Убежище заблудших

Та ночь выдалась на редкость спокойной даже с оглядкой на то, что иногда Джун просыпалась от странных приступов паники. Она никогда не переживала панические атаки и не особо-то страдала ментальными проблемами ввиду своей скупости на чувства, но побег единственного близкого человека и последующее трёхлетнее одиночество здорово сказались на её самочувствии и душевном равновесии. Вдобавок недавний визит апостола это и без того шаткое равновесие подкосил ещё сильнее, потому теперь кошмары грызли её каждую ночь с ещё большим усердием. Одно успокаивало: ей не приходилось бояться за свою безопасность, будучи «в сознании», потому, просыпаясь от плохих снов, Джун быстро переводила дыхание и успокаивалась. Тем днём она решила никуда не ходить и отсидеться в квартире, с Реей, меж тем Ал составил ей компанию и вышел из дома лишь один раз, когда потребовалось пополнить холодильник. О том случае с Клаусом он больше не спрашивал — было ужасно стыдно, что напугал подругу настолько, что та без раздумий сбежала из дома. Рея мало что понимала в своём возрасте, но чудо, что она сообразила позвонить другу, иначе бы Джун и правда заселилась в отель на несколько дней, растратив все свои накопленные сбережения. Ал много думал, но так и не нашёл ответа на свой немой вопрос, почему же на самом деле Джун так воротила нос от всякой помощи. Действительно ли дело в том, что она не хочет быть кому-то обязанной? Он никогда за их короткое знакомство не просил ничего взамен, да и старался лишний раз не выглядеть злодеем в её глазах, раз уж первое впечатление произвёл не лучшее, но все его усилия не быть чересчур навязчивым словно отпугивали Джун больше прежнего. У неё с этим связана какая-то травма? Может, плохой опыт в плане доверия? Тяжело верилось, что девушка всю жизнь общалась исключительно с братом, хотя все её недостатки в общении говорили как раз об этом. Порой она казалась такой прямолинейной, будто бы грубой, сама того не желая. Вот уж кому друг бы точно не помешал, а она всё упрямится. Уже следующим днём Джун немного остыла и проснулась раньше полудня, неспешно собираясь на учёбу. Так не хотелось лишний раз выходить из дома в нерабочие дни, но пропускать колледж по пустякам нельзя, иначе кто-нибудь из студентов что-то заподозрит. К тому же, стоило бы проверить свою квартиру, раз набралась смелости. Куда страшнее будет обнаружить вскрытый замок и разгромленные комнаты, ведь компенсацию за порчу имущества она, к сожалению, едва ли потянет… Ал сегодня валялся под одеялом дольше обычного. На учёбу он идти решительно отказался, сославшись на желание хорошенько отдохнуть в заслуженные выходные. Заодно попытается разговорить Рею, ведь почему-то она куда охотнее открывалась светловолосому, а не той, с кем постоянно жила. Вопрос с ключами решили быстро: Ал без задней мысли отдал девушке дубликат, поскольку не был уверен в том, что просидит дома до её возвращения. Он планировал выйти с ребёнком на улицу, потому побоялся, что Джун не сможет попасть домой без его помощи. Такой простак. А ведь она вполне могла оказаться мошенником и обокрасть его, а потом бесследно исчезнуть, повесив ребёнка на шею доверчивого парня. Как и прежде, в колледже всё спокойно. Джун более-менее поддерживала общение только с двумя девочками со своего курса, но с первых дней учёбы их так называемая «дружба» крепче не стала. Как и раньше, иногда девочки втроём ходили в кафе перед выходными, где Джун заказывала себе всего один десерт и молчала, слушая болтовню двух других собеседниц. Признаться, их рассказы про парней, семью, сериалы и прочие девчачьи увлечения казались такими неинтересными на фоне того, что девушка слышала от Ала. Она по привычке игнорировала большую часть того, что он говорил, но те истории про жизнь в суровом климате оказались одной из немногих вещей, сумевших заинтересовать её. Если так подумать, все его рассказы довольно интересные. Может, дело в том, что Ал был полон харизмы и какого-то очарования, в отличие от этих девочек. У него море умений и талантов, внешне приятный, манера общения спокойная, а когда нужно подобрать правильные слова — делает это без особых трудностей. Пускай Джун немного раздражало, что с ней общались, как с ребёнком, но его ровный тихий голос успокаивал. Наверняка и вывести на эмоции его сложно, раз после всего произошедшего Ал ещё ни разу не повысил на неё голос, даже когда та невероятно упрямилась и грубила. — Слушай… А ты чего в последнее время ходишь с этим светленьким? Ты же совсем не фанатка таких людей. В этот раз её подруги решили сразу зайти с личных вопросов. Они редко интересовались её жизнью, поскольку с первых дней поняли, что Джун не намерена что-то о себе рассказывать, да и нечего — жизнь у неё самая обычная, очень скучная. — Что значит «в последнее время»?.. В колледже мы пересекались с ним всего один раз. Ну, два, если считать библиотеку… — Мы не про колледж. Тут это… слухи ходят, якобы тебя кто-то видел вместе с ним в нашем районе. Подружились, что ли? Или в какую плохую компанию утянул? Совсем же не в твоём вкусе. — У меня и вкуса-то нет… Мы не друзья, — отрезала быстро, понимая, что солгала, но иначе не могла. — Я его выручила однажды, вот он мне должок и возвращал. — Хах? Даже интересно, с чем ты могла ему помочь. Готова поспорить, помощников у него навалом. Местный любимчик всё-таки. — Уж как вышло. Составила ему компанию на вечер в обмен на бесплатную пиццу. Посидели и разошлись. Со скуки, к счастью, не умер. А потом помощь уже мне кое с чем понадобилась, вот и пересеклись снова. Ничего интересного, в общем. — И всё? Ну-у, а мог быть такой красивый роман… Джун усмехнулась с толикой иронии. Вот уж с кем, но не с этим человеком. Она прекрасно знала ещё со школы, как устроены такие места, и что подростки и молодые люди порой загрызть готовы за объект своего обожания. У Аллана наверняка куча преданных фанатов — с таким характером и внешностью иначе просто не могло быть, а потому находиться в его списке друзей и при этом ничем не выделяться было всё равно что забраться в осиное гнездо. Тут же закусают, как чужую, и вышвырнут прочь. Она боялась, что если будет кичиться дружбой с такой важной персоной, то соберёт много лишнего внимания и ввяжется в неприятности, потому ей было выгоднее сказать, что ничто их со светловолосым не связывает и по сей день. Однако новость об их общении… похоже, слишком быстро разошлась среди его друзей и знакомых, коих было немерено, потому на чудо надеяться даже не стоило. — Умоляю, с этой простушкой? — чётвертый голос вдруг послышался за спинами трёх подруг. Сразу после к ним подошли ещё две девушки, одну из которых по внешнему виду и манере общения Джун сразу признала. Чего и стоило ожидать — поклонницы Ала, видать, положили на неё глаз и наконец решили заявить о себе. Конкретно эта барышня частенько крутилась рядом с парнем, пытаясь привлечь его внимания, но всякий раз что-то у неё не клеилось. Другая подошедшая, должно быть, её подруга… или, вернее сказать, хвостик, что вечно ходит позади и поддакивает. — Чего в чужой разговор лезешь? — одна из подруг рыжеволосой вдруг решила вступиться. — Манерам не учили? — Заткнула бы рот, не к тебе обращаюсь. Джун лишь тихо вздохнула, косо взглянув на язвительную блондинку. Совсем не было настроения с ней спорить. Уж лучше молча согласиться со всем её словесным бредом, чем наживать себе лишних проблем. — Я же сказала, мы не друзья. И желания с ним дружить тоже нет. Меня моё положение более чем устраивает. — И всё же такая серая мышка смеет крутиться возле местного любимчика. Неужели не понимаешь, что в его компании есть люди куда более достойные его внимания, чем кто-то вроде тебя? — Я никому не собираюсь мешать. — Ты и не сможешь, даже если смела однажды подумать об этом. Выглядишь так себе, за собой не следишь, родня наверняка нищая, вдобавок явно глуповатая, раз не поняла сразу. Нагло влезла в его жизнь, ещё и вынуждаешь его быть тебе должным. Совсем зазналась? Не думай, что через такие манипуляции сможешь заполучить его внимание. — На здоровье, мне на него всё равно, — отмахнулась, повернувшись спиной. — Хоть на цепь посадите, как собаку. Блондинка только хмыкнула в ответ, будучи очень довольной своей работой. Выпустила пар, припугнула случайную девушку и самоутвердилась — да и флаг ей в руки, хуже не стало. Другие двое спорить с ней не осмелились, потому просто пошагали вслед за уходящей Джун, пытаясь поддержать её, но та не слушала и молча продолжала путь до раздевалки, уткнувшись взглядом в пол. Впрочем, такой реакции со стороны однокурсниц стоило ожидать, поэтому девушка никогда не позволяла себе думать о дружбе с кем-то общительным — ей попросту нет места в шумном коллективе. Да и куда уж ей тягаться с этими «красотками» с разукрашенным чистым лицом и от природы прямыми шелковистыми волосами, с полной семьёй, при деньгах, в красивой новой одежде и с хорошей самооценкой. У неё-то ни талантов, ни внешности. Все щёки в веснушках, губы совсем тонкие, волосы вечно вьются, а рыжий цвет будто бы кричит о принадлежности к нищете. Одежда старая, денег нет, даже семьи для неё не нашлось. И правда. Куда уж ей, оборванке из детских сказок. Джун сама не заметила, как попрощалась с подругами и вышла за стены колледжа, даже не совсем понимая, с какой целью ушла и куда направилась. Наверное, ей попросту хотелось сбежать от этой внезапно возникшей проблемы куда-нибудь подальше, в тихое место, в пустой дом, где не будет ревнивых хабалок и завистливых язвочек. Признаться, ей стыдно, что пришлось так резко откреститься от дружбы с Алом, которую он сам ей любезно предложил, но иначе бы её не оставили в покое. Не хотелось винить его во всех своих проблемах, но сейчас именно он, именно его присутствие в жизни Джун ставило ей подножки. Такой отзывчивый человек не заслуживал подобных друзей в своём окружении. Такой человек в принципе не заслуживал быть чьей-то собакой на цепи, уж тем более не был обязан уделять кому-то особое внимание из их нездорового интереса. Наверняка Ал понимал, какой народ крутится вокруг него, но почему-то всё равно продолжал наращивать круг общения. Противоречивый дурак. Наверное, потому Джун и зареклась не водить ни с кем дружбу, ведь для неё дружба значила куда больше, и друзей она выбирала долго и кропотливо, но до сих пор не выбрала ни одного. Какая жалость. Перед возвращением во временное пристанище Джун долго бродила по городу, надеясь развеяться. Свежий ветер проветривал голову, и на душе со временем стало полегче, но противный осадок после тех грубых слов остался. Парня с рыжими волосами снова нигде не видно… Значит, очередной день поисков был потрачен впустую, и эта мысль снова подпортила настроение. Ещё три года назад она могла бы пожаловаться брату, наговорить гадостей в сторону обидчиков, а Кит её бы с радостью поддержал да подкинул пару колких оскорблений. Такие разговоры тет-а-тет в своё время хорошо снимали напряжение, помогали держать себя в руках и терпеть, даже когда прямо в лицо кидались грязью. Сейчас же ей даже некому высказать то, что висело камнем на сердце. Ал не тот, кому можно пожаловаться на столь деликатную тему, а Рее тем более лучше лишний раз не впитывать в себя негатив. Так и выходит, что иного выхода нет, кроме как давить всё в себе и через силу проглатывать, а потом плакать, плакать и снова плакать, когда силы кончаются. В последнее время Джун особенно зачастила. С другой стороны, поводов много, и Ал — один из них. Она дёрнула за ручку двери. Заперто… это хорошо. Значит, в её отсутствие никто не пытался ворваться в дом, а отсюда следует другой вывод — пока что апостол держал своё слово. И всё же девушка трижды оглянулась, пока поднималась по лестнице и подходила к порогу, а когда провернула ключ в замочной скважине и вошла — сразу закрылась изнутри. И чего её принесло сюда? Наверное, просто не хотелось назад, во временное убежище. Хотя, признаться, за пару ночей Джун слегка отвыкла от здешнего спёртого воздуха, а тесные комнаты всегда были в полутьме. Неприятно, но что поделать — за четыре месяца она успела смириться с этими жилищными условиями. Тесно, душно, зато дёшево и довольно тихо, а о большем девушка не смела и мечтать. И всё же, с ухода из колледжа прошло уже несколько часов, потому пора возвращаться, чтоб не отлынивать от домашних обязанностей. Ал наказал ей отдыхать, пока есть возможность, но сваливать на его плечи все эти хлопоты Джун постыдилась, потому вскоре покинула этот дом и неспешно пошла в другой, остановившись в парковой зоне неподалёку от подъезда. Он сидел на лавочке, закинув ногу на ногу и подперев голову рукой. Рыжеволосая девочка тем временем бегала неподалёку и собирала пожелтевшие листочки, а когда набрала целую охапку — принесла светловолосому и что-то пробормотала. Тот в ответ, кажется, назвал их все по цветам, потом выбрал самый красивый и отправил Рею поискать ещё что-нибудь интересное. Задумчиво он наблюдал за ней с довольной полуулыбкой, покручивая в пальцах черенок кленового листочка. Так не хотелось прерывать его думы. Со стороны он казался даже взрослее своего возраста, особенно когда молчал и о чём-то размышлял, уставившись взглядом в землю, будто в кои-то веки озадачен мирскими проблемами. Джун тихо присела рядом и облокотилась о спинку лавочки, не решаясь завести разговор. Да и не слишком хотелось прерывать его. Молчание продлилось с несколько минут, словно в этом мире только они двое, и обоим неловко с чего-то начать. Ал покосился на неё, надеясь увидеть подругу в добром здравии, но обнаружил только извечно грустное выражение лица. Она вообще умеет улыбаться? — …Ладно, начну первым. Как день прошёл? Без происшествий? — Ничего интересного, всё как обычно. Соврала. Забавно, что до разлуки с братом ей практически не приходилось лгать, ведь в общении с ним она не чувствовала себя скованно. Кит знал её с рождения, потому девушка не боялась разговаривать с ним даже о самых неловких вещах. Другое дело — чужой человек. Не скажешь ведь, глядя в глаза, что сегодня одна из его подруг назвала Джун кучей обидных слов… Невежливо. Хотя та дамочка тоже была не слишком культурна в общении. — Тоска смертная у тебя, а не жизнь. — Для меня самое то. Вы с ней успели поладить в моё отсутствие? Выглядит уже пободрее. Даже и не скажешь, что травмированная. — Ну… пожалуй, только на вид. На самом деле, она много чего пугается, в том числе тебя. — …М-меня?.. Я, честно, даже ни разу не ругала её… — Не в этом смысле, тут без претензий. Ты просто… очень холодна к ней. В этом нет ничего ужасного в общем смысле, но ей некомфортно из-за твоей отстранённости. Она живёт с человеком, которому на неё все равно — это давит. Но с этим ничего не попишешь, такой уж у тебя характер. — Не хочу прозвучать как-то грубо, но она ведь для меня буквально никто… Я плохо лажу даже со взрослыми, а с детьми так подавно, поэтому предупредила об этом сразу. Сам же говорил, что я себе помочь не могу, что уж говорить о брате, и ребёнку я тоже хорошей нянькой не буду. И не планировала быть. — Знаю, знаю. Не виню тебя в этом, всё в порядке. Просто подумал, что стоило бы озвучить, раз подняли эту тему, — он прервался на пару секунд, снова задумчиво уставившись в землю. — Родители у неё совсем не подарок. Как минимум, алкоголизмом точно страдали в последнее время — Рея в этих бутылках и сигаретных окурках практически жила. Мать редко заявлялась домой и, похоже, вообще плевать хотела на дочь, раз поднимала на неё руку. Отец, наоборот, из последних сил держался, иногда даже давал денег из своих заначек, а за едой Рея порой сама ходила в ближайший ларёк. Как минимум одну зиму они пережили без дома. Говорила, холодно было, но тогда ещё как-то держались втроём, а в последние полгода почти перестали друг друга видеть. — И как она сама по себе жила всё это время? — Ну, её подбирали. То какая-то женщина из того же района, то старики, то всякие сомнительные дяденьки. Приводили домой как лишнюю рабочую силу, документов ведь на ребёнка нет и родители пьяницы — искать никто не будет. Заставляли работать в обмен на еду и кров, ругали за пустяки, наказывали, а порой другие дети в семье тоже издевались. Поэтому у всех Рея пробыла не слишком долго, сама сбегала обратно к родителям, как только подворачивался случай. Неудивительно, что она так тихо себя ведёт и почти не капризничает. Просто боится, что снова отругают, если что-нибудь попросит, спросит или сделает не так. Ты не поднимаешь руку, но твоя холодная манера общения вполне может напоминать ей о прошлом. Джун опустила голову. Она прекрасно понимала, каково ребёнку в этой ситуации, но ничего не могла с собой поделать. Никто не учил её, как общаться с людьми приветливо и мило, а дети требовали ещё более нежного к себе отношения. В случае с Реей всё усугубляли её травмы, полученные от родителей, родных и «приёмных», потому Джун даже представить не могла, какой уровень дружелюбия требовался такой маленькой девочке для комфортной жизни. Продолжит вести себя как чужая — рискует угробить ребёнку психику ещё сильнее, а попытается быть заботливой — наверняка покажется даже более странной и пугающей, вдобавок поставит Рею в неловкое положение, ведь та не привыкла к заботе. Как ни крути, ситуация тупиковая. Уж лучше бы Ал забрал ребёнка к себе, даже если бы пришлось оставлять девочку одну на двое суток. Во всяком случае, там бы о ней позаботились так, как надо, а Джун своим кислым видом только продолжит пугать и отталкивать. — Отдавать её в полицию всё ещё рано? Раз открылась тебе, значит, ей уже получше. Можно попробовать отдать в хорошую приёмную семью. Уж лучше, чем со мной, родитель из меня никудышный. — А ты за братом не ухаживала? Пускай он старше, но вы жили без родителей, так что наверняка у тебя есть какой-то опыт в бытовых вопросах. Парни тоже порой как дети. — Всё-таки это брат, а тут чужой ребёнок… на фоне кучи других проблем. Я не знаю, что с ней делать. Во мне просто нет желания заботиться, если под «заботой» ты имеешь в виду, ну… всякие нежные слова, похвала, объятия, сказки на ночь и всё прочее… Не умею. Одна только мысль об этом нагоняет чувство паники и стыда за неуклюжесть. — Это ж ребёнок. Она тебя не осудит за косяки. Настолько комплексуешь? — Звучит смешно, знаю. Но мне проще не пробовать вообще, чем попробовать и опозориться. — «Проще» не всегда значит «лучше». Кажется, уже говорили об этом. Наступать на грабли иногда полезно, всё-таки опыт не берётся из воздуха. — Я… — вздох. — Наверное, пока ещё не готова к таким разговорам… Это всегда было личным. Ты предложил мне свою дружбу, но мне тяжело её принять как данность. Особенно на фоне некоторых событий… — Понял. Пойдём домой, холодает уже. Жаль только, что слово «дом» давно стало для неё лишь условностью. Нельзя назвать настоящим домом то место, где не ждут близкие, а её единственный близкий неизвестно где и неизвестно в каком положении, даже не факт, что до Штатов сумел добраться. Всё бы ничего, и Джун прождала бы брата столько, сколько потребуется, храня ему верность и не задумываясь о жизни, не вгоняя себя в тоску лишний раз, но то и дело что-то случается. Она уже столько выслушала про жизнь других, что, глядя на свою… становится себя жаль, оттого и тоскливо. Даже найдя Кита и уехав с ним обратно «домой», сможет ли она жить как прежде? Или будет лучше, если кто-нибудь, как и Рею, подберёт её и утешит? Холодок пробежал по спине. И правда, вечерами уже начинает морозить. Ал подозвал рыжеволосую девочку к себе и усадил на руки, кивнув Джун в сторону подъезда. Она изрядно устала бродить по городу, потому была даже рада пристроиться в роли гостьи в чужое жилище и посидеть спокойно, пока хозяин хлопочет у плиты. Сегодня, впрочем, Ал тоже вёл себя достаточно странно: с утра разленился, на работу не сходил, в колледж тоже, вдобавок ещё ни разу на глазах у девушки не связался с друзьями, не отпустил ни единой плохой шутки, не проронил ни единого лишнего слова. Такой тихий, задумчивый. Кто вообще мог подумать, что этот весельчак бывает нелюдимым и молчаливым? Причина в Рее? Неужели он так проникся её бедой, что это сказалось на его настроении? Странный… Они ведь никто друг другу и расстанутся сразу же, как только для девочки найдётся хорошая новая семья. — Кстати… — разулась, не спеша идти переодеваться. — Ты не ответил. Что насчёт приёмной семьи? Пока ещё рано? — Очень рано. В свои почти пять лет Рея не умеет ни читать, ни писать, ни считать. У неё есть некоторые проблемы с речью и координацией, с запоминанием в том числе. Она очень пуглива и нелюдима, боится упускать близких людей из виду. С вещами вроде переодевания и умывания абы как справляется, но о минимальной самостоятельности речи вообще не идёт. Я не могу отдать такого ребёнка непонятно кому, и для Реи будет лучше, если пока она поживёт с нами. Я с детьми хорошо лажу, уж как-нибудь к ней подступлюсь и чему-нибудь научу. — Мне обязательно принимать в этом участие? Без ответа. Она услышала только тихий, слегка разочарованный выдох, после чего невольно подняла глаза и увидела на лице светловолосого странное выражение. Джун сразу пожалела, что открыла рот, не подумав, поскольку её слова звучали так, словно ей всё равно на этого несчастного ребёнка. Вернее, ей и правда всё равно. Жалко по-человечески, но не более — у девушки и своих проблем навалом, и ей едва хватало сил держать себя в руках, поэтому она не могла тратить свои драгоценные ресурсы на переживания о других людях. Ал уж точно малышку не бросит и поможет, что-нибудь придумает, раз взялся за это дело, лишь бы поскорее оставил в покое Джун и позволил ей снова утонуть в прежнем темпе жизни, где была только она одна. Похоже, их только что начавшаяся дружба уже трещала по швам, что не удивительно, ведь их жизни слишком уж разные. И девушка не скруглит глаза от удивления, если Ал вдруг отругает её и попросит исчезнуть, ведь она не сделала ничего, чтобы заслужить эту дружбу. Уведомление на мобильный. Уже вечерело, но подружкам из колледжа перед выходным днём снова захотелось посидеть в кафе. Наверное, дело не только в грядущих выходных, но и в том, что сегодня они стали свидетелями не самой приятной картины, потому хотели составить Джун компанию и немного поддержать, чтоб сильно не раскисала. Знали бы, что прямо сейчас в её жизни есть проблема куда серьёзней той хабалки… — Меня подруги позвали в кафе. Ключи лучше с собой взять? В ответ лишь краткое «угу», донёсшееся откуда-то из гостиной. Почему-то даже обидно, что в его жизни появилась другая рыжеволосая сиротка, которая, к тому же, совсем маленькая, потому крутиться вокруг неё в попытках создать комфортные условия — вполне естественно. Джун часто начала ловить себя на глупой мысли, что попросту завидует ребёнку, которому свезло найти хорошего человека. Всё купил на свои деньги, забирает к себе в хорошую квартиру, вкусно кормит, любит, лелеет, ещё и обходится так нежно, словно с фарфоровой куклой. Наверняка во время разговора о родителях Рея плакала, и наверняка Ал гладил её по голове, прижимая к себе, и тихо проговаривал о том, что всё хорошо. Как хотелось стать таким же ребёнком и не стыдиться своих слёз. Как хотелось упасть кому-нибудь в тёплые объятия и забыть о взрослой жизни хоть на пару минут. Снова обувшись, Джун покинула квартиру и отправилась на место встречи. Она была уверена, что не услышит ничего нового, поскольку тем для обсуждений у тех девушек было немного. Ничего интересного про семью они не расскажут, её сестринских чувств не поймут, родители их любят, и наверняка им не приходилось превозмогать себя и добиваться поставленных целей вопреки. Словом, беседа, как обычно, вышла такой, что пропустить её мимо ушей не составило труда. Джун лишь пару раз заговорила, пытаясь убедить подруг, что тот случай в колледже хуже не сделал, а после она снова замолкала, понемногу задумчиво отпивая из стакана с молочным коктейлем. Слова Ала никак не выходили из головы. Неужели она действительно вела себя настолько холодно, что это пугало ребёнка? Джун была такой не со зла на мир и не с целью отпугнуть всех её окружающих, просто это походило на некий способ защиты от разочарований, которых в её жизни и без того с избытком. Выгоднее ведь ничего не ждать и ни на кого не надеяться, чтоб потом не расстраиваться, и ровно до этих пор ей комфортно жилось с такой позицией. Однако замкнутость и отстранённость, как оказалось, может ранить уже других. И что ж теперь делать? Дорога назад снова вышла долгая. В девятом часу вечера ей наконец удалось ступить на порог чужой квартиры, разуться и переодеться в домашнее, но дальше прихожей ноги идти не захотели. Другие двое о чём-то болтали, сидя на диване в гостиной, и прерывать их разговор ужасно не хотелось — пускай ребёнок получит то внимание, которого ему не хватало все эти годы. Джун уже взрослая, ей оно не нужно. Джун может подавить в себе любое желание, и этим она отличалась от детей. Развернувшись, девушка вошла назад в спальню и прикрыла за собой дверь, забравшись под левый край одеяла и ухватившись за мобильник. На какое-то время скрасить её вечер он смог, но даже Интернет со всем его многообразием мало что мог предложить человеку, которого в жизни интересует только поиск пропавшего родственника. Ох, лишь бы снова не утонуть в мыслях об этом… не в чужом доме. У себя в съёмной квартире можно рыдать столько, сколько захочется, а здесь лучше потерпеть. Это она умела. Позднее дверь в спальню тихо отворилась. Гостья ещё не спала — задумчиво смотрела в потолок и накручивала рыжий локон на палец в надежде отвлечь себя. Ал снова прикрыл дверь не до щелчка и присел на тот же край кровати, на котором лежала девушка. — Чего? — нехотя вопросила она. — Не хочешь поговорить о чём-нибудь? — Тебе не нужно моё разрешение. Ты же всегда начинаешь первый и болтаешь без остановки, пока я молчу. — В диалоге участвуют двое. Когда надо просто разбавить атмосферу, я могу поболтать и один, но сейчас мне хочется от тебя хоть немного отдачи. Я тебя чем-то расстроил? Или ты на Рею злишься? Или что-то ещё случилось помимо того, о чём я и так знаю? — Да я всегда такая, вроде. Угрюмая и нелюдимая. — Это… буквально то, что меня беспокоит. У меня есть один навязчивый бзик, поэтому я не могу принять как данность тот факт, что тебе плохо. Даже по лицу видно. Тут не просто в нелюдимости дело, но ты не рассказываешь, а я не хочу нагло лезть в душу, поэтому даже помочь ничем не могу. — Тебе не нужно. Я в этом состоянии уже давно и привыкла, можно даже сказать, что мне в нём комфортно. Меньше людей вокруг — меньше проблем на мою голову. В Штаты я приехала за братом, а люди только тормозят меня в его поисках. Глупо злиться на ребёнка, сама же согласилась за ней приглядеть, но я не привыкла тратить свои силы на кого-то ещё. И не понимаю, откуда у тебя их столько, что хватает и на себя, и на близких, и на такую кучу друзей, на чужих, на работу, на учёбу… Сверхчеловек. Или просто причуда экстравертов, не знаю. — Я же не всегда таким был. До средних классов один слонялся, друзей нашёл чудом. Вообще-то, моя первая лучшая подруга сама ко мне подошла и предложила помощь, а я не посмел отказать, и с тех пор мы дружим, даже были в отношениях. — Чего ж разошлись? Студенты, наоборот, побыстрее хотят найти себе парочку. — Работа. Из-за работы постоянно не хватает времени. Бывают сплошь выходные, а бывают сплошь рабочие дни с утра до вечера, иногда даже в ночь. Девушка не может круглые сутки сидеть дома и ждать меня, а уходить на гулянки с друзьями ей не позволяла совесть — я ж вернуться могу в любой момент, а дома пусто. Но это не её вина и не моя, никто не злится, поэтому мы всё ещё лучшие друзья, пускай и видимся редко. — А мог бы немного сузить круг общения, чтоб не приходилось разрываться на половину города… — Это немного не так работает. — Логика же простая, нет? Меньше людей — больше времени сможешь уделять каждому из них. Примитивная математика. — Человеческий фактор. От моих друзей частота наших встреч тоже зависит. К тому же, я окружил себя таким количеством людей не от балды. Дружба — штука непостоянная, и сегодня она может быть, а завтра уже нет. Я не люблю вгонять себя в тоску, поэтому если кто-то незначительный уйдёт — переключусь на другого и не буду забивать себе голову. Общение нужно мне как воздух, я не могу без него. Иначе снова на транквилизаторы подсяду, а мне не то чтобы хочется возвращаться в состояние зомби. — …Ты сидел на антидепрессантах? Он вдруг усмехнулся, не над вопросом, но над самим собой. — Звучит странно, правда? По мне ведь и не скажешь. Много чего было, на самом деле, но речь не об этом. Я к тому, что вполне могу понять всю эту ерунду из разряда «мне и так хорошо», потому что когда-то был в похожей ситуации. Как сказал мой врач: вся твоя нервная система направлена на то, чтобы держаться. Но негативу нужно куда-то выходить, иначе тебя разорвёт на части. И под «куда-то выходить» я имею в виду… Плакать ночами, пока никто не видит — это не решение. Разве легчает? Она отвела взгляд. Все три года рыдала в подушку ночами, но легче и правда не стало — даже напротив. Чем больше она держалась, тем сильнее сходила с ума, и, быть может, ей действительно нужен был друг, пускай один-единственный, но достаточно верный и чуткий, чтоб держать её на плаву. В этом плане Ал слишком двойственный. Джун была уверена, что «любимчик публики» даже не посмотрит на неё, что он бесчувственный и самовлюблённый, легкомысленный и распутный, что ждать от него понимания и заботы не стоит от слова совсем. Однако сейчас он сидел совсем рядом, попросив ребёнка оставить их вдвоём на уединённый разговор, и зачем-то пытался разобраться в ней. Может, просто лжёт, косит под заботливого, чтоб потом попросить что-нибудь в благодарность за помощь… а может, Джун стоило бы почаще верить в искренность его слов, ведь он приютил её дважды и ничего не потребовал. Она тихо выдохнула, переведя дыхание и набравшись смелости. Хотя, скорее, просто постаралась абстрагироваться от своих предрассудков и домыслов. — Меня сегодня в колледже подцепила одна девчонка, вроде как твоей подругой назвалась. Предъявила, что я ворвалась к тебе в круг общения наглым образом, перетягиваю на себя одеяло и вообще ворую твоё внимание, ведь кто-то ради него из кожи вон лезет. Мол, ты собой хорош, а я такая… и не слишком умная, и не слишком красивая, и харизмой похвастаться не могу. В общем, стандартная куча гадостей. Но мне показалось, что в чём-то она права. В плане… я твоей дружбы не заслужила. — Глупости. — Не утешай. — И всё же, какие глупости. Кто сказал, что в моём окружении должны быть исключительно умные, красивые и интересные? — Наверное, люди просто выбирают собеседников себе подстать? Тебе общение нужно, а от меня его не дождёшься. Я ж ничего не знаю и ничем не интересуюсь. — Ты мне напоминаешь одного парня с работы. Он вечно сидит в своём кабинете и ковыряется за столом, а я иногда прихожу ему на мозги капать. Иногда он ругает меня за это, но не отрицает, что своей болтовнёй я сделал его однообразную жизнь немножечко интереснее. Мы, кстати, лучшие друзья. Поэтому все эти рассказы про мой великолепно-талантливый и общительный круг общения — те ещё бредни. — Как-то это… — Только не говори, что несправедливо по отношению к остальным. Тебе должно быть всё равно на чужое мнение, потому что лично мне на него плевать. Ворчат за спиной? Да и пускай. Делай назло. Без понятия, что за дамочка тебе нагрубила, но поэтому она и не может добиться моего внимания. Мне такие люди в близком кругу не нужны, я ж не дурак. — Ты невероятно упрям в желании стать мне другом. — Титул «единственного друга», признаться, попросту тешит моё самолюбие, ха-ха. — …Постыдился бы говорить подобное вслух. Вновь послышалась самодовольная усмешка, а следом он легонько ущипнул её за кончик носа, невольно повторяя жест, которым в детстве дразнила его мама. Джун поднялась со спины и была готова от возмущения ухватить его обеими ладонями за лицо да хорошенько потрепать по щекам, но вовремя остановилась, промычав что-то себе под нос и завалившись обратно головой на подушку. Пока ещё рано для таких смелых действий, но как же порой хотелось подколоть его в ответ, прямо как когда-то она дразнила старшего брата. В конце концов, может, она и правда ничего не теряет.