Житие несвятых

      Выстыла за ночь хата-то. Растолкал промозглый холод Чучундру на утренней зорьке, прихватив чуток за нос.       «Деваться некуда», - подумала кикимора.       Откинула она одеяло, выползла из тёплой постели, тотчас облачилась в старое линялое платье и, шлёпая босыми ногами по студёному полу, отправилась затапливать печь да греметь чугунками. - Ммм... - заворочался супруг от озноба, триумфально пробежавшего маршем от спины до самых пят. - Домка! - Ммм... - Вставай, по воду сходить надобно! - Ммм... - сердито отмахнулся домовой и от жены, и от проклятого холода.       На остывшей печи в голос запричитала Ырка: - Грехи-ии мои-ии тяжкие-ии, косточки-ии мои-ии старые-иии.... - Цыц, нечисть! А не то святой водой ошпарю, - припугнула её Чучундра. - Ишь, разошлась! - Сама нечисть! - огрызнулась тварь, но убралась восвояси в самый дальний угол, судьбу более не искушая. - Домка, слышь, что говорю? - Захворал я, ох, захворал... Апчхи! - лениво потянулся под одеялом лежебока и чихнул для пущей убедительности. - Захворал, значится? - Ахааа... - И картошку копать не можешь? - Нет, не можу... - Чучундра подхватила ведро, обулась. - Ладно, пойду за водой схожу, - и выскользнула за дверь.       «Ну, ничёго, ничёго. Сейчас, лодырь, я тебя вылечу».       Дверь сарая была приоткрыта, некто елозил в его недрах. - Кузьма, ты тута? - Здеся! - О, - наткнулась кикимора взглядом на дворового в бессменном мохнатом тулупе, теребившего коровье вымя. - Хозяин мой приболел, подсобить бы. - Подсобить, говоришь? Это запросто. Зайду немного погодя. А болезнь всё та же? - Другой не бывает.       На том и порешили. Кузьма остался довершать свои дела, кикимора вернулась домой с полным ведром воды и заторопилась готовить обед. *** - Здорово, хозяева! - чуть погодя шумно ввалился в хату Кузьма, взял ближайший табурет, поставил на пороге, чтоб не наследить в избе и сел.- Братец, а ты что лежишь-то? Приболел? Аль праздность одолела? Так не сезон нынче, целая зима впереди. Придёт зима — подвинешь Ырку. - Ой, захворал, братец. Кашляю, чихаю, колет вот тута, - ткнул себя домовой в левый бок, ткнул бы и в правый, да лежал на нём. - Жаль... - погладил себя по бороде Кузьма. - А я было на базар собрался, пару «пучков» сена продать надобно. - На базар? - задумался Домка и перевернулся на спину. - Ага, туды, - подтвердил сосед. - И мне бы надо картошку отвезть... Продам, эх, сапоги себе новые куплю, - размечтался лежебока, в предвкушении болтая ножками под одеялом. - А ещё крючок рыболовный... Большой... На сома... - Эт какую картошку? Которая в земле гниёт? - подначила Чучундра.       Кузьма махнул на неё рукой и тихо шикнул. - Да, сом — рыба знатная, вкусная. Королевская рыба-то, - умело дёргал за ниточки дворовой. - Так! - резко сел Домка в кровати. - Чучундра, ты мои портки куда девала? - Куды клал, там и возьми! - Ну, что за женщина! У мужа дел невпроворот, она препоны чинит.       Чучундра аж всплеснула руками: - Ты смотри, какой деловой! Только что лежал да почёсывался! - Копать идти надо! Картоха стынет! Завтра, давай на базар завтра, - ответил он Кузьме. - Добро! По рукам! - прогромыхал довольный сосед, поднялся и вышел из горницы. - Я завтра пораньше зайду! - крикнул он уже из сеней.       Недолго думая, натянув рубаху и портки, схватив фуфайку, следом выскочил из хаты и Домка. - Поешь хоть! - вдогонку окликнула Чучундра мужа, но ответом ей была лишь хлопнувшая входная дверь - Ты смотри, Ырка, хворь как рукой сняло, - усмехнулась она, помешала в чугунке ложкой, зачерпнула, сунула в рот. - Кхы-кхы!.. Кхы!.. - закашлялась кикимора. - Пересолила, мать его итить!                                                                                                                    30 октября 2023 года.