Bring Him to His Knees

После квиддичного матча прошло два дня, а Гермиона почти не спала. Сны заставляли ее ворочаться в постели всю ночь. Она смотрела в пустые глаза Драко, такие безжизненные, словно кто-то потушил свечу, его платиновые волосы пропитаны кровью, тело обмякло в ее руках. Она не могла сдержать наплыв воспоминаний о похоронах. Когда священник передал слово вдове Митчелла, та поднялась на ноги, окруженная детьми, и со слезами на глазах благодарила других авроров за то, что смерть ее мужа была не напрасной. За то, что поймали опасную темную волшебницу, за спасенную семью. А потом она стала описывать их действия. Говорила о схватке, в которую без промедления бросились авроры; о пожаре, устроенном ведьмой в доме. И о безумном прыжке Драко из окна здания с двумя маленькими мальчиками на руках. Он успел аппарировать за несколько секунд до того, как острые языки пламени, словно копья, выбили окно спальни и бросились наружу. Гермиона почувствовала, как в жилах похолодело и сердце будто остановилось. Она сцепила руки в замок, ногти больно впились в ладони. Она даже не обернулась, чтобы взглянуть на Малфоя. Она лишь, уставившись на гроб, размышляла. Несколько секунд промедления, на несколько секунд позже — и в гробу мог оказаться совершенно другой человек. Это мог быть Драко. Потом она наблюдала, как он кружился над квиддичным полем, входил в смертельно опасное пике, пытаясь спасти потерявшего сознание игрока. И снова: пара секунд промедления, на пару футов ближе к земле, и он мог умереть. Сломанная шея, раскрошенный позвоночник. Уже много лет она знала, что игроки в квиддич рискуют, а у ловцов шанс на неблагоприятный исход еще выше, с их-то крутыми пике и стремительными погонями за маленьким порхающим снитчем. Но встречи на поле в Хогвартсе — ничто по сравнению с накалом в матчах среди взрослых, с тем риском, на который идут они. Сборная, состоящая из авроров, мужчин и женщин, которые неоднократно сражались с темными волшебниками, могла играть на пределе своих возможностей. И Гермиона с замиранием сердца наблюдала, как Драко сорвался с головокружительной высоты в попытке спасти жизнь другого человека. Он занимался рискованным видом спорта, строил карьеру в стезе, полной опасностей, и был все время на волоске от смерти. Она это знала. Она знала, что с ним все в порядке, знала, что в обоих инцидентах Драко не получил серьезных увечий. Но понимание всего этого никак не влияло на ее сны. До недавнего времени Гермиона беспокоилась о заданиях и миссиях, но... Раньше она никогда не боялась за него. Опустившись на край кровати, Гермиона спрятала лицо в ладонях. Ее воображение продолжало играть с ней, подбрасывая ужасающие картинки снова и снова. Эти мысли роились в голове, стоило только закрыть глаза. Она видела себя в черном платье и с темной вуалью, идущую к блестящему гробу, в котором лежит Драко: его длинные окоченевшие руки скрещены на груди, темные ресницы бросают тень на впалые щеки, а кожа стала мертвенно бледной. Гермиона представляла, как гладит его по волосам, светлым как атласная подушка под головой, кладет ладонь ему на подбородок, нежно охватывая его неподвижное лицо, впивается пальцами в его руки и не чувствует ничего, кроме ледяного холода кожи, теперь точно такого же, как металл его колец. Она видела, как склоняется над ним и прижимается поцелуем к его неподвижным губам, шепча все те несказанные признания о чувствах, так давно теплившихся в душе. Обо всем этом было поздно говорить, несмотря на то, как сильно она этого хотела. Гермиона свернулась калачиком на кровати, крепко прижимая подушку к животу, и изо всех сил зажмурилась, чтобы не расплакаться. Но хуже всех этих ночных кошмаров был таящийся в них смысл. Она хотела того, чего не было и никогда не будет. У них есть задание, все их отношения — фиктивны, и как только они найдут серийного убийцу, как только Драко раскроет дело, они снова станут кивать друг другу в коридорах и делить дружеский ужин дважды в месяц. Она этого не хотела. Гермиона хотела видеть теплую улыбку Драко, когда она сидит рядом, положив голову ему на грудь и крепко его обнимая. Поймать ту настоящую улыбку, смягчающую острые черты его лица; ту широкую, лучезарную, честную улыбку, от которой огонек загорался в его глазах и на щеках обнажались ямочки. Она впервые видела его счастливым. «Нет», — закрыв глаза, наконец, призналась самой себе. Она хотела большего. Больше, чем настоящая улыбка и фиктивные отношения, больше, чем похоть и секс. Эти размышления тисками сжимали ее нутро. От одной мысли, что они вернутся к их привычному поведению до общего задания, что она потеряет то немногое, что у нее было с ним, возникало отчаянное желание кричать. Ей хотелось каждое утро просыпаться рядом с ним. Знать, какой он любит кофе, запомнить на ощупь каждый его шрам. Уютно молчать в тишине общего уединения, обмениваться шутками, понятными только им двоим, ссориться и мириться, лежать в его объятиях перед камином, танцевать с ним под луной. Она хотела увидеть новое кольцо на его пальце, такое же, как у нее. Ей хотелось бояться за него каждый раз, когда он отправлялся на задание. Гермиона жаждала, чтобы Драко знал, что она ждет его возвращения к ней. Знал, что есть кто-то, кто заботится о нем, кто скучает по нему каждую минуту их разлуки; кто глотает горестные слезы, когда он в опасности, и слезы радости — когда он выбирается целым из очередной передряги. Гермиона зарылась лицом в подушку, крепче сжимая ее и заглушая рыдания. Она добровольно вызвалась на это задание в надежде получить шанс соблазнить Драко, а теперь поняла, что этого недостаточно. Она не просто хотела, чтобы он оказался в ее постели. Она хотела, чтобы он был в ее жизни, потому что он уже поселился в ее сердце. И ей нужно продолжать притворяться. Притворяться, будто происходящее между ними — реально, но напоминать себе, что это все фарс. Каждый раз, когда Драко отходил от нее и похлопывал себя по запястью или затылку, он твердил себе, что ее действия продиктованы работой. Он говорил ей, что его действия имели такую же цель. Каждый раз, когда он целовал ее, каждый раз, когда заглядывал ей прямо в душу. Все это было пылью в глаза наблюдающим со стороны. Но если воображаемые отношения — это все, что придется испытать с ним, она примет это, чтобы он оставался в ее жизни еще немного дольше. Чтобы использовать каждый шанс и получить максимум, прежде чем все наваждение исчезнет, как дым.

________

      — Я не знаю, куда идти, разве вы не понимаете? Я бы поговорил с нужным человеком, если бы знал, кто это! Драко вышел из потока сновавших людей в Атриуме Министерства и бросил взгляд на Пропускной пункт, где перед входом, скрестив руки на груди, стояла скучающего вида дежурная ведьма охраны. Перед ней метался из стороны в сторону взвинченный молодой человек. — Просто скажите, с кем мне нужно поговорить, и это будет тот человек, к которому я направляюсь! Да что ж сложного в этом? Моя девушка пропала! Драко закрыл глаза, стараясь скрыть легкую дрожь, и направился к стойке охраны. — Кейтлин, я разберусь с этим. Ведьма фыркнула и вернулась к своему столу. Драко похлопал молодого человека по плечу. — Как Вас зовут? — Билли. Билли Прайс. Я не разговаривал с ней почти неделю, ее нет дома, и она не отвечает. Драко заметил, как несколько человек замедлили шаг, присматриваясь к ним, и натянуто улыбнулся Билли. — Пойдемте со мной. Давайте поговорим об этом с глазу на глаз. Билли бросил на него настороженный взгляд, но последовал за ним через ворота и дальше по коридору к ближайшему лифту. Драко закрыл за ними дверь. — Как зовут вашу девушку? — спросил он, когда лифт пришел в движение. — Гвен Морган. Она… — Пропала. Я понимаю. Есть ли вероятность, что ее нет в городе? Что она уехала с друзьями? — спросил Драко. Возможно, у нее был небольшой перерыв на спа. Может, она выиграла поездку на Мальту. А быть может, она вообще бросила Билли. Существует множество причин, по которым женщина может «пропасть без вести». И совсем не обязательно, чтобы она оказалась одной из тех жертв, находившихся в холодильных отсеках морга. — Она бы не уехала, не предупредив меня. Она вообще никуда не ходит, если только я не вытащу ее из дома. Она может выйти по магазинам, на работу, в библиотеку и домой. Она пропала, я знаю, что она пропала. — Могли бы вы ее описать, мистер Прайс? — выражение лица Драко оставалось невозмутимым, но в глубине души он надеялся, что девушка этого мужчины — брюнетка. Два неопознанных трупа в морге — женщины: одна блондинка, другая рыжая. Билли поднял руку на уровень своих глаз. — Она примерно такого роста? Бледная кожа, лицо в веснушках, карие глаза, длинные светлые волосы. Драко зажмурился и сделал глубокий вдох, сопоставляя факты. Описание внешности совпадало с физическими данными четвертой обнаруженной ими жертвы. — Мистер Прайс, — открыв глаза, обратился Драко. — Вы должны пойти со мной. Билли не сводил с него пристального взгляда, кровь отхлынула от его лица. — Почему Вы... Что Вы... — он сглотнул. — Да кто вы вообще такой? Драко еще несколько секунд наблюдал за мужчиной, затем подавил вздох. Он делал много попыток, но ему никогда не удавалось внятно сформулировать речи, подобные этой. Его способность быть сострадательным и понимающим была далеко не образцовой. Он, скорее, тяготел к бахвальству и высмеиванию. На один ужасный миг он подумал просто швырнуть Морсмордре в потолок лифта. Зеленый светящийся череп со змеей — именно так в его мире объявляли о смерти. Откашлявшись, он отогнал эти неприятные образы прочь. — Меня зовут Драко Малфой, и я из Отдела магического правопорядка. Я аврор, ведущий дело об убийстве нескольких молодых женщин. Ваше описание совпадает с одной из моих жертв. Я должен попросить Вас произвести опознание, мистер Прайс. Лифт остановился, и дверь открылась. Драко вышел, но Билли не последовал за ним. Драко повернулся, схватил мужчину за предплечье и вывел из лифта. Билли молчал, не выразил протеста против процедуры обеззараживания. Казалось, он даже не заметил металлических распашных дверей, через которые Драко провел его в морг. — Таунсенд, — в нос Драко ударил сильный запах дезинфектора. Санитары морга снова использовали то мерзкое моющее средство, и пришлось сдерживаться, чтобы не чихнуть. — Покажите номер четыре. Таунсенд резко развернулась на стуле и с раздражением сощурилась. — Малфой, я не одна из твоих стажеров, ты не можешь… Осознав, что Драко не один, она перевела взгляд на мужчину, стоявшего рядом с ним. Ее лицо смягчилось. — Ох, — сочувствующе выдохнула она. — Понимаю. Бедный ягненочек, — затем подошла к Билли, обняла того за плечи и подвела к стулу рядом со своим столом. — Подождите минутку, молодой человек, — Таунсенд сделала еще одну паузу. — Дышите. Билли обхватил голову руками и уставился в пол. Таунсенд вернулась к Драко и стукнула его по руке, понизив голос до резкого шепота. — Ну и что ты сделал? Объявил, что она мертва и ему нужно взглянуть на ее труп? Разве тебя ничему не учили на тренировках? — Я не очень хорош в этом, Тауни, — признался он. — Разговоры с семьей жертвы не моя сильная черта. Последние три оповещения о смерти, которые я должен был сделать, были адресованы людям, состоящим в браке с кем-то из ОМП. Каждый из них точно знал, с какой вестью пришел гонец, как только я появлялся у их дверей. Она закатила глаза и указала на дальний конец помещения. — Держись-ка подальше. А то выглядишь как Косильщик душ, весь в черном, маячишь прямо перед носом. Не очень-то помогает. Драко взглянул на нее и скорчил гримасу, но отступил на шаг. Таунсенд подошла к Билли, взяла его за руку и провела к стене с отсеками. Драко точно не расслышал сказанных слов, но Билли шмыгнул носом и кивнул, а потом вздрогнул, когда Таунсенд открыла холодильную ячейку. Она стянула белую простыню с лица женщины, и Билли вскрикнул. Он схватился за металлический поддон. — Гвен. Гвен, Гвенни. Это… Это... Громкие рыдания Билли вторглись в привычную тишину холодного помещения, и Таунсенд оглянулась через плечо. — Положительная идентификация, Малфой. Драко вздохнул. — Вижу. Мистер Прайс, не могли бы Вы… Билли покачнулся. Драко метнулся через комнату, успев поймать Билли, когда колени того подогнулись. Выругавшись себе под нос, Драко приподнял мужчину и усадил на один из смотровых столов. Он крепко схватил Билли за плечо, чтобы удержать в вертикальном положении. — Ради всего святого. Это действительно так пугающе выглядит? Таунсенд, стиснув зубы, бросила на него недобрый взгляд. — Малфой. Большинство людей не видели столько тел, сколько мы. — Намекаешь, что я провожу здесь слишком много времени, Тауни? — Драко пытался звучать легкомысленно, но, судя по жалостливому взгляду, которым Таунсенд буквально прошила его, это не сработало. — Говорю, что тебе нет и тридцати, и я даже знать не хочу, свидетелем скольких смертей ты стал. «Ты должен хотеть, Драко, ты должен хотеть этого! Ты должен сделать это, Драко, немедленно!» Ободранные ногти с силой вонзились ему в щеки, безумные серые глаза яростно впивались в его ртутные радужки. Шипение горячего дыхания у его уха: «Слабак, племянник. Ты никчемный. А слабость следует выжечь из крови». Палочка у его горла, волосы остервенело зажаты в кулаке, резкий удар по коленям сзади. «Если ты не можешь ничему научиться, наблюдая, возможно, тебя чему-то научит боль». Драко моргнул, приходя в себя, руки лежали на столе, пальцы стали холодными, как металл под его ладонями. Таунсенд что-то говорила, но он не понял смысла ни одного ее слова. Затем сделал медленный глубокий вдох, сосредоточившись, и понял, что она обращается к Билли. Она не заметила его провала в воспоминание. Драко выпрямился и сжал пальцы, скрывая колотящуюся в них дрожь. Билли шмыгнул носом и вытерся рукавом. — Гвен, — простонал он. — Могу я забрать ее домой? Драко выпрямился, за спиной сцепив руки в замок. — Министерство приносит вам соболезнования, мистер Прайс, но я не могу позволить забрать ее. Вы не приходитесь ей родственником. Если бы вы могли связаться с кем-то из членов семьи Гвен, чтобы они пришли и… — Ее родители. Но они же магглы, — пробормотал Билли. — Они не могут прийти сюда. Драко в немом вопросе изогнул бровь, смотря на Таунсенд. — У нас есть процедуры на такой случай, — ответила она. — Дай мистеру Прайсу свою визитку, чтобы ее родители могли позвонить. Драко снова подавил желание недовольно поморщиться. Где-то в ОМП был телефон, но он никогда им не пользовался. В его расследованиях почти никогда не фигурировали магглы. Подобные дела, как правило, отдавали тем, кого Гарри называл «более интегрированными» аврорами. Драко прекрасно понимал, что на самом деле имел в виду Поттер. Билли выглядел достаточно спокойным. Драко сделал шаг назад и не сводил с него взгляда, чтобы убедиться, что мужчина не рухнет вперед. Затем щелкнул пальцами и тихо пробормотал нехитрое заклинание. В его руке появилась визитная карточка с гравировкой, и он положил ее на стол рядом с Билли. — Пусть ее родители свяжутся с Отделом, — Драко указал на визитку, а затем перевел взгляд. — Таунсенд, думаю, этому парню не помешает чашка чая. — Чая, — отстраненно шепнул Билли. — Нда. Чашечка чаю. Это было бы… Гвен кладет два сах…— он опустил голову. — Клала. Драко просканировал свои воспоминания, пытаясь найти все, что на обучающих лекциях говорилось об утешении потерявшего близкого человека или члена семьи. Самая малость из того, что удалось вспомнить, казалась ему чем-то, что он мог сделать, не боясь показаться высокомерным. Он осторожно опустил ладонь мужчине на плечо. Это сработало с парнишками на похоронах Митчелла. — Мы позаботимся о ней, мистер Прайс, — голос Драко звучал очень уверенно. — Мы сделаем все возможное, чтобы найти ее убийцу.

________

      Большую часть дня он корпел над своими отчетами и пытался подкупить кого-нибудь, кого угодно, чтобы тот поговорил по телефону с убитой горем, рыдающей матерью Гвен Морган. Попытка успокоить женщину, которую он даже не мог видеть, не увенчалась успехом. Как и весь остаток дня. Последние два часа он провел на своем рабочем месте, одной рукой впиваясь в шею, под пальцами ощущая сильно напряженные мышцы. Он снова оказался в ловушке собственных воспоминаний о Беллатриссе, там, в морге, и хотя все закончилось менее чем за тридцать секунд, Драко еще час после испытывал фантомную боль. Единственное, что помогло ему одолеть неизмеримое количество бумажной волокиты — разгрести токсикологические отчеты, рапорты по анализу запахов, докладов о повреждениях от заклинаний и многое другое, — это отсчет времени до скорой встречи с Гермионой на их двойном свидании с Гарри и Пэнси. Еще одна попытка засветиться на публике, чтобы подбросить угля в огонь их фиктивных отношений. Он планировал наверстать упущенное на их предыдущем свидании, которое так внезапно сорвалось из-за общего сбора авроров. Уже остановившись на тротуаре и заметив название выбранного ресторана, Драко понял — это свидание пройдет отнюдь не лучше. — Поттер. Ты не сказал, что мы собираемся именно сюда. Держа Пэнси под руку, Гарри оглянулся через плечо. — А что? Все в офисе говорили, что ресторан хороший. Не по вкусу здешняя еда? Драко замотал головой и сделал уверенный шаг назад. — Я думаю, сейчас ты убедишься, что для нас все-таки не будет столика. Гарри скорчил гримасу. — Не говори чепухи. Я связывался с ними пару часов назад, и мне сказали, что наша бронь подтверждена. Гермиона легко коснулась его предплечья, и Драко неосознанно отпрянул от нее, почти инстинктивно увернулся, прижав левую руку к телу. Гермиона склонила голову набок. — Драко, все в порядке? Он стиснул зубы, заставляя себя сохранять невозмутимое выражение лица. — Они не будут меня обслуживать, Грейнджер. Давай найдем другое место, где можно спокойно поесть. Она прищурилась, не сводя с него глаз. — Почему бы нам всем не зайти внутрь и не проверить это? — решительно произнесла она. Краем глаза Драко взглянул на нее и педантично покачал головой. — Нет смысла. Не обслужат, пока я с вами. Гермиона сжала челюсти, резко вдохнув сквозь стиснутые зубы. Она рывком распахнула дверь ресторана, игнорируя все протесты Драко, и вошла внутрь. Драко смачно выругался себе под нос. — Она всегда такая, правда? Гарри кивнул. — Ничего не поделаешь. Через некоторое время ты просто научишься принимать это. Драко вздохнул и вошел в ресторан вслед за Гермионой, остановившись позади нее около стойки рецепции. — Грейнджер, даже не суетись, — взвился он. — Столика для нас здесь не будет. — Ну и что же заставляет тебя думать… Зарезервировано на имя Поттера, — ее голос звучал уверенно, когда метрдотель появился из-за угла. Она взглянула на бейдж с именем вышедшего к ним мужчины. — Столик на четверых, Арчибальд? Драко проследил, как из автоматической вежливой улыбки губы метрдотеля искривляются в презрительной усмешке, как только мужчина узнал его. — Ох, — бесцветно прогудел Арчибальд. — У нас нет свободных столиков. Драко наблюдал, как взгляд Гермионы скользит мимо стойки рецепции по залу ресторана и цепляется за, по меньшей мере, дюжину пустых столиков. Она медленно развернулась и посмотрела на него. Выражение лица Драко так и оставалось нечитаемым. — Я тебя предупреждал, — протянул он. — Столика здесь не будет. Не для меня. Арчибальд фыркнул. — Тут вы не прогадали. Дверь открылась, и он тут же отвернулся с деловитой улыбкой. — Мистер Поттер! — просиял он. — Какой чудесный вечер! Для нас такая честь, что Вы... — Гарри остановился рядом с Драко, и Арчибальд захлопнул рот, щелкнув челюстью. Он по очереди взглянул на каждого из них, затем с силой ухватился за стойку обеими руками так, что побелели костяшки пальцев. — Ваша бронь аннулирована. — Малфой, в чем проблема? — недоумевал Гарри, его взгляд ожесточился за стеклами очков. Драко вновь вздохнул, подался вперед и, решительно игнорируя возмущенное лопотание Арчибальда, схватил со стойки меню и перевернул его, чтобы показать фотографию основательницы ресторана. — Элизабет Бартон, — выплюнул он, глядя мужчине в глаза. — Убита в 1973 году. Он почувствовал легкое поглаживание на костяшках пальцев и, опустив взгляд, заметил, что это рука Гермионы. Она заключила его ладонь в свои пальцы. — Убита, — повторила она, тон ее голоса оставался мягким. — Пожира… — Да, — коротко оборвал Драко. Хриплый, неистовый гогот, руки ударяются о стол, вино выплескивается на рубашку. «Ты помнишь эту, Яксли? Маленькую сучку из ресторана. Как же ее звали? Бейкер, Бентон. Как сильно она вопила? Мы преподали ей хороший урок, правда? Эй, паренек, послушай. Давай-ка я тебя научу тому, что мы делаем с людьми, которые возомнили себе, будто могут нам отказать». Он не двинулся с места, зная, что выражение его лица так и осталось стоическим, но Гермиона крепче сжала его руку. Драко переплел их пальцы, нежно поглаживая ее ладонь. Он перевел взгляд на Арчибальда и вернул меню на стойку, наблюдая, как мужчина отступил на шаг, пытаясь быть как можно дальше от Малфоя. — На тот момент я даже еще не родился, — констатировал Драко. — Не говоря уже о том, чтобы убить ее. — Не имеет значения, — Арчибальд вздернул подбородок. — Одной масти, все вы. Если ты этого не делал, то точно знаешь, кто сделал, Пожиратель смерти. — А теперь слушай сюда, — Гарри начал закипать. — Поттер, — попытался отрезвить его Драко. — Это того не стоит. — Он не может обращаться с тобой, как с… — Он может. Ему позволено. Гермиона взглянула на него, закусила губу и скользнула ладонью по его спине вверх, коснулась кончиками пальцев его затылка, закидывая руку так высоко, как только могла дотянуться. — Драко, я... Он обвил пальцами ее запястье. — Не надо, Гермиона, — Драко взглянул на нее сверху вниз. — Не в первый раз меня вышвыривают. И точно не в последний. Гермиона посмотрела прямо ему в глаза и кивнула. — Но не сегодня. Наше мнение об уровне сервиса в этом ресторане изменилось. Верно, Гарри? — Верно. Не упущу случая рассказать абсолютно каждому, кого знаю, насколько неприемлемо здесь обслуживание. Арчибальд сузил глаза. Драко забавлялся, размышляя, изменит ли метрдотель свою позицию, учитывая перспективу, что сам Избранный собирается разрушить их бизнес, но тут вдруг почувствовал, как Гермиона вздрогнула рядом с ним. Что-то мокрое попало ему на грудь. Драко опустил взгляд и увидел вязкий комок слюны, стекающий по гладкому шелку его галстука. — Это нападение на аврора, — выпалил Гарри, уверенно шагнув вперед с палочкой в руке. — Стой, Поттер, — Драко отпустил Гермиону и развязал галстук. Осторожно, чтобы не задеть мокрую часть, он стянул шелк с шеи и бросил на стойку ресепшн. — Очистите его и верните в Министерство к понедельнику, — пробасил он. — Лично. Или я куплю этот бизнес, а Вас уволю. Попытаетесь трудоустроиться на новом месте, и тот бизнес я тоже куплю, — его губы растянулись в хищной улыбке. — Я куплю каждый закоулок Лондона, только чтобы вы остались на пособии по безработице. Он ослабил воротник и расстегнул пуговицу под ним, потирая выемку между ключицами. Склонившись к Гермионе, он взял ее за руку и переплел их пальцы. — Как насчет того, чтобы сделать заказ на дом сегодня вечером? — предложил он, обратив на нее свой взгляд. — Я знаю пару мест, которые доставляют на дом. Гарри вскинул бровь, глядя на него. — Малфой, ты что же… — Все, что ему нужно сделать — это вычистить мой галстук, и ситуация будет исчерпана, — Драко перевел взгляд поверх макушки Гермионы на Арчибальда и официантов, которые уже начали собираться. — Он еще легко отделался. Я мог бы арестовать его. Согласно закону, он действительно напал на меня. Умышленный плевок в человека попадает под «простое нападение» и карается штрафом до сорока галлеонов или шестью месяцами общественных работ. В зависимости от тяжести преступления судья может рассмотреть вопрос о тюремном заключении. Учитывая то, что я — сотрудник правоохранительных органов, это может быть квалифицировано как тяжкое преступление. Арчибальд стал белее мела. — Ну-ну, мистер Малфой, я не думаю, что мы... — Галстук. Чистый. Понедельник. И мы забудем обо всем, — он опустил руку на спину Гермионы и вывел ее за дверь. Без возражений она последовала за ним, что одновременно удивило и заставило насторожиться. Драко был готов к бурной реакции, как только они окажутся снаружи, и не был разочарован. Гермиона высвободилась из его хватки, раздраженно вздохнув. — Малфой! — она сердито посмотрела на него. — Ты сыпал угрозами, словно это ничего не значит. Разве нельзя было быть выше этого? Драко закатил глаза. — Это едва ли была угроза, Грейнджер. И человеку, который насилу достает до моего плеча, не стоит просить меня «быть выше» чего-либо. Скрестив руки на груди, она топнула ногой. — Драко Люциус Малфой. Боковым зрением Драко заметил, как Гарри нервно отшатнулся в сторону ресторана. Пэнси тоже сделала шаг назад. Обоих Драко окинул резким взглядом, прежде чем перевести глаза на Гермиону. — Он это заслужил. Ты же слышала меня там. Я мог бы арестовать его. Но я не при исполнении, у меня был тяжелый день, и нет абсолютно никакого желания заполнять кипу бумажек из-за какого-то мелкого оскорбления. Подобное случается постоянно, Грейнджер. Не проходит и недели без того, чтобы мне хотя бы раз не выплюнули «Пожиратель смерти», будто это мой официальный титул. И не то чтобы это не было правдой. Можем мы больше не копаться в этом? Гермиона снова впилась в него цепким взглядом. — Тебе следовало бы уже знать, что я так легко не сдаюсь. Драко провел рукой по волосам. — Ради всемогущего Салазара, все, что я хотел сделать сегодня вечером, — это приятно провести время со своей девушкой. Я что же, слишком многого прошу? Мы можем забыть о случившемся, и… — он вздохнул, опуская руки. — Провести вместе вечер, который не оборвется по какой-то досадной причине? Гарри собрался с духом, немного поздновато по мнению Драко, но подошел к ним и мягко похлопал Гермиону по плечу. — Да ладно тебе, Гермиона. Давайте все вернемся домой, поедим чего-нибудь. Пэнси припрятала в духовке несколько абрикосовых слоек. — Гарри Джеймс Поттер, они были на завтрак! — Пэнси сверкнула на мужа сердитым взглядом. — И его полным именем? — Драко фыркнул. — Приятель, да у нас серьезные проблемы. — Прям разрываешь шуточками, Малфой. Вы трое можете прохлаждаться тут, если хотите, — Гарри снял очки, протер линзы о рукав и снова натянул оправу на переносицу. — Но если к вашему возвращению все слойки вдруг испарятся, то это ваша проблема. Я наброшусь на них, как только выйду из камина. Гермиона прыснула и, поднявшись на цыпочки, ткнула Драко в грудь там, где он расстегнул рубашку. — Я с тобой еще не закончила. Но мы можем продолжить и после чаепития.

________

      Слойки пошли на «ура» и испарились очень быстро, несмотря на протесты Пэнси. Гермиона несколько раз раздраженно ругнулась, бормоча себе под нос об угрозах, отвратительном поведении и «не могу поверить, что ты такое выкинул». Но выпечка успешно выполнила свое дело, и к тому времени, как Гарри убрал тарелки и чашки и отнес их на кухню, чтобы вымыть посуду, Гермиона и Пэнси уже шептались на диване. Драко, устроившись на подоконнике, позволил их тихому щебетанию остаться на заднем фоне, а сам закурил, откинув голову на оконную раму и вглядываясь в бескрайнее темно-синее небо. Он задумался о том, что сказал Гермионе возле ресторана, и теперь мог признать, что отчасти его так вывело из себя поведение метрдотеля потому, что грубость персонала развеяла все то предвкушение, с которым Драко ожидал этот вечер. Потирая подбородок, он выбросил окурок в окно. «Предвкушение не совсем то слово, — хмыкнул про себя Драко. — Нетерпение». Так бы он назвал это чувство. Он не думал ни о задании, ни об их прикрытии. Он жаждал пойти с ней на свидание. Драко хотел провести вечер со своей девушкой, самый что ни на есть настоящий вечер. Посидеть и поговорить с ней обо всем на свете, возможно, даже потанцевать. Прогуляться под звездами, взявшись за руки, переплетая пальцы. Затащить ее в укромное местечко, крепко обнять и жадно целовать до тех пор, пока в ее широко раскрытых глазах не заблестят те самые искорки. Он подавил невольный вздох, когда Гермиона поднялась с дивана и, извинившись, вышла. Драко все еще был погружен в свои фантазии. Он позволил себе думать, что за тем, как на квиддичном поле она накричала на него за получение травмы, скрывалось нечто большее. Причем, счел это веской причиной, чтобы одарить ее своей настоящей улыбкой. Драко дал себе возможность мечтать о большем, но ему не следовало этого делать. И то маленькое «практическое занятие» в саду только доказало это. Он сколько угодно мог утверждать о непроизвольной стимуляции, притворяться, что это просто физиологическая реакция, которую невозможно остановить, но точно знал — все это ложь. Ощущать ее горячее тело под собой, шепчущей его имя, умоляющей зайти дальше? Он совершенно точно не притворялся, и это было слишком опасно, когда она... «Драко, пожалуйста». Тепло ее кожи сквозь тонкую ткань платья. Быстрые рваные вдохи при каждом скользящем касании его губ к шее. Пальцы зарываются в его волосы, когда она прижимается еще ближе к нему. «Драко, пожалуйста». Метания ее тела под ним. Вкус ее кожи на его языке. Ее бедра стиснули его ногу. Запах жасмина в струящихся кудрях, амбры и корицы на шее. Густой солоноватый запах ее возбуждения. Драко широко распахнул глаза, когда его осенило. Ее запах. Каждый раз он терялся в издаваемых ею звуках, в ощущении движения хрупкого тела под ним, когда оставлял свою метку на ее горле, и тогда не обратил и толики внимания. Но теперь он вспомнил запах мускуса и соли — свидетельства возбужденной женщины. Его мысли лихорадочно метались. Тот первый поцелуй в архиве, когда она раскачивалась на его бедре и оставила влажное пятно на его брюках. Тот поцелуй возле ресторана, когда Гермиона буквально повисла на нем и требовала большего. Неожиданный поцелуй в переулке и просьба быть поосторожнее. То, как именно она оставила свою метку на его шее в клубе. Ее настойчивость в желании «попрактиковаться», где им действительно не следовало заходить так далеко, как они это сделали. Драко сосредоточился на своих воспоминаниях, тщательно перебирая каждое. Он с самого начала знал, что хочет ее. Он убедил себя, что она играет роль. Даже на секунду ему и в голову не приходило, что она тоже может его хотеть. Он заерзал на подоконнике и, прочищая горло, окликнул сидящую на диване подругу. — Паркс, — его глаза были прикованы к звездному небу. — А не свалить бы тебе отсюда к драккловой матери. — Фу, как грубо. И еще в моем собственном доме, Драко? Что ты себе… — она бросила на него беглый взгляд, и ее губы расплылись в лукавой ухмылке. — О, я знаю это выражение. — Ты видела его достаточно часто, — он кивнул в сторону двери. — Разве у тебя нет той прозрачной штучки, которой можно помучить Поттера? Наверху? Подальше от этой комнаты? — Что, и мне нельзя остаться? Я думала, тебе нравится, когда за тобой наблюдают. — Паркинсон! — Ты помнишь, что я тебе говорила про матрас? На нем должны остаться вмятины в форме Грейнджер. Это все, о чем я говорю. И смотри, не запачкай мне диван, — хихикнув, Пэнси направилась к двери. — Поттер!— крикнула она. — Тащи свою задницу наверх! Я хочу развратить своего мужа. В коридоре Гермиона шагнула в сторону, пропуская Пэнси, затем вернулась в гостиную и устроилась на диване, разглаживая юбку на бедрах. — О чем это она? Драко мотнул головой. — Ни о чем. Просто Пэнси собственной персоной, — он подошел к своему гигантскому креслу. — Жаль, что наше свидание снова сорвалось, — Драко пристально вглядывался в ее янтарные радужки. — Я говорил правду, Гермиона. Мне не терпелось провести вечер со своей девушкой. С тобой. Ее щеки покрылись легким румянцем, и она кивнула. — Я тоже с нетерпением ждала нашей встречи. На втором свидании мы даже поесть не успели, ты знаешь. Может, нам стоит попробовать выйти в свет без Пэнси и Гарри? Не исключено, что это они — наш фактор невезения. Он коротко рассмеялся. — У Поттера всегда была привычка портить мне жизнь, — Драко повертел на пальце одно из своих колец и откашлялся. — Свидание без них, хм. Звучит заманчиво. Я определенно хотел бы попробовать. Отличная идея, Гермиона. Очень умно с твоей стороны. На ее лице вспыхнул румянец. Про себя Драко ликовал. Ему показалось, что она была немного взволнованной рядом с его стажерами, когда словесно признал ее исследовательские способности. Он не ошибся в толковании отмеченного «кинка на похвалу» в буклете. Пометка рядом с ним могла быть либо звездочкой (оставленной явно трясущейся рукой), либо банальной кляксой. Судя по порозовевшим щекам Гермионы, все же то была звездочка. Драко откинулся на спинку кресла, расстегнул манжеты и закатал рукава рубашки до локтей. Глаза Гермионы засверкали, проследив за этим движением. Драко тихо хмыкнул. — Мне пришла в голову одна мысль, — произнес он. Гермиона подняла на него взгляд. — О чем? Ему пришла в голову мысль разобраться в том, что он нашел в своих воспоминаниях. Запах ее возбуждения. Ему нужно было выяснить — подтвердить — хочет ли она его так же сильно, как и он ее. Также возникло несколько мыслей, более желанных, касаемо различных пунктов в ее списке «одобренного». Драко встретился с ней взглядом, вскинул бровь и поманил пальцем. — Иди сюда. Гермиона отреагировала так же стремительно, как ловец в погоне за снитчем, обошла кофейный столик и остановилась перед креслом Драко, сцепив руки в замок. Он скользнул подушечками пальцев по внутренней стороне ее колена. Она переминалась с ноги на ногу, а Драко закрыл глаза, медленно наполняя легкие воздухом. Это был невесомый, слабый флер, но он был. Солоноватый и мускусный. Драко улыбнулся. «Еще немного подтверждения», — подумал он. Это все, что ему было нужно. Драко потянулся к ней, обвил руками ее за талию и усадил Гермиону себе на бедро. Одной ладонью он скользнул ей под чашечкой, пальцами касаясь икр, и положил обе ее ноги себе на колени. — Вот и все, — его пальцы продолжили путь по ее голени, чтобы стянуть туфли. — Вот так просто. Одной рукой она обняла его за шею и прижалась к нему головой. — Ты не сказал, о чем думал, Драко. Он медленно скользнул вверх по ее ноге и остановил ладонь на коленке. — Мыслей несколько, — Драко наслаждался тем, как она вся затрепетала, когда его голос упал до волнующего рокота. — Но мы должны начать с того, о чем я упоминал в прошлый раз. Привыкнуть к касаниям друг друга, — он провел пальцами по внутренней стороне ее колена. — Мы могли бы приступить к нашим семинарам. Гермиона сглотнула, ее руку на его плече окутала мелкая дрожь. — Семинарам, — повторила она. Он уловил ее глубокий вздох, а затем Гермиона прикусила его за ухо, слегка оттягивая мочку. — Мне нравится эта идея. В чем конкретно будем практиковаться? Драко вздрогнул, его рука с силой сжала ее бедро. Внезапно в голове у него стало странно пусто. Все, что он хотел сделать с ней, слилось в один водоворот тяжелого дыхания и горячей кожи. — Мы могли бы снова заняться этим, — шепнула Гермиона, скользя рукой по его шее и тюремной татуировке. Она вцепилась пальцами в расстегнутый ворот его рубашки. — Но я думаю, что для нашего прикрытия нам уже не обязательно щеголять отметинами. Как пара, мы бы вернулись к тому, чтобы оставлять их в более потаенных местах. Исключительно друг для друга. Первый небольшой укол разочарования, который накрыл его после ее слов о необязательности больше оставлять метки на виду, сменился приливом жара в нем, когда она продолжила свою речь. Потаенные места, только друг для друга. Одна лишь мысль заставила его член взбодриться. Драко медленно выводил круги на ее бедре так, что юбка задралась выше колена. — В таких местах, как это, — протянул он. Гермиона издала тихий стон. Драко почувствовал, как она шевельнулась, и, сквозь ресницы бросив на нее взгляд, проследил, как ловкими движениями Грейнджер расстегивает несколько верхних пуговиц платья. Он затаил дыхание, когда она развела ткань декольте в стороны, и под ним оказалось голубое кружево. — Или в таких местах, как это, — выдохнула Гермиона. Драко откашлялся. — Определенно в таких местах, — он нежно погладил ее по затылку, а другой рукой скользнул по ноге вверх и оставил ладонь покоиться на животе. — Я бы не упустил ни одной возможности оставить там свою метку. — Я бы хотела, чтобы ты это сделал, — Гермиона смело встретилась с ним взглядом. — Действительно этого хочу. Так я бы знала, каково это. Когда ты прикасаешься ко мне там. Драко зарычал и крепко схватил ее за затылок. Он притянул ее губы к своим и поцеловал. Ни для кого из них это не было очередным актом игры на публику, все просто — без колебаний или поддразниваний. Он углубил поцелуй, пальцами судорожно очерчивая ребра. Драко скользнул рукой вверх до уже расстегнутого платья так, что кончики его пальцев ласкали обнаженную кожу ее грудной клетки. — Прикоснуться к тебе здесь? — прошептал он ей в губы. Она вырвалась и поцелуями опустилась по его подбородку вниз, чтобы прикусить чувствительное место под кадыком. — Хорошее начало. Но мне любопытно. Я всегда замечала, какие длинные у тебя пальцы. Сможешь накрыть грудь одной рукой? Драко подавил стон, когда кровь прилила к его члену, уже твердому всего за пару волнующих мгновений. Гермиона ахнула и стала извиваться у него на коленях, крепко прижавшись бедром к соблазнительно выпирающему бугру. Драко заглянул ей в глаза, и она одарила его робкой улыбкой. — Невольно? — ласковым движением она убрала выбившиеся платиновые локоны с его лица. Драко покачал головой. — Нет, — его рецепторы все яснее улавливали запах ее возбуждения, он слышал, как тяжело она дышит, и больше не хотел отрицать своих чувств. Мыслей о том, что она станет это отрицать, тоже не было. Он сделал еще один глубокий вдох, и его хриплый голос прозвучал ниже. — Это определенно из-за тебя. Гермиона резко выдохнула, вскинула голову и снова его поцеловала. — Продолжай, Драко. Прикоснись ко мне. Он скользнул рукой под легкую ткань ее платья и, еще больше отодвинув материал в сторону, обнажил покрытую кружевом грудь. Ресницы Гермионы затрепетали, и она склонила голову вперед, не в силах отвести взгляда от движений его пальцев. — Еще. Его рука метнулась вверх, пока он не почувствовал округлость ее груди под своим большим пальцем. Драко замер, не сводя с нее опьяненных глаз, когда Гермиона накрыла его пальцы своей ладонью. Она откинула голову назад, поцеловала его в подбородок и направила его руку выше. Драко не был уверен, кто из них издал тот тихий, жаждущий стон. Но это не имело значения. Он расслабил ладонь и полностью накрыл ее грудь. Даже сквозь кружевную чашечку бюстгальтера Драко чувствовал затвердевший сосок. Гермиона протяжно застонала, его имя застыло на ее губах. Она соскользнула с бедра Драко и устроилась между его разведенных ног, извиваясь, пока не прижалась задницей к его члену. Гермиона откинула голову ему на плечо, выгибая спину так, чтобы плотнее вжаться в ласкающую ладонь. Он покачивался под ней, массируя ее пальцами. Гермиона снова сорвалась на стон, плотнее прижимаясь к Драко ягодицами, и он вторил ей тихим рыком. — Вот так, — пробормотал он, проводя большим пальцем по ее возбужденному соску. — Вот оно, Гермиона. Именно так. Она вздрогнула, впившись ногтями ему в бедро. — Драко, пожалуйста. Прикоснись ко мне. Драко сделал резкий толчок под ней и запустил пальцы под чашечку ее бюстгальтера. Он потянул за кружево, опуская его вниз. На грудь Гермионы опустилось перо. — Стрига, — прекратив все движения, резко оборвал Драко. — Что? Неужели я... — Гермиона ослабила хватку на его ноге. — Я сделала тебе больно? Драко, я… — Стрига. Моя сова, — Драко вернул ткань платья Гермионы на место, скрывая ее обнаженную кожу. Он потер пальцами лицо, зарычал в ладонь и протянул руку. — Стрига, отдай. Филин вложил ему в ладонь свиток и вылетел через окно, оставляя то открытым. Гермиона слезла с его колен. Она застегнула платье и пригладила волосы. — Драко, все ли… Драко выругался, прочитав нацарапанные на свитке слова. Он с трудом поднялся на ноги. — Мне нужно... Мне нужно идти. Немедленно, — стараясь дышать ровно, он перевел на Гермиону взгляд, цепляясь за ее раскрасневшиеся щеки и растрепанные кудри. — Это моя мать, но я... Я не хочу уходить, Гермиона. Ты даже не представляешь… — Драко, — дрожащей рукой Гермиона коснулась его груди. Ее пальцы скользнули вниз по аккуратному ряду пуговиц на его рубашке, остановившись на пряжке ремня. Она посмотрела вниз и снова взглянула на Драко потемневшими глазами. — Вообще-то, я прекрасно представляю. Драко погладил ее по щеке. — Я не хочу уходить, — повторил он. — Я хочу… — он оборвал себя на полуслове с низким, почти диким рычанием. Гермиона приподнялась на цыпочки и обняла его за шею. — Практиковаться, — прошептала она. — Я знаю. У нас будет еще один шанс в клубе в эти выходные. Иди. Позаботься о своей матери. Драко обжег ее взглядом и наклонился, сомкнув руки вокруг талии Гермионы. Он крепче сжал ее в объятиях, оторвал от пола и поцеловал со всей страстью. Она схватила его за волосы, отвечая на поцелуй с безумной решимостью. Драко не хотел отпускать ее, но заставил себя это сделать, с недовольным ворчанием разрывая их поцелуй. Он позволил ей скользящим движением опуститься по его торсу вниз, позволил почувствовать его собственное возбуждение животом. Сладкая дрожь прокатилась по ней от макушки до пяток, и Гермиона головой прижалась к его груди. — Иди, — повторила она. — Если ты ей нужен, иди. Драко наклонился и прижался губами к ее макушке, оставляя легкий поцелуй в кудрях. — Спи спокойно, Гермиона. Он схватил свой костюмный пиджак и одной рукой стукнул по каминной полке, чары расширили камин — теперь он был под стать росту Драко. Он шагнул вперед и взял горсть летучего пороха. — Поместье Малфоев, — за секунду до того, как пламя окутало его, он одарил Гермиону быстрой, искренней улыбкой.

________

      Гермионе не снились ни кровь, ни гробы, ни смерть Драко. Ей снились его руки, блуждающие по ее разгоряченному телу, его угольно-серые глаза, обжигающие искрами вожделения, его губы, страстно изучающие изгибы ее тела. В сегодняшних снах он, удобно расположившись между бедер Гермионы, дразнил ее, пока волны возбуждения не срывались на протяжный крик, языком и пальцами медленно скользил по влажным складкам, заставляя ее раскрыться, готовя для себя, пока она истекала агонией желания его внутри. Ей снилось, как он нависает над ней и ритмично двигается, как целует ее до беспамятства, прежде чем переместиться выше, мышцы на его руках напряжены до предела, когда он пытается удержать свой вес на локтях, медленно входя в нее. В своих снах она слышала его волнующие тихие стоны, тяжелые звуки его сбивающегося дыхания, дрожала от того, как он рычал «Гермиона» ей в волосы. Она проснулась в поту, имя Драко сорвалось с губ, и руки тянулись к нему. Все ее тело сковала сладкая пульсация, вторящая бешеному ритму сердцебиения. Гермиона уставилась в потолок. Одна в своей постели. Он ей только снился. Закрыв глаза руками, она захныкала. Если в реальности он, хотя бы, на четверть так же хорош, как и в ее снах, она лишится рассудка задолго до того, как они раскроют их общее дело. Гермиона понятия не имела, как долго еще сможет играть его любовницу, когда ей так отчаянно хочется крепче прижать Драко к себе, заставляя буквально впечатать ее тело в матрас. Единственное яркое пятно в картине ее общего отчаяния — зарождающееся подозрение, что не только она не играет. Гермиона вспомнила сказанные Драко слова прошлой ночью, когда она ощутила его возбуждение. «Это определенно из-за тебя». Его низкий голос звучал откровенно, и Гермиона поняла, что он говорил правду. Это не их практика или непроизвольная физическая реакция делали его разгоряченным и твердым, прижимающимся к ее бедру. Это была она. Гермиона сползла с кровати и поплелась в ванную. Эта мысль набатом стучала в ее голове во время всей утренней рутины. Это была она. Она возбудила его. Гермиона расчесала волосы, высушила их заклинанием и надела обычный для работы наряд, а мысль эта никак не покидала ее. Это была она. Его дыхание стало тяжелым и сбивчивым из-за нее, в его потемневших глазах плескалось желание из-за нее, он был тверд из-за нее. С каждым новым шагом вниз по лестнице, улыбка на лице Гермионы расцветала все ярче, и она не могла себя остановить. Их прервала сова, им пришлось остановиться, прежде чем они действительно успели что-либо начать, но, уходя, Драко снова улыбнулся ей. Эта широкая, искренняя улыбка заставила ее сердце затрепетать, а внутренности сжаться. «Эту улыбку можно отнести к разряду Непростительных», — подумала она, ощущая тлеющие угольки под кожей. Она смертельно опасна. Гермиона несколько раз судорожно проглотила воздух и на выдохе вошла на кухню. — Как высоко на дерево ты забралась, Грейнджер? — бесцеремонно выдала Пэнси, продолжая жевать завтрак. Гермиона пискнула, ударившись бедром о высокую столешницу, когда резко развернулась. На ее щеках вспыхнул румянец. — Пэнси! Пэнси одарила ее лукавой ухмылкой. — До сих пор не можешь унять одышку? Не думала, что это вообще возможно, но, похоже, Драко улучшил свои навыки в сексе. — Я правда не понимаю, как это тебя касается, Пэнси, — Гермиона отвернулась, чтобы заварить чашку чая, наложенное заклинание за несколько секунд довело воду до нужной температуры. — Да брось ты, Гермиона. Ведь это я поставила на рельсы ваши недоотношения, когда начала давать тебе советы, как наконец залезть к нему в штаны. Меньшее, что ты можешь сделать, — это поделиться со мной парой пикантных деталей о том, как хорошо все едет. Гермиона оглянулась через плечо и заметила, что Пэнси пристально смотрит на нее, опустив подбородок на скрещенные ладони, а зеленые глаза озорно искрятся смешинками. Пэнси высунула язык. — И давай-ка начистоту: ты не расскажешь мне что-то, чего я уже не знаю. — Мы больше не будем обсуждать твою прошлую сексуальную жизнь с ним. Пэнси покачала головой. — Удивительно, но у меня и в мыслях не было. Я говорила о том, как он на тебя смотрит. О том, как ты на него смотришь. Честно говоря, Грейнджер, сам факт, что воздух между вами не воспламеняется, — это чудо. Гермиона так и застыла, не донеся кружку с чаем до рта. — В смысле «как он на меня смотрит»? Пэнси резко наклонилась вперед и стукнулась лбом о стол. — Салазар, упаси меня от гриффиндорцев... Гермиона. Гермиона Грейнджер. Якобы ярчайшая волшебница своего поколения, — она выпрямилась и глубоко вздохнула. — Помнишь, я сказала, что он улыбнулся тебе своей настоящей улыбкой? Гермиона села напротив Пэнси, и, все еще держа чашку, опустила руки на стол. — Да, я помню. И он улыбнулся мне так же, когда уходил вчера вечером. Пэнси подавилась воздухом. — Так, к этому мы вернемся позже. Дважды. За один месяц. Меньше, чем за гребанную неделю. Если у меня сейчас за этим столом случится сердечный приступ, скажи Поттеру, что я его любила и спрятала его любимую пару ужасно уродливых боксеров на дне моего ящика, рядом с трусиками для месячных, — она хлопнула ладонью по столу. — Гермиона. Я знаю Драко практически с тех пор, как мы оба пластались в утробах матерей. Я была его подругой, его лучшей подругой, его любовницей, его бывшей любовницей и много кем еще. Я знаю этого человека ближе, чем кто-либо на этой планете. И он улыбался мне вот так… Она наклонила голову и стала считать на пальцах. — Семь раз. За всю нашу жизнь. — Ты же не всерьез сейчас. — Серьезно. Абсолютно серьезно. И я буду с тобой откровенна, — Пэнси опустила глаза. Ее голос смягчился. — Я не видела, чтобы он так улыбался больше десяти лет, Гермиона. С тех пор, как нам исполнилось шестнадцать, и он был вынужден... Ну… Я уже начала сомневаться, что он все еще способен на это. Гермиона вертела кружку в руках. — Улыбаться? — Быть счастливым, — ладони Пэнси на столе сомкнулись в замок. — Он уже очень давно не был счастлив. Но когда он смотрит на тебя, я замечаю это. Он счастлив, когда находится рядом с тобой. Он хочет тебя так, как никого ранее — это я тоже вижу. Если бы не факт, что твоя кровать слишком коротка, я бы утащила Гарри в Котсуолдс на выходные, чтобы весь дом был в полном распоряжении для вас двоих. Гермиона моргнула. — Какое отношение длина моей кровати имеет к... О! — взгляд Гермионы сфокусировался на маленьких чаинках на дне чашки. Она почувствовала, как ее щеки все быстрее заливает жар. Ее кровать была недостаточно длинной, чтобы Драко мог в нее поместиться. Ей придется бросить на матрас заклинание удлинения, передвинуть пуфик, которым она пользовалась, надевая обувь, убрать изножье. И наколдовать новые простыни. У Драко, вероятно, найдется несколько колких замечаний о ее уже выцветших хлопковых, и неважно, какие они мягкие и удобные. Пэнси щелкнула пальцами перед носом Гермионы, и та неторопливо подняла голову. — Хм? Что? Хихикая, Пэнси откинулась на спинку стула. — Я спрашиваю, какую часть моего плана ты воплотила в жизнь? Духи, каблуки, юбки покороче —это я и сама заметила. Славная работа. Но как насчет последнего, многогранного пункта? — Я не знаю, о чем ты… — Трахнуться у стены. Гермиона, ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Я видела засос, которым он отметил тебя. Думаю, что все в Министерстве это видели. — Не все. — В архиве в тот день было необычайное столпотворение? — Пэнси ухмыльнулась. — Куча народу спускалась просто, чтобы поискать файлы? Как минимум, по одному человеку из каждого отдела в Министерстве, включая тех сосунков из Сектора контроля за метлами? Гермиона кашлянула и помешала чай. — Возможно. Пэнси снова издала смешок. — Я же говорила тебе, что он любит кусаться. Но будь осторожна. Если он действительно войдет во вкус, то может не оставить на твоей коже живого места. Не стану осуждать, если ты тоже ловишь кайф от подобного. Но однажды мы вдрызг рассорились из-за этого. Подумала, что тебе пригодится предупреждение о его зубах. Гермиона фыркнула, не отрывая губ от чашки с чаем. — Надо было предупредить меня о его… — она оборвала себя и встала, чтобы порыться в шкафу. — А слоек больше нет, да? Или я съем тост. О, мармелад, отлично подойдет. — Гарри слопал последнюю слойку, когда заходил, — Пэнси прищурилась и с озорным огоньком уставилась на Гермиону. — Предупредить о чем из арсенала Драко... Оу, — ее улыбка стала до безобразия шире. — О его размере обуви? Гермиона не торопилась выбирать тарелку, решительно не глядя в сторону Пэнси. — Он, хм. Он намекнул, что он… Он…числится в перечне парней с довольно большим... — Перечень с большим... Можно сказать и так. Ты его уже видела? Опустив обе руки на столешницу, с полыхающими Адским пламенем щеками, Гермиона отрицательно мотнула головой. — Просто... Просто почувствовала, — боковым зрением она увидела, как Пэнси вскидывает руки в грубом жесте. — Нет! Нет. Не так, — Гермиона вздохнула и потерла лицо ладонями. — Просто поелозила немного, ладно? И это дало мне хорошее такое представление о… — Нет, не дало. — Пэнси, я же не полная идиотка. Я знаю, что это не лучший способ судить о... — Это вообще не способ судить. Только не с ним. Если на нем была его одежда, у тебя нет даже приблизительного понятия. Его портной накладывает полдюжины разнообразных чар при пошивке его костюмов и до сих пор взвывает над грудой камвольной шерсти каждый раз, когда Драко появляется у него в мастерской. Пэнси оперлась локтем о стол и обхватила пальцами запястье. Она бросила взгляд на свою руку, в задумчивости приподняла бровь и скользнула ладонью вниз еще на дюйм. Гермиона выронила тарелку на стол. Пэнси засмеялась до елейного ультразвука так, что к ее бледному лицу вмиг прилила краска. — Парни из Слизеринской команды по квиддичу называли его Драконьим Хреном, Грейнджер. И вовсе не из-за его имени. Понимание обрушилось на нее, Гермиона долгим, неморгающим взглядом смотрела в никуда, хаотичные мысли роились в голове. Жгучий румянец залил ее щеки, и она сжала бедра вместе. — Это… Он… Мне нужно идти. Немедленно. Прямо сейчас. Я опаздываю на работу. Пока, Пэнси! Гермиона лихорадочно ретировалась из кухни, звонкий смех Пэнси эхом отдавался в ушах и преследовал ее до самого камина.