Дело: Ловушка чувств

09:30 утра. Отдел полиции города Лион. Лион, Франция. — Умница, — произносит он целуя ее в щеку. Это последнее, что слышит девушка, перед тем как прикрыть глаза и откинуть голову на сильное плече. Ее дыхание становиться более спокойным и она приходит в себя, после оргазма. Руки Леви до сих пор ласково поглаживают ее живот, бедра, а губы оставляют мягкие поцелуи на виске. Кажется, что это все сон, ведь как такой грубый и холодный человек как капитан Леви, может быть таким нежным и любящим? Ответа на этот вопрос у нее не было. как собственно и на многие другие. Леви вроде бы и говорил с ней, слушал ее, делился мыслями, но все это было на поверхности. Когда разговоры заходили о детстве, прошлых отношениях, мужчина отвечал одно складно и быстро менял тему. С чем это связано? Тяжелая история или обычное недоверие к ней? Ответа — не было. Да и сейчас об этом думать не хотелось. Он тут, рядом с ней и это главное. Малена неспеша поднимется с его коленей и поправляет одежду, подходя к зеркалу весящему на стене. Ее хвост распался и ей приходится заплетать новый, находясь под пристальным взором серых глаз. — Что-то не так? — спрашивает брюнетка, поворачивая голову в его сторону. — Все с порядке, ты отлично выглядишь, — произносит Аккераман, наблюдая за девушкой. — Просто ты так смотришь. — Обычно, — пожав плечами мужчина достал портсигар и закурил. Как раз вовремя, ведь в кабинет зашли другие сотрудники. Поздоровавшись, они стали обсуждать, что удалось узнать, за прошедшую ночь. После вчерашней сцены, между ними чувствовалось напряжение. Ведь, Эрвин так и настаивал на своем, что Майкл Геллер и есть тот кого они так долго ищут. — Это не он, Эрвинтиан, как ты не можешь понять. Кроме, того, что он сидел в том интернет кафе, у нас ничего нет на него, — уже в сотый раз произносила Малена, но он даже слушать не хотел. — Господи, ты вообще не должна тут находится, а сидишь и споришь. Так, что, будь добра, не мешай работать, — выплюнул он и закатил глаза. Они мы могли еще долго так спорить и выяснять отношения, но Аккерман вмешался вовремя. Стукнув по столу, заставляя всех в кабинете замолчать. — Ану, тихо, что вы тут устроили. Это не обычное дело, у нас лежит три трупа, а вы из этого устроили целый балаган. Эрвин, Малена права, нужно чаятельно обыскать всю квартиру, всю технику, а не выбивать из него ложные признания. И перестань с ней так говорить, она все-таки девушка. В этот момент девушка почувствовала, как тепло заполняет ее тело и душу. Обычный момент. Казалось бы, но только не для нее. Сейчас он заступился за нее, перед всеми. Его рука аккуратно лежала на ее колене и нежно поглаживала, так чтоб никто не видел. — Как скажите, капитан, — закатывая глаза произнес блондин с явным возражением. — И так продолжим, Ханджи, что у тебя есть? — повернув голову к рыжеволосой произнес Леви. — В квартире подозреваемого, ничего странного не нашли, собственно как и в технике. — Может, было что--то связанно с религией? — задала вопрос брюнетка. — Нет, нет обычные комиксы Marvel и все. — Хорошо, просто у меня есть теория по поводу нашего убийцы и я думаю, она правдива. Все внимательно выслушали даму, кроме, Эрвин, по нему было видно, как это все ему не интересно. Остальные же, наоборот вникали и кивали головами. — Это может быть правдой, — произнес Эрен, — может наш убийца учится в универе. Где есть религиозные направления? — Возможно, нужно будет это проверить, Ханджи и Эрвин займитесь этим, Эрвин — отпусти Майкла под подписку о невыезде, — закончил Аккерман и отпустил их. — А что делать мне? — повернув голову к брюнету, промолвила девица. — Едь домой и собирай вещи, я приеду и заберу тебя, ближе к пяти, — закурив ответил он. — Хорошо, буду ждать, --улыбнулась она и оставив поцелуй на прощание поехала домой.

***

12:00 дня. Отдел полиции города Лион. Лион, Франция. Аккерман сидел в своем кабинете и разбирал отчеты с того самого момента, как Малена покинула эту комнату. Стол был завален бумагами, и он чувствовал, как его голова медленно, но верно начинала гудеть от обилия информации. Однако это было лучше, чем просто сидеть и мучиться от неизвестности. Разные мысли роились в его сознании, мешая сосредоточиться на работе. Он пытался расшифровать каждую строку, выискивая мельчайшие детали, которые могли бы привести его к разгадке. Но главная мысль, словно навязчивый мотив, снова и снова возвращалась: кто убийца? Он знал, что ключ к разгадке где-то рядом, возможно, спрятан в этих отчетах. Аккерман мысленно перебирал все, что знал о деле. Вспоминал свидетельские показания, анализировал возможные мотивы, старался представить себе каждый шаг преступника. Хоть бы найти зацепку, улику, хоть что-ни будь, что могло бы пролить свет на это дело. Эти отчеты были перечитаны им сто раз, каждое слово было выучено. Но толку от этого было, крайне мало. Одно и тоже одно и тоже, слово за словом он возвращался к этим девушкам, в эти места. Казалось, он что--то упускает, кто--то вводит его за нос. Вздохнув, брюнет покачал головой возвращаясь мыслями к делу. Ему было важно поймать убийцу, не только, чтоб предотвратить других жертв, но и что бы не потерять любимую. Леви не знал, по какому принципу убийца выбирает жертв, но терять Малену он точно не хотел. Поэтому старался как мог обезопасить ее. Увести от этого злосчастного места к себе, где он может за ней присматривать. Вечерело, и свет в кабинете становился тусклым. Он подошел к окну и выглянул на улицу. Город жил своей жизнью, и никто из прохожих не подозревал, какие страсти кипят в этом здании. Аккерман знал, что нельзя останавливаться. Сев за стол, Леви вновь разложил перед собой все отчеты и записи, связанные с делом. Он внимательно перечитывал каждое свидетельство, пытаясь найти логические несоответствия и скрытые противоречия. Каждое слово могло оказаться ключевым. Когда часы пробили пол пятого, мужчина отложил отчеты и встал из--за стола направляясь к выходу. Уже в машине, он закурил и поехал к Малене.

***

17:00 вечера. Квартира Малены. Лион, Франция. Стоя в квартире Леви не мог поверить своим глазам. Его любимая собрала двадцать коробок и три чемодана. — Ты все двадцать лет копила, что ли? — усмехнулся тот беря первые пять коробок и идя к лифту. — Нееет, просто это все очень нужное, — девушка стояла у лифта и держала его на одном этаже. — Что ж, ясно, только я даже не уверен, что у меня есть столько места для тебя. — Ничего, мы тебя подвинем, — засмеялась та. Было спокойно и тепло на душе, рядом с ней. Вот его награда, за столько лет мучений и скитаний. Сейчас она стоит и смеется, смехом, который заставлял его улыбаться. До сих пор оставалось загадкой, как такая нежная и светлая девушка, выбрала его, вечно угрюмого и нелюдимого капитана. Он вспомнил все те моменты, когда жизнь казалась беспросветной, когда бушующие штормы на море были отражением его внутренней борьбы. Он был уверен, что так будет всегда, что его сердце никогда не узнает покоя и тепла. Но всё изменилось в тот день, когда он встретил её. Её темные волосы, упавшие на плечи от смеха, и добрые глаза, в которых отражалась вся её душа, словно разогнали тучи в его душе. С ней пришло ощущение, что он нашел то, что искал всю свою жизнь, хотя и не знал, что это. Её присутствие наполняло его жизнью и светом, которого так не хватало. Она умела находить радость в мелочах, её заразительный смех был как музыка, способная растопить лёд его сердца. Каждый день, проведенный рядом с ней, был словно подарок судьбы. Он наблюдал за ней, как она делала простые вещи — собирала цветы, читала книги, разговаривала с местными жителями, и в каждом её движении была такая грация и лёгкость, что он не мог оторвать глаз. Он удивлялся, как она могла увидеть в нём нечто большее, чем мрачного капитана с тяжёлым прошлым. Её любовь стала для него спасительным якорем, удерживающим его в этом мире. Он осознавал, что рядом с ней он стал другим человеком. Её свет проник в самые тёмные уголки его души, и теперь он не мог представить свою жизнь без её присутствия. Её смех был для него словно маяк, ведущий к тихой гавани, где он наконец--то обретал мир и покой. Это было чудо, и он благодарил судьбу за каждый миг, проведенный с ней. Да, она была его загадкой и чудом, его светлым ангелом, который освещал его путь и делал каждый день особенным. И он знал, что будет беречь её, как самое дорогое сокровище, ведь она подарила ему то, о чём он даже не смел мечтать — настоящую любовь и счастье. Погрузив вещи в машину, они могли наконец выдохнуть и насладиться друг другом. — Скажи мне кто-то пол года назад, что я перееду к Капитану Аккерману, посчитала этого человека сумасшедшим, — улыбаясь говорит она пока Леви выезжает с территории ЖК. — Ой, ладно тебе, какая разница, где твои вещи, если все равно ты ночуешь у меня? — Просто, это такой серьезный шаг. Я до этого ни с кем не жила, — повернув голову к нему она добавляет — а ты? — Жил, не самый приятный опыт, конечно, — вздохнул мужчина. — Почему? — Не сошлись в быту, я люблю чистоту и порядок, она же жуткая грязнуля. Все всегда не на своих местах было. — Вы долго были вместе? — Четыре года. — Леви, а сколько у тебя было до меня отношений? — все же решает набраться смелости и спросить. — Если серьезных то двое. — А если не серьезных? — То трое, — усмехнулся сероглазый. — И долго эти отношения были? — Первые два года, вторые четыре. А что такое? — Просто интересно, спасибо, что ответил. — Да не за что, а у тебя? — Одни, но долгие. Мы со школы были вместе, постоянно то сходились, то расходились и год назад наконец-то разошлись окончательно. — В чем причина, если конечно, не секрет? — Не секрет, просто разные цели, планы. Он как был не серьезным так и остался. Ладно, когда это шестнадцать лет, но когда это 23, то уже другой разговор. Я все-таки семью хочу, детей, — пожала плечами она и откинулась на сиденье. От последнего его волосы стали дыбом. Дети? Какие дети? Он не был готов к этому, да и возможно никогда не будет. Отцовство точно, не для него. У самого детства не было, так что нет. Это точно не его. От последнего его волосы стали дыбом. Дети? Какие дети? Он не был готов к этому, да и возможно никогда не будет. Отцовство точно не для него. У самого детства не было, так что нет. Это точно не его. Мысль о детях казалась ему совершенно чуждой и пугающей. Он привык к одиночеству и самодостаточности, привык полагаться только на себя. Жизнь капитана не оставляла места для семейного уюта и заботы о ком-то еще. Годы, проведенные в полиции, закалили его характер, превратив его в сурового и независимого человека, для которого главными были только работа и команда. Все, что выходило за рамки этой привычной рутины, казалось ему ненужным и чуждым. Его детство было настолько тяжелым и одиноким, что он не мог представить, как он сам мог бы стать хорошим отцом. Воспоминания о том времени были полны боли и потерь. Он помнил, как рано потерял родителей и был вынужден выживать в жестоком мире. Жизнь на улицах, вечная борьба за выживание, постоянное чувство голода и холода — всё это оставило глубокий след в его душе. Он с трудом представлял себе, как можно подарить кому-то любовь и заботу, когда сам был лишен этого в детстве. Каждая мысль о будущем, где он должен был бы взять на себя ответственность за маленькую жизнь, вызывала в нем страх и тревогу. Как можно быть хорошим отцом, если сам не знаешь, что это значит? Как можно дать ребенку то, чего никогда не имел? Ему казалось, что лучше оставаться в своей привычной роли капитана, чем рисковать и подвергать кого--то еще опасности своей неспособностью быть хорошим родителем. И всё же, где-то глубоко внутри, он знал, что за этим страхом скрывается нечто большее. Возможно, страх был вызван не только неуверенностью в своих способностях, но и страхом открыть своё сердце для чего--то нового и непредсказуемого. Он боялся не только не справиться с новой ролью, но и того, что новая жизнь полностью изменит его привычный мир. Но пока что он решил отгонять эти мысли подальше, стараясь убедить себя, что отцовство — это не для него. Для него важнее всего была стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Он не был готов оставить свою привычную жизнь и взять на себя такую огромную ответственность. Дети — это совсем другой мир, и он не знал, готов ли он вступить в него. Однако, жизнь порой преподносит сюрпризы, и он понимал, что однажды ему всё же придётся столкнуться с этими страхами лицом к лицу. — Леви, прием, — ее голос вырвал ее из потока мыслей. — А, да? — О чем задумался? — Да, так, неважно. Брюнет почувствовал на себе ее недоверчивый взгляд. — Хорошо, как скажешь, кстати, хотела сказать. — Говори, — почесав нос ответил он. — Спасибо. — За что? — Что заступился за меня сегодня. Мне это очень важно.

***

Время — неизвестно. Место — неизвестно. Наблюдая за тем, как брюнетка садиться в его машину, в жилах парня закипала кровь. Как она могла выбрать этого урода Леви? Чем он ее так привлек? Почему он? Почему она с ним? Он не знал, не знал и не узнает, не поймет. Он другой, он лучше. Он вершит добро. Он Освобождает мир от грешников, а что делает капитан? Ничего. Кто он по сравнению рядом с ним? Просто букашка, которую нужно раздавить. И он знал как. Теперь знал. Тьма внутри него, которую он так долго пытался подавить, начала расползаться, как ядовитая змея. Она заполняла его разум, проникая в каждую мысль, каждую эмоцию. Вся его сущность кричала о несправедливости, о том, что мир должен быть очищен от таких, как Леви. Он считал себя избранным, тем, кто несет истинную справедливость в этот погрязший в грехах мир. Его глаза горели ненавистью, когда он смотрел на счастливую пару. Леви казался ему ничтожным, жалким созданием, недостойным ни любви, ни уважения. Каждый раз, когда он видел их вместе, его ярость росла. Он чувствовал, что должен сделать что--то радикальное, что--то, что навсегда изменит их жизнь. Он ударит в спину, так, что тот не выстоит. Не оправится. Он уничтожит всю его жизнь. План был прост и гениален в своей жестокости. Он подготовил всё с маниакальной тщательностью, продумал каждую деталь. Он знал, когда и где нанести удар, чтобы его враг оказался беззащитным. Он будет наблюдать за тем, как Леви теряет всё, что ему дорого. Сначала он лишит его работы, разрушит его репутацию. Затем он нанесет удар по его близким, разрушая его социальные связи. И наконец, когда Леви будет стоять на краю, полностью уничтоженный, он добьет его в самый последний момент. Его последние мгновения будут наполнены осознанием того, что он проиграл, что его жизнь — это лишь иллюзия, созданная для того, чтобы быть разрушенной. И когда наступит этот момент, он будет там, чтобы увидеть последние искорки жизни в глазах Леви. Это будет его триумф, его возмездие. Он верил, что совершает акт высшей справедливости, очищая мир от очередного грешника. И в тот момент, когда Леви падет, он почувствует удовлетворение, зная, что его миссия выполнена. Но в глубине его души, под слоями ненависти и ярости, скрывалось что--то более темное и зловещее. Это было пустота, которую он пытался заполнить своими действиями, бесконечная пропасть, в которую он падал все глубже с каждым днем. И чем ближе он приближался к своей цели, тем сильнее становилось это чувство. Он осознавал, что уничтожая Леви, он в то же время разрушает и самого себя. Эта мысль терзала его, как коварный яд, разъедающий его изнутри. Пустота становилась все ощутимее, и каждый шаг к осуществлению своего плана приближал его к краю пропасти, откуда не было возврата. Ночами, когда тишина окутывала его одиночество, он часто задавался вопросом: а что будет дальше? Когда Леви будет сломлен, когда его жизнь превратится в руины, что останется для него? В его душе не было света, только тьма, и он боялся, что после своего мрачного триумфа останется лишь бессмысленная пустота. Его разум, помутненный яростью, пытался найти оправдание своим действиям. Он убеждал себя, что это — путь к очищению, к правде, но в глубине сердца он знал, что это не так. Это был путь разрушения, хаоса и саморазрушения. Но остановиться он уже не мог. Слишком далеко зашел, слишком много вложил в этот мрачный план. Каждый день он видел её счастливое лицо рядом с Леви, и это подливало масла в огонь его ненависти. Но с каждым таким мгновением его собственное лицо в зеркале становилось всё более чужим. Он едва узнавал себя — озлобленного, измученного, поглощенного мраком. Ему казалось, что он уже не тот человек, которым был раньше, что его душа потеряна в лабиринтах ненависти и отчаяния. Он помнил моменты, когда был способен на доброту, когда верил в светлое будущее, но эти воспоминания казались далекими и нереальными, как сон. Вся его жизнь свелась к одной цели — уничтожить Леви, и эта одержимость поглощала его полностью. Однажды, в темной, затхлой комнате, освещенной лишь тусклым светом лампы, он задумался о том, что наступит после. Представил, как Леви лежит на земле, побежденный и раздавленный, а он стоит над ним, торжествуя в своем мрачном триумфе. Но вместо чувства удовлетворения он почувствовал холодный, липкий ужас. Что будет дальше? Что он станет делать, когда его единственная цель будет достигнута? Пустота ответила ему глухой тишиной. Ему не к кому было обратиться, некому было довериться. Он сам выбрал этот путь, отрезав все пути назад. И теперь, когда финишная черта была так близка, он понял, что эта победа не принесет ему ничего, кроме еще большей пустоты и одиночества. Но он не мог остановиться. Его ненависть стала его сутью, его единственным мотивом. Он должен был довести дело до конца, чтобы хоть на мгновение ощутить иллюзию, что его жизнь имеет смысл. Он должен был увидеть, как мир, который он так долго ненавидел, падет к его ногам, даже если это будет значить, что вместе с Леви он уничтожит и себя.

***

21:30 вечера. Квартира Леви. Лион, Франция. Когда все вещи были разобраны и разложены по своим местам, а еда съедена, пара лежала вместе в теплой ванной. Ее возлюбленный сидел прислонившись к стене, пока она устраивалась меж его ног, прижимаясь спиной к сильной груди. — Не сильно горячая вода? — задал вопрос Леви, прижимая ее ближе и утыкаясь носом в изгиб шеи. — Нет, я люблю даже погорячее, — с улыбкой ответила она. — Прости, малыш, но еще чуть чуть горячее и я сварюсь. Следом за репликой послышался ее звонкий смех. Опуская голову на его плече, девица долго смотрела на него. Разглядывая такие родные и любимые черты его лица, она особенно внимала его глазам, цвета туманного неба. В этих глазах отражалась вся его сущность — глубокая, загадочная, но в то же время нежная и заботливая. Взгляды его были полны немых обещаний и скрытых чувств, которые она понимала без слов. Рядом с ним было хорошо и спокойно. Тепло и безопасно. Он словно создавал вокруг неё невидимый кокон, защищающий от всех невзгод и тревог. Его присутствие было для неё источником силы и уверенности, она знала, что всегда может на него положиться, что бы ни случилось. Хоть он и не был так голословен в своих чувствах, но она видела его отношение к ней. Его молчание было красноречивее любых слов. Каждый его взгляд, каждое прикосновение говорили за него. Он был человеком действий, а не слов, и в этих действиях она находила подтверждение его любви и привязанности. Она вспоминала, как он нежно обнимал её, когда ей было трудно, как его руки, сильные и уверенные, всегда находили способ успокоить её. Она чувствовала его заботу в каждом мелком жесте — в том, как он поправлял её одеяло, когда она засыпала, в том, как он готовил ей чай в холодные вечера. Он редко говорил о своих чувствах, но каждое его действие было пронизано любовью. Его взгляды всегда были полны понимания и поддержки. Когда она чувствовала себя уязвимой, его глаза, отражали её чувства и дарили утешение. Он умел слушать её без слов, просто присутствуя рядом, и этого было достаточно, чтобы она почувствовала себя любимой и защищённой. Её сердце трепетало от осознания, что такой человек выбрал её. Он, казалось, был противоположностью её — молчаливый, сдержанный, но в его присутствии она чувствовала себя целой. Они дополняли друг друга, как две половинки одного целого, и это единство делало их связь ещё более крепкой. В моменты, когда они оставались наедине, она чувствовала, как исчезают все тревоги и сомнения. Мир вокруг них будто замирал, и оставались только они двое, связанные невидимыми нитями любви и доверия. Его молчаливое присутствие было для неё источником утешения и радости, и она знала, что ничего в этом мире не сможет разрушить их связь. С каждым днём, проведённым рядом с ним, её чувства только укреплялись. Она любила разглядывать его лицо, наблюдать, как свет играет в его глазах, как его губы изогнутся в лёгкой улыбке. В эти моменты она чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, зная, что рядом с ней человек, который любит её так глубоко и искренне, что для этого не нужны слова. Она понимала, что их любовь не нуждается в громких признаниях. Их чувства были словно старое, крепкое дерево, чьи корни глубоко вросли в землю, а ветви тянулись к небесам. И каждый взгляд, каждое прикосновение были для неё подтверждением того, что их любовь настоящая и вечная. И сейчас брюнетка чувствовала, что не может больше молчать. — Леви, я люблю тебя.