Мелочи

      Леви спал мало, урывками. Он спал в кресле в кабинетах собраний, спал прислонившись к стене, и даже на стуле в столовой — он спал везде, но только не в кровати. Леви спал чутко, сквозь сон он слышал скрип половиц, дрожание дверных петель, чье-то далекое дыхание. Неудивительно, что никто и никогда не видел Леви спящим. Никто, кроме Ирвина.       В первый раз он заметил, когда они искали некие важные бумаги в архиве. Леви стоял у дверей, отказался "шарахаться между пыльным старьем". Ирвин обернулся на него, когда наконец-то нашел нужный свиток. Обернулся и замер. Леви стоял с закрытыми глазами, упираясь виском на каменную стену. Дыхание у него было ровным и тихим. Ирвин до этого момента был убежден, что невозможно человеку спать стоя. Но Леви вновь его удивил. Почти секунду Ирвин смотрел на капитана, сердце даже дважды не успело удариться о ребра, как Леви открыл глаза. Он не вздрогнул и на лице не отпечаталось ни следа сна, как обычно бывает у внезапно проснувшихся. Лишь только бровь приподнялась в немом вопросе. Ирвин предложил покинуть архив.       Леви часто растирал поясницу и разминал плечи, затекшие от неудобного положения. Леви критически не высыпался, под глазами всегда красовались фиолетовые тени. И как Ирвин этого не замечал раньше?       — Тебе удобно спать в сапогах? — Спросил он однажды утром, обнаружив Леви дремавшим за столом в библиотеке. — Они же жесткие и ноги в них потеют.       — Я моюсь дважды в день. — Ответил Леви.       — В любом случае, ты должен спать в кровати. В рубашке для сна и без сапог.       — Ты сомневаешься в моей гигиене?       Ирвин замер. Леви прежде никогда не пытался сменить тему.       — Нет, я имел в виду, что человек должен спать ночью. Это природа.       — Я солдат. Это необходимость. "Полная готовность", помнишь?       На этом разговор и завершился. Ирвин пытался уговорить его изменить режим дня еще несколько раз, но тщетно. Леви все время цитировал военный устав, менял тему или вовсе сбегал. Хорошо, хоть на личности не переходил. Даже после секса Леви уходил, говоря, что надо отмыться и застирать одежду. Ирвин бывало дожидался его возвращения, но Леви лишь целовал того в лоб и покидал спальню. Это казалось странным, они двое любят друг друга, но не спят в одной постели. А Леви и вовсе не спит. Такая мелочь, как сон, превратилось в настоящую проблему. Ирвин беспокоился.       Дни тянулись один за другим, с наступлением осени пришла пора подавать ежеквартальные отчеты. Ирвин ненавидел это дело, особенно за то, что каждый раз его бумаги отсылали обратно с пометкой "исправить". Бесконечные правки отнимали вечера, а порой и ночи.       В один такой вечер, Ирвин спустился в столовую. Там было тихо, все отужинали еще три часа назад. За столом сидел Леви. Его подбородок склонился к груди, волосы закрыли лицо. Он спал. Ирвин шумно выдохнул и подошел ближе. Леви, конечно, услышал и дыхание и шаги.       — Размяк я совсем, — пробормотал он, выпрямляя спину, — привык к тебе, вот и не проснулся сразу.       Ирвину хотелось ругаться. Его просто невероятно бесило то, как Леви относится к своему физическому и ментальному здоровью. Но Ирвин проглотил ядовитые комментарии, и, тщательно подбирая слова, предложил:       — Давай ты будешь спать со мной. — Ирвин спрятал в своей ладони холодные, тонкие пальцы Леви. — Пожалуйста. У тебя же шея и спина болят. И я очень хочу, чтобы ты высыпался.       — Я не помню, когда в последний раз спал в кровати. — Леви ответил тихо, искренне. Он водил большим пальцем по широкому запястью Ирвина и губы поджимал. Нервничал.       — Давай попробуем. — Ирвин придвинулся еще ближе, почти коснулся лбом его щеки. — Больше времени будем проводить. Я волнуюсь за тебя.       — Давай попробуем. — Согласился Леви.       С этими словами, будто началась новая эпоха. После того, как Ирвин поужинал, они пошли в его спальню. Из старого шкафа Ирвин достал очень странную ночную рубашку — она едва прикрывала зад и рукава были выше локтя. Но Леви не стал жаловаться, все равно для него она была великовата. Ирвин разделся до нижнего белья и натянул на себя такое же подобие рубашки. Леви повторил действия. А затем они легли спать.       Конечно, Леви знал, что он столкнется с проблемами. Он ожидал слишком мягкого матраса, и того, что голова утонет в подушке. Он подозревал, что Ирвин полезет обниматься и волосы на его руках будут щекотать лицо. Он даже догадывался, что Ирвин будет шумно дышать. Но отчего-то Леви не сразу догадался, что в таких условиях уснуть довольно сложно.       Почти два часа Леви ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Оказалось, что долго лежать в обнимку не очень комфортно, руки некуда девать. Ветер бил в оконную раму и мешал. Ирвин недовольно ворочался во сне и мешал. За стеной все время бегали какие-то идиоты-кадеты. В конце концов Леви провалился в сон. Но ненадолго.       Он проснулся посреди ночи, вспотевший от жары. Проклиная пуховое одеяло и раскаленное тело Ирвина, он выбрался из постели. Спину ломило пуще прежнего, лицо будто опухло. Леви тихонько походил по спальне и уже решил, что пойдет в тренировочный зал. Но потом, он вспомнил как Ирвин на него смотрел этим вечером. Какая боль затаилась в его глазах. Леви чертовски хотел сделать Ирвину что-то приятное. Поэтому он лег в кровать, отбросив одеяло, и вновь попытался уснуть.       Из первой совместной ночи не вышло ничего хорошего. И из следующей. И даже через две недели. Леви по-прежнему не мог спать целых семь часов подряд.       Казалось, он не создан для этого. Да и Ирвин не высыпался. Спать вместе неудобно. Конечности затекали, уже не выходило раскинуться на всю постель. И бока у Леви острые, нормально не обнимешь. Ирвин все время лишался одеяла, потому что Леви жарко под ним. Они оба видели, что выходит скверно, но решили не останавливаться. Леви дал себе пару месяцев.       Все идет постепенно, шаг за шагом, подумал тогда Леви. В конце концов любовь у них с Ирвином тоже не вспыхнула мгновенно, она росла и менялась вместе с ними.       Спустя время Леви привык к духоте и к мягкой подушке. Ирвин научился ложиться так, чтоб к утру не отсыхали руки. Потом Леви привык к объятиям Ирвина, привык к его рукам с щекотливыми волосами, привык прижиматься лицом к его плечу. Привык во сне искать его пальцы и вдыхать запах мыла с его кожи.       Когда выпал первый снег, в штабе стало холодно. Камины не могли обогреть все здание. Леви в этот день впервые проснулся утром. Леви впервые смог проспать всю ночь. Он чувствовал странную тяжесть в голове. Ирвин объяснил, что так и надо. И долго-долго смотрел ему в глаза. Ирвин был счастлив.       В канун нового года, когда с документацией было покончено, был объявлен внеплановый выходной. На улице стоял трескучий мороз, стекла покрылись инеем. Леви проснулся и не захотел вылезать из кровати. А зачем собственно? Работы нет, без завтрака можно прожить, а пол слишком холодный. А тут есть Ирвин — растрепанный и небритый, но с самой теплой улыбкой. Леви обнял его со спины, уткнулся лицом между лопаток, погладил его живот. Они были расслабленными и спокойными. Ирвин объявил, что никуда они не пойдут. Леви не стал спорить, даже для приличия. Ему было невероятно хорошо.       Спустя полгода такая мелочь, как сон стала неотъемлемой частью дня, ритуалом. И когда они выезжали с экспедицией или разъезжались в разные города, почему-то больше всего не хватало совместного сна. Поваляться с утра стало требуемой роскошью, поднимающей настроение на целый день. Леви уже физически не мог спать без Ирвина. Как и Ирвин собственно.