Bring Him to His Knees

      За три дня, прошедшие с момента опознания Гвен Морган, они едва ли продвинулись в своем расследовании. Гермиона вперилась взглядом в рапорт, слова слились в сплошное месиво букв и цифр, перед глазами поплыло, и ее голова начала опускаться. Папка с документами исчезла, а вместо нее появилась дымящаяся кружка чая. Гермиона моргнула и выпрямилась в своем кресле за столом для совещаний. — Ой, — очнулась она. — Спасибо, Драко. Но я читала это. — Ты дремала над этим, — хмыкнул Драко. — У тебя уже глаза слипаются. Выпей-ка чаю, передохни от чтения. Ты и так задержалась, чтобы помочь мне, но это не значит, что ты должна изнурять себя. Гермиона хотела было возразить, но вырвавшийся зевок говорил сам за себя. Сморщив нос в ответ на легкую ухмылку Драко, она откинулась на спинку офисного кресла и уверенно обхватила кружку руками. Грейнджер наблюдала, как Драко двигался вдоль доски с имеющимися уликами, которые он и его стажеры структурировали воедино, время от времени перемещая заметки-зацепки в другое место и отступая назад, чтобы снова все рассмотреть. — Ее семья уже прибыла забрать останки? — спросила Гермиона, когда Драко остановился у секции с данными о четвертой жертве, Гвен. Он покачал головой. — Возникли некоторые проблемы с получением для родных доступа в Министерство. Думаю, родителям придется подписать разрешение, чтобы ее парень забрал тело, и тогда уже он сможет передать ее им. Управление по связям с магглами занимается всем этим. Драко снял кулон с розой, висевший на кнопке под фотографией Гвен, и пропустил цепочку сквозь пальцы, снова изучая доску. — Чего я не могу разобрать, — выдохнул он, — так это то, как он выбирает своих жертв. Единственный физический фактор, объединяющий всех, — они женщины. Я думал, что общим может быть местоположение, но… — Драко постучал пальцем по фотографии Гвен. — Ее нашли в Гвитиане, у драккла на куличиках от Корнуолла. Даже если аппарировать, это чертовски далеко от остальных. Если округ Лидса — главная зона поражения моего убийцы, то что же он делал в Гвитиане? — Возможно, он хотел полюбоваться Тинтагелем, — предположила Гермиона. — Может быть, мы имеем дело с фанатом легенды о короле Артуре. Или из-за Пензанса, находящегося неподалеку. Он, возможно, любит Гилберта и Салливана. Драко бросил на нее недоумевающий взгляд через плечо. Выражение его лица было таким растерянным, что она не смогла сдержать смешок. — Гилберт и Салливан писали комические оперы в девятнадцатом веке. Одна из них — о пиратах, которые на самом деле являются дворянами. Они из Пензанса. Пожав плечами, Драко написал что-то на маленьком квадратике бумаги. — Пензанс. Тинтагель, — он добавил заметки на доску. — Я же шутила, Драко! — Гермиона отставила свой чай в сторону и подошла к доске, чтобы снять записку. — Не добавляй это туда. Я накидывала идеи, предполагая, почему он мог оказаться так далеко от своей зоны, но не строила теории всерьез. — На данный момент любая идея имеет смысл, — Драко поймал Гермиону за запястье и выхватил бумажку из ее пальцев. Он разгладил клочок и снова прикрепил его на доску. — Даже притянутое за уши предположение может оказаться ценным. Давай пока не будем ничего исключать. — Это же нелепица какая-то. Нет никаких оснований утверждать, что он мог бы отправиться в любое из этих мест. — И нет ничего, что свидетельствовало бы об обратном. У меня на него так мало, Грейнджер. Так что учту любую зацепку. Что имеем на данный момент? Первое: он связывает женщин, убивает их, а тела выбрасывает. Второе: на всех жертвах оставляет запах. Но это, правда, никому, кроме меня, не помогает. Очень сомнительно, что эту улику добавили бы к делу, не расследуй его я, — он поднял цепочку. — И третье: на каждой жертве осталось по одной такой штуке. Не густо для продвижения в расследовании. Я даже не могу сказать наверняка, что он — это именно он. По всему, что у нас имеется, это может оказаться и женщина, хотя маловероятно. У большинства женщин недостаточно сил, чтобы кого-то задушить. Гермиона потянулась к кулону, но вдруг отдернула руку. — Ничего, если я прикоснусь? — Их досмотрели и наложили защитные чары. Ты не сотрешь никаких следов и отпечатков, — Драко протянул ей цепочку. Гермиона расположила кулон с розой на ладони и стала внимательно его изучать. — Это определенно похоже на логотип «Терновой Розы». В буклете с правилами подобный был в верхней части каждого раздела. Драко кивнул. — Я собирался прошерстить ювелирные магазины и выяснить, выполнял ли кто-нибудь подобную работу по индивидуальному заказу, но у меня не было времени. Узнал этот знак еще на первой жертве, после того как сам осмотрел ее. Но я не вижу, как они связаны с клубом. Эти женщины... — он указал на стену с фотографиями и заметками. — Пока что всех описывают как тихонь. Как тех, что держались особняком. Гермиона в недоумении вскинула брови и уставилась на него. — Что? — спросил он после затянувшегося молчания. — Я тихая и держусь особняком, но это не полная картина моей личности. Ты видел, что я отметила в клубном своде правил. Тот образ, который человек показывает на публике, не имеет абсолютно никакого отношения к частной жизни или внутреннему миру, — Гермиона метнула на него быстрый взгляд снизу вверх, ее ладонь легла на левую руку Драко. Она нежно сжала его предплечье, стараясь держать пальцы достаточно близко к локтю, чтобы не надавить на темную метку, скрытую под рукавом. — Ты, как никто другой, должен это знать. Несколько мгновений его глаза метались по ее руке, прежде чем встретиться с ней взглядом и подарить слегка натянутую улыбку. — Люди верят в то, что видят. Иногда это может пригодиться. — Я предпочитаю вникать в детали, заглядывать глубже, — отозвалась Гермиона. — Чтобы увидеть, что же там на самом деле. Еще несколько секунд он вглядывался в ее лицо, затем скользнул рукой по шее вверх и зарылся пальцами в густые кудри. — Ты хороша в этом, — шепнул Драко. — Умеешь видеть то, что люди не очень бы хотели, чтобы ты видела. Гермиона закрыла глаза, вздох удовлетворения сорвался с ее губ. Этот маленький жест каждый раз приносил ей чувство защищенности. Она понимала, почему это помогало ему, когда он оказывался запертым в ловушке собственных воспоминаний. Ощущение безопасности, должно быть, являлось для него чем-то редкостным, чем-то очень ценным. Драко слегка надавил ей на затылок, и она сделала маленький шаг вперед, окунаясь в его объятия и опуская голову ему на грудь. Он прижал ее еще ближе к себе, пальцы выводили размашистые круги по ее спине. Гермиона позволила себе целиком погрузиться в его уютное тепло, позволила ему окружить себя. Когда ей не снились эротические сны о проведенных с ним интимных часах, она мечтала об этом. Но делать нечего, только быть с Драко. Во время их последнего «семинара» в его огромном кресле, перед тем как сова прервала их практику, Гермиона начинала понимать: возможно, никто из них не играет, по крайней мере, в физических аспектах их истории прикрытия. Это были те самые эмоции, из-за которых ей все еще приходилось притворяться. Такие моменты, вроде этого. Гермиона тщательно погрузила все это на полочки своего сознания, желая, чтобы у нее была память, как у Драко, чтобы никогда не забыть, каково это — просто стоять рядом с ним и вслушиваться в размеренное биение его сердца, пока он обнимает ее. — Гермиона, ты собираешься… Гермиона? Она отступила от Драко, бросив взгляд на дверь конференц-зала. — Гарри, — Гермиона заправила за ухо прядь волос, легко касаясь шеи там, где кожу все еще покалывало от ощущения пальцев Драко. — Ты что-то хотел? — Просто хотел узнать, не собираешься ли ты в ближайшее время пойти домой, — он обратил внимание на Драко, который отошел к дальнему концу стены с уликами и сосредоточенно изучал карту, затем снова взглянул на Гермиону. Гарри тихо вздохнул. — Но, наверное, не собираешься? — Нам еще нужно просмотреть кое-какие документы, — ответила она. — Не думаю, что мы задержимся надолго. Гарри что-то пробормотал себе под нос и кивнул. — Ладно. Я закончу со своими бумагами и загляну немного позже, — он бросил на Гермиону еще один беглый взгляд, явно собираясь что-то сказать, но затем коротко улыбнулся. — Если ты уверена, что все в порядке. — Иди, Гарри, — Гермиона вернулась на свое место за столом для совещаний и вытащила очередную папку. — Мы работаем. Дверь тихонько щелкнула, и Гермиона скорчила гримасу, уставившись на документы под носом. — Он беспокоится о тебе, — пробасил Драко. — И ты не можешь сказать, что беспочвенно. Она вознесла взгляд к потолку. — Ему не нужно беспокоиться обо мне. Только не когда я с тобой. Драко мотнул головой. — Я в этом сомневаюсь, — пробормотал он. Гермиона прошила его взглядом сквозь ресницы, но все слова, готовые сорваться ответным выпадом, вмиг растворились, стоило ей зацепиться за фотографию в папке. — Драко, — воскликнула она. — Драко! Взгляни на это! Он остановился позади нее, одну ладонь опустил на стол, другой вцепился в спинку кресла и стал сканировать разложенные перед ними папки. — Так, и на что мне смотреть? — Вот, — Гермиона вытащила фотографию. Темноволосая женщина лежала на спине с распростертыми в стороны руками, веревка плотно впечаталась в кожу вокруг горла. Более дюжины зевак стояли за ограждением, уставившись на тело и на авроров, осматривающих место преступления. — Это фото одного из нераскрытых преступлений, материалы которого мне удалось обнаружить. Бедняжку убили в конце восьмидесятых. Но взгляни на нее, — она достала из папки еще одну фотографию, на которой крупным планом запечатлены лицо и верхняя часть тела, затем постучала пальцем в районе груди женщины, где над вырезом платья виднелся серебряный кулон. — Здесь. Ее цепочка. Драко перегнулся через плечо Гермионы и покачал головой. Он мрачно поморщился, надел очки и снова посмотрел на фотографию. — Это... — он схватил кулон с розой и положил его рядом с фото, бормоча под нос ругательства. — Это совпадение. — Похоже, что это совпадение, — поправила она. — Мы не можем с уверенностью говорить, что это такая же цепочка с кулоном. Мне нужно достать из хранилища коробку с вещественными доказательствами, чтобы сравнить улики. Мы же не хотим бежать впереди паровоза? — Впереди какого паровоза, Грейнджер? Того экспресса, в котором, возможно, мой серийный убийца начал промышлять больше двадцати лет назад, а не в прошлом году? — Драко буквально пригвоздил доску острым взглядом, на скулах заиграли желваки. — Если мы имеем дело с одним и тем же человеком, то почему у нас образовалась такая пропасть между жертвами? Почему он убил одну женщину, а потом не распускал свои веревки в течение двух десятков лет? — он прислонился к краю стола, скрестил руки на груди, затем потер лоб. — Причину смерти установили? Гермиона пробежалась глазами по отчету в папке. — Удушье. Судмедэксперт не смог установить конкретный метод. Убийца мог задушить ее веревкой или перекрыть воздух руками, а веревку использовать как способ скрыть отпечатки. Драко снова устало поморщился и швырнул очки на стол позади себя. — Я ненавижу тех, кто пытается принять контрмеры. Либо они вынуждают нас гнаться за ними, и мы впустую тратим время и силы, либо… — проворчал он, уставившись в пол. — Им удается обвести нас вокруг пальца и удрать. Тембр его голоса, более чем обычно, был окрашен разными оттенками раздражения. Гермиона еще с минуту наблюдала за ним. Она захлопнула папку и отложила бумаги в сторону, чтобы более пристально, с должным вниманием, изучить рапорты позже, затем поднялась со своего кресла и обошла вокруг стола. — Этот никуда не улизнет, — Гермиона остановилась между ним и доской. — Ты поймаешь его, Драко. — Ты не можешь быть так уверена. — Я могу в это верить, — Гермиона сделала еще один шаг вперед и обняла его за талию. — Ты раскрываешь дела в хорошем темпе. Средний показатель закрытия по убийствам в ОМП составляет чуть больше шестидесяти процентов. А у тебя он уже почти семьдесят. Ты успешно закрыл много дел за три года, Драко. Упрятал в самое пекло многих темных колдунов и ведьм. — Этого недостаточно. Она подняла на него глаза: скользнула взглядом по приподнятому подбородку, стиснутой челюсти и по напряженной шее. Его слова таили более глубокий смысл. Нечто более мрачное. Гермиона опустила голову на его сложенные руки. Она не произнесла ни слова. Закрыв глаза, смело обняла его. Через пару минут он слегка сместился, вытянул руки из-под ее головы, обвивая ими плечи Грейнджер. Она прильнула к нему, уютно устраиваясь в его объятиях, и прислушалась к биению его сердца. Драко нежно погладил ее по затылку и тихо вздохнул. — Надо возвращаться к работе, Грейнджер, — произнес он. — Я работаю, — пробормотала она ему в рубашку, обхватив пальцами кожаные ремни плечевой кобуры на спине Драко. Она не хотела отпускать его. — Прикасаться друг к другу, быть парой — это тоже часть работы. Работы под прикрытием. У Драко вырвался сдавленный смешок. — Технически — да. Но не стоит забывать о моей исключительной везучести: стоит нам зайти чуть дальше этого, как в ту же секунду явится Поттер. — Не узнаем, пока не попробуем, — улыбнулась она, поднимая на него сверкающие глаза и упираясь подбородком в его грудь. Она отпустила ремни кобуры и скользнула ладонями по его спине вниз, большими пальцами цепляясь за пояс. — Может, и не явится. Ну, не может же он прерывать нас каждый раз. — Нет, не каждый. Помнится, в прошлый раз это была моя сова, — Драко опустил на нее взгляд, его руки лежали на ее плечах. Гермиона прижалась к нему еще ближе, переставляя одну ногу и меняя положение так, чтобы оседлать его бедро. Глаза Драко вмиг потемнели. Он скользнул руками ниже, вниз по ее бокам, и наклонил голову. Дверь открылась. — Малфой, я... — Гарри! — Гермиона стукнулась головой о грудь Драко и беспомощно, страдальчески рассмеялась. — И Поттер зарабатывает очередное очко, — пробормотал Драко. Он поднял голову и перевел взгляд на дверь. — Знаешь ли, я начинаю принимать это на свой личный счет. — Если бы я мог открыть дверь, не видя, как ты лапаешь мою лучшую подругу, мне бы жилось куда лучше, — зажмурился Гарри. — Но мне нужно с тобой поговорить. — Это может подождать до завтра? Гарри отрицательно мотнул головой. Он приподнял свиток, с одного конца которого свисала длинная черная лента. Драко оцепенел, его сердце бешено колотилось под ухом Гермионы. Она подняла на него удивленный взгляд. — Они переносят твое ежегодное слушание, — Гарри закашлялся. — На, эмм... На следующую неделю. Драко покачал головой. — Это чушь какая-то. Оно в июне. Оно всегда в июне. — Только не в этом году, — Гарри протянул ему свиток. — Официальное уведомление. Мне жаль, Малфой. Он взял у Гарри свиток, положил его на столешницу позади себя и руками крепко ухватился за край стола. — Уведомление принято, — его голос звучал ровно. — Драко, — Гермиона откинулась назад и посмотрела на него. Плечи Драко были напряжены. Костяшки пальцев побелели от сильной хватки. — Могу ли я… — Иди домой, Гермиона. Она посмотрела на него, приоткрыв рот. — Что? Он медленно вздохнул и бросил на нее взгляд сверху вниз. — Иди домой. Гермиона отступила на шаг назад, прежде чем осознала, что отпустила его. Дело было не в словах. Все дело было в том, как он смотрел на нее. Выражение лица оставалось нечитабельным, в глазах — спокойствие, но что-то в нем изменилось. Этот взгляд… Она могла бы поклясться, что за этой своей непроницаемостью он скрывал испуг. — Драко? — Гермиона проигнорировала приглушенное покашливание Гарри позади себя. — Что случилось? Что им от тебя нужно? — Ерунда, — протянул Драко. — Ты ничего не можешь с этим поделать. Иди домой. Не беспокойся обо мне, — на его скуле дрогнул мускул. Малфой медленно двинулся в сторону, со спинки кресла неспешно стянул свой пиджак и надел его, затем схватил свиток и сунул бумагу во внутренний карман вместе с очками. Гермиона остановила его, опуская руку ему на грудь. — Драко, — произнесла она. — Что я говорила тебе на матче? Ты в моем списке. Я буду беспокоиться о тебе. Он снова окинул ее взглядом сверху вниз. Напряжение в его плечах ослабло, и он моргнул один раз, прежде чем взглянуть поверх ее макушки. — Ты не возражаешь, Поттер? Гарри скорчил гримасу и вышел в коридор. — Вам не обязательно делать все это, когда здесь только я! — крикнул он им в ответ. — Я единственный, кто остался в офисе, и я знаю. Драко помотал головой. — Иди домой, Гермиона, — повторил он гораздо мягче, чем прежде. — Это всего лишь формальность. Они задают мне вопросы. Я на них отвечаю. Ничего такого. — Ты лжешь мне, — она стала застегивать его костюмный пиджак, руками поглаживая лацканы. — Это бессовестная ложь, Малфой. — Она самая. Но тебе придется смириться с этим. Мне больше нечего добавить. Можешь накричать на меня, если тебе от этого полегчает, — Гермиона хотела возразить, но Драко прижал палец к ее нижней губе. — Завтра, — выдохнул он. — Я приду к ужину, и ты можешь кричать сколько угодно. Не сегодня. Гермиона прищурилась, впиваясь в его лицо цепким взглядом. Тон голоса Драко был беззаботным, будто он дразнил ее, но, как ей казалось, кожа вокруг его глаз натягивалась слишком сильно. Что бы ни скрывалось за «ежегодным слушанием», Драко явно не был в восторге от происходящего. Если это держало его в таком напряжении, то и она не была в восторге. Но заглянув в его глаза, она поняла все: он больше ни слова не проронит на эту тему. — Ладно, — Гермиона не смогла сдержать вздох. — Ты получишь отсрочку. Недолгую. Но я накричу на тебя, обещаю. Уголок его рта дернулся вверх. — Хорошо. Я выделю для этого время, — Драко медлил, и она вдруг подумала, что он намеревался склониться к ней и поцеловать, но вместо этого лишь бросил взгляд на дверь и обошел Гермиону. — Спокойной ночи, Грейнджер, — он опустил ладонь ей на плечо и оставил три легких постукивания где-то в районе ее ключицы, глядя прямо на Гарри. Она обернулась, чтобы проводить Драко взглядом, решительно избегая внимательных глаз Гарри, когда тот вернулся в конференц-зал. Поттер оказался за ее спиной и прочистил горло с характерным «кхе-кхе». Гермиону царапнула мысль, а не притвориться ли сильно сосредоточенной на документах на столе, затем вздохнула и повернулась к нему. — Да? — Хочешь сказать, что для тебя это до сих пор всего лишь задание? Гермиона потерла плечо там, где Драко касался ее. — Ты видел его. Эти постукивания. Они... Мы разработали своеобразный сигнал. Напоминание. Это работа. Все это часть представления. Гарри натянул очки на лоб и потер глаза. — По-моему, это выглядит вполне реальным, Гермиона. — Так и должно быть! — она быстро заморгала, удивляясь громкости своего голоса, и осознанно начала говорить тише. — Все должно выглядеть реальным, Гарри. В этом вся суть. — Ну, если ты так говоришь... — О чем будет слушание? — Гермиона оборвала его на полуслове, скрестив руки на груди. — Что за слушание? Зачем они его перенесли? Почему он так нервничает из-за этого? Гарри протер линзы очков о подол рубашки. — Извини, Гермиона, — бесцветным голосом произнес он. — Это тебя не касается. — Я его девушка. — Сама же только что подчеркнула, что ты его воображаемая девушка. Нельзя быть и той, и другой одновременно. И даже если бы ты действительно была ею, это все равно тебя не касается. Если он захочет, чтобы ты знала все, ты узнаешь. — Гарри… — Нет, Гермиона, — Гарри вздернул подбородок. — Больше не спрашивай меня об этом. Она пристально вглядывалась в его черты, изучая лицо лучшего друга. Гермиона видела в нем твердую решимость. Он сталкивался с убийцами и палачами, спас целый мир еще до своих восемнадцати. Она могла похвастаться сильной волей. Его была сильнее. Через минуту она кивнула. — Мне это не нравится. Несколько мгновений и он наблюдал за ее реакцией, потом тряхнул головой. — Как и мне, — вздохнул он. — Но, поверь, наше недовольство все равно что экстаз, по сравнению с его негодованием. Пойдем-ка домой. Я принесу наши пальто, а ты запри тут все. Малфой убьет нас обоих, если какие-нибудь файлы пропадут.

________

      Уведомление пришло рано следующим утром, едва Драко успел снять пальто в офисе. Пятое тело было обнаружено в волшебном округе деревни Мортен. Для поселка с населением в сто человек кладбище было куда больше, чем Драко ожидал. Территория была хорошо ухожена, каждая надгробная плита очищена ото мха. Гарри прибыл на место происшествия, потому что, с его слов, он «больше ни дня писанины не выдержит». У Драко возникли сомнения по этому поводу (учитывая те взгляды, которые Поттер бросал на него и Гермиону в конференц-зале), но этой ночью ему едва ли удалось сомкнуть глаза, поэтому энергии на подобные беспокойства просто не было. Он чувствовал себя вялым, слегка заторможенным и сонным, даже подумывал отправить одного из криминалистов за самым огромным кофе, который только можно найти в графстве. Гарри прочел вслух несколько имен на надгробиях, пока они шли к желтому защитному куполу, окружающему жертву, и с каждой новой надписью голос становился все тише, пока он произносил даты и причины смерти. 2 мая 1998 года, убит егерями. 2 мая 1998 года, убит оборотнем. 2 мая 1998 года, убит Пожирателями смерти. На доброй половине кладбища, глубоко под землей, лежали погибшие в тот день, в день финальной битвы. Драко прошел мимо могильных плит с высоко поднятой головой, его взгляд не дрогнул, когда он открыл желтый купол и оказался на месте преступления. Он знал имена погибших. Охранники в Азкабане каждую неделю зачитывали ему этот список, так как все больше людей умирало от тяжелых ранений. Драко не нужны были плиты, чтобы помнить. Адское пламя несется по комнате, пожирая все на своем пути. Душераздирающий, пронизывающий до костей крик Крэбба, когда языки пламени окутали его. Крики. Крики. Крики. Расчлененные, скрюченные тела в каждой комнате, в каждом коридоре. Мамина ладонь в его руке. Отец задыхается, всхлипывает. Кровь по краям брюк, кровь на костяшках пальцев. Ноющие кости, дрожащие руки и тяжесть на сердце. Все. Наконец. Закончилось. Драко мысленно встряхнул себя, избавляясь от болезненного наваждения, быстрым движением он подтянул брюки вверх, присел рядом с трупом, сосредотачиваясь на теле, лежащем лицом вниз. Коротко стриженные каштановые волосы, загорелая кожа, что говорит о большом количестве времени, проведенном на открытом воздухе; длинный хирургический шрам вдоль позвоночника. Такие же следы от веревок, синяки и серебряная цепочка. Гарри выругался себе под нос, осматривая тело. — Все шло бы намного проще, если бы у нашего подозреваемого был определенный типаж жертвы, — буркнул он. — Блондинки. В татуировках. Высокие. Какой-то постоянный признак, за который можно было бы зацепиться. — Ты же в курсе, да, что описываешь меня? — Драко наколдовал себе перчатки и размял пальцы. — Это тату? — неожиданно спросил криминалист, находившийся по другую сторону от трупа, и в любопытстве вскинул бровь. — Темн… — Не смей продолжать, — выпалил Гарри, прежде чем Драко успел почувствовать что-то большее, чем просто сковывающее напряжение. — Тебя это никаким дракклом не касается. Драко обернулся, чтобы угрюмо зыркнуть на Гарри. — Поттер. Ценю твою заботу, но каждые пару месяцев меня кто только не расспрашивает обо всем этом. Сегодня я в настроении ответить на этот вопрос. Он снова посмотрел на криминалиста, который неловко прижимал инструменты к груди и суетливо переводил нервный взгляд то на Поттера, то на Малфоя. — Это не тату, — сказал Драко. — Это клеймо. Оно выжжено на моей коже с помощью чрезвычайно темного заклинания. Криминалист вздрогнул, и Драко невесело улыбнулся. — А второй вопрос, который вертится у тебя на языке, но ты не решаешься его задать? Да. Это было адски больно. Хочешь разузнать больше, изучи гребанные протоколы моих судебных заседаний. Криминалист промямлил извинения и опустил глаза, продолжая возиться со своими инструментами. Драко быстро завершил осмотр тела, изымая связывающие всех жертв улики — улавливая характерную смесь запахов и распознавая вырезанную на бедре римскую цифру «V». Сегодня его работу вряд ли бы можно было оценить на «превосходно», но этого было достаточно для подтверждения почерка убийцы. Он выпрямился, стянул перчатки, комкая их в ладонях, заклинанием заставил раствориться в дыму и шагнул в сторону. Гарри догнал его у границы желтоватого купола, ограждающего место преступления. — Если хочешь, чтобы я загрузил его бумажной работой, так и сделаю. И прямо с этого момента он не будет работать с тобой в поле. Драко искоса стрельнул на него взглядом и покачал головой. — Он не станет больше спрашивать. Большинство людей воображает себе, что ими движет праздное любопытство, но как только их накрывает напоминание о том, что интересуются подноготной Пожирателя смерти, они тут же перестают совать свой нос в чужие дела. Ведь на самом деле им не так сильно хочется знать обо всем этом. Взмахнув рукой, Драко приоткрыл купол и шагнул из огражденного места преступления. Как только он вышел наружу, тут же заклинанием прикурил сигарету, запрокинув голову вверх. Они думают, что отчаянно желают знать. Они все думают, что отчаянно желают знать. А потом замечают татуировку на его шее, видят темную метку на левом предплечье. Цепляются взглядом за то, как он бросает заклинание, которое легко можно было бы использовать в темных целях, произнеси он другие слова. Или разглядывают газетную вырезку, которую он вставил в рамку и повесил над своим столом на рабочем месте, заголовки были кричащими, выделены жирным шрифтом и занимали всю первую полосу. «С Нарциссы Малфой сняли все обвинения. Драко Малфой приговорен к двум годам лишения свободы. Люциус Малфой приговорен к пожизненному заключению». А может, взгляд падает на фотографию в главном коридоре ОМП, среди камер предварительного заключения, на стене с портретами известных темных магов, на черную полосу, пересекающую его лицо по диагонали, или на слова «под стражей», все еще заметные под слоями пыли. Они это видели и вспоминали все так же легко, как и он сам. От одних Драко отмахивался быстрым, немного легкомысленным ответом, другим же доставались резкие замечания. А большинство из них он и вовсе игнорировал. Все протоколы его судебных заседаний были в свободном доступе. Особо заинтересованные всегда могли подать заявку и вскоре ознакомиться с теми материалами, которые Визенгамот не украсил грифом «засекречено». Он мотнул головой, пытаясь отогнать мысли о Визенгамоте, от одного упоминания о котором челюсти всегда непроизвольно сжимаются. Они перенесли его ежегодное слушание. Драко подавил желание фыркнуть. «Слушание, — подумал он. — Допрос — вот чем это все являлось», — если быть точным. По крайней мере, они дали ему время подготовиться к тому, что произойдет. Хотя в глубине души он подозревал, что они, скорее всего, пытались его запугать. Он не был глупцом. Некоторые вопросы будут касаться Гермионы. Теперь, когда их пара стала достоянием общественности, Визенгамот, должно быть, задался вопросом: почему он скрывал их отношения в течение года. «Какие тайны он пытается скрыть? Возвращаетесь к старым привычкам, мистер Малфой?» — Малфой, — окликнул его Гарри, все еще находясь в пределах защитного купола на месте преступления и вытягивая Драко из водоворота мрачных раздумий. — Я на полном серьезе. Не хочу, чтобы тебе докучали. Особенно, когда ты при исполнении, — он закрыл за собой купол и поравнялся с Драко, наблюдая за расплывчатыми фигурами, оставшимися за пределами желтого магического ограждения. — Уже можно было бы официально оставить тебя в покое по этому поводу. Драко погасил сигарету, сжал в кулаке окурок и заклинанием заставил его испариться. — Тогда ты остановишь только тех, кто следует правилам. А таких не так уж и много среди авроров. На такую работу обычно тянет людей, склонных пренебрегать буквой закона. Гарри пожал плечами, шагнул в сторону и дал дорогу садовнику, который шел мимо, толкая перед собой тачку. — Справедливое замечание. Но ты докладывай, если кто-то переходит границы. И это мое официальное заявление, как Главы Отдела. Ты отбыл свой срок. Ты больше не Пожиратель смерти, Малфой. — Малфой? Малфой?! — закричал кто-то позади них. — Я так и знал! Драко среагировал и обернулся, но недостаточно быстро. Он со стоном рухнул вниз, резкая боль пронзила его правую ногу, голова ударилась о землю, утопая в грязи. Слабыми и дрожащими руками он цеплялся за грунт, перед глазами плыли красные пятна. Драко успел заметить, как мимо пробегают стажеры Гарри, слышал, как его значок разрывается громкими звуками, посылая сигнал тревоги каждому члену отряда. Его слуха коснулись хлопки аппарации, гневные крики и раздраженные вопли, была слышна искрящаяся в воздухе магия. Драко отчаянно попытался встать. Под его весом раненая нога подогнулась, колено с характерным хрустом вывихнулось из сустава. — Лежи, Малфой, — Гарри присел рядом с ним. — Не могу... Не могу... Встать, — Драко закрыл глаза, прижавшись щекой к мокрой земле. Он сделал еще одну попытку подняться, но нога его не слушалась. — Я знаю, — Гарри коснулся бедра Драко, вызвав этим еще один резкий приступ боли, а затем опустил ладонь на землю рядом с его лицом. Его пальцы были в крови. — Ты ранен. Лежи и не двигайся. Мы справимся. Драко плотно зажмурил глаза, пальцами яростно впивался в грунт. Он слышал доносившиеся откуда-то позади себя вопли, гневные выкрики о Пожирателях смерти, об убийцах, отребье. Каждый злобный звук затихал, растворяясь в глухом стуке собственного сердца в его ушах.

________

      Несговорчивый медбрат загородил собой дверной проем, не пуская Гермиону внутрь, а она буквально сверлила его сердитым взглядом. — Дайте. Мне. Пройти. — Мисс, если вы не родственница, то не можете… — Впустите ее, — донесся голос Гарри из палаты. Медбрат оглянулся через плечо и корпусом развернулся ровно настолько, чтобы Гермиона проскользнула мимо него (не преминув толкнуть упрямца плечом) в больничную палату. Целительница стояла рядом с Драко, который лежал на узкой металлической кровати, он был укрыт белой простыней, и лишь одна нога была не прикрыта. Его пропитанные кровью брюки — скомканы и выброшены в мусорное ведро, стоявшее на полу у кровати. Гермиона сделала глубокий неспешный вдох, заставляя себя говорить спокойно. — Что произошло? — проблеяла она, игнорируя отчаянные ноты собственного голоса. В горле жгло, образовался болезненный ком, связки были напряжены так, будто она неистово кричала несколько часов кряду. — Что произошло, Гарри? — Засада, — выдохнул он. — Мы были на месте преступления, и садовник будто обезумел, едва услышав фамилию «Малфой». Судя по всему, его брат умер в конце семидесятых. Нападение Пожирателя смерти. Сказал, что Малфой во всем виноват, и в приступе ярости он просто… Малфой — точная копия своего отца, — он перевел на Гермиону взгляд. — Садовник напал на него сзади. Это... Это было ужасно, Гермиона. Она напряженно уставилась на мусорное ведро на полу, не могла спокойно смотреть на пятна крови на брюках Драко. — Он что..? Он… Он не шевелится, Гарри, — тихо прошептала она, страшась сделать еще хотя бы шаг ближе к кровати. — Он то приходит в себя, то отключается, — пробормотал Гарри. — У него вывих колена, все ткани бедра наружу. Чуть ли не до костей искромсаны. Целительница шагнула назад, делая пометки в медкарте, и Гермиона больше не могла этого выносить. С каждой новой деталью ранений, описываемых Гарри, ее сердце колотилось неистовее, испытывая прочность ребер, а тиски в горле сжимались все сильнее. Гермиона рванула к кровати, останавливаясь напротив целительницы. Глаза Драко были плотно закрыты, он был таким бледным, что белая кожа почти сливалась со свободной больничной рубашкой, скрывавшей его тело и покрывшей руки до локтей. Она взяла его за кисть: пальцы были ледяными и практически безжизненными, и на один долгий, ужасающе мучительный миг в сознании всплыли ее ночные кошмары. Содрогнувшись, она вцепилась в его руку, и кольца впились ей в ладонь. — Драко? — онемевшими от страха губами шепнула Гермиона. Его грудная клетка вздымалась, когда он сделал судорожный вдох, ноздри раздувались в ритм сбивчивому дыханию. Из-под полуопущенных век его глаза блеснули серебром. — Герм..? Волна понимания накрыла Гермиону: он почувствовал ее. Даже в полубессознательном состоянии Драко понял, что она рядом, узнал ее по запаху. Прикусив губу, Гермиона сократила расстояние между ними, наклонилась к его голове и нежно убрала со лба платиновые пряди, гладя по волосам. — Я здесь, — прошептала она ему. — Я здесь, Драко. — Герм… — выдохнул он снова. Гермиона ощутила, как по его пальцам прокатилась дрожь, но она продолжала греть в ладонях ледяные руки Драко, становившиеся все теплее. Его длинные темные ресницы затрепетали. Когда он распахнул веки, взгляд серых глаз был стеклянным и расфокусированным, но все же с усилием Драко повернул голову к ней. — Гермиона. Ты? Ты здесь? — Я здесь, — повторила она. — Я с тобой. — Хорошо. Это хорошо, — Драко снова закрыл глаза и выдохнул, а потом судорожно втянул воздух в легкие. Его веки резко распахнулись, зрачки стали такими огромными, что поглощали серебристую радужку и превращались в чернильные кляксы. — Малыши. Пальцы Гермионы заныли от стальной силы его хватки. — Драко, какие... какие малыши? — она оглянулась через плечо и поймала взгляд Гарри. — Там были дети? — Гарри отрицательно мотнул головой, и Гермиона снова повернулась к Драко. — Какие малыши? — Малыши, — Драко быстро оттолкнулся от матраса в отчаянной попытке сесть. — Мои брюки, подай мне их, мне нужно... Нужно увидеть малышей, — он шибанул по железному боковому ограждению кровати, от силы этого удара оно отлетело в сторону. — Мне нужно к ним... Нет. Нет, им нельзя меня видеть… Они испугаются. Гермиона схватила его за плечи. Если Драко станет сопротивляться, нет ни единого шанса удержать его на месте, запретить ему резко перемещаться, но такого дикого блеска в серых глазах она не видела никогда. — Драко, — ее голос стал еще громче, чтобы привлечь его внимание. — Драко! Ты ранен. Ты не можешь встать. Он сидел на краю кровати, а простынь запуталась вокруг его бедер. Драко резко вскинул руки и ладонями обхватил ее лицо. Под впадинками за ушами она ощущала дрожь, окутывающую его до кончиков пальцев, когда он неистово искал ответ в ее карих глазах. — Где наши дети, Гермиона? Она впилась ногтями в его плечи, не разрывая этот их ускользающий зрительный контакт. За его спиной целительница слегка постучала себя по виску и одними губами произнесла: «Он ударился головой». Гермиона зажмурилась, сделала глубокий вдох и открыла глаза, чтобы улыбнуться Драко. — Дети с Пэнси, — мягко сказала она. — Они у Пэнси. Они в безопасности. Тремор в его пальцах немного стих, хватка на ее щеках ослабла. Он вздохнул и кивнул, выражение лица стало спокойнее. — Хорошо. Это хорошо. Пэнси, она… Она позаботится о них. Они не должны видеть меня таким. Они не должны видеть, что их отец ранен, — Драко погладил ее по рукам, плавно спускаясь вниз к локтям, и притянул к себе, опустив голову ей на плечо. — Не хочу, чтобы они видели меня в больнице. Гермиона нежно одной рукой обняла его за голову, кончиками пальцев касаясь макушки. — Они в безопасности, — повторила она. — Ты... — Гермиона прижалась щекой к его мягким волосам, не найдя в себе силы закончить фразу. Его затянуло в омут галлюцинации, какой-то болезненной фантазии, вызванной травмой головы, а она могла думать лишь о том, как замечательно звучало сказанное им. Малыши. Дети. Ее воображение нарисовало образы двух карапузов — блондинистого и темноволосого, которые тепло прижимались к коленям Драко и дарили ей яркие улыбки, три пары ямочек и мягкие серые глаза. — Миссис Малфой, вам придется отпустить его и отойти в сторону, — строго окликнула ее целительница. — Скорее всего, он своими резкими движениями разрушил заклинание, которым мы наложили швы на его ранение. Присядьте вон там, рядом с аврором Поттером, и дайте мне осмотреть его ногу. — Оу, мы не... Мы не жен... — Гермиона оборвала себя на полуслове, опасаясь, что признайся она сейчас, как эта правда заставит целительницу выставить ее за дверь. — Она его напарница, целительница МакБрайв, — закончил за нее Гарри. — И если вы не позволите ей держать Малфоя за руку во время всех нужных процедур осмотра, то в итоге у вас будет уже два пациента. Этот раненый и она с панической атакой от беспокойства. — Гарри! — Ты еще лжецом меня назови, Гермиона. Гермиона попыталась представить, как развернувшаяся картина выглядит со стороны: вот Драко уткнулся лицом ей в шею, а руки расслабленно обвились вокруг ее талии. А вот она — в крепкой, защитной хватке вцепилась в его плечи, вторая ладонь зарылась в волосы, пропуская сквозь пальцы платиновые пряди. Она почти робко перевела взгляд на целительницу МакБрайв. Гермиона понятия не имела, какое выражение лица при этом застыло в ее чертах, но оказалось, что этого достаточно: женщина тихо вздохнула и жестом указала на кровать. — Хотя бы помогите ему прилечь обратно, — велела целительница. — А если вы сейчас отпустите его, он просто свалится вниз. На это ушло некоторое время, но когда Гермиона попыталась уложить Драко обратно, заставляя принять горизонтальное положение, понимание накрыло ее: он снова потерял сознание. Целительница МакБрайв проворчала что-то и рассекла воздух своей палочкой, заклинанием облегчая вес Малфоя настолько, чтобы Гермиона смогла легко закончить свои маневрирования и опустить его на матрас. Целительница подтянула простыню так, чтобы раскрыть его ногу, проводя пальцем сбоку от бедра Драко и продолжая раздосадовано ворчать себе под нос. — Конечно, все швы разошлись. Крепко держите его плечи, не давайте оторваться от подушки, — Гермиона едва успела ухватиться за Драко, как целительница уже отточенным движением провела палочкой по его ноге. Даже в отключке он резко дернулся и застонал от удара заклинания. Целительница МакБрайв восстановила чары, сшивающие глубокое рассечение, и нанесла на рану мазь. Гермиона обхватила ладонью щеку Драко и, низко склонившись к нему, все шептала нежности. Она не особо задумывалась, что за слова слетали с ее губ. Но это был именно тот тон ее голоса, которым, казалось, удалось достучаться до его сознания. Каждый раз, когда она с придыханием произносила его имя, напоминая — она здесь, рядом, с ним, — напряжение волнами сползало с его острых черт. Когда целительница отошла в сторону, чтобы внести правки к уже имеющемуся диагнозу в медкарте, Гермиона оторвала взгляд от лица Драко. Она обошла кровать вокруг и остановилась с противоположной стороны, чтобы просканировать раненую сторону. Под слоем бледно-голубой мази вдоль бедра тянулась глубокая рана, и темно-фиолетовый отек разросся вокруг колена. Теперь она могла оценить всю степень нанесенных Драко увечий, и это осознание отдавало ноющей болью в груди. — Ага, — Гарри поднялся со своего места и подошел к ней, становясь рядом у кровати Драко. — Как я уже говорил, все было ужасно. Думаю, тот парень пытался его покалечить. К счастью, на месте происшествия оказался один из криминалистов с хорошей сноровкой. Он достаточно быстро наложил давящую повязку на рану, и нам удалось доставить Малфоя сюда прежде, чем тот потерял слишком много крови. — Ему придется воздержаться от этого на несколько дней, — целительница сделала еще одну пометку в медкарте Драко. — Он может ходить, но только используя костыль или трость, но ему категорически запрещено бегать и летать, пока не поправится, — она перевела взгляд на Гермиону и указала на нее пером. — И никакого секса тоже. Слишком большая нагрузка на бедро, — через мгновение МакБрайв пожала плечами. — Но оральный секс не возбраняется. Гермиона уставилась на нее, не в силах выдавить из себя ничего, кроме бессвязного бормотания. — Это… Это... Не что-то... Мы не... — Спасибо, целительница МакБрайв, — громко оборвал затянувшуюся паузу Гарри, хоть его голос и звучал натянуто. — Она проследит за тем, чтобы он не перенапрягал ногу. Целительница одарила обоих удивленным взглядом, вскинув брови, затем поправила простыню и потянула вниз подол больничной рубашки Драко, частично прикрывая его бедро. Она помахала его медкартой, указывая на пометки. — Ему нужно будет принять несколько зелий. Я приготовлю первые несколько пузырьков и подготовлю его к выписке. Он сможет вернуться домой после пары часов отдыха. Я прогнозирую полное выздоровление, если он будет придерживаться всех рекомендаций к лечению, — она вышла из палаты, дверь за ней захлопнулась. Гермиона прижалась лбом к плечу Драко и разрыдалась, не в силах больше сдерживать слезы. — Мерлин, Герм... — Гарри неловко похлопал ее по спине. — С ним все в порядке, Гермиона. Он не... Ты же слышала целительницу. Он все еще может ходить. Он поправится. — Я слышала это, Гарри, — пробормотала она и подняла голову, утирая мокрые щеки. — Я была в конференц-зале и разговаривала с его стажерами, когда поступил сигнал. Я слышала это. Сигнал тревоги пронесся по всему ОМП, эхом отскакивая от стен. Коттерилл и Чоудхури побледнели и обеспокоенно переглянулись, прежде чем обратить встревоженные взгляды на Гермиону. Все трое бросились в главный офис с камерами предварительного задержания и застали момент, как полдюжины авроров тут же дезаппарировали. Седьмой отряд, седьмой отряд. Общий сбор. Статус ноль! Аврор подвергся нападению. Малфой ранен. Она попыталась скрыть дрожь, охватившую ее пальцы, когда накрывала простыней здоровую ногу Драко. — Я слышала это, — повторила Гермиона, — и никогда в жизни не была так напугана. Я думала, что он… Что он, возможно… И я не могла смириться с мыслью, что он... Я в ту же секунду бросилась в Мунго, чтобы поскорее оказаться рядом с ним. Но пришлось побороться, чтобы меня вообще в палату пустили, не говоря уже о том, как проскользнула мимо того идиота за дверью… А что, если бы он поги..? Горло вновь сжалось тисками, и Гермиона сглотнула горький комок боли, все еще возясь с длинной больничной рубашкой Драко и сбитой подушкой под его головой. Гарри обнял ее за плечи и крепко прижал к себе. — Гермиона. Я собираюсь спросить тебя об этом еще раз, а потом, клянусь, брошу все попытки, пока ты не будешь готова. Но... — он жестом указал на ее левую руку, дрожащую рядом со щекой Драко, и затем — на правую, вцепившуюся в его окоченевшие пальцы на кровати. — Ты примчалась сюда, как только узнала, что он ранен. Ты плачешь из-за него. Все еще будешь настаивать, что это просто задание для тебя? Гермиона опустила голову. Она большим пальцем скользнула по его костяшкам и провела по кольцу-печатке Драко. Гарри уже много лет ее лучший друг и знал ее так же хорошо, как она сама себя знала. Ей не одурачить его. Ей не стоило обманывать его с самого начала. Он уже все знал. Она не хотела больше лжи в их отношениях, даже если это были, скорее, недомолвки. — Не буду, — призналась она, ее голос звучал приглушенно, едва ли громче дыхания. — Это не просто задание. — А он в курсе? Она покачала головой. — Не совсем. Думаю... Я думаю, он знает, что меня влечет к нему. Что... Что мне хотелось бы заняться с ним тем, от чего ему сейчас лучше воздержаться. Но это все, о чем он осведомлен, — Гермиона прикусила губу, обхватив ладонь Драко. — И ты не можешь рассказать ему об остальном. Гарри опустил взгляд на Драко и вздохнул. — Он не идиот, Гермиона. Если ты будешь продолжать в том же духе, он все поймет сам. — Это только до тех пор, пока дело не будет раскрыто, — пролепетала она. — Тогда он никогда не узнает... Мы снова станем друзьями. Возможно, — Гермиона смахнула платиновую челку с глаз Драко и ладонью скользнула вниз к его шее, пальцами очертила линии вытатуированного номера заключенного. Синяк, который она там оставила, уже зажил, и от ее метки не осталось и следа. После того как дело закроют, все их отношения канут в Лету. Даже если они насквозь пропитаны фальшью и притворством, даже учитывая каждый замеченный ею короткий их общий сигнал, выстукиваемый Драко, в ее груди все еще теплилась надежда. Эта искренняя улыбка, которой он ее одарил — дважды — заставляла верить в их «жили долго и счастливо». Гарри похлопал ее по плечу. — Мне нужно отойти в... — он пожал плечами и покачал головой. — Зачем придумывать оправдание? Я пойду куда-нибудь в другое место. Позволю тебе немного посидеть с ним. Наедине. — Подожди, Гарри. Что, если... Что, если им понадобится перенести его? Гарри моргнул, не сводя с нее глаз. — Им не понадобится? Это его кровать. Она удивленно моргнула в ответ. — Пока место не отдадут кому-нибудь другому, или пока его не выпишут, или?.. — Или ничего, — губы Гарри тронула быстрая, безрадостная улыбка. — Ты разве не заметила, что он просто идеально вписывается в кровать, несмотря на свой рост? Ее сделали специально для него, Гермиона, — он постучал по изножью. Она присела и заметила медную дощечку, прикрепленную к краю кровати и огибающую один из поручней. «Д. Малфой, аврор». — У авроров и магов группы захвата здесь имеются собственные койки, — ухмыльнулся Гарри. — Потому что мы довольно часто на них попадаем. — Это не очень-то ободряет, Гарри. — Нет, но это правда. И тебе нужно это понять, — Гарри пристально на нее посмотрел. — По крайней мере, пока длится расследование, — он слегка сжал ее плечо и вышел из палаты. Гермиона перевела на Драко внимательный взгляд. Целительница не прикрыла большую часть ноги Драко, на синеватой мази, покрывавшей бедро, образовалась твердая корочка из-за сухого, спертого больничного воздуха. На этот раз весь удар пришелся именно на эту ногу, насколько она могла судить. Глубокое рассечение бедра, огромный расползающийся по коже кровоподтек — свидетельства вывихнутого колена. А вот есть ли ранения ниже колена, она не могла точно определить. Гермиона внимательно его оглядела, ее ладонь парила над голенью, тонкие светлые волоски на ноге щекотали кончики пальцев. Вниз от колена кожа Драко была практически полностью покрыта витиеватой татуировкой в черно-серых тонах. Эти узоры показались ей похожими на темные вихри его аппарации, будто он сделал их частью себя. Между клубами черного дыма на свободных участках кожи были вытатуированы четыре даты. 5 июня 1980 — это был его день рождения, она помнила. Прошлым летом Пэнси испекла для него потрясающий торт с пропиткой бренди в коржах, и все они захмелели и весело смеялись в саду. 1 июля 1976 — дата достаточно ранняя как для годовщины его родителей. 1 июля 1996 — значение этой она не смогла определить. 11 января 2007 — Гермиона улыбнулась, очерчивая пальцем по цифрам года. День свадьбы Пэнси и Гарри. Важные события, важные дни в его личной истории. Она наклонила голову, размышляя над датой, в которую с Драко произошло то, чего Гермиона не могла определить. Это было летом перед началом шестого курса, всего через пару недель после сражения в Департаменте тайн, после того, как министр признал, что Волдеморт вернулся. Ее сердце снова судорожно забилось, отдаваясь болезненным стуком в ушах. Она провела пальцем под цифрами. Через пару недель после того, как его отцу не удалось раздобыть пророчество. После того как Люциус Малфой был арестован и отправлен в Азкабан. Казалось, что кто-то остервенело сжал ее сердце в кулак. Подозрение больно кольнуло: наверняка она только что узнала точный день, когда Драко был вынужден присоединиться к Пожирателям смерти, дату, которую он тщательно охранял под покровом тайны. Даже в протоколах его судебных заседаний этого не было. Он утверждал, что забыл. Гермиона легко опустила руку ему на голень, прикрывая ладонью злополучные цифры и крепко зажмурив глаза, словно ей по силам отгородиться от призраков прошлого так, как он никогда бы не смог. Она почувствовала, как под ее рукой нога Драко немного дернулась, слуха коснулось тихое ворчание. Гермиона скользнула взглядом вверх и увидела, что он приподнял голову, прижимая руки к матрасу и пытаясь сесть. — Нет, — отрезала она, быстро подлетая к изголовью кровати. Ладонью Гермиона слегка надавила ему на грудь. — Нет, не вставай, Драко. Тебе нужно отдохнуть. Он открыл глаза, окидывая ее сонным взглядом. — Гермиона, — пробормотал Драко. — Как давно ты здесь? — Некоторое время, — ответила она. — Я не совсем уверена, который сейчас час. Он что-то лепетал себе под нос. — Тогда как давно я здесь? Она погладила его по плечу и мягко ему улыбнулась. — Примерно на час дольше, чем я. Целительница говорит, что ты можешь отправиться домой сегодня, как только немного отдохнешь. Драко снова что-то тихо буркнул. — Останусь без ужина. Ты уже кричала на меня? Гермиона замерла. Целительница упоминала, что у Драко травма головы. Она провела рукой по светлым волосам, чувствуя под пальцами шишку на его затылке, он слегка поморщился в ответ на ее касание. — Прости, — прошептала Гермиона. — Но ты... Ты не помнишь, что произошло до этого? Те вопросы, которые мне задавал? — Не совсем. Я помню, как падал, помню, как ударился головой, и... — он вздохнул, пытаясь на ощупь найти ее руку. — А теперь я здесь и ты тоже. Полагаю, теперь у тебя есть две причины накричать на меня. Не то чтобы я веду счет и мне бы этого хотелось, но ты вполне можешь отчитать меня за эту травму. В конце концов, я в твоем списке. Гермиона тихонько рассмеялась и обхватила руками его кисть. — Это так, Драко. Ты определенно в моем списке. Его веки начали медленно тяжелеть, глаза сомкнулись. — Устал, — пробормотал он. — Тебе не… — Драко зевнул, расслабив пальцы в кольце ее рук. — Тебе не обязательно оставаться. Он заснул, так и не услышав ее ответа. Гермиона опустила его ладонь, из-за угла схватила стул и придвинула ближе к кровати, присела на холодное дерево и снова взяла Драко за руку. — Необязательно, — ответила она, переплетая пальцы их рук. — Но я останусь.

________

      — Мам, я в порядке. Раньше я был ранен и похуже. Гораздо хуже, и ты это знаешь. Я в сознании и хожу, чего еще ты хочешь? Тебе не о чем беспокоиться. Я уже два дня дома и достиг неплохого прогресса. Нарцисса бросила на него взгляд поверх своих изящных очков-половинок, чрезвычайно медленно приподняв одну бровь. — Драко. Я твоя мать и буду беспокоиться о тебе до конца своих дней, — она взмахнула ножом для вскрытия писем, выполненном в стиле меча, разрезая один из углов конверта. Миссис Малфой вытащила короткую записку и, сжав губы в тонкую полоску, прочла ее, отложив нож на хобот статуэтки стеклянного слона. — Вижу, семья Леверет пригласила тебя взглянуть на лавандовые поля. Снова. Драко закатил глаза и прошелся вдоль стены с огромными окнами в пол малой гостиной, следуя указаниям целительницы делать легкие упражнения. Он старался не опираться на трость, которую нашел в кладовке, и заколдовал ее так, чтобы та соответствовала его росту, но все же на поворотах ему требовалась дополнительная поддержка. — В семействе Леверет шесть дочерей, ни одного сына и долгов выше крыши, если эту кучу сложить — будет меня выше. И, о, какая неожиданность: они хотели бы познакомиться со мной поближе. Даже если я и… Как выразилась их матушка, когда в том году мы прибыли «взглянуть на лаванду»? C'est un putain de honte qu'il soit un Anglais. — Тебе бы не следовало повторять столь непристойные слова. — Тогда тебе не следовало настаивать, чтобы я изучал французский. Я все эти непристойные словечки выучил в первую же неделю занятий с репетитором, — Драко споткнулся, не вписавшись в поворот, и крепко выругался себе под нос, наклоняясь, чтобы потереть все еще заживающую рану на бедре. — Ты принимал свои зелья? — Нарцисса вскрыла еще один конверт. Драко подавился вздохом и присел на широкий подоконник с мягкой сидушкой. Зелья на вкус были отвратительными, словно эссенция из дохлых мотыльков, вымоченных в огуречном рассоле, и эту мерзость ему приходилось пить по пять раз в день. Он ощущал, что нога восстанавливается быстрее, и если бы не этот факт, Драко бы без зазрения совести вышвырнул их все. — Да, матушка. — Не говорите со мной в таком тоне, юноша. — Мне почти тридцать, мам. Меня едва ли можно назвать юношей. Она положила очередную записку поверх стопки других писем и жестом указала на них. — Ты видишь это, Драко? Это все приглашения на ужины, обеды и ланчи, вечеринки в саду, на поездки в выходные загород, рауты и прочие светские мероприятия. И в каждом письме всенепременно есть ремарка с просьбой, чтобы «Драко доставил удовольствие своим присутствием». Потому что тебе уже почти тридцать, и ты до сих пор ходишь в холостяках. Драко фыркнул. — И в каждом из этих приглашений также совершенно случайно упоминается молоденькая женская особа в семействе, я полагаю. Милая, скромная, послушная. Которая готова проморгать своими длинными ресницами такие глупые мелкие недостатки как судимость и тюремный срок. Нарцисса открыла еще один конверт, даже не удосужившись посмотреть на Драко. — Ты жениться собираешься? — Да, я и правда намереваюсь жениться. Со временем. Сделаю то, чего вы с отцом всегда хотели: найду какую-нибудь благовоспитанную дебютантку и ... Нарцисса громко ударила ножом по столу, заставив Драко замолчать. — Сейчас меня уже совершенно не волнует ее происхождение, — резко отрезала Нарцисса. — Думаю, что мы все видели полнейшую глупость такого взгляда на мир. Чистокровная, полукровка. Я бы даже магглорожденную одобрила. Меня это больше не волнует. Я хочу, чтобы ты был счастлив и доволен жизнью, остепенился и создал семью. И мне бы хотелось понянчить внуков прежде чем я умру. Начни ухаживать за женщиной, чтобы у меня была надежда. Драко моргнул, не сводя с нее глаз. — Мама. Это... — он мотнул головой, отвернулся и перевел взгляд на пейзаж за окном, приподнял ногу и опустил ее на подоконник, потирая колено. Не заботит чистота крови? Эта новость от Нарциссы была на грани фантастики, если бы не одно «но», о котором он был прекрасно осведомлен. Есть момент, который будет ее беспокоить, даже если отныне магглорожденные ею одобрялись. Единственное, что удерживало Драко от сиюминутного раскрытия матери правды и от искреннего заверения — у нее может быть надежда — это имя особой магглорожденной, которую он хотел. Гермиона. Из всех женщин на планете Драко не мог выкинуть из головы только одну, имя которой не мог даже упомянуть своей матери. — Все не так просто, — наконец пробасил он. — Возможно, после завершения этого задания, я смогу… Осколки стекла и резкий звук, разрезавшие воздух гостиной, заставили его вмиг повернуть голову. Задание. Драко напрягся, вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок. Он знал, что лучше не произносить это слово при матери, но все его мысли заняла Гермиона, и он не уследил за своим языком. Теперь все, что он мог сделать, — это подготовиться к ответу. Нарцисса сидела неподвижно, ее плечи напряглись, изящный стеклянный слон превратился в мелкую дюжину осколков, усеявших пол. Драко наблюдал за плавными движениями матери: вот она опустила руки на столик и поднялась на ноги. Когда Нарцисса обернулась к нему, ее губы тронула яркая, но в то же время зыбкая улыбка, глаза были широко раскрыты, в них отражался болезненный блеск. — Как продвигается твое задание, дорогой? — спросила она. — Тебе нужна помощь? Я могу найти человека, который поможет тебе. Я попрошу Северуса. Он может тебе помочь. Драко плотно закрыл глаза. Значит, не одно из самых жестоких. Ни истошных криков, ни вспышек неконтролируемой магии. — Мам, — его голос был спокойным, тихим. — Ты дрейфуешь по своим воспоминаниям. Сейчас 2008 год, и я уже взрослый. Я работаю в ОМП. Я — аврор. — Когда вернешься в школу, поговори с Северусом. Он поможет тебе, я знаю, что поможет, — Нарцисса подошла к нему, одной рукой мягко обхватила его щеку, а другой — смахнула назад челку. — Мы справимся с этим, Драко. Послушай моего совета, и мы справимся с этим. Я знаю, что ты предпринял попытку, заколдовав ожерелье, но эта идиотка вмешалась. У нас еще есть время. Драко сжал челюсти, резко вдыхая через стиснутые зубы, и прямо заглянул ей в глаза. — Мама. Это было много лет назад. Снейп мертв. Темный Лорд мертв. Все закончилось. Она с силой схватила его за плечи, ногтями впиваясь в сухожилья сквозь рубашку. — Это еще не конец. Не сдавайся. Не смей сдаваться, Драко. Ты знаешь, какими будут последствия, если ты потерпишь неудачу, — ее голос перешел в хрип, а в глазах собрались непролитые слезы. — Мне жаль, что он так поступил с тобой, что я не смогла его остановить. Но это произошло, и ты должен преуспеть, иначе мы все умрем. Он скоро будет здесь и захочет узнать о твоих успехах, как далеко ты продвинулся, и тебе нужно что-то показать ему. Нарцисса скользнула пальцем ему за ухо, подушечкой очерчивая небольшой шрам вдоль линии волос. — Или моя сестра снова накажет тебя, — прошептала она. «Как ты смеешь разочаровывать Темного Лорда? И что еще хуже, осмеливаешься разочаровывать меня!» Костлявые жуткие пальцы вцепились в его волосы, заставляя до боли откинуть голову назад. Острые пики ногтей вонзились в его яремную вену. На его языке — металлический привкус крови. «Покажи мне, как ты раскаиваешься, племянник. Сейчас же!» С приглушенным криком Драко вынырнул из этого воспоминания, смаргивая отвратное наваждение и образы суровых серых глаз. — Нет, — вслух произнес он, его заледеневшие пальцы дрожали, цепляясь за край подоконника. — Остановись. Не произноси ее имени. Нарцисса бросила на него обеспокоенный взгляд, и капли слез трепетали на ее бледных ресницах. — Драко, — выдохнула она. — Скажи мне, что у тебя все получится. Ты — последний шанс для спасения нашей семьи. Для мальчика твоего возраста это ужасное бремя, но ты должен его нести. Он пытался вернуть ее в сознание дважды, но она так и не ответила. Она глубоко потерялась в своих воспоминаниях. Драко заметил, что в последние несколько лет ее состояние заметно ухудшилось, хотя поначалу все происходило так постепенно, что он не обращал на это внимания. Теперь она «дрейфовала», как говорила сама Нарцисса, несколько раз в месяц, и с каждым таким эпизодом, казалось, ее уносит все на дольше. Если поначалу можно было говорить о нескольких минутах, то сейчас счет пошел на часы. Прошлое могло поглотить ее на целый день. Пытаться возвратить ее в настоящий момент, спорить с ней в моменты ее погружения в события, которые произошли десять лет назад, — все это могло довести до вспышки, которая могла вылиться в нечто гораздо худшее, чем раскрошенный стеклянный слон. После свидания и их с Гермионой «семинара» Стрига принесла тревожное известие, чтобы он помог справиться с очередной такой вспышкой. Три дерева сливы Дамсон в их саду больше никогда не зацветут, пострадав от приступа ярости Нарциссы. Израненный разум затягивал ее в самую бездну прошлого, это было ужаснее всех его самых темных провалов в ловушки своих худших воспоминаний. Ничто не могло вытянуть ее из забвения, ничто не могло освободить от мглы. Ни слова, ни прикосновения. Не было ничего, за что она могла бы уцепиться, как за якорь, в борьбе против своего прошлого. Ее память едва ли можно сравнить с его собственной, но Нарцисса до сих пор проживала те моменты, будто они происходили наяву, в точности, как и он. В большинстве случаев ему удавалось выкарабкаться через минуту или две, даже из самых худших провалов, но иногда… Иногда страх потеряться на целые часы в пучине своих воспоминаний, без малейшей возможности вернуться, пожирал его изнутри. Драко ужасно боялся, что никому не удастся вытащить его из тисков собственного прошлого. Малфой отогнал эти мысли прочь. Он поймал руки Нарциссы и осторожно усадил ее на подоконник рядом с собой. Драко закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы его голос звучал ровно. — Все идет хорошо, — отозвался он. — Я работаю над исчезательным шкафом. Кажется, уже практически его починил. Я смогу провести всех через защитные чары замка. Нарцисса нежно положила голову ему на плечо. — Хорошо, — проронила она. — Расскажи ему это. Он будет доволен. Драко обнял ее, пряча выдох в аккуратно уложенных волосах, его дыхание шевелило легкие белые прядки у ее виска. — Расскажу. Почему бы тебе не вздремнуть до его прихода? Знаешь же, что чувствуешь себя лучше, когда немного отдохнешь. Я распоряжусь подготовить гостиную к его прибытию. — Убедись, что для Нагайны есть лишние крысы, — она поднялась на ноги и улыбнулась ему, наклонившись, чтобы поцеловать в лоб. — Мой ненаглядный дракон. Как только ты устранишь Дамблдора, твой отец вернется домой, и мы сможем начать все сначала. Мы будем настоящей семьей, — Нарцисса зацепилась взглядом за трость, которую он использовал как опору, и слегка поморщилась. — Эта штука такая уродливая, дорогой. Если те хулиганы в школе снова станут задирать тебя, воспользуйся тростью своего отца. Он бы гордился, увидев тебя с ней. Драко взглядом провел ее из малой гостиной, наблюдая, как Нарцисса шагнула за порог. Он снова выругался себе под нос, вытащил палочку и рассек воздух, вызывая мамину сиделку. — Мари, — приветственно кивнул он, когда женщина показалась в дверном проеме. — Мама снова дрейфует. Глаз с нее не спускайте и убедитесь, что окна в ее комнате наглухо закрыты. — Да, мистер Малфой. Как далеко в прошлое она возвратилась? — В год, когда мне исполнилось шестнадцать. Мари ахнула и прикусила внутреннюю сторону щеки. — Настолько далеко? Тогда я бы порекомендовала красное зелье. Это поможет ей продержаться всю ночь. С восходом солнца она обычно вновь возвращается к нам. — Нет. Желтое. Она упомянула свою сестру, и я не хочу, чтобы она бередила эти мысли еще больше, чем уже успела. Вы же помните, что стряслось в прошлый раз, когда ей казалось, что она говорит с Беллой. Мари поежилась. — Ах, это бедное ореховое дерево. Ему ведь двести лет, не так ли? — Совершенно верно, — Драко встал, хватаясь за трость, когда его колено предательски подогнулось. — Я буду на мостике, пока не успокоюсь... до вечера. Отправьте в мою комнату накрытый поднос с едой. Мари кивнула и вышла из гостиной. Драко подошел к столу матери и мановением волшебной палочки взметнул с пола осколки декоративного слона. Он бросил восстанавливающее заклинание и, стиснув зубы, внимательно наблюдал, как стеклянные кусочки один за другим снова становятся единым целым. Опустив статуэтку на столешницу, Драко смиренно покачал головой. Так много вещей в доме было сломано или разбито. Он понятия не имел, сколько еще раз сможет накладывать Репаро, прежде чем что-то будет уничтожено навсегда — исчезнет окончательно и бесповоротно.