Мелочи

      Чайные листья растут с незапамятных времен по всей территории плоскогорья за стеной Роза. Чай же с незапамятных времен был наиболее популярным напитком среди всех слоев населения. Даже среди жителей подземного города. Леви обожал чай, обожал так же сильно, как ненавидел грязь. Когда-то он рассказал Ирвину, что в подземном городе чай безумно дорогой и чаще всего привезен контрабандой, во избежании транспортных налогов. Леви рассказал, что мешочек чайных листьев был для него и его друзей такой же редкостью, как и бутылка семилетнего виски.       Когда у Леви появилось чуть больше свободы и чуть больше денег, его увлечение чаем невероятно возросло. На выходных, он скупал на рынке самые разные листья и травы, узнавал о них.       Потом он сам начал ходить в лес, собирать огненную траву, мяту, шиповник. Он высушивал травы, делал сборы, что-то перитирал в ступке и замешивал. Ирвин никак не мог понять, почему горячий сок из листьев заслуживает столь трепетного отношения. Но кожа Леви стала пахнуть сушеной ромашкой и одуванчиком, да и сам Леви начал выглядеть счастливее. А значит и Ирвин был счастлив.       Леви проявлял заботу: приносил чайник на подносе в кабинет Ирвина вечерами и поздней ночью, заваривал нежные цветочные чаи перед сном, утром готовил крепкий ферментированный чай, купленный за огромные деньги, осенью в чае появлялись мед и кусочки высушенных яблок и груш, а зимой по всему штабу разносились запахи имбиря и корицы. Ирвин не мог различить всю эту "богатую палитру вкусов", чувствовал лишь горечь или приторную сладость. Но Ирвин был благодарен, такие мелочи грели сердце, и нежность накатывала мягкими волнами.       Однажды Леви пришел в кабинет Ирвина с толстой книжкой в зеленом переплете.       — Это ботаника?       — Да, нашел в библиотеке. В основном тут про лечебные травы.       — Я думал ты предпочитаешь художественную литературу.       — Да, ее читать проще, — Леви чуть нахмурился, — но и отсюда я кое-что подчерпнул. К примеру, полынь полезна для кишечника. Надо заварить ее для Ханджи, когда у нее снова расстроится желудок.       Ирвин тихо усмехнулся, Ханджи будет в восторге.       Когда сошел снег, начались походы за стену. В этом году планировались, в основном, экспедиции ради разведки территорий и дополнений карт, сражений следовало избегать. Вечером Леви сидел на разложенном спальнике и сосредоточенно протирал ладони носовым платком. У него ладони были в царапинах, все ободранные. И штаны были покрыты толстым слоем грязи.       — Где ты так? — Тихо спросил Ирвин, опасаясь как бы его не услышали другие офицеры. За целый день они впервые увиделись, Ирвин был в голове построения, Леви ближе к замыкающим.       — Около полудня мой отряд ушел на северо-восток. Там ландшафт неровный. Я утес нашел. Крутой, весь мхом покрытый. А под утесом речка. Красивое место.       — Там был титан?       — Прятался, гад, под скалой. Маленький был, не больше трех метров. Ну я ему шею быстро подрезал.       — А руки?       — Ну я пока по скале этой ползал нашел кое-что, — у Леви уголки губ дрогнули, а в глазах появился хитрый блеск, — собирал, поскользнулся на мху и зацепился за камень. Так и ободрался.       Ирвин сложил руки на груди, а Леви достал из кармана букет из тонких стебельков с узкими бледно-зелеными листьями.       — Это тимьян, — сказал он, — или чабрец. Отличная добавка к чаю. Вкус немного специфический, но главное молоко не добавлять.       — Ты его сорвал со скалы?       — Он прямо из камня рос, я не мог пройти мимо.       Ирвину захотелось прочесть лекцию на тему глупого безрассудства из-за дурацкой травы.       — Их больше всего на востоке... — Пробормотал Ирвин, глядя на огромную карту. Леви стоял рядом и пил чай с тем самым тимьяном. Они остались одни после большого собрания. Ирвин не отрывал взгляда от зарисованных территорий и кучи красных флажков. Леви поставил чашку на стол.       — Они же сильно зависят от солнца. Может это связано с восходом?       — Нет, не думаю, — ответил Ирвин, очерчивая пальцем карту, — выглядят как перевернутый треугольник. Их много на востоке, очень высокая концентрация. А потом они… расползаются. У стен плотность меньше.       — Они идут к нам целенаправленно из одной точки. Может у них на востоке логово?       — Может быть... — Ирвин все еще сомневался. Он отошел от карты, прошелся по комнате. Его захватывали подобные загадки. Кто они и откуда? Что находится там, далеко за горизонтом? Мысли ошарашенно носились в голове. Ирвину было чертовски интересно, эти тайны тянули его вперед. Тянули настолько, что порой хотелось сесть на коня и сбежать от этих стен как можно дальше. Его останавливал разум и долг. Но все же, эти тайны ему были дороже всего. Ирвин схватил чашку с чаем, почти бессознательно.       — Вкусно. — сказал он, отпив чай.       — Тебе нравится тимьян? — Ирвин кивнул. — Надо было собрать больше. Леви начал рассказывать какие-то вычитанные факты про тимьян, зная, что Ирвин его почти не слышит.       Леви был крепким, стойким. Но даже он не был неуязвим. Он мог получать травмы, уставать и болеть. Болел Леви редко, незаметно. Он продолжал работать, скрывая свое состояние. Но порой и его валило с ног. Когда Леви проснулся от собственного кашля и давящей боли в груди, Ирвин буквально силком уложил его обратно в постель.       — Работать надо. — Начал спорить Леви.       — Переживем уж неделю без тебя.       — Два дня. Ни больше.       У Ирвина сердце разрывалось, хотелось остаться рядом с ним. Но он ушел. Ирвин тоже был стойким солдатом. Он умел разделять личное и работу. Весь день он был сосредоточенным. Но к вечеру пришел жар. Леви горел, захлебывался кашлем каждые несколько минут и прижимался горячим лбом к плечу Ирвина. Леви говорил, что он справится и это все ерунда. Ирвин же позвал врача, он знал скольких убила лихорадка. Медичка, молодая девчонка, выгнала Ирвина из комнаты и велела вернуться через пару часов.       От безделья тошнило. Ирвин ходил по пустой кухне. Он открыл один из верхних ящиков, где Леви хранил свои сборы. Ирвин начал усиленно копаться в памяти, пытаясь занять свой мозг чем-то помимо беспокойства. Ирвин достал сушеную ромашку, липу и листья черной смородины. Он может сделать что-то полезное, приятное. Мелочь, но хоть что-то.       Врач сказала, что Леви быстро поправится и оставила рецепты приготовления мазей и растворов. Сам Леви выглядел недовольным. Ирвин поставил поднос на прикроватную тумбочку и налил чай в чашку.       — Мне она не понравилась, слишком настойчивая. — Пробормотал Леви, пробуя напиток. — Спасибо за чай.       Леви сидел, оперевшись на подушку, и медленно выводил узоры на предплечье Ирвина.       — Что не так с чаем?       — Ты о чем?       — У тебя нос сморщился, уголок рта дернулся. Я знаю, когда ты недоволен. Что не так?       — Передержал немного. Горчит. Но я все равно благодарен.       Леви улыбнулся, самыми кончиками губ, почти незаметно. Он мог быть максимально открытым и честным с Ирвином. Единственный человек в этом чертовом мире, кто мог принимать его придирки, его злость, его эмоции. Леви был больше, чем благодарен. Ирвин прикоснулся лбом к его плечу и вдохнул полной грудью запах сушеной ромашки.