению, чтобы не тратить своё собственное. Но стоило ему отбежать на несколько метров назад в сторону своей группы, как рядом с полицейскими машинами, куда он направлялся, послышался взрыв. Это ещё что? Провокация? Никто из них никогда не носил с собой взрывчатки, и у полицейских вряд ли она была. Но к чему агентам Ригеля наводить ещё больше суеты, когда пятеро из шести уже в наручниках, а последний даже не знал, куда податься? Разве что с целью скинуть этот подрыв на них, ведь в процессе могли пострадать госслужащие, а уже на допросе предъявить это как ещё один акт терроризма со стороны Теней. Подло играют, не жалеют даже непричастных. Пульс уже сбился, и в ушах звенело от взрыва, но даже тогда Клаус расслышал что-то странное в той стороне, куда попала взрывчатка. Ударной волной снесло угол двухэтажного здания, и лишь когда взвесь прибило дождевой водой, апостол увидел, как маленькая рыжеволосая девочка безуспешно пыталась открыть дверь комнаты на втором этаже, но та не поддавалась. В тот же момент из здания выбежали две тёмные фигуры. Родители? Да нет, вряд ли… Но ребёнка надо спасать — она не виновата в этом погроме. — Гражданские?.. — девушка остановилась, позволяя беглецу приблизиться к обрушению. Снайперы держали его под прицелом, а у полицейских свои дела, и никто даже не заметил маленькую пострадавшую. Руж хотела побежать следом за беловолосым, но побоялась, что за излишнюю близость к преступнику может пострадать и сама, а потому затаилась. Он окликнул девочку и почти умолял подойти ближе к краю, понимая, что времени не так много, и никому, кроме него, дела нет до ребёнка. Она оглянулась на зов, но со своей высоты увидела лишь руку в чёрной перчатке, которая манила её наружу, и та пошла в надежде на спасение, пускай и очень нехотя. «Быстрее, прыгай», — и девочка послушно прыгнула, оказавшись в его холодных руках. Такая худая и слабая, наверняка голодная, сонная, простывшая, так ещё и до смерти испуганная громкими взрывами… Мало кто сумел бы остаться равнодушным, глядя на неё, и старые раны на сердце бывалого солдата вдруг заболели, напомнив о страшной трагедии в прошлом. Он прижал девочку к себе, но приставил к её виску пистолет, вынутый из-под куртки. Говорил: «Я не выстрелю, не плачь, так нужно», — но понимал, что его слова ребёнка не утешат. Она дрожала в его руках. Под пристальными взглядами всех присутствующих Клаус отшагнул подальше от обрушенного здания, стараясь идти вдоль стен, чтобы никто не посмел напасть на него со спины. Все понимали без слов: одно лишнее движение, и этот преступник спустит курок, лишив жизни невинную. Ригель и так собирался отпускать его, ведь держал при себе не менее ценных заложников, но теперь… у них просто не было иного выбора, даже если бы те хотели догнать апостола чуть позже. Тет-а-тет с Бетелем — быть может, не пожалели бы жизни сиротки, но на глазах у полиции рука бы не дрогнула. Шаг за шагом апостол отдалялся, пока с концами не скрылся в тени. Лишь когда шум остался позади, а рядом не оказалось никого, кто увязался бы следом, он опустил промокшую девочку на землю, встав перед ней на одно колено и сняв маску, чтобы не казаться таким страшным. — Вот и всё, больше никаких пушек. Где твои родители? Наивно было полагать, что она станет говорить с ним, да и умела ли вообще… На вид такая неопрятная и рваная, словно родилась уже на улице, а родителей не особо-то беспокоило её состояние. Девочка лишь заикнулась, побоявшись выдавить из себя хотя бы звук. Настаивать парень не стал. — Ладно, это подождёт… Он прощупал свои карманы, но стукнул себя по лбу кулаком, когда вспомнил, что не носит с собой наличные. Оставил бы ей деньжат на случай, если решит сбежать, но даже этого не мог. — Ох, вот же… Слушай. Мне нужно вернуться к моим друзьям и спасти их, а ты постой пока тут, под крышей, хорошо? Я обязательно за тобой вернусь, обещаю, и заберу в тёплый дом, вкусно накормлю и отмою. Только не уходи никуда. Я быстро. Договорились? И вновь без ответа, но, опустив взгляд, девочка скромно кивнула, вытирая слёзы. Если правда заберёт — она его подождёт даже после той сценки, которую устроили эти вояки. В конце концов, этот человек вытащил её из беды, хотя мог оставить так же, как это сделали родные. — Вот и хорошо. Тогда я пойду. — А!.. Успел только маску надеть, как тут же вновь остановился, услышав, что пострадавшая попыталась что-то сказать. Наверное, понимая, что задерживать солдата не стоит, она лишь выдавила тихое «зайчик» и снова затихла. Игрушка, что ли? Страшно даже представить, в каком оно виде… — Ох… Не уверен, что стоит его искать в тех развалинах. Я лучше куплю тебе другого, большого и мягкого. Сойдёт? Кивок. Впрочем, она была бы согласна уйти в тёплый дом и без этой игрушки. Клаус указал пальцем на сухое место под крышей и скрылся, отправившись на выручку товарищам. Сейчас его положение немного выгодней, чем было, а потому есть неплохие шансы вытащить сразу всех, и этим шансом он непременно воспользуется. Руж всё это время следила за ним из тени. Жаль, не видела его лицо без маски и не разобрала голоса, но была поражена его благородством, хотя не слышала о Тенях ещё ни одной хорошей истории. Оно и не удивительно, ведь злодеи на то и злодеи, но по какой-то причине человек с репутацией «чудовища в человечьей шкуре» уж слишком озабочен тем, чтобы не лишать других жизни. И ладно ребёнок, но она, как солдат Ригеля, явно не заслуживала к себе милосердного отношения. — Эм… привет? Давай лучше уйдём отсюда, пока тот человек не вернулся? Девочка вздрогнула, увидев перед собой ещё один тёмный силуэт. Наверняка Джун и сама была похожа на злодейку в этом костюме, а потому тоже сняла маску и открыла лицо, такое же веснушчатое, как у этой малышки. Только куда её тащить — вопрос хороший… Она промокшая, испуганная и наверняка очень голодная, потому сдавать сразу в полицию — не вариант, только хуже сделают. Разве что приютить у себя на одну ночь, привести в порядок, успокоить, накормить и уже там озаботиться тем, чтобы вернуть ребёнка обратно родителям. — Не будем его ждать, — снова проговорила она, заметив, как девочка покосилась в сторону убежавшего Клауса. — Он плохой человек, напугал тебя. Пойдём ко мне домой? Поспишь, а завтра поищем твоих родителей. Или кого-нибудь ещё… Совершенно не внушало доверия. Но воли у ребёнка — как воды в пустыне, потому девочке не осталось ничего, кроме как снова согласно кивнуть. Джун взяла малышку за руку и потянула за собой, но быстро поняла, что на своих ослабших ногах та не уйдёт далеко. Пришлось усадить её к себе на спину и пройтись по безлюдным улицам жилого района пешком, ведь на автобус никак не сесть. Лишь ближе к своему дому девушка сняла униформу, запрятав неизвестно чьего ребёнка за входную дверь своей крохотной съёмной квартирки. Чем окончилась та бойня, Джун узнает только следующим вечером. В ночь перед этим у неё были куда более важные дела, а судьба заложников и уж тем более того странного беловолосого парня её мало интересовала. Даже если словил спиной пулю — да и плевать, поделом. Она не имела собственного мнения в таких вещах, потому предпочитала даже не задумываться над какой-то серой моралью и неоднозначностью происходящего. И та кинутая взрывчатка, как считала девушка, принадлежала солдатам Бетеля. Видок у маленькой гостьи был ещё тот. Она говорила очень мало и очень плохо, наверняка из-за пережитого стресса, потому Джун не стала вытягивать из неё слова и принялась за дело. Сперва пришлось устроить девочке хороший душ, а после подобрать более-менее подходящую по размеру футболку вместо ночнушки, чему её научил один не менее странный товарищ из колледжа. Волосы все запутанные, и даже после сушки феном пришлось откромсать ту часть, которую никак не получалось распутать. Уже после, борясь с желанием упасть в тёплую постель, девушка сготовила лёгкий ужин для гостьи и напоила тёплым молоком с ложечкой мёда. Насморк у ребёнка страшный — тут только лечить… И кашель тоже присутствовал, не говоря уж о температуре, что неудивительно, ведь шли они под дождём как минимум минут сорок. Но всё это могло, наверное, подождать до утра, когда голове станет полегче, а ощущение сонливости не будет мешать мыслить трезво. В любом случае, ребёнка тоже давно клонило в сон, потому, уже чистую и сухую, её не страшно положить под тёплое одеяло и позволить мирно уснуть. Той ночью Джун почти не сомкнула глаз. Лишь под утро сумела уснуть, но быстро очнулась после тревожного сна, вызванного вчерашней перепалкой с Тенями. Недосып сильно сказывался на её состоянии, да и мрачная пасмурная погодка не делала лучше, но смысла пытаться добить часы сна уже было мало. Она нехотя вылезла из кровати, перед этим потрогав всё такой же горячий лоб ещё спящей девочки, а после уединилась в ванной комнате на неприлично долгое время. Всё так резко навалилось, что, как обычно, хрупкая нервная система начала давать сбои, а потому изрядное количество минут девушка потратила просто на то, чтобы привести своё лицо в порядок и успокоиться. Вещи, которые вчера она стянула с ребёнка, были в таком негодном виде, что проще их выкинуть… Но вопрос о том, куда девать эту малышку, оставался открытым, потому с этим стоило помедлить. Одевать больше не во что, и денег на новый комплект самой простой одежды, честно говоря, немного жаль, ведь детские вещи стоят недёшево. Продукты тоже кончались, а ведь ещё нужно купить хоть каких-то лекарств, в которых Джун не разбиралась от слова совсем, ведь редко болела в детстве. На форумах в Интернете пишут разное и зачастую то, что требует рецепт от врача, но в своей ситуации едва ли она могла позволить себе отправить чужого ребёнка на осмотр. Вернее, вообще не могла. От всех этих мыслей голова ужасно кипела, и к моменту, когда рыжая малышка сама проснулась и вышла из комнаты, девушка с концами сдулась и лежала на кухонном столе, то ли досыпая, то ли просто мучаясь от плохого самочувствия в связи с переутомлением. Услышав сторонний шум, Джун нехотя нашла в себе силы умыть и расчесать гостью, а потом усадить её за стол и разогреть тарелку вчерашней еды. Сама она не ела уже почти сутки — кусок в горло не лез. Чувство голода притуплялось только любимым зелёным чаем с добавлением молока, и им же пришлось запить таблетку от головной боли. Девочка быстро умяла поданное на тарелке и молча смотрела в окно, за которым до сих пор барабанили остатки вчерашнего ливня. Наверное, думала о том человеке, обещавшем забрать её к себе в тёплый дом, но Джун об этом даже не догадывалась. Она продолжала размышлять на тему детских лекарств, но девчонки из колледжа вряд ли в этом разбирались, а больше знакомых у неё и нет. Разве что… нет, без вариантов. Звонить ему только за тем, чтобы спросить про лекарства, будет слишком странно, ведь они даже не пересекались после той случайной ночёвки. А если занят? Беспокоить по таким пустякам… Девушка открыла список контактов, в котором светилось всего два номера. Написать было бы легче, ведь всегда можно удалить сообщение или подумать над ответом, но тогда точно останется в игноре, ведь сколько ещё таких же девочек жаждали его внимания прямо сейчас. Джун заблокировала экран мобильника, но через полминуты снова сняла блокировку, взглянув на контакт под именем «Пшеничный». С другой стороны, Ал показался ей таким отзывчивым, что вряд ли бы стал отшивать её. Он сам настоял на том, чтоб его номер записали, и сам озвучил, что может однажды понадобиться. Сейчас — тот самый случай, ведь из всего потока вылитой на Джун непрошенной информации она чётко запомнила только то, как парень упоминал о своей безмерной любви к детям. Вариант отличный, но как же тяжело давалось решение просто позвонить. Просто нажать кнопку, казалось бы, чего сложного? Но стоило приблизить палец к иконке вызова, как тело тут же парализовало, аж до мурашек. Надо же, и кто бы мог подумать, что она доведёт себя до такого жалкого состояния… Кашель. В этот раз довольно тяжёлый, влажный, очевидно болезненный. Если не пролечить, то дойдёт до бронхита, а там, того хуже, подхватит пневмонию. Увы, детский организм тяжелее переносил подобные болезни, потому невозможно было не задуматься о летальном исходе, ведь Джун лечить не умела, а в полиции наверняка на эту болезнь просто закроют глаза. Уже и самой хотелось сорваться и заплакать в который раз, но виду не подала — не на глазах у людей. Пошли гудки. Всё-таки нажала. Сидевшая напротив девочка наблюдала за этим спектаклем с толикой интереса, не понимая, что вообще творилось в голове у её спасительницы, и почему, живя в таком хорошем тёплом доме, она выглядела измученной. — Слушаю? Пролетело мимо. Секунды на таймере вызова уже пошли, но Джун была будто в трансе, а потому даже не услышала с первого раза. — Эй? Живая? — Ой, э-э… Теперь другая проблема — как объяснить. Не сказать же прямо, что подобрала ребёнка с улицы, и назвать девочку своей родной было бы глупо после тех историй про погибших родителей и сбежавшего брата… — Всё в порядке? Ни слуху, ни духу, и тут внезапно звонок. — Не хотела отвлекать. Тут ситуация такая… — послышался тяжёлый вздох. — Ребёнок подхватил простуду. В лекарствах вообще не разбираюсь. Подскажешь что-нибудь? — Ребёнок? У тебя? — Долгая история… Ей лет пять, наверное, если это имеет значение. Скинешь названия сообщением, если есть варианты? Или без врача вообще никак не обойтись? — Так-так-так, притормози. Давай я сам схожу в аптеку и всё занесу. Таких маленьких детей лучше не оставлять дома одних, а болеющих так тем более. Отправь адрес. Всё равно без дела по улице шатаюсь. — С-спасибо, сейчас… — Просто возвращаю должок. Правда ведь, она ему «жизнь спасла» той ночёвкой, так что технически Ал был у неё в долгу, и очень кстати заимел возможность этот должок вернуть. Хотя от этой мысли у девушки на душе легче не стало, и она, отправив адрес сообщением, снова упёрлась лбом в пустой кухонный стол. Всё было хорошо ровно до момента, пока не начали происходить вещи, вынуждавшие её вылезать из своей зоны комфорта. И уже тут понемногу Джун начинала осознавать, какой на самом деле неопытной и неумелой она была. Край возможностей — с кем-нибудь подраться, оплатить коммунальные услуги и немного похозяйничать по дому, а всё остальное, включая заботу о детях, было таким далёким. Впрочем, её и саму в каком-то роде можно назвать ребёнком, только-только начинающим проживать настоящую взрослую жизнь. Минут через сорок стук в дверь заставил её очнуться от размышлений. Пришлось через силу встать со стула и поправить большой платок на плечах, согревавший её всё утро, а после повернуть ключ в замочной скважине и пустить гостя на порог. Уже и забыла, какой он высокий… От необходимости поднимать голову вверх уже болит шея. — Не думал, что окажусь здесь так скоро, хах. — Да уж… проходи на кухню. Пакетик с лекарствами она забрала, отметив, что внутри слишком уж много картонных коробочек. Ал разулся и послушно прошёл на пару шагов вглубь квартиры, параллельно осматриваясь. И правда, не шло ни в какое сравнение с тем, где жил он — больше похоже на типичную советскую квартиру из детства. — Видок не очень. — Зато аренда дешёвая, мне одной много не нужно… — Я про тебя. Спала хоть? Джун опустила взгляд. Назвать сном эти тщетные попытки не поворачивался язык, поэтому ответа он не дождался. — Боюсь даже спрашивать, когда последний раз ела. — Вчера?.. до работы… — Так я, получается, в прошлый раз застал тебя в лучшем из возможных состояний? Кто бы мог подумать. — Не отчитывай. Не ребёнок. — Да-да, как скажешь, хозяйка здесь ты. Она вздохнула. Отшутилась бы в ответ, если б не её вялый настрой. Лекарств и правда много, всего что можно набрал и денег не пожалел. От насморка, от кашля, от температуры, боли в животе, даже витамины захватить не поскупился… Её вина, что не уточнила симптомы. Ал тем временем заглянул в спальню, где на кровати перед ноутбуком расположилась маленькая гостья, увлечённая просмотром мультфильмов. В местной полутьме с зашторенными окнами разобрал не сразу, но когда разглядел её в лицо — окоченел, хотя и так догадывался, кого именно Джун посчастливилось подобрать с улицы. Девочка аналогично округлила глаза, узнав вчерашнего спасителя, и уже открыла рот, собираясь что-то выкрикнуть. В тот же момент парень приставил палец к губам и прошипел, боясь, что хозяйка квартиры может что-то заподозрить. — Тсс… Не говори об этом. Никому. Никто не должен знать, что я ношу маску, хорошо? Иначе меня все возненавидят, я же «плохой». — Разве? — она тоже ответила ему вполголоса. — Для них — да. Плохой. Поэтому сделай вид, что впервые меня видишь, а спас тебя другой человек, ладно? Это большой секрет. И Джун об этом тоже не нужно знать. Неуверенный кивок в ответ. Ребёнку не принципиально важно, что там удумали взрослые, и если уж просит сохранить этот секрет, то пускай — ей не сложно. В конце концов, Ал обещал вернуться, а она не послушалась и ушла. Родители бы отругали, а этот не стал. Может, не такой уж он и плохой. С сердца чуток отлегло. Джун крайне вовремя заглянула к ним в комнату, но, к счастью, разговора не слышала. — Во сколько всё это вышло? Банк привязан к мобильному номеру? — Что? А, забей, не обнищаю. Лучше скажи, где ты её подобрала. И в каком виде. — …М-м… Шла с работы вчера ближе к ночи. Думала, она просто потерялась, но одежда была очень грязная и рваная. Про родителей ничего не сказала, пришлось забрать с собой. Лило как из ведра, не оставлять же на улице. — Почему в полицию не отвела? — Думала об этом, но побоялась, что на её болезнь глаза закроют. Да и что толку искать родителей? Наверняка эти двое тоже всю жизнь по улице слоняются. — Хм, справедливо. Что ж, похоже, Джун говорила правду — звучало достаточно убедительно. Но всё равно забавно, что из огромного числа людей, живущих в этом районе, на девочку наткнулась именно она. Ал задумался на какое-то время, почёсывая пальцем подбородок и пытаясь составить план дальнейших действий. Получив разрешение присесть в уличных штанах на заправленный край кровати, он ещё немного подумал, подбирая слова, а после наконец спросил у маленькой гостьи её имя. Та очень нехотя оторвалась от экрана ноутбука и поднялась со спины, и так же нехотя, сперва нахмурившись в попытке вспомнить, тихо произнесла «Рея». На следующий вопрос о возрасте показала четыре пальца, а потом неуверенно пожала плечами, ведь считать её никто не учил. Следующий вопрос о доме девочка проигнорировала. Дома теперь нет, и возвращаться ей тоже некуда. Что говорить в таких случаях она не знала, потому опустила голову и просто промолчала, надеясь, что оба взрослых поймут, ведь были свидетелями того взрыва. — Хорошо, об этом тогда не будем. А родители? Они будут тебя искать, как думаешь? Малышка вновь задумалась, перебирая пальцы. Ей не нравились эти вопросы, но ответить нужно, потому она отрицательно помотала головой. — А сама к ним вернуться хочешь? — Не знаю. — Они, наверное, часто уходили по своим делам и оставляли тебя? — Бывало. Иногда дома сидели. С друзьями. Но тогда уже я уходила. Громкие слишком. Если не изменяла память, на втором этаже в той угловой комнате стоял диван, а вокруг было раскидано множество пустых бутылок. Толком разглядеть не удалось, ведь было совсем не до этого, но сейчас складывалось ощущение, что её родители были попросту алкоголиками, если не хуже, которые пропили всё своё имущество, а на последние отложенные деньги развлекались с себе подобными и не особо пеклись о состоянии ребёнка. — Если не очень хочешь обратно к ним, то мы можем найти тебе… — Нет, — отрезала, помотав головой и закрыв лицо руками, чем заставила обоих опешить. Даже не дослушала, но тут же в отказ. Может, уже был плохой опыт с приёмными родителями? В таком случае, и в полицию не захочет, ведь оттуда сразу же пойдёт либо к родне, либо в детский дом. Послышался тихий всхлип, от чего оба дёрнулись и переглянулись. — Ну-ну-ну-ну-ну, тише, чего ты? В ответ снова тихое и невнятное, что-то похожее на «не хочу». Похоже, допрос придётся отложить на какое-то время, раз это вызывает у неё такие бурные эмоции. Последнее, чего бы они оба хотели — насадить и без того несчастному ребёнку ещё больше травм. Ал протянул к ней руки и усадил на колени, гладя по голове и утешая. И как тогда? Остаётся только оставить у себя, но Джун доверять детей немного проблемно, а сам он возвращается домой только под ночь, и то не всегда выходит из-за работы. Своих родителей беспокоить лучше не стоит, и отдать её в хорошие руки, минуя полицию и детский дом, тоже не выйдет. Пока что толковых вариантов в голову не приходит. Да и под детский плач у Ала сразу отключается голова и режет на сердце. Пришлось посидеть в тишине какое-то время, пока этот град слёз не стих из-за кашля. Совсем забыли про лекарства, поэтому самое время переключиться с этой болезненной темы. После капель нос наконец немного задышал, а не шибко вкусный сироп от кашля вскоре должен облегчить боль в горле. На том девочку отправили назад в кровать смотреть мультики, пока взрослые решали свои сложные вопросы. Одно было ясно наверняка — с пристройкой девочки в новый дом стоило повременить… В конце концов, она не футбольный мяч, чтобы пинать её из дома в дом раз в сутки. — Что ж… какие варианты на первое время? Забрать к себе не сможешь? — У меня рабочий график, мягко говоря, ненормальный, поэтому иногда пропадаю аж на двое суток… Ребёнку с утра до ночи сидеть дома и смотреть телевизор — такое себе удовольствие. Сама разогреть еду и чай заварить вряд ли сможет. А ещё принимать лекарства нужно, тоже опасно. — То есть, выбора у меня не остаётся, кроме как оставить её здесь. — Ты часто уходишь с учёбы после полудня. Из-за работы? До скольких смена и как часто? — Накладно не из-за работы… Я просто совсем не разбираюсь в этом. Прямо, ну, вообще. Не умею с детьми общаться, не умею за ними ухаживать, не знаю, чем их кормить, и если расплачется по моей вине, то даже утешить не смогу. А ещё ей нужно покупать много одежды, если уж оставлять у себя на неделю-другую, пока не привыкнет и не переболеет. — С этим я разберусь. Можем хоть сегодня съездить за вещами, чтоб не ходила в твоих футболках. Время от времени забирать смогу, но максимум на пару дней в рабочие выходные. С этим, думаю, договориться сможем. В конце концов, не страшно, если ей придётся посидеть одной… Наверное, уже привыкла. Хотя бы не на улице. — Тебя это задевает? — То есть? — Ты с такой болью на лице говоришь о том, как ей тяжело. Понимаю, ребёнок не виноват в глупости взрослых, и даже мне её жаль, но ты… будто очень близко к сердцу всё это воспринимаешь. — Наверное. Сам на улице не жил, просто много разбитых судеб видел. Как подумаю, что её родные люди бросили, так сразу на душе тяжело. Дети улыбаться должны, а не плакать, разве нет? — Не спорю… Значит, попробуем ужиться ненадолго. Но если не буду справляться, то не вини уж. — Не вопрос, я на связи. Будут проблемы — не стесняйся просить помощи. Вдвоём что-нибудь придумаем. С такой поддержкой, может, обойдётся и без происшествий, но Джун сама взяла девочку к себе домой и не хотела впутывать непричастного в это дело. Наверное, у него были свои причины ввязываться в чужие проблемы, особенно зная, что отношение к детям у Ала особенное. В любом случае, ей всё равно, пока не приходится тратить отложенные деньги и менять приоритеты. Светловолосый обулся и отлучился на некоторое время. Без самой девочки подобрать ей одежду будет трудно, но в грязном и рваном выводить её на улицу тем более не стоило. Пришлось сперва сбегать в ближайший торговый центр в одиночку, чтобы захватить что-нибудь лёгкое и одну пару обуви, а заодно это выбило для Джун немного времени, чтобы объяснить Рее, что о работе агента никому категорически знать нельзя. Впрочем, девочка уже хранила один такой секрет, поэтому могла сохранить и второй. Разве что не понимала, почему эти люди в «обычной жизни» вели себя как друзья, хотя ещё вчера, будучи под масками, были готовы перестрелять друг друга. И не важно, взрослые люди странные. В оставшееся свободное время девушка приоделась по погоде и помыла единственную грязную тарелку, поймав себя на мысли о голоде. Но сейчас уже было поздно готовить, и в холодильнике пустовало, потому она вновь заварила себе чай и села дожидаться ушедшего парня. Прошло немного времени, и входная дверь снова открылась. Новенький флисовый костюм и пара ботинок на молнии были сразу же примерены — сидело хорошо, глаз не подвёл. Осталось причесать, а уже после все трое покинули дом, отправившись в нужный торговый центр. Но перед тем, как пойти в детский магазин, Ал первым делом заглянул в небольшую кофейню и настойчиво оплатил для своей подруги её первый приём пищи за последние сутки. Ещё не хватало, чтобы упала в голодный обморок. Ребёнка же пришлось почти всю дорогу нести на руках: с непривычки в автобусе её жутко укачало и начало клонить в сон, да и с её короткими слабыми ногами проще было закинуть на плечи, чем вынуждать малышку поспевать за взрослыми. К тому же, она долгое время жила в одиночестве, потому боялась людей и крепко хваталась за Аллана каждый раз, когда ловила на себе взгляды прохожих. Может, ей казалось, что эти люди норовили забрать её в очередное плохое место или хотели наговорить гадостей и отчитать, как это было с другими «приёмными родителями», да и родными тоже. Но, кажется, в особой близи к этим двоим, забравшим её в дом, девочка чувствовала себя намного спокойнее, а парню только льстило такое доверие. В конце концов, он из тех, кто даже отругать не сможет, что уж говорить о жестоком отношении. За два больших пакета с новыми вещами пришлось отвалить круглую сумму, но Ал даже не дрогнул, прикладывая карту к терминалу. Интересно, что за работа у него такая, но ещё интереснее, почему кто-то вроде него был готов тратить свои кровные на совершенно чужого ребёнка. Даже на фоне сильной жалости у Джун бы не хватило сил потратить всё скопленное для жизни с братом на какого-нибудь теоретического друга, не говоря уж про незнакомца. Но эти покупки так его радовали. Без прикрас, от хождения по магазинам лицо светловолосого начинало светиться от удовольствия, а общение с маленькой спутницей будто служило для него источником всех возможных сил. По младшей сестре скучал, может? Или просто отпетый детолюб, что Джун, впрочем, тоже не могла понять, ведь её в маленьком возрасте не любили даже родные люди, и о такой опеке со стороны взрослого она могла только мечтать. Рея сразу перетянула всё его внимание на себя и стала центром любых решений и любых бесед, в то время как девушка, её подобравшая, внезапно отошла на задний план. Ситуация, в целом, привычная. Когда с одеждой было покончено, они сходили за бытовой химией и прочими личными принадлежностями для умывания, после чего пристроились в ресторанном дворике отобедать и отдохнуть. Наконец, Ал решил поинтересоваться, как дела у его новоиспеченной подруги, в то время как сама она от внезапного вопроса ненадолго потеряла дар речи. Всё стабильно, чего спрашивать? Будто в её жизни могло произойти что-то интересное, хотя эту внезапную встречу, наверное, можно было назвать достойным для пересказа событием, если б спрашивал кто-то другой. Больше волновало то, что будет в ближайшем будущем, потому они зареклись периодически связываться друг с другом через соцсети и отчитываться, а заодно и договариваться об обмене их подопечной. Будет славно, если Ал станет забирать девочку почаще, поскольку Джун лишняя возня совсем не радовала, а у этого паренька опыта явно больше. И Рея не то чтобы горела желанием с ней общаться, ведь за тот отрезок времени, который девочки провели вместе, они толком не поговорили — диалог никак не шёл. Уж слишком у Джун недовольный вид, от чего лишний раз её тревожить желания не возникало. Даже ребёнок это понимал, чего не сказать про человека, способного говорить без остановки в течение нескольких часов. Напоследок перед уходом парнишка оставил их вдвоём и скрылся. Осталось ещё одно дело, которое он должен был сделать в торговом центре, потому пропал из виду на несколько минут и вынудил двух других сидеть на скамейках у выхода в неловком молчании. Обещал же, что купит девочке другого зайку, потому выбрал самого красивого, мягкого и довольно крупного, чьи ушки застёгивались, превращая игрушку в большую рыжую морковку. Снова потратился, но восторг в глазах Реи стоил того — она от радости при виде новой игрушки чуть не расплакалась, вцепившись в неё так крепко, будто больше не выпустит её из рук. Должно быть, нечасто в её короткой жизни доводилось принимать подарки. Может, и вовсе впервые, ведь в своём положении родители могли думать только о новой бутылке, никак не о подарке для маленькой дочери. На этом хорошем моменте их путешествие по городу подошло к концу, а потому, ухватив три пакета и ребёнка, компания отправилась назад, в короткий срок на автобусе добравшись до дома. Малышку снова измотало — пришлось первым делом переодевать её обратно в домашнее и укладывать спать, а уже после разбираться с сумками. Светловолосый, тоже вымотанный долгими походами, аж вздохнул с облегчением. — Неужели устал? — Имею такую слабость. Люблю ходить по магазинам, но как же изматывает… — Я с остальным разберусь, можешь идти домой. — Только перестирай все вещи с детским порошком. И игрушку тоже. Заводская химия иногда даже у взрослых вызывает сыпь на коже, а в её ситуации нам лишних болячек точно не нужно. И не забудь вечером дать сироп от кашля, ладно? — Помню-помню. — Вот и славно. Не ссорьтесь тут. И сразу дай знать, если что-нибудь случится, даже если просто не поладите. — Ты прямо в роль отца влился… — Ха-ха, никогда не переставал им быть. Ну, тогда увидимся на неделе. Не забудь поесть. Закатила глаза. Не со злости, но чтоб дать понять, что её уж точно опекать не стоит — давно из этого выросла. Хотя глубоко в душе Джун, может, и хотела, чтобы кто-нибудь позаботился о ней в отсутствие брата. Фразы в духе «не забудь поесть» или «напиши, если что» так просты сами по себе, но всегда вызывали в ней чувство комфорта, словно кому-то действительно не всё равно. Дверь закрылась. Наконец они расстались, и наконец можно упасть в кровать и отдохнуть немножечко, ведь прошедшей ночью Джун почти не сомкнула глаз. Она подготовила для стирки кое-что из детских вещей, переоделась, поставила будильник и рухнула рядом с Реей, почувствовав на глазах усталость, какой не чувствовала весь прошедший день. Силы будто покинули её в тот же момент, и девушка отключилась, не услышав будильника и провалившись в сон до позднего вечера. Работа агента, несомненно, суматошная сама по себе, но такие гражданские будни были даже тяжелее.