Корона шута

Под тенью заботливо укрывающих Чериз сумерек карета миновала дворцовые ворота. Леди показывала стражникам из окна какую-то бумагу, в которую сам Андре не заглядывал ни разу, и их везде пропускали. Он постоянно хотел спросить, что в этой универсальной и спасительной бумаге, но не решался. Мысли его сейчас были заняты другим. И пусть он упорно пытался отвлекаться, рассудок брал своё.       Он вспоминал этот сумасшедший месяц, проведённый рядом с Леди, и внутренне дрожал от осознания того, что всё только начинается. Дальше будет ещё хуже… Хотя и начало уже впечатляет. В первый же день их знакомства, Леди разыграла сцену гибели шута. Она привлекла внимание жандармов, и пары проходящих мимо лавочников, создавая тем самым круг свидетелей. А дальше… Ловкость рук, и шут, по мнению окружающих, сброшен безжалостными жандармами в главную реку Чериза, Альду. Позднее, рыбаки выловили из её вод одежду и маску шута, и по всему городу прошел скорбный слуг — всеми любимый артист погиб. Как однажды сказала Леди: «Погиб уличным шутом, чтобы возродиться королевским».       И тогда он вдохновился её словами. Но сейчас, когда они уже почти добрались до дворца, ему стало страшно. Он осознал, что ввязался в серьёзнейшую авантюру, и понимал, что теперь ему осталось два пути: либо идти до конца, либо сразу положить голову на плаху. Ни тот, ни другой вариант были не слишком завидными.       Порой ему казалось, что Леди требовала от него невозможного. Весь этот месяц она беспощадно тренировала его в каком-то сыром подвале. Она учила правильно говорить, ловить каждые, даже самые мимолётные фразы, учила понимать язык взглядов и жестов. И попутно подбирала ему репертуар. Но всё это оказалось гораздо труднее, чем представлялось по началу.       «Она, вообще, о чём думает? Месяц мучила меня, прочитала вводный курс «О том, как плетутся политические интриги. Быстро и надёжно», полностью сменила мне костюм, сделала грим вместо маски, и всё? И чего она вообще хочет от меня? Мы знакомы с ней уже месяц, но я так и не знаю её имени… Да что там имя! Я даже лица её ни разу не видел. Пытался даже хитростью посмотреть, но никогда не удавалось… Нет, хватит! С меня хватит, слышишь?! Я сейчас же возвращаюсь домой! — Андре даже приподнялся, чтобы объявить Леди о своём решении, но быстро осел и успокоился, — Чего это я? От волнения, наверное… Стыдно это признавать, но мне страшно. До ужаса страшно…».       — Ты волнуешься? — за эти две недели Андре привык только к одному факту — Леди читает его мысли. По-иному объяснить то, что она видела его насквозь, нельзя.       — Вовсе нет! — он даже как-то обиженно отвернулся, но дальше протестовать не стал.       — Могу тебя успокоить, я всё время буду рядом, и при сильной опасности, вытащу тебя.       — Скажи мне, наконец, — от слов её легче не становилось. Наоборот, они возымели вместо успокаивающего, возбуждающий эффект, — Зачем я туда еду? Почему ты хочешь сделать меня придворным шутом? Я устал от твоих намёков, красивых фраз и глухой таинственности. Хотя бы сейчас скажи мне что-то определённое.       — А я подумала, ты давно уже догадался о моих планах. Видимо, ошиблась, — как это было ни странно, в голосе ее не было ни ноты разочарования. Он был всё таким же бесстрастным, — Что ж, тогда скажу. Твоей первоначальной целью является выведывание чужих тайн по методу провокации. Всё будет держаться на тебе, ты будешь действовать в одиночку.       — Почему?       — Мне нельзя показываться. Меня как будто и нет вообще. Но сейчас не это главное. Сначала ты ещё должен получить должность придворного шута. Об основной части я позаботилась, а дальше дело за тобой. Блесни своим талантом, восхити их, и, можно считать операцию удачной. Как действовать дальше я тебе сообщу после твоего успешного завершения первой миссии.        — Я понял… — он помедлил немного, — Так ты точно будешь постоянно рядом?             — В этом можешь не сомневаться.       Тем временем карета остановилась на мощеной площадке перед дворцом, и настало время выходить. Солнце над Борджией уже закатилось, но ночь ещё не вошла в полную силу, потому на улице было относительно светло. Кое-где всё ещё суетливо сновали люди, бегали слуги. Одна горничная долго и грубо ругалась с лакеем, чуть дальше подвыпивший стражник привалился к стене. Все эти подробности Андре замечал теперь уже автоматически. Леди приучила его… И он надеялся, что ему это поможет.       Так она хочет, чтобы он провоцировал ненавистную верхушку общества на необдуманные поступки? Что ж, прекрасно! Это и будет его месть за измученный народ! Но тогда он ещё не знал, что ему предстоит на самом деле…       Он шел за Леди по практически пустым коридорам дворца, и поражался роскоши. Дорогие гобелены, вышитые золотыми нитками, вазы, расписанные на китайский манер, блестящие подсвечники. Все они были удивительно разными, хотя и вполне достойно гармонировали между собой. Но один предмет расточительной роскоши больше всех и взбесил и восхитил парня одновременно. Это была высокая статуя девушки в полный рост. Полностью отлитая из серебра, и украшенная драгоценными камнями, она восхищала взор множеством мелких украшений, точностью линий, и удивительной лёгкостью «исполнения». При ближайшем рассмотрении Андре понял, что это статуя богини справедливости и благородства Инес. Эта богиня некогда считалась покровительницей Борджии, но сейчас храмы её опустели… Люди отреклись от веры, они больше не видели в ней спасения.       Взбесила же эта статуя Андре своей непростительной расточительностью. На ней были лучшие драгоценные камни в золотых браслетах, и даже одного из них хватило бы, чтобы накормить на неделю вперёд весь народ Чериза. Если король тратится на такие роскошные украшения для богини, которой никто уже не поклоняется, значит деньги в казне есть… Вот только видит их разве что придворный казначей.       — Пора, — Леди остановилась у высоких дверей, расписанных причудливым узором, — Здесь располагается Тронный зал. Сегодня, там проходит очередное заседание верховного совета. Все, кто находится сейчас там, объекты для провокации.       — А почему заседание проводится в Тронном зале, а не… В кабинете, например.       — Я же сказала, что позаботилась обо всём, — как-то туманно отозвалась она, — Не отвлекайся на пустяки, и воспринимай всё происходящее, как должное. Я пойду первой. Подожди минуту и входи за мной. Надеюсь, ты всё помнишь… — не дождавшись ответа, она тихонько приоткрыла дверь, и буквально просочилась внутрь.   Где-то в отдалении коридора тикали часы, и шут хотел было отсчитать ровно шестьдесят ударов секундной стрелки, но просто не выдержал. С каждой новой секундой ему казалось, что время останавливается, тикает медленнее и тише. А ещё одно мгновение промедления могло стоить ему всего запаса решимости. Он решил не усугублять…       Резко распахнув створки дверей, он вкатился в тронный зал колесом, и, оказавшись у самого трона, громко и весело начал:       — Здравствуйте, Ваше Величество, — от волнения, что буквально сковало его сердце, он старался не смотреть ни на кого, и ничего не видеть.       Встав и изящно согнувшись в поклоне, что было весьма не просто в его наряде, он снова подставил подножку сам себе, и распластался на полу с самым невозмутимым видом.       И высший свет взорвался смехом. Смехом еще громче и заливистее, чем смеялся простой народ Чериза. Эта вспышка веселья немного успокоила нервы Андре, и он решился оглядеться.       По обе стороны от королевского трона в две колонны стояли разряженные, словно павлины люди. Дамы в слишком пышных платьях и слишком больших украшениях, кавалеры всех возрастов в расшитых камзолах и пиджаках. Они хохотали и хохотали, явно не желая останавливаться. А пауза затягивалась…       — Кто ты такой? И как попал во дворец? — а вот король, в отличие от придворных, был грустен и мрачен.       Весь его образ свидетельствовал об этом… Седые волосы под ярко сверкающей короной, умело уложенные придворным цирюльником, под вечер стали выбиваться из ровных рядов. Сутулая фигура полулежала на троне, что выглядело совсем не живописно, а унылый взгляд смотрел из-под густого навеса бровей скучающе и без интереса. Единственное, что восхищало в образе этого унылого старика — это корона. Сверкающая корона Борджии… Она буквально горела рубинами, изумрудами, сапфирами, мелко разбросанными по ней, и светилась бесконечным золотом.       — Я — свет, влетающий в окошко,       Я — блеск улыбок и потех,       Я — песен звонкая дорожка,       Я — это лучший в мире смех! — он сделал сальто, упал на шпагат, и с самым невозмутимым видом запел известную песенку.       — Чего ты скачешь, как сайгак? — короля его невероятные акробатические умения явно не впечатлили, и тогда шут применил другую тактику.       — Сайгак? Сайгак? А это так? — и он запрыгал, пританцовывая и прихлопывая в такт.       Со стороны это казалось невероятно смешным, и придворные повалились со смеху от его безобразной пляски. А король с некоторой долей заинтересованности приподнялся на троне:       — Ты что, любую мою фразу…       — Переверну в сто шуток сразу!       — И чтобы я ни говорил…       — Я рифму подберу без сил.       И эта весёлая «игра» с королём возымела должный результат. Он приосанился, скользнул по шуту изучающим взглядом, а губы его растянулись в непроизвольной улыбке.       «Сработало! — Андре мысленно ликовал, — Уроки Леди не прошли даром. Если продолжать в том же духе, можно считать дело в шляпе!».       И он продолжал, рассыпаясь множеством смешных шуток, выплясывать перед королём. И с каждым новым его словом, унылый монарх всё больше оживлялся, и губы его растягивались шире. Улыбка служила старому, морщинистому лицу единственным украшением. В остальном же король был отталкивающе некрасив, и в чём-то жалок. Прекраснейшая, роскошная одежда криво растягивались на пивном брюшке, толстые пальцы свисали с подлокотников трона, походя на скользкие щупальца. Маленькие, пухленькие ножки теперь едва доставали до пола. Да и высокий трон, украшенный пышно, но безвкусно, делал монарха визуально меньше. При первом взгляде на него, шут задался вопросом: неужели это и есть тот деспот, что держит в страхе всю Борджию? Не таким он его себе представлял…       Трон по левую сторону от королевского, украшенный не так пышно, но не менее безвкусно, пустовал. Видимо, королева избегала таких собраний.       Сейчас волнение Андре полностью пропало. Он успокоился, почувствовал себя хозяином положения, и теперь ненавязчиво оглядывал зал. Сводчатые потолки уходили на несколько метров ввысь, и живописная роспись на них растекалась волнами. Мраморный пол был выложен шахматной плиткой, и сверкал чистотой даже сейчас, когда ночь окончательно спустилась на Чериз. Стены, с нежно-желтыми обоями казались мягкими, как зефир, никогда не касавшийся губ шута. А перила балкона, на котором во время балов располагался оркестр, изобиловали великолепием мелких украшений. И если бы не отталкивающая пестрота костюмов и откровенная фальшь в лицах, можно было бы подумать, что это — земля обетованная.       — А весёлый малый… — прозвучало где-то в толпе.       — Да, забавно шутит.       — А как выплясывает! Смех один.       — Безумец, просто безумец!       — Мне кажется, он скорее очень смелый, раз решил выступить перед королём.       — Слишком смелый. Или слишком глупый.       На мгновение шуту показалось, что он слышал голос Леди. Кстати, а где она? Обещала, что будет здесь, но… Как бы не силился Андре разглядеть её среди присутствующих, её черного плаща нигде не было видно. Но она точно вошла в зал… И не могла выйти. Тогда где же она?       Но додумать он не успел. Король неуклюже поднялся с трона, и объявил скрипучим голосом:       — Порадовал… Насмешил. Ну, так и быть. С сегодняшнего дня ты — королевский шут. Ты ведь этого так добивался? Будешь жить во дворце, тебе выделят комнату, и веселить меня каждый день. Смотри же, не разочаруй меня.       — Со мной, Вы не будете скучать, — шут лукаво улыбнулся, выудил из кармана тоненькую флейту, и, отбивая ногами чечётку, заиграл знакомый мотив.       Леди явно принизила его талант, назвав его просто «искрой». Это был настоящий огонь. Способности его тела поражали, а умения совмещать два сложных дела приводили некоторых в неописуемый восторг.

***

      Собрание затянулось далеко за полночь. После появления шута, важные политические дела уже не обсуждались, все смотрели только на него. Андре никогда ещё так сильно не уставал. Он плясал без передышек, соображал быстро, не давая воспалённому мозгу расслабиться, и искал… С каждой минутой всё больше искал глазами Леди. Он хотел найти в её образе поддержку. Но так и не нашёл…       Когда всё закончилось, он, еле волоча ноги, добрался в сопровождении слуги до отведённой ему комнаты, и рухнул на кровать. Она оказалась на удивление мягкой. Да и комната, в отличие от той коморки, в которой он жил раньше, была шикарна. Просторная кровать, большой гардероб, видимо, для костюмов, зеркало, огромное окно с тяжелыми шторами и камин. Человеку, привыкшему к грязным чердакам и подвалам, это незамысловатое убранство могло показаться верхом комфорта. Вот и Андре наивно подумал, что раз ему отвели такую прекрасную комнату, то он действительно понравился «верхушке общества».       За туманными от усталости мыслями, парень и не заметил, как дверь тихо отворилась и в комнату, полностью сливаясь с темнотой ночи, втекла фигура.       — Ты держался отлично, — этот бесстрастный голос вывел шута из забытья и заставил вскочить на кровати.       — Леди? Ты здесь? Я не заметил, как ты вошла.       — Не страшно. Ты выполнил моё первое задание, за что я тебя хвалю и благодарю, — слова похвалы из её уст выходили такими же безликими, как и остальные.       — Что мне делать дальше? — он решил перевести тему, стараясь скрыть обиду на девушку.       — Как я уже говорила, твоей главной целью является провокация. По моим данным, у власти в Борджии стоят всего семь человек. Все остальные люди, не смотря на то, на каком они посту, свято подчиняются им. Семь человек… Из которых двое власти вообще не касаются.       — Кто это?       — Как ни странно, король и молодая королева. Правят же страной, главный советник со своим отцом, казначеем и управляющим монетным двором, министр сельского хозяйства с женой, и начальник тайной полиции.       — Что значит «министр сельского хозяйства с женой»? Разве женщины допускаются до ответственных постов?       — Большинство решений принимает за мужа именно она. Ты видел её сегодня в Тронном зале вместе с женой начальника полиции и казначея. Они всегда сопровождают своих мужей на подобные собрания.       — Я плохо помню лица. Старался не смотреть на них…       — Понимаю. Но теперь тебе придётся пересилить себя. Через неделю во дворце состоится праздник сельского хозяйства. Там ты должен будешь спровоцировать всех сразу. Посмотрим, кто попадётся первым. Отсюда и начнём. А сейчас отдыхай… — она уже хотела уйти, но он остановил её, поймав за полу плаща.       — Постой.       — Что ещё?       — Где ты добываешь информацию? Где ты вообще была, когда я выступал? — он просто не мог не задать этого вопроса.       — Я была в зале.       — Тебя там не было! Я искал тебя глазами всё выступление.       — Я же сказала, что мне нельзя показываться. Больше не ищи меня. Просто знай, что я рядом. Если я тебе понадоблюсь, позови меня… И я приду.       Она уже давно ушла, растворилась в тёмной краске ночи, а Андре всё смотрел на закрытую дверь и думал о Леди, о её удивительной способности прятаться, и появляться из неоткуда. Кто она? Зачем пришла в его жизнь? Надолго ли? Но чем больше он желал разгадать её загадку, тем дальше заходил в тупик. И вспоминались ему только алые губы на фарфоровом лице, и её бесстрастный, но удивительно нежный голос.

***

      Почти без сил Андре упал на ступеньки рядом, с королевским троном. Праздник урожая, или праздник сельского хозяйства и промышленности был в самом разгаре. Король решил устроить бал-маскарад, который открывало представление шута. Он снова смешно плясал, рассыпался шутками на тысячи ладов, подобно соловью, безобразно кривлялся и пел задорные куплеты. Высший свет, что собрался здесь, все сплошь знатные особы, внимал ему, как возбуждённая толпа внимает речам оратора. И пусть раньше он отдал бы многое, чтобы побывать здесь, сейчас ему хотелось лишь одного — уйти. Его мировоззрение полностью пошатнулось .       Здесь, во дворце Андре снискал славу дурака. Почему-то всем казалось, что только круглый дурак позволит кому-то смеяться над собой. Но и это ещё не всё… Стимулом выступать для Андре был искренний смех и радостные улыбки зрители. А сейчас, он понимал, что видит всё те же улыбки, пусть и не на знакомых лицах, слышит всё тот же заливистый смех, но отчего-то смех этой высокородной толпы ему противен. Он похож на шелест жестяного листа, или гул крыльев летучих мышей. А эти, вроде и искренние улыбки вытягивали лица в уродливые, ужасающие гримасы. Как бы ни красивы были дамы и кавалеры, каким бы изобилием цветов и украшений ни блистали их наряды, всё здесь всего лишь за неделю опротивело шуту. И иногда начинало казаться, что он сам себе противен. Даже уставший, он вынужден был улыбаться, но с каждым мгновением делать это становилось всё сложнее.       После фееричного выступления шута начались танцы. Старый король, видимо вдохновлённый шутками придворного артиста, сам пошел танцевать. Андре тоже стоило бы присоединиться, но сил после всех тех акробатических чудес, что он вытворил, просто не осталось.       — Вижу, ты сильно устал, — шепотом отозвался кто-то, и шут со страхом и одновременно облегчением узнал голос Леди.       — Где ты? — он хотел, было, найти её взглядом, но она оборвала его попытки:       — Не крути головой. Никого здесь нет. Понял? Я за троном. Сюда сложно было пробраться. Но пока король и королева заняты танцами, у нас есть время поговорить.       — Сейчас?! Ну, ладно… Что ты хотела сказать?       — Твои выступления здесь, конечно, хороши, но, я надеюсь, ты не забыл об истинной цели своего здесь пребывания?       — О чём ты?       — Я крайне недовольна таким медленным продвижением дела, — и снова та же бесстрастная интонация… Ни одной ноты возмущения, — Ты уже неделю живёшь при дворе, но так и не знаешь практически ничего о верхушке общества. Мне приходится самой собирать информацию. А ведь для этого я послала сюда тебя.       — Прости… — как-то не слишком убедительно отозвался он.       — Мне ни к чему твои извинения. Лучше исправляйся. И так, для начала познакомлю тебя с твоими будущими врагами. Ты видишь, у крайнего левого стола стоят трое? Все они — объекты для провокаций.       На указанном месте действительно стояли двое мужчин и женщина. На образах этих троих шут остановил своё внимание. Мужчины были полной противоположностью друг друга. Первый, высокий и широкоплечий, в годах, но еще не старый, обтянутый, как барабан, изящным бархатом и парчой, производил впечатление человека сильного и безжалостного. Черты его лица не могла скрыть даже тонкая маска, которую он всё равно сбросил вскоре. Широкий лоб, нос с горбинкой, большой овал глаз и смуглая кожа, натянутая, казалось, ещё сильнее, чем ткань наряда, придавали ему сходство с кондором, а грозный взгляд невольно заставлял вздрогнуть.       Мужчина рядом с ним был его полной противоположностью. Низкорослый и чрезмерно тучный, он был в свободных одеждах, что придавали его образу ещё большую массовость. Заплывшие мелкие глазки скользили по присутствующим кисло и без интереса, то и дело отвлекаясь на банкетные столы. Он производил впечатление человека, которому безразлично все на свете, кроме сочной жареной индейки или рубленых биточков с острым соусом.       Рядом с ними, не вмешиваясь в уныло текущую беседу, и только иногда вставляя нужную фразу, стояла женщина. Она выглядела много старше, чем два её спутника. Поседевшие волосы полностью потеряли свой природный оттенок, кожа высохла, пальцы скрючились. Нет, она не походила на столетнюю старуху, но излишняя её худоба пугала… А усугублялась она ярким контрастом между ней и толстяком рядом.       — Высокий мужчина в дорогом костюме — это Гуалтиеро Алвиз. Начальник тайной полиции и жандармерии, командир всей дворцовой стражи, и, прямо или косвенно, всех силовых структур Борджии. Это он гонялся за тобой, а не король. И это именно он отдал за тебя такую большую награду тем двум стражникам, якобы утопившим тебя. Его стоит опасаться. Такого просто так из равновесия не выведешь… Рядом с ним стоит, непосредственно, сам виновник торжества, министр сельского хозяйства, Моррис Джино. Он заведует всеми полями, плантациями и фермами в Борджии. Человек рыхлый во всех смыслах. Но угрозу тоже представляет, так что будь начеку. Рядом с ними стоит его жена, Кэприсия Джино. Про такую можно сказать только одно — фурия в аду, по сравнению с ней — милейшая женщина. Фактически, большинством дел своего мужа заведует именно она. Все, кроме, разве что, монарха, знают об этом. Поэтому она желанный гость на любом празднике. Дальше… Король и королева, естественно являются объектом провокаций.       Шут перевёл взгляд на августейшую пару.       Старый король позабыл о своём унынии, и, как юный петушок, смешно отплясывал рядом с… Великолепной женщиной. Молодая королева, как видимо, получившая корону сравнительно недавно, была весела и почти всё время хохотала над выходками своего мужа. Когда она смеялась, платье на её груди натягивалось, и, казалось, тонкая ткань вот-вот лопнет. Её губы мило растягивались в улыбке, и Андре понимал, что она — единственное воплощение красоты и света в этом тёмном царстве. Её милое личико светилось добротой, голубые глазки смотрели на мужа с неподдельной любовью, а тонкие, как крылья ласточки, руки порой нежно обнимали его. Шуту казалось, что не было женщины, счастливее неё, но… Леди разрушила его стройную идиллию:       — Она презирает короля. Более того, она так сильно его ненавидит, что готова уйти с первым встречным. Это нам на руку, на этом можно сыграть.       — Разве она ненавидит его? Мне кажется, ей весело…       — Ты ещё слишком наивен. Да и вряд ли ты сможешь понять женскую душу. Просто доверься мне, и запоминай мои слова, — она немного помедлила, а затем продолжила ещё тише, — А теперь попробуй сам отыскать еще двоих, чьи тайны мне интересны. Любопытно, сможешь ли ты найти их взглядом.       Задача была не из лёгких. Тронный зал буквально кишел людьми, и каждый выглядел по-своему безвкусно и пестро. Чьи же тайны нужны Леди? Андре без энтузиазма скользил взглядом по присутствующим, но вдруг ему повезло. Он проследил взгляд королевы и заметил — она смотрит на красивого юношу. Окруженный толпой молоденьких девушек, он стоял поодаль от танцующих, и скользил скучающим взглядом по залу. А девушки смотрели на него с нескрываемым восторгом, и, пожалуй, вполне обоснованно. Юноша был прекрасен. Ему на вид было лет двадцать, но взгляд его выдавал в нём опытного обольстителя. Его светлые волосы стекали крупными кудрями на плечи, и лоснились в свете свечей, как волны на море. Синие, глубокие глаза, смотрели надменно и гордо. Аккуратные, пухлые губы были похожи на два лепестка алой розы, и словно манили к себе. Наряд, и строгий и пышный в одно и то же время выдавал в нём человека со вкусом. По крайней мере, на фоне общей безвкусицы он смотрелся весьма выигрышно. Естественно он приковывал к себе восхищенные взгляды. Но если обычные девушки смотрели на него просто с восхищением, то взгляд королевы был наполнен странным вожделением, с порой очень легко заметной ревностью.       — Я думаю, этот тот молодой парень, окруженный девушками.       — Верно. Но только он далеко не молод.       — В каком смысле?       — Это — главный советник короля, Амэндо Винцензо. Ему тридцать восемь лет, и он, как многие считают, «птица иного полёта». Пока не знаю, как он добрался до такого высокого поста, но явно не своим умом. Ещё про него ходит слух, что он продал душу Дьяволу в обмен на свою неземную красоту. Чушь полнейшая, как мне кажется. Просто он ни в чем не отказывает себе, не напрягается и не нервничает. Может, пьёт какие-то особые отвары. Но и так время к нему безжалостно, и постепенно забирает у него единственное богатство.       — Поверить не могу, что ему почти сорок лет.       — Не удивляйся. Такие люди, как он, быстро не стареют.       — Но он же на ответственном посту. Разве он не должен волноваться?       — За что? За судьбу Борджии? Ему наплевать на всё, кроме собственной внешности. Да и, фактически, главный советник короля тоже не он.       — А кто тогда?       — Попробуй узнать.       — Это не так просто.       — А кто сказал, что будет легко?       Прислонившись спиной к холодной стене, шут снова стал напряженно скользить взглядом по гостям. От пестроты нарядов начинала кружиться голова и глаза неприятно защипало. И тут взгляд его остановился на человеке, который выделялся их всех своей невзрачностью. Он был в обычном чёрном фраке, висевшем на худощавой фигуре, как мешок на вешалке для шляп и зонтиков. А сам человек больше походил на иссохшую мумию. Выгнутый вопросительным знаком позвоночник выдавал в нём чиновника, который большую часть всей жизни провёл за столом. Исчерченное морщинами лицо, сухие губы, блёклые узкие глаза, крючковатые пальцы, где-то всё эти черты шут уже видел. Только где? Ему припомнился всё тот же светлый Тронный зал, те же пестрые костюмы…       — Тот старик во фраке. Верно?       — Вижу, ты начинаешь исправляться. Да это он. Этот, как ты выразился, старик — придворный казначей, управляющий монетным двором, и наш самый главный противник Алфео Винцензо. Хитрый и осторожный. Он — отец главного советника — Амэндо Винцензо, и имеет прямой доступ к верховной власти.       — Для родственников у них слишком разная внешность.       — Я же сказала, здесь возможно всё. Именно этого человека без надобности не провоцируй. Когда мы сможем отразить его атаку, тогда и вступим с ним в борьбу. Пока что наша охота начинается с «мелких хищников».       — Мне не очень хочется быть охотником, — отозвался Андре кисло.       — Охотник здесь я. А ты — мой арбалет. Не забывай об этом. Я принимаю решения, целюсь и спускаю курок, а ты только стреляй вовремя, не допуская осечек, — она немного помедлила, потом вздохнула, что было ей совершенно не свойственно, и продолжила ещё тише, — Я понимаю, тебе тяжело. Твой мир рушится. Тебе больше не хочется выступать, ты начинаешь ненавидеть всех, и в первую очередь меня, но… Если ты хочешь спасти Борджию — терпи. Никто и не говорил, что будет легко. А теперь иди к ним.       — Что? Зачем?       — Ты видишь, вся верхушка собралась в одном месте? Не лучшего времени для провокации. Не разочаруй меня, — и она тихо и незаметно подтолкнула его в плечо.       Действительно, у крайнего к трону стола собралась вся семёрка. Король поднял кубок с вином и поздравил непродолжительной речью всех собравшихся. Когда шут дошел до компании, там уже вовсю шли «дружеские разговоры».       — Вы, Амэндо, снова радуете нас своим удивительным нарядом, — Кэприсия Джино, жена виновника торжества, вела себя раскованно, и пыталась сделать искренний комплимент советнику, но было в её интонации что-то враждебное.       — Он пошит из дорогих восточных тканей, — советник гордо глянул на женщину сверху вниз, — Которые я выписал специально из…       — Из самого рая. Ибо только они смогут достойно украсить Вашу светлость, — язвительная усмешка была в голосе вмешавшегося в разговор шута, но все присутствующие, особенно сам Винцензо принял его слова, как комплимент. Он буквально загорелся от гордости.       — Вашему наряду не хватает только павлиньего пера. Вот здесь, — и прежде, чем все успели опомниться, он прикрепил к нижней части спины советника перо на манер хвоста, так, что он стал похож на петуха.       И все присутствующие покатились со смеху. Все, кроме самого Амэндо. Он явно был обижен… Но гордости своей не уронил, и, агрессивно улыбнувшись, вернул перо шуту без ответного язвительного высказывания.       — Ну что, Моррис, как у нас обстоят дела на плантациях? — вопрос просмеявшегося короля был риторическим, и министру стоило бы ответить односложно, но он по наивности своей решил дать полный отчёт:       — Производство хлопка за последний год поднялось на 0,8%. На этот год можно прогнозировать, что рожь и пшеница… — министр что-то ещё говорил, а король снова пришёл в уныние. Он, видимо, уже жалел, что спросил его.       Положение спас шут, прервав Джино весёлым высказыванием, и не забыв в шутку подтолкнуть министра локтем в плечо:       — Короче, всё растёт, всё произрастает. Главное, чтобы старые тайны внезапно не выросли.       — О чём это он? — вопрос королевы прозвучал наивно, и всё же Андре уловил некоторое волнение в её переливающемся голоске.       — Это же шут, — всего лишь одной презрительной фразой советник унизил всех артистов такого же жанра, — Не стоит воспринимать его слова в серьёз.       — Серьёз? Это так? — театрально выпятив грудь вперёд и надув губы, он прошелся с напыщенно-важным видом вдоль стола, и публика покатилась со смеху.       Каждый смеялся по-своему… Королевский смех был заливистым и звонким. Амэндо Винцензо смеялся тихо, но с показательным изяществом. Казначей просто улыбался, и то как-то не искренно. Начальник тайной полиции криво усмехался, но поглядывал на наглого шута с плохо скрываемым гневом. Кэприсия Джино пыталась подражать смеху молодой королевы, но её голос предательски кряхтел и походил на скрип ржавых петель. А вот её муж, Моррис вообще не смеялся. Он во все глаза смотрел на шута, и был явно чём-то взволнован.       «Неужели он попался на такую нехитрую уловку? — Андре не поверил собственному везению, — А я и не думал, что это сработает… Я же ткнул пальцем в небо. У всех есть старые тайны, эта фраза могла сработать с любым, но… Нет, он серьёзно поверил? Ладно, значит начинать нужно с него. Интересно, и зачем Леди тайны такого человека? Мне кажется, он вообще не представляет опасности. Рыхлый, как песочное тесто. И что-то, кроме баранины под чесночным соусом, его вряд ли интересует. Но чего-то же он так сильно испугался…».       — Насмешил… — уныние покинуло старого короля, и он, вальяжно обняв жену за талию, продолжил расспрашивать Морриса, — Надеюсь, Вам нравится праздник?       — Такое торжество понравилось бы больше, чем нежные, девические объятья, — шут бросил эту фразу просто так, потому что она пришла ему на ум, но краем глаза он увидел, что Джино побледнел. Его жена тоже как-то подозрительно напряглась, но видел это только Андре. Леди научила его видеть скрытые эмоции в глазах.       «Глаза никогда не обманывают, — всплыли в памяти слова Леди, — Не зря их называют зеркалом души. Если ты научишься понимать лёгкие движения глаз, сужение или расширение зрачков, игру взглядов, то тебе откроются тайны человеческих сердец».       И сейчас внешне скрытые эмоции супружеской пары были для него как на ладони. Он ненавязчиво наблюдал за их реакцией, и всё больше убеждался в своей правоте. В личной жизни этих двоих есть период, от которого, по меньшей мере, волосы должны встать дыбом. Но что же это за тайна? Азарт захватил сознание Андре, вытесняя и страх, и меланхолию. Парень сыпал шутками, как из рога изобилия, и часто бросал хитрые взгляды на министра и его жену. Но если Кэприсия имела достаточно выдержки, и чаще просто отворачивалась от мельтешащего перед глазами шута, то её муж напротив… На его узком морщинистом лбу проступили алмазные капельки пота, руки мелко задрожали, а натянутая улыбка была такой неестественной, что обнажала эмоции во всей красе.       И Морриса обязательно спросили бы: «Что случилось?», если бы обращали на него внимание. Видимо, как человек, министр сельского хозяйства был полностью безынтересен даже собственной жене. Иначе она обязательно заметила бы, что на нём лица нет. Своей незаметностью Моррис и воспользовался. Осторожно отойдя от компании, он медленно и внешне спокойно пошел к выходу из душного зала. Всем знакомым, кого встречал на пути, он говорил, что идёт подышать свежим воздухом.       Андре нужно было за ним. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела, но… Как он может уйти от верхушки Борджии, которая смотрит на него во все глаза? Хороший вопрос… Он уже начал беспокоится, что потеряет министра из виду, но… Вдруг парню улыбнулась удача. Он заметил Леди у крайнего стола. Она абсолютно не скрывалась, и стояла спокойно, хотя… Он так и не смог понять, в какой момент она туда подошла.       «Как же она перемещается? По воздуху что ли? И почему на неё не обращают внимания? Она сильно выделяется своим чёрным плащём на общем фоне…» — мелькнула в голове запоздалая мысль, и тут же скрылась где-то на задворках подсознания.       Леди действительно была необыкновенной. И сейчас её удивительный талант явился во всей красе. Мало того, что такое тёмное пятно на фоне всеобщей пестроты просто невозможно было не заметить, Леди ухитрялась оставаться невидимой для всех в зале. Кроме Андре. Но и он нашёл её глазами лишь потому, что старательно искал.       Заметив удалявшегося Морриса, Леди легко и спокойно прошла перед слугой с шампанским, надавив рукой на край подноса, и заставляя его упасть. Изящные фужеры разбились вдребезги, напиток застыл желтоватой лужей на черно-белом мраморе. Упавший поднос и звук бьющегося стекла естественно привлекли внимание всех в зале, а Леди тем временем схватила шута за рукав и потянула к выходу. До дверей она шла так же непринуждённо, но в коридоре побежала так быстро, что Андре едва успевал за ней.       — Мы бежим за Моррисом Джино? — спросил он тихо.       — Да. Кажется, он клюнул.       — Я удивлён… Это была такая простая уловка. Как на неё вообще можно было попасться?       — Последние десять лет Моррис Джино стал очень мнительным. Его душевное здоровье расшаталось, а нервы… Я точно не знаю, но, кажется, последние десять лет он упрямо пытается заесть какое-то горе.       — Откуда ты добыла…?       — Никто не знает о господине лучше, чем его слуга.       — Ты расспрашивала слуг?       — Нет, конечно. Я просто слушала их разговоры между собой. И делала выводы…       Они буквально вылетели из центрального входа в замок, и тут же спрятались за одной из колонн. Наконец, преследователи нагнали Морриса. Он садился в карету, подгоняя задремавшего кучера.       — За мной, — прошептала Леди, когда карета тронулась, и, без особых усилий нагнав её, почти взлетела на запятки.       Шут уместился рядом с ней. Дорога, как это ни странно, была дальней. Андре показалось, что они едут целую вечность, а ему так не терпелось узнать тайны этого «рыхлого» человека. Четвёрка лошадей стремительно уносила карету по уже устало дремавшим улочкам Чериза куда-то далеко… Даже слишком. Вот мелькнул заброшенный храм Инес, стоящий в самом центре города, вот и мост через Альду… Скорее всего, они выезжают из столицы. Но зачем Моррису понадобилось, сорвавшись с бала, ехать так далеко? Пока Андре ломал голову над терзающими его вопросами, карета остановилась…        Кладбище, что было на другой стороне Чериза, темнело крестами и угрюмо накренилось косым забором. Здесь давно уже никого не хоронили, оно было переполнено. Последнюю могилу на этом кладбище вырыли лет двадцать-двадцать пять назад. Но с тех пор за этим местом никто не ухаживал. Каменные кресты обросли мхом и наклонились, надгробные плиты заросли травой и полностью скрылись в земле, а когда-то богатые склепы, последний отголосок роскоши покойных аристократов, сейчас больше походили на обычные бедные лачуги. Удручающая картина…       Выскочив из кареты с такой живостью, которой вряд ли можно было ожидать от тучного мужчины его возраста, Моррис без труда открыл скрипящие железные ворота и помчался внутрь. Леди следовала за ним тенью, да и Андре старался не отставать.       Сначала Моррис просто шел среди могил, потом, все больше и больше ускоряя шаг, он не выдержал и побежал, отчаянно побежал в восточный край кладбища. Там, упав на колени перед наклонившимся вперёд крестом, он стал с остервенением рвать траву. Слёзы проступили на его маленьких глазах и покатились по пухлыми щекам. Он даже не плакал, а рыдал как ребёнок, вытирая лицо клоками выдранной травы, и шепча что-то. Андре не сразу понял, что тот умолял кого-то:       — Прости меня, милая…