Bring Him to His Knees

В приемной Драко барабанил пальцами по колену, но вскоре заставил себя успокоиться. Напротив него Гарри вскинул брови. — Ты в порядке, Малфой? — Не особо. Я до сих пор не понимаю, зачем мне понадобилось надевать форму, какой бы ни была наша сегодняшняя цель визита сюда, — выдохнул Драко и подцепил пальцем горловину мундира, оттягивая ткань от горла. — Она неудобная. — И это говорит мне человек, который каждый мерлинов день на протяжении всей своей жизни носит костюмы и галстуки. Не понимаю, почему это тогда неудобно. У тебя же и пижамы-тройки, не так ли? Драко позволил себе ухмыльнуться уголком рта. Он потянулся, закидывая руки за голову. — Ты всегда можешь узнать у Грейнджер, в чем я сплю. Гарри скорчил гримасу. Драко видел, как он усиленно пытался придумать ответ, но они оба хранили молчание в момент, когда открылась дверь кабинета и Мандамус вышел к ним. — Поттер, сиди тихо. Малфой. Входи. Драко проследовал за Мандамусом в его кабинет, звуки их шагов целиком утопали в плотном ковре. В помещении уже находились два человека, они расположились в кожаных креслах у камина. Малфой напрягся: его и без того натянутые нервы начинали сдавать. Помимо Мандамуса, главы Отдела магического правопорядка, перед ним оказались Верховный чародей Визенгамота и министр магии. В прошлый раз, когда он находился в одной комнате с людьми этих должностей, от отправки в Азкабан его отделяли считаные часы. Драко приказал себе продолжать дышать. Он знал, что стал бледнее обычного, понимал, что его сердце слишком громко колотится в груди, но был уверен: любой нервничал бы, находись лицом к лицу с тремя людьми, от которых в наибольшей степени зависит собственная свобода. Он приподнял подбородок, выровнялся, расправляя спину, и твердо застыл на месте. — Сэр, — произнес он, кивая Верховному чародею, а затем и министру, по очереди. — Министр. — Драко Люциус Малфой, — обратился к нему Мандамус, занимая место между ними. — Вкратце: приговорен к заключению в июне 1998 как Пожиратель смерти, освобожден в июне 2000. Получил от меня лично разрешение подать заявку на вакансию в ОМП, с дальнейшим дополнительным разрешением на подачу конкретного прошения именно на должность аврора. Драко поджал губы, незаметно сглатывая за воротом своего мундира, пока двое мужчин наблюдали за ним. Он не совсем понимал, зачем Мандамус напоминал им его историю, какой от этого прок. Они ведь прекрасно знали его. Малфой. Пожиратель смерти. Он не мог утаить, кем являлся и что делал, так же, как Гарри Поттер не мог скрыть свой шрам в виде молнии. В годы, прошедшие после войны, Драко делал все, что требовало Министерство, подчинялся наложенным на него ограничениям и проходил все проверки. Миллионы галлеонов ушли из хранилищ его семьи в репарационный фонд, а многие предметы и артефакты из мэнора он сдал как «товары и имущество, полученные темным или незаконным путем», лишившись их навсегда. — Поручить темному магу охотиться на темных магов, — потирая подбородок заскорузлым пальцем, произнес министр. — Пошли на риск. Было много недовольства касательно вашего решения сделать для него исключение в отношении запрета на криминальное прошлое, Мандамус. — И это окупилось, — ответил тот. — Аврор Малфой подготовился, сдал вступительные экзамены в августе 2001-го и начал обучение в январе 2002-го. В 2005 году он стал аврором-констеблем, получив оценки «отлично» и «превосходно» на всех выпускных экзаменах и курсах. С тех пор он неоднократно удостаивался благодарностей за то, что с честью и блеском выполнял свои обязанности, иногда даже сверх полномочий, а также официального упоминания в депешах. Его процент раскрываемости дел составляет более семидесяти, что является одним из самых высоких показателей в отделе. Всего несколько недель назад он спас жизни двух детей, рискуя при этом своей собственной, и это уже не в первый раз. Он был образцовым аврором во всех отношениях. Министр кивнул. — Согласен. — Аврор Малфой, — обратился к нему Верховный чародей. — Первоначально Визенгамот приговорил вас к десяти годам в Азкабане, но после обсуждения мы решили, что вы будете освобождены после двух лет заключения, что соответствует сроку вашей службы в рядах Пожирателей смерти. Одним из условий такого выхода на волю стало то, что вы будете подвергаться осмотрам и проверкам по требованию Визенгамота. Верно? — Минимум раз в год, — подтвердил Драко, тщательно контролируя голос. — Не чаще одного раза в квартал. С 2000 по 2005 год я подвергался проверкам каждые шесть месяцев. В последующие три года сократили до одного слушания, в июне. Министр откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. — Слушание, на которое вас вызвали в этом году, было несанкционированным. Но больно будет при любом раскладе, Пожиратель смерти. Драко отправил это воспоминание на самые дальние задворки памяти, скрывая его мыслями о золотистых искорках в глазах и темных кудрях. Он скрестил руки за спиной, сжав пальцы в кулаки. — Да, министр. Так и есть. Оно было ложным. Полагаю, мне придется присутствовать на еще одном, должным образом санкционированном, в июне. Трое старших мужчин обменялись взглядами. — Вообще-то, — начал Верховный чародей, — поэтому мы здесь и собрались. У Драко округлились глаза. — Сэр? Министр тяжело вздохнул и поднялся на ноги, направляясь к Драко. — Аврор Малфой, — произнес он. — От имени Министерства, Визенгамота и Отдела магического правопорядка позвольте принести наши глубочайшие и самые искренние извинения. Драко почувствовал, как его сердце ускорило ритм, едва ли не вылетая из груди. — Министр, — выдохнул он. — Я не понимаю. — Действия Агаты Макгоуэн и Атропины Прайер были коррумпированными и мошенническими. Это Министерство не одобрило бы подобные действия даже в отношении и человека с доказанной виной, а тем более касаемо невиновного. Мы приносим свои извинения, аврор Малфой. Я прошу прощения за тяжкий ментальный вред, причиненный вам. Я беру на себя всю ответственность за это и глубоко сожалею, что вы были вынуждены вынести такую чудовищную жестокость. Мы мало что можем сделать, чтобы загладить свою вину. Словами невозможно возместить нанесенный ущерб. Но я надеюсь, что предлагаемые нами меры будут приемлемы для вас. Он отошел в сторону, а Верховный Чародей встал. — В знак подтверждения безупречных результатов всех предыдущих расследований, а также вашей преданности идеалам авроров и борьбе с темным колдовством, Визенгамот объявил об отмене условий вашего освобождения. От вас больше не требуется проходить слушания. Он достал из-под мантии свиток и протянул его Драко. — Официальное уведомление, аврор Малфой. Вы больше не будете являться к нам, только если это не потребуется в ходе исполнения ваших обязанностей как офицера правоохранительных органов. — Ваш ежегодный взнос в фонд жертв войны также отменяется, — добавил министр. — Если вы захотите и далее делать пожертвования — это ваше решение. Но это больше не обязанность. Это самое малое, что мы могли сделать. Несколько мгновений Драко был не в силах даже пошевелиться. Он сжал и разжал руки за спиной, не отводя глаз от свитка, который держал Верховный чародей. Больше никаких слушаний. Больше никаких провокационных вопросов. Никаких проверок, никаких допросов. Он был свободен. Малфой тяжело сглотнул, вытянул руки вперед и принял свиток. — Спасибо, сэр, — прохрипел он. Министр и Верховный чародей пожали ему руку и коротко кивнули, а затем покинули кабинет. Драко спрятал свиток под мундир. Он на мгновение задержал пальцы на потайном кармане, и плотный пергамент захрустел под давлением. В мэноре документ будет храниться вместе со всеми важными бумагами, определяющими течение его жизни. Малфой подумал, что, вместо того чтобы определить его к остальным в хронологическом порядке, он оставит этот свиток на самом верху… Чтобы каждый раз, просматривая все свои личные данные, видеть это. Свободу. Его приговор наконец-то был полностью отменен. Драко посмотрел на Мандамуса, который грел руки над огнем, не отрывая взгляда от пламени. Малфой подозревал, что ему дали минутку собраться с мыслями. Он прочистил горло, чтобы привлечь внимание Мандамуса. — Что-нибудь еще, сэр? — Только одна деталь, — Мандамус поднялся на ноги, а затем зашагал к своему столу и вернулся с небольшой коробкой в руках. — В знак признания вашей службы, преданности и приверженности Корпусу авроров и Отделу магического правопорядка в начале этого года Главный аврор Гарри Поттер представил вашу кандидатуру на повышение. После должного рассмотрения я одобрил прошение. Я подал документы сегодня утром и самолично спустился в комнату для хранения снаряжения. Он открыл коробку. Внутри лежала пара наплечных погон с пятизначным номером и скрещенными золотыми палочками на шевроне с тремя полосами. — Поздравляю, сержант-аврор Драко Люциус Малфой. Драко уставился на знак различия по званию. Там был номер его аврорского жетона. Номер его значка. Вышитый золотом. — Сержант? — хрипло прошептал он. — Повышение? Медленно Драко поднял взгляд, чтобы посмотреть Мандамусу в глаза. — Сэр? Сэр, я… — Возражаешь против нового звания? Драко провел языком по вдруг пересохшим губам. — Нет. Я… Нет, не в этом дело, — он прикрыл глаза и издал тихий, дрожащий смешок. — Когда я вошел сюда, был твердо уверен, что меня вот-вот упекут обратно в тюрьму. Вы все трое. Одновременно в одном месте. Это… Малфой глубоко вздохнул. — Это шокирует. Мандамус фыркнул. Из его голоса испарился формальный тон. — Радуйся, что я остановил этих двоих от их первоначального порыва. Они хотели устроить нечто грандиозное: складные стулья, подиум, пара речей, вся эта ерунда. Я был почти уверен, что ты тут же и уволишься, если мы попробуем это сделать. — Вполне вероятно. — Вместо этого я попросил их снять твою фотографию со стены с портретами известных темных магов, — добавил Мандамус. Драко быстро растянул губы в удивленной улыбке. Его фотография украшала ту стену с конца войны, насколько он знал. «Темный волшебник, под стражей». Никто не удосужился снять ее, поскольку условия его приговора — технически — все еще оставались в силе. Если бы он облажался хотя бы на одном из своих слушаний, его могли бы в любое время снова бросить в тюрьму. Если бы его снимок убрали, это стало бы открытым заявлением для всех, кто проходил через отдел. Он больше не числился в ряду темных магов перед лицом магических правоохранительных органов. Для Драко это имело гораздо более важную ценность, чем все иное, что могли сделать министр или Верховный чародей. Малфой осторожно прикоснулся к погонам. — Спасибо. Я принимаю. Мандамус извлек свою палочку и коснулся ею коробки. Погоны взмыли вверх, закружились в воздухе и закрепились на плечах Драко. Глава ОМП с силой пожал ему руку, а затем ладонью похлопал по спине. — Ты отлично поработал. Ты заслужил это. — Спасибо, — повторил Драко и преодолел искушение провести пальцами по мундиру на плечах. Он мог ощутить запах краски, которой окрашивали хлопок, крахмала, придававшего прочность погонам, металлические переплетения вышивальных нитей. — Мы подыщем тебе отряд, — сообщил Мандамус. — Сержант восьмого подумывает об отставке. Возможно, придется ждать до следующего года, но мы подберем для тебя небольшую команду. Полагаю, ты захочешь оставить Коттерилл и Чоудхури? — Если это возможно. Они хорошие сотрудники, и они обе будут ценными специалистами для Аврората, как только сдадут экзамены. Я бы хотел продолжать работать с ними. — Полагаю, ты не согласишься перевестись в йоркширское отделение? Драко не смог унять эмоцию изумленного удивления, скользнувшую по чертам его лица. Мандамус хмыкнул. — Так и думал. — Мне нравится там, где я нахожусь, сэр. Глава ОМП еще мгновение смотрел на него, а затем ухмыльнулся. — Только ты уж слишком удобно не устраивайся на своем рабочем месте, Малфой. Если к тридцати годам ты не станешь инспектором, я буду удивлен, — он снова похлопал Драко по спине. — А теперь зови Поттера сюда и выметайся к мандрагорам из моего кабинета. Сержант. Малфой коротко кивнул, пытаясь подавить ухмылку. Когда он снова переступил порог приемной, то поддался искушению потрогать свои новые погоны — золотая вышивка ощущалась приятно гладкой под подушечками пальцев. — Значит, Мандамус наградил тебя погонами, — усмехнулся Гарри. — Я все гадал, сделает ли он это сегодня. Что-то вроде бонуса за то, что пришлось разговаривать с министром. — И Верховным чародеем. Ты не мог сказать мне? Отправил меня туда совершенно неподготовленным? — Не хотел портить веселье. Ты кричал? Криков вроде не доносилось, но эта дверь достаточно плотная, так что я мог просто не уловить звука. Я надеялся на вопли. — Ты придурок, Поттер. — С кем поведешься… Драко тихо хохотнул и позволил себе еще раз прикоснуться к погонам. — Повышение, — произнес Малфой. — Спасибо, Пот… нет, — он протянул ему ладонь. — Спасибо, Гарри. Тот встал, поправляя форменный китель. Он пожал руку Драко, его улыбка сменилась серьезным выражением лица. — Ты заслужил это, Драко. Поздравляю.

________

Гермиона убедилась, что все отделы Министерства вернули обратно положенное им имущество, а сотрудники архива проверили то на наличие повреждений, отметили все в инвентарном листе и разложили предметы по секциям. Расстановка книг по полкам была одной из любимых частей ее работы. Она тщательно следила за тем, чтобы все оказывалось на своем месте в надлежащем порядке. Грейнджер тихонько хмыкнула, когда набрала целую охапку томов и направилась вглубь архива, минуя ряды стеллажей, чтобы снова разложить справочники. — «Лексикон» Свитлифа, — пробормотала она, ставя книгу на место. — «Чародеи восемнадцатого века» Шпиндельвиля. «Кодекс практических чар» Старрока. Последний том, который Гермиона держала в руках, должен был оказаться на верхней полке. Она вздохнула, убирая выбившиеся кудри с глаз. Грейнджер оставила свою стремянку в другом проходе, и о том, чтобы левитировать талмуд на полку, не могло быть и речи. Некоторые книги в этой секции плохо реагировали на магию. Она откинула голову назад и наморщила нос, глядя на свободное пространство, до которого ей было не дотянуться. Даже поднявшись на цыпочки и удерживая книгу за нижний краешек, она не доставала — полка находилась слишком высоко. — Тебе помочь, Грейнджер? Она улыбнулась про себя, услышав глубокий, такой знакомый голос. — Вон там, на верхнюю… — ответила она, разворачиваясь и протягивая книгу ему. — Не мог бы ты… О боже! Униформа. На Драко был его мундир. Гермиона считала его привлекательным в костюмах. Она знала, как выглядит повседневная форма. Она видела Гарри в его спецовке десятки раз. Черный китель с тремя рядами золотых пуговиц и высоким воротником с золотой подкладкой. Темные брюки, начищенные черные туфли. Но ни разу за три года Гермиона не встречала Драко в его официальной аврорской форме. Он носил костюмы каждый день, и те несколько случаев, когда она на расстоянии любовалась им в униформе, случались на официальных мероприятиях раз или дважды. Сейчас Гермиона не могла отвести от него взгляд. Форма была подогнана идеально, подчеркивая его широкие плечи. Четкие продольные швы на брюках казались достаточно острыми для огранки алмазов. Высокий строгий воротник скрывал татуировку заключенного на его шее. Он выглядел так, словно сошел с одного из календарей «Авроры Англии», которые украшали стены всего гриффиндорского общежития девочек в Хогвартсе. Гермиона осознала, что, возможно, начала пускать слюнки. Драко улыбнулся краешком рта. — Что думаешь? — спросил он, проводя рукой по логотипу ОМП, вышитому золотой нитью на манжете. — Я же говорил, что однажды надену ее для тебя. Гермиона осторожно положила книгу на самую высокую полку, до которой могла дотянуться. Она откинула пышную волну кудрей за плечи, прочистила горло и взяла его за руки, широко разводя их. Оглядев его с ног до головы, Грейнджер кивнула. — Лови, — она бросилась к нему. Драко поймал ее в воздухе. Смеясь, он обхватил Гермиону за талию и поднял, сам запрокинув голову назад, и в этот раз он широко ухмыльнулся ей снизу вверх. — Так тебе нравится? — спросил он. — Мне нравится, — ответила она. — Мне определенно… Драко! — Грейнджер опустила руки ему на плечи, под этим углом она могла их даже рассмотреть. Она похлопала по погонам и, подсчитывая полоски на шевроне, все шире округляла глаза. — Три полоски. Значит, сержант. Драко, ты… Ты… Когда… — Около пятнадцати минут назад, — он опустил Гермиону на уровень своих глаз, одной рукой скользнув под ее ягодицы, удерживая на месте. — Меня вызвал Мандамус и сообщил новости. Грейнджер инстинктивно сомкнула колени на его бедрах и обхватила руками за шею. — Тебя повысили, — она наклонилась, чтобы прижаться своим лбом к его, и коснулась кончика его носа. — Сержант-аврор Малфой. — Сразу же пришел сюда, — Драко легонько поцеловал Гермиону, затем выдохнул и прижался щекой к ее виску. — Хотел, чтобы ты была первой, кому я об этом сообщил. У Гермионы перехватило дыхание. Год назад она не стала бы первой, к кому бы он пришел. Даже несколько месяцев назад. С тех пор как они вместе взялись за расследование этого дела, она заняла в его жизни одну из ведущих ступенек. Выше Блейза, обошла Пэнси. Оказалась выше всех. С ним случилось что-то хорошее, что-то, о чем он хотел, чтобы узнали его друзья и семья. И она была тем человеком, которой он хотел рассказать об этом первой. Гермиона прильнула к нему. Осознание происходящего стало почти ошеломляющим. Ее сердце испытывало на прочность ребра. Драко захотел прийти к ней. Она была первой, о ком он подумал, первой, кому он желал сообщить свои хорошие новости. Когда ему было больно, Драко хотел к ней, и когда был счастлив, стремился увидеть ее. Это что-то значило, она была уверена в этом. Это имело смысл для него, и для нее это было по-настоящему бесценно. Она зарылась носом в его шею над высоким воротником, щекоча дыханием кожу, губы парили по впадине под его челюстью. Гермиона беззвучно вымолвила слова, которые не осмеливалась произнести, вырисовывая их на его коже. — Поздравляю, — вслух прошептала она и, подняв голову, улыбнулась ему. — Я так горжусь тобой. Малфой вскинул бровь, его щеки украсил румянец, а глаза потемнели. — Что ж, — огрубевшим голосом выдохнул он, опуская ее на пол. — Не знал, что и у меня тоже есть кинк на похвалу, но, видимо, это так. По крайней мере, когда ее произносишь ты. Гермиона улыбнулась еще шире. — Я не знала, что у меня кинк на униформу, но, когда ее носишь ты, он точно есть, — она провела ногтями по вертикальным рядам золотых пуговиц и накрыла ладонями плечи Малфоя, его новые погоны хрустнули под ее руками. — Не хочешь пройти в дальний угол архивных стеллажей и позволить мне выразить тебе свою высочайшую оценку? Драко хмыкнул, но в голосе чувствовалось напряжение. — Как бы сильно мне этого ни хотелось, я не могу, Гермиона. Не в униформе. Это против правил. Она скользнула пальцем по его груди вниз, задрала подол его кителя и ногтем постучала по пряжке ремня. — Ты уверен, что хочешь следовать правилам? Я предлагаю отсосать тебе прямо сейчас, — Грейнджер юркнула языком по нижней губе. — Сэр. Малфой выругался себе под нос. Поймав ее руку, он поднес ладонь к своим губам и поцеловал кончики ее пальцев. — Нет, я не желаю следовать правилам, — наклонившись к ее уху, он понизил голос. — Я хочу затащить тебя вглубь архива, в тот уютный маленький уголок, где даже ты не сможешь найти ничего интересного для чтения, и трахнуть, впечатывая в стеллаж. Гермиона задрожала, сжимая ноги вместе, когда пульсация предвкушения окутала ее тело. Она точно знала, о каком местечке Драко говорил, и у нее не раз бывали сны, связанные с ним… Сны, от которых она просыпалась со взмокшими бедрами и бешено колотящимся сердцем. — Так почему бы… — Но я не собираюсь, — продолжил Драко, выпрямляясь. — Потому что меня повысили меньше получаса назад, и я думаю, что подобный шаг в качестве первого действия в должности сержанта — дурной тон. — Ты прав, — наморщив нос, Грейнджер прильнула к нему. Она позволила своей ладони скользнуть по его животу вниз. Ее пальцы оказались на его молнии, прежде чем он обхватил ее руку своей, убирая прочь. Гермиона вздохнула. — Ладно. Портишь мне веселье. Он ухмыльнулся ей. — Как насчет того, чтобы после нашего пятничного свидания я бы вернулся к тебе и надел униформу, только для тебя? Маленькое приватное шоу. Абсолютно без соблюдения правил отдела. Полнейшее их игнорирование, на самом деле. Гермиона хмыкнула, поглаживая его по бокам. — Звучит очень многообещающе. — Так и предполагалось, — Драко коснулся ее рта, поперек очерчивая нижнюю губу. — Пятница. Я позволю тебе осквернить мою униформу так, как твоя душенька пожелает. — Но сейчас только понедельник, — с легким намеком на хнык произнесла она. — Я вообще не смогу работать на этой неделе, если все время буду думать о тебе в этой форме. Ты мог бы прийти сегодня вечером, чтобы мне не пришлось ждать. — Мне бы очень хотелось, Гермиона, — тихо начал Малфой. — Но я должен быть дома сегодня вечером. Мамин… — он моргнул и, бросив взгляд поверх макушки Гермионы, испустил приглушенный вздох, — … личный целитель придет наведать ее, и мне нужно быть рядом. — Тебе составить компанию? — Нет! — Драко сделал шаг назад, вырвавшись из ее объятий, и покачал головой. — Нет, — повторил он тише. — Нет, все нормально. Я буду в порядке. Мне просто… нужно быть там. На всякий случай. Она повернула голову набок, наблюдая за его лицом. Зрачки Драко сузились, а кожа вокруг глаз натянулась тетивой. Он снова что-то ментально блокировал. — Ты уверен? — Все в порядке, Гермиона. Не суетись, — Малфой поправил свой китель, резко потянув за подол, и вздернул подбородок, одарив Грейнджер сдержанной улыбкой. — Мне нужно возвращаться наверх, все еще есть убийца, которого нужно поймать. Чоудхури считает, что у нее есть кое-какие догадки о третьей и четвертой жертвах, она отследила их передвижения до исчезновения. Я должен ознакомиться с ее отчетами. Он прошмыгнул мимо нее. — Увидимся позже. Может, выпьем кофе, прежде чем я снова отправлюсь в Уилтшир. Прикусив нижнюю губу, Гермиона обернулась, глядя ему вслед. Даже такой прекрасный вид сзади, которым она обычно наслаждалась, не мог отвлечь ее внимание от того, насколько напряжены его плечи. Грейнджер видела, как он большим пальцем потирал свой перстень-печатку, когда отдалялся от нее. — Драко, — окликнула его она. Он остановился в конце прохода и оглянулся через плечо, выражение его лица было абсолютно нечитаемым. — Да? Слова застряли у нее в горле, и Гермиона мотнула головой. — Неважно. Еще раз поздравляю. Поговорим позже. Он кивнул и скрылся, выходя из архива. Гермиона задумчиво побарабанила пальцами по ближайшей полке. Его лицо было… «Обеспокоенным», — подумала она. Что бы он ни пытался блокировать, глядя на нее те несколько секунд, это его встревожило. Гермиона пожалела, что не догадалась дотронуться до его пальцев перед уходом, чтобы узнать, насколько холодными были руки Драко. Она вспомнила ту ночь, когда устроилась на его коленях, а сова прервала их, и ему пришлось спешить домой к матери. А теперь что-то связанное с целителем Нарциссы, который собирается наведаться в мэнор. Гермиона нахмурила брови. Ей чего-то не хватало, какой-то детали, позволившей бы логично соединить все части головоломки. Оглянувшись через плечо, словно за ней наблюдали, она вышла из секции «S» и направилась к стеллажам «М» в поисках стенограмм суда над Малфоями. Спустя час она нашла несколько нюансов. Не так уж и много, ничего определенного, но некоторые моменты обрели смысл. Когда она впервые читала эти файлы, то сосредоточилась на показаниях Драко о Волдеморте, Пожирателях смерти и том зле, которое все они совершили. В этот раз она обратила внимание на детали, которые он поведал о влиянии Волдеморта на его семью. Разумом она понимала, что Волдеморт использовал Малфой-мэнор в качестве штаб-квартиры, но и правда не задумывалась о том, как это отразилось на самих Малфоях. Драко, по крайней мере, удавалось сбегать в школу на несколько недель. Но он ясно дал понять, что Нарцисса была заперта в том доме. Гермиона подняла все показания Нарциссы из досье Малфоев. Она проверила и документы по Блэкам, но не нашла ничего, кроме пометки «Блэк, Нарцисса, см.: Малфой, Нарцисса» в качестве перекрестной ссылки. То, что она смогла найти, было разрозненным и непонятным. Местами противоречивым. Нарцисса давала показания холодно, бесчувственно, даже клинически. Или же миссис Малфой была истеричной, взвинченной и бредила. Она либо говорила без эмоций, либо кричала. Нарцисса таращилась в пол, словно ее накачали наркотиками или же ее глаза дико пылали. Ее истинно тревожила лишь забота о семье. О Драко. В стенограмме какого-то из заседаний на каждый заданный Нарциссе вопрос она отвечала одним и тем же предложением. «Пожалуйста, позвольте мне увидеть моего сына». Гермиона выпрямилась на стуле и потянулась. Она захлопнула папку на столе, разровняв ногтем большого пальца один загнутый уголок. Где-то во всем этом была общая нить, что-то объясняющее два совершенно разных аспекта миссис Малфой, проявившееся в ней в конце войны. Что-то, что бы объяснило, почему Драко бросил все в тот же момент, когда Нарцисса нуждалась в сыне. Что-то объясняющее, почему из всего возможного, о чем Драко не желал говорить, тема матери была одной из немногих, которая мгновенно заставляла его откровенно нервничать. Гермиона открыла свой кожаный блокнот и обмакнула в чернила перо. Она начала со списка действий: проверить архивы, изучить стенограммы. Также подумала о том, чтобы добавить пункт «поговорить с Пэнси», но вскоре эту идею отбросила. Невозможно было бы спросить об этом так, чтобы Драко не узнал. Вместо этого Грейнджер набросала несколько страниц заметок, все свои наблюдения, все, что знала. Ответ однозначно был, и она знала, что сможет его найти.

________

В пятницу днем, когда Гермиона вернулась с совещания, на ее столе лежала аккуратно сложенная записка, покоившаяся под темно-красной розой, бордовая окантовка которой была настолько глубокого цвета, что казалась почти черной. Это была такая же роза, которую он подарил ей на их свидании в «Le Sorcier». Улыбаясь про себя, Грейнджер поднесла цветок к носу, открыла записку и вдохнула глубокий, медово-сладкий аромат. Она ожидала, что Драко хочет сообщить ей, куда приглашает ее на свидание этим вечером. Гермиона выронила розу, пока пробегалась глазами по строчкам. Его почерк был размашистым — буквы разлетались поперек листка — и слишком заостренным. Он явно писал в спешке. Придется отменить все сегодня вечером. ДЛM Гермиона уставилась на одну-единственную строчку, затем перевернула записку, словно надеясь найти больше подробностей на обороте. Там ничего не было. Пять слов и его инициалы. На этом все. Она плотно сжала губы, сузив глаза. Он нечасто объяснялся, но это было слишком лаконично и загадочно даже для него. Грейнджер не видела его в Министерстве с понедельника, но полагала, что он занят делом или необходимой для подтверждения своего повышения работой. Но эта записка и отмененное свидание указывали на иные причины. Она выстукивала каблуками торопливый ритм, пока шагала по коридорам Министерства, и поспешила в штаб-квартиру Аврората, направляясь прямиком к рабочему месту Драко. Его там не было. По ее наблюдениям, его вообще не было на посту в этот день. Она скрестила на груди руки, уставившись на крошечный письменный стол, втиснутый в узкое пространство. В дальнем углу возвышалась стопка папок, сверху лежала элегантная черная авторучка. На небольшой полке стоял ряд методических пособий в синих обложках, каждое из которых было помечено на корешке логотипом ОМП. Стол Драко был аккуратным, все тщательно упорядочено. К перегородке между рабочими местами кнопками было прикреплено несколько статей, включая (она заметила!) колдографию с обложки, где они целовались возле «Gaudere». Если бы она так не беспокоилась о нем, то колдография, которую он на память хранил на рабочем месте, растопила бы ее сердце. — Ищете Малфоя? — спросила женщина позади нее. Гермиона повернулась и кивнула аврору — женщине, которую она видела в отделе раньше. — Мне нужно поговорить с ним. — Он сегодня не появлялся. Его вообще почти не было на этой неделе, — аврор пожала плечами. — Наверное, на задании в поле. Если хотите, могу посмотреть, на месте ли его стажеры. — Нет, — ответила Гермиона, но услышала напряжение в своем голосе и поспешно извинилась. — Нет, спасибо. Я сама его найду. Это не связано с работой. Кабинет Гарри тоже пустовал, но кто-то сообщил, что он отлучился в туалет. Она притаилась за дверью в мужскую комнату, потирая большим пальцем кольцо с гравировкой грейхаунда. — Гарри, — воскликнула она, как только он вышел. — Где Драко? Испуганная эмоция в его глазах сменилась настороженной. — Он взял несколько выходных, — как можно спокойнее ответил Гарри. — Это связано с его матерью, правда? Гарри потер свой шрам, вздыхая. — Это не твое дело, Гермиона. Если бы он хотел, чтобы ты… — Если бы он хотел, чтобы я знала, он бы сам все мне рассказал. Я устала от того, что мне твердят, что это не мое дело — знать что-то, влияющее не только на мои отношения с Драко, но и на его жизнь. Или каждый аврор, получивший повышение, тут же берет отгул до конца недели? Она подошла ближе к Гарри, постепенно понижая тон. — Я говорила с ним в понедельник. Он сказал, что придет целитель Нарциссы, и очень категорично заявил, что должен быть рядом с ней. Он чем-то обеспокоен, и это что-то связано с ней. Я хочу знать, почему это так важно. Что его так беспокоит. Все, чего я хочу, — это помочь ему, Гарри. Ты знаешь, как я… — она покачала головой, ощутив, как сдавливает в горле. — Ты знаешь, что я к нему чувствую. Так что, если есть что-то… — Гермиона, — Гарри жестом прервал ее. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Она затаила дыхание, сцепив руки в замок. Ее пальцы были холодными, как у Драко, когда он оказывался запертым в ловушке собственных воспоминаний. — Что-то не так, Гарри. Я хочу знать, что именно. Я не смогу помочь ему, если не буду знать. Сердце трепыхалось, больно ударяясь о ребра, она внимательно смотрела на Гарри, ожидая, что он заговорит, подтвердит то, что она подозревала. Через несколько мгновений Гарри оказался всего в нескольких сантиметрах от нее, склонив голову. — Он дома, Гермиона. Да, это связано с Нарциссой. Нет, я не собираюсь рассказывать тебе больше. — Но если она… — Не более этого, — Поттер впился в нее продолжительным и тяжелым взглядом. — Если ты хочешь узнать больше, тебе придется спросить у него. — Но, Гарри… У Поттера округлились глаза, а брови взлетели на лоб. — Я не могу отвечать на другие вопросы, Гермиона. Тебе придется поговорить с Малфоем. Он дома. — Это все, что ты скажешь? — Да. Я больше ничего не могу добавить. Мне нужно вернуться в свой кабинет и сделать небольшую рокировку. Два аврора в декрете, один в больнице, а один взял несколько дней внеочередного отпуска по семейным обстоятельствам. В отделе полный бардак. Гермиона открыла рот, но потом запнулась на полуслове. Гарри пристально смотрел на нее, в выражении его лица читалась странная смесь разочарования и ободрения. Она перевела взгляд на свои ладони, на серебряное кольцо с гравировкой грейхаунда, а затем снова на лицо Гарри. Она подумала об оставленной на ее столе розе, о торопливом размашистом почерке Драко на записке. Это было так не похоже на него — без уведомления отменять запланированное, днями не разговаривать с ней, не предупреждать заранее. Поттер был главой отдела и не мог разглашать подробности о личных проблемах одного из своих авроров. Но также он — ее лучший друг, и Гермиона знала, что Гарри делает все возможное, чтобы рассказать ей обо всех необходимых нюансах. Он мог сообщить ей, что у Драко возникли семейные проблемы, но не мог раскрыть никаких подробностей. Этого достаточно, решила она. Поттер пытался. Он старался с самого начала этого дела, поддерживая ее и подбадривая. Даже когда она все еще пыталась убедить его — и себя — в том, что работает только над поиском убийцы. — Ладно, — тихо согласилась Гермиона. — Я понимаю. — Ты… — Я понимаю, Гарри, — она слегка ему улыбнулась. — Ты хороший друг. Для нас обоих.

________

Гермиона впивалась взглядом в высокие железные врата, до боли прикусывая губу и пытаясь сохранить ровное дыхание. В последний раз, когда она видела их, ее втащили сквозь створки внутрь. Тот день в ее памяти отпечатался туманно, все было покрыто мраком и огромным слоем боли, но ворота эти она помнила. Этот апрельский день был холоднее, чем обычно, воздух казался спертым из-за повисших тяжелых темных туч. По ту сторону массивной железной ограды мэнор практически поглотил странный клубящийся туман. Грейнджер едва ли могла рассмотреть кладку из желтоватого песчаника большого дома в конце длинной гравийной дорожки. Вдалеке эхом раздался чей-то крик, и она вздрогнула, уверяя себя, что это один из тех белых павлинов. Грейнджер шагнула к воротам и вытянула руку. — Никаких посетителей, — раздалось из-за ворот. Металлический голос был глубоким и рокочущим, совсем как у Драко, но гораздо жестче, нежели он когда-либо говорил с ней. Гермиона искала интерком или свечение заклинания, подсказывающее ей, откуда доносится голос, но все, что она могла видеть, — это железные прутья и тяжелый квадратный замок. — Я пришла к Драко. — Никаких посетителей. Уходите. Она строго сузила глаза. — Я хочу поговорить с Драко. — Уходите. Она охнула и подняла левую руку, повернув ее внутренней стороной ладони к себе так, что гравировка грейхаунда на ее кольце была направлена на замок. — Я не уйду, — Грейнджер бросила взгляд на поместье, будто обращаясь к нему, а не к воротам. — Драко, это я. Я хочу… Мне нужно тебя увидеть. Металлический голос утих. Гермиона схватилась за один из прутьев, потрясла его, но железо не сдвинулось с места. Она тряхнула сильнее, выругавшись себе под нос. Тут же со двора донесся еще один пронзительный вопль, который резко оборвался. Грейнджер еще раз сильно качнула ворота и, задыхаясь, отшатнулась от них. — Впустите меня, — взмолилась она, упирая руки в бедра. — Я хочу поговорить с… За воротами клубился туман. В его тяжелых вихрях двигалась темная фигура. Гермиона сделала шаг назад, рукой метнувшись к горлу. Фигура приближалась, каждое движение сопровождал тихий треск гравия. Когда туман рассеялся, по ту сторону ворот предстал Драко в длинном черном плаще, а опущенный на глаза капюшон оставлял его лицо в тени. — Гермиона, — его глубокий голос был охвачен грубыми и охрипшими тонами. Он звучал так, словно Драко говорил часами без передышки. — Тебе не следует быть здесь. Она подошла к воротам, обеими руками держась за решетку, ее лицо было близко к одному из зазоров. — Я волновалась за тебя. — Я в порядке. Все… все под контролем. Ты не… — он вздохнул, покачав головой. — Возвращайся домой. — Когда ты поймешь, что брошенное мне «возвращайся домой» не работает? — она крепко сжала пальцами холодные железные прутья, всматриваясь в черты его лица. Глубокие борозды морщин пролегли вокруг его рта, а темные мешки — под глазами. Выглядел он так, будто не спал с понедельника. — Драко, что случилось? — Это неважно. Ты ничего не можешь с этим поделать, — он рассеянно потер брови, на тыльной стороне ладони виднелись красноватые рубцы и царапины. Откинув капюшон, он провел пальцами по своим взъерошенным волосам. — Возвращайся домой. — Поговори со мной, — она скользнула рукой сквозь тяжелые прутья, пытаясь прикоснуться к нему пальцами. — Драко. Поговори со мной. Ее голос напрягся, и она почувствовала, как защипало в глазах. — Возможно, я ничего не могу поделать, но это не значит, что разговор со мной не поможет. Что тебе не станет легче. Я беспокоюсь о тебе. Я не разговаривала с тобой несколько дней, ты отменил наше свидание. Гарри сказал, что, если я хочу узнать что-нибудь о происходящем, я должна спросить тебя. Что-то не так, Драко. Она закрыла глаза, чувствуя, как слезы текут по ее щекам. — Пожалуйста. Я знаю, что это касается твоей матери, знаю, что с ней что-то происходит, но я понятия не имею, что именно, и я не понимаю, почему ты не доверяешь мне настолько, чтобы позволить помочь тебе. — Я доверяю тебе, — выдохнул Драко. — Это не имеет ничего общего с доверием. — Тогда почему ты не позволяешь мне быть частью этого? Я думала, мы… полагала, значу для тебя больше, нежели… это. Ты относишься ко мне как к незнакомке, а не как к своей… своей партнерше. Своей девушке. Своей любовнице, — Грейнджер поверженно опустила руку вдоль тела и сделала несколько шагов назад. Она заговорила тише, едва слышно, даже для самой себя. — Мне больно, что ты не позволяешь мне помочь. Он молчал несколько затяжных секунд, затем произнес: — Откройся. Лязгнул замок, и створка ворот со скрипом отворилась, освобождая пространство, достаточное для одного человека. Драко шагнул вперед. Гермиона бросилась к нему, зарывшись лицом в плотную шерсть его плаща, сомкнув руки под материей вокруг талии Драко, ладонями вцепившись в крепкую спину. Он подхватил края плаща и дернул их вперед, обернув ткань вокруг тела Грейнджер и прижав вплотную к себе. Одной ладонью накрывая ее шею сзади, он обнимал Гермиону, пока та плакала. Его пальцы были теплыми и нежно касались ее затылка. — Ты права, — промолвил Малфой, когда ее рыдания стихли. — Это из-за моей матери. Она… Я справляюсь. Ты ничего не можешь поделать. — Я могу остаться здесь ради тебя, — ответила Гермиона, смахивая слезы с щек краешком его плаща. — Драко, ты важен для меня. Я забочусь о тебе. Если что-то не так, я хочу знать. Даже если я ничего не смогу поделать, — она запрокинула голову, рассматривая нижнюю часть его подбородка и продолговатую рваную царапину на горле. — Ты не должен справляться с этим в одиночку. Драко опустил голову, глядя ей прямо в глаза. Изнеможденность ясно читалась в каждой черте его лица. Это была та усталость, которую он даже не пытался скрыть. — Гермиона, я… — Еще один приглушенный павлиний вопль прорвался сквозь клубы тумана. Драко вздрогнул, захлопнув веки. Его пальцы укутал холод, который она ощутила кожей. — Я не могу, — пробормотал он. — Хотел бы я, чтобы все было иначе. — Пожалуйста, — она потянулась вверх, кончиками пальцев впиваясь в затылок. — Поговори со мной, Драко. Он открыл глаза. Изнеможение в них сменилось болью, и агония в его взгляде была такой же мучительной, как в ночь после его слушания. Малфой подался вперед и прикоснулся свои лбом к ее, затем поцеловал в губы. Поцелуй оборвался так быстро, что Гермиона не успела даже опомниться. — Я хочу поговорить с тобой. Но я не могу. Не… не сейчас. Не сегодня. Возвращайся домой. — Почему? — она все так же держала одну руку на его затылке, а другую поднесла к его лицу, поглаживая щеку, глядя ему в глаза. — Я хочу быть здесь ради тебя; хочу помочь тебе. Ты говорил, что не собираешься отпускать меня. Не могу поверить, что человек, сказавший мне это, тот же, кто сейчас пытается отослать меня прочь. — Я также сказал, что буду защищать тебя. Вот что я пытаюсь сделать. — Защитить меня, — Гермиона бросила взгляд мимо его руки на особняк в конце увитой живой изгородью дорожки, затем снова на его лицо. В голове начали воедино складываться зацепки: его отказ говорить о Нарциссе; стенограммы, прочитанные на той неделе; тот факт, что миссис Малфой уже несколько лет не появлялась на людях. Частные целители, навещающие мэнор, и то, как он бросил все, когда Нарцисса нуждалась в нем. — От твоей матери? Драко, почему? Что с ней не так, что меня нужно защищать? Он вздрогнул, и его глаза немного померкли. Под ее пальцами мышцы на его шее напряглись. Гермиона прижалась к нему, нажимая на забитые точки так сильно, как только могла под этим углом, целиком и полностью игнорируя боль в руках. Он так тяжело сглотнул, что Гермиона могла это услышать. — Ты не понимаешь. — И не пойму. Нет, если ты и дальше будешь пытаться скрывать все от меня. Ты не защищаешь меня, Драко, ты отталкиваешь меня. Не делай этого. Я уже говорила тебе, и я буду повторять это снова и снова, пока ты мне не поверишь. Я здесь. Рядом. Я здесь ради тебя. Что бы ни происходило, ты не должен оставаться один. Склонив голову, он наблюдал за ее лицом. Она видела, как его зрачки то расширяются, то сужаются, словно он боролся с собственными разумом и воспоминаниями. Его пальцы на ее шее все еще казались ледяными, но ей было все равно. Драко не отпустил ее. Он не отстранился и не оставил ее за воротами, чтобы возвратиться в замок, — к изнеможению, боли и царапинам на руке и горле. Гермиона погладила его шею под содранной кожей. — Ты действительно хочешь, чтобы я ушла? — Нет, — прошептал он. — Я не могу больше. Не… Черт. Да, я хочу, чтобы ты ушла и… — у него сорвался голос, и Малфой наклонился так низко, что лбом уткнулся в ее плечо. Его тело пробрала дрожь, он повернул голову, зарываясь носом в волну ее кудрей, губами прижимаясь к ее шее. — Но мне нужно, чтобы ты осталась. Гермиона запустила пальцы в его волосы, у нее екнуло сердце от хриплого звучания его голоса. — Я пойду, — прошептала она ему. — Только ненадолго. Просто, чтобы забрать кое-какие вещи. Я вернусь, Драко. Я буду здесь ради тебя. Рядом. Ты не останешься сегодня один. Через короткое мгновение Драко выпрямился, на его побледневшем лице читалась эмоция покорности. Он взял ее руку и прижал к замку ворот, холодными пальцами накрывая ладонь. — Портус, — провозгласил он. — Драко Люциус, законный наследник Малфоев. Подтверждаю. Его перстень-печатка засветился, и врата отозвались металлическим эхом: — Подтверждено. — Гермиона Грейнджер имеет доступ на территорию имения и в особняк. Сопровождение не требуется, — низким тоном заговорил Драко на ином языке. Тот звучал как французский, но в очень старинной форме. Грейнджер подозревала, что это был пароль, почти такой же древний, как и сам род Малфоев. — Принято, — послышалось утверждение от магии ворот. Они внезапно завибрировали, и Гермиона вскрикнула от укола резкой боли. Драко убрал ее руку от затвора, повернул ладонью вверх и стер каплю крови с подушечки большого пальца. — Прикоснешься к замку, — объяснил Малфой, — и он впустит тебя. Она кивнула. — Я ненадолго. Он оглянулся через плечо на дом, а затем вновь встретился с Гермионой глазами. Поглаживая ее щеку, Драко провел большим пальцем по ее губам, его кисть дрогнула на ее подбородке. Его бледновато-ледяные радужки блеснули, словно он собирался заговорить, но затем Малфой наклонился и поцеловал ее. Его губы холодом отдавали у ее рта. Драко выпрямился и сделал шаг назад за ворота. Створки захлопнулись перед ним, и он натянул на голову капюшон. — Тебе лучше держаться подальше, — тихо произнес он. — Но если ты вернешься, то я буду ждать.