till the sweeter end

Ёнджун чуть вздрагивает, сквозь глубокий сон чувствуя, как чьи-то руки обхватывают его за плечи и под коленями, поднимают в воздух. Ощущение невесомости пропадает через несколько секунд, когда его осторожно кладут на мягкую кровать и накрывают одеялом. Аромат пряной вишни и табака закрадывается в лёгкие, слабо щекочет в носу, давая понять — он в своей комнате. Масло для диффузора с таким запахом ему недавно подарил Бомгю. Эта мысль промелькивает на задворках сознания, но едва голова касается подушки, как Ёнджун снова проваливается в сон. Проходит неопределённое количество времени — кажется, по крайней мере, час, когда он наконец открывает глаза. Медленно фокусируется на мерцающей розовой ленте на стене. Переводит взгляд за окно — на улице уже полностью стемнело. Валит снег, быстро падает белыми хлопьями в оранжевом свете фонаря. Ёнджун чувствует себя чуть менее уставшим, но спать всё ещё хочется. Надо хотя бы переодеться. Он стягивает пальто и свитер, оставаясь в одной футболке, из последних сил меняет джинсы на домашние штаны. И перед тем, как снова упасть на кровать, включает проигрыватель. Удовлетворённо закрывает глаза, подкладывая руки за голову. Хорошая песня. Спустя несколько минут слышит звук тихо приоткрывающейся двери, но даже не размыкает глаз, чтобы проверить, кто там. В такое время в его комнату заходит только один человек. Субин ступает почти бесшумно, забирается под одеяло и натягивает его до плечей, прижимаясь вплотную сбоку. Он любит приходить к нему. Для Субина комната старшего — как он сам. Эстетичная, но уютная. Необычная, но такая родная. Неоновый свет вывески на стене, проигрыватель в ретро-стиле на полке с пластинками. Чёрный диск одной из них сейчас плавно вращается, наполняя полутёмную комнату приятным женским голосом. — Сильно устал сегодня? — тихо спрашивает Субин. Он давно не видел, чтобы Ёнджун засыпал в гостиной, не сняв даже верхнюю одежду. Думал, тот так и проспит до утра, но услышал музыку из-за двери. Ёнджун лишь тихонько качает головой. Мысли уносят его во времена трейни. Вспоминает тот раз, когда пришёл в общежитие и на пороге чуть не споткнулся о Субина, который свернулся на паркете в прихожей, прямо в одежде и обуви. Ёнджун серьёзно верит, что в тот момент у него появились первые седые волосы, потому что вид настолько смертельно уставшего младшего разбил его сердце на тысячи маленьких кусочков. Он тогда стянул с него кроссовки, отнёс в комнату и переодел — ведь Субин ненавидит лежать на кровати в уличной одежде, — а тот даже не проснулся. Потом рассеянно спрашивал у Кая, кто его перенёс, и макнэ, как обычно, забил на просьбу и всё ему рассказал. После этого Субин несколько дней стеснялся Ёнджуну в глаза смотреть, а тот не понимал почему. Это ведь не вина Субина, что их на тренировках загоняли до бессознательного состояния. Преддебютные годы давно прошли, но случаи, когда после рабочего дня нет сил даже на то, чтобы добраться до своей комнаты, всё ещё довольно часты. Как сегодня, например. Ёнджун глубоко вздыхает, а Субин привычно кладет руку ему на живот, забираясь ладонью под ткань футболки. Мягко гладит выступающие рёбра, как всегда любит делать. — Ты сильно похудел. Ёнджун в ответ только коротко мычит, чувствуя, как глаза закрываются, а тепло мягких касаний обволакивает его всего. Тревожные мысли о прошлом и настоящем уступают место приятной пустоте. Ему так хорошо и уютно, что он, кажется, никогда больше не сможет принять вертикальное положение. Его словно придавливает к кровати, каждая мышца тела расслабляется в спокойных объятиях больших рук Субина. — Я серьёзно. Тебе нужно больше есть, — тихий голос вибрацией отдаёт в груди, дыхание согревает шею. — Ты же знаешь, я хорошо питаюсь. Тёплые пальцы на его боку замирают. — Я просто беспокоюсь, — наверное, Субин улавливает лёгкие нотки раздражения в его ответе. Ёнджун поворачивается к нему лицом, поджимая губы. Он не хотел грубить, просто устал. — Я знаю. Прости, — шепчет виновато, мягко водит носом по его щеке, оставляя невесомый поцелуй. Субин кивает. Ладонь ложится на его талию, обхватывая крепче, лишь большой палец продолжает тихонько скользить по ребрам вверх-вниз. У Ёнджуна уголок губ едва заметно дёргается, потому что немного щекотно. Так они и лежат, лицом друг к другу, изредка лениво приоткрывая глаза, словно выпадая из полудремы. Из проигрывателя льётся музыка, японский сити-поп обволакивает комнату своим ретро-звучанием. — Никогда бы не подумал… Субин даже не заканчивает предложение. Ёнджун и так понимает: младший всё ещё удивляется резкой смене его музыкального вкуса. — Я и сам не понял, в какой момент… Кажется, я становлюсь более ностальгичным… — расслабленно мямлит Ёнджун ему в шею. Он и правда готов сейчас уснуть. — Это старость. Ёнджун со вздохом приоткрывает глаза. Видит лёгкую улыбку на губах Субина, который продолжает притворяться спящим, будто ничего такого сейчас не сказал. Ёнджун простит его только потому, что он такой милый. И потому что самому спать хочется. Он закидывает на него ногу, поджимаясь ближе. — Глядишь, так и к нам присоединишься, — продолжает Субин, ворочаясь в его объятиях. К нам — это к клубу любителей инди и R&B в лице двух младших Чхве. Ёнджун тихонько хмыкает. — Может, ещё с кафе своим в долю возьмёте? Субин не может сдержаться, расплывается в улыбке. Конечно, они с Гю уже каждому встречному прожужжали про свои планы. — Нет уж, хён. Ты до старости на сцене будешь. Ты для неё рождён. Ёнджун коротко смеётся, выдыхая носом куда-то в изгиб шеи Субина. Поднимает голову чуть выше, чтобы на него посмотреть. — А ты? — Я? Я же говорил: проживу короткую, но яркую жиз-… Ай! Субин дергается вбок, когда на последних словах получает ощутимый тычок под ребро. Ёнджун смотрит сердито, недовольно-расстроенно хмурит брови. — Не говори такое. Он слишком хорошо знает эту пессимистичную сторону Субина, когда тот под полушутливыми циничными фразами маскирует свои измождённость и выгорание. — Я шучу, — тихо отвечает Субин, отводя взгляд, как пристыженный ребёнок, но Ёнджун кладёт ладонь на его щеку, проводит большим пальцем по скуле, заставляя снова поднять глаза. — Глупый. Не шути так никогда, — взгляд серьёзный и уставший. — Ты должен прожить долгую жизнь. Долго и счастливо, слышишь? Субин кивает, накрывает его руку своей, гладит чужие тонкие пальцы на своём лице. — А ты? — И я, конечно. Мы будем вместе. Какое глупое и легкомысленное обещание. В жизни всё может пойти не так. Субин это прекрасно знает и потому не строит воздушных замков, думая о будущем. Но Ёнджун произносит это так твёрдо и убеждённо, что ему хочется верить. В то, что, неважно, сколько пройдёт лет, неважно, что случится, — они и правда будут вместе. Прямо как сейчас, под одеялом в полутёмной комнате Ёнджуна, разделяя тепло друг друга. В очередной раз признаваясь в чувствах без слов. Растворяя невысказанные тревоги и страхи в трепетном, мягком поцелуе. Засыпая в объятиях любимого человека после тяжёлого дня. Может быть, у них действительно будет счастливый конец. Своё «долго и счастливо».