Единственный

— Дже Гён, посиди с Сухо, он выжал из меня все силы, — устало произносит омега, прижимая левую руку ко лбу, а правую положив на поясницу. — У меня сейчас тренировка, — вскинув брови, мужчина недоумённо смотрит на мужа, вокруг которого прыгает трёхлетний альфа. Замерев, Дан медленно оборачивается на мужа, опасно сощурив глаза. — Тебе важнее твоя ссанная тренировка, чем помочь беременному мужу посидеть с общим ребёнком, который характером пошёл в тебя? — Сухо, мы даём папе отдохнуть и идём гулять, — сбрасывая сумку с плеча и подхватывая сына, альфа резко разворачивается к мужу и целует его в щёку. — Удачи, милый, — с ехидством произносит док. Услышав хлопок двери, омега потирает руки, продумывая коварный план, что бы сделать, пока его ненаглядные альфы будут на прогулке. — Дай бог ничего не случится, никто не потеряется, не покалечится и не помрёт, — качает головой Дан и заваливается на диван в гостиной, расслабляясь и прикрывая глаза. Пришло время исполнять коварный план.

***

Да, омега конечно накаркал, когда говорил, что лишь бы ничего не произошло. Спустя часа полтора ему звонит испуганный Дже Гён и говорит, что их сын потерялся. А спустя ещё двадцать минут, пять из которых он бежал со скорости света к альфе, чтобы дать ему по бошке, в которой ничего не осталось, омега смотрел на грязных альф, которые виновато опустили голову вниз. — Объясните мне одно, вам так хочется, чтобы я ребёнка потерял, меня схватил там инфаркт, инсульт и я сдох?! Вы этого хотите? — утирая слёзы, буквально кричит омега. — Папочка, прости, мы просто хотели пошутить, — виновато произносит маленький альфочка, утирая грязный нос. — Любимый, а тебе вообще нервничать нельзя, — поднимая ладони вверх, успокаивающе произносит Дже Гён и даже не скажешь, что этого бойца боялись все. — А ты вообще заткнись, шипит Джу, бывший Ким, — Если так обо мне беспокоитесь, то нахрен было пугать? Допрыгались, дорогие. В общем так, ты, Сухо, на неделю остаёшься без телевизора, планшета и прочей технике. И плюс к этому, на неделю без сладостей. — Но папа! — На две недели. Будешь спорить, срок будет увеличиваться. Пока его омега и сын разбирались, Дже Гён чуть ли не молился, чтобы его это не коснулось. Да, если бы у них были бы такие отношения, как раньше, то ему вообще было бы плевать. Но нет, он же любит омегу и поэтому сидит и помалкивает. — А ты, дорогой и любимый муж, тоже остаёшься без своей сладости на две недели. — А почему Сухо на неделю, а мне на две?! — обиженно восклицает альфа и получает испепеляющей взгляд некогда скромного омеги. — Три недели, — холодно изрекает омега. — Любимый папочка, а можно как-нибудь скосить наш срок? — умоляюще смотрит на папу мальчик. — Пожалуйста? — добавляет старший альфа. Несколько секунд Дан смотрит на своих мужчин и уже думает и правда отменить наказание, но тут же думает, что так, как они себя вели, нельзя себя вести. — Нет, — наконец ставит окончательную точку в их разговоре и уходит к лестнице, с кряхтением поднимаясь в спальню. — Папочка, а давай так больше не будем шутить? — грустно произносит сын и видит кивок отца. — Точно не будем.

***

Всю неделю омега не разговаривал с ними, не давал себя обнимать, целовать, ничего. Ночью у него конечно просыпались разные желание сексуального характера из-за бушующих гормон. Тогда он просто лез на альфу, который был рад такому раскладу. Но омега просто использовал его пальцу, шею, чтобы вдыхать запах и ничего больше. Даже целовать себя не разрешал. В такие моменты альфа со всей отдачей двигал пальцами и вдыхал запах омеги, который летал по всей комнате. Кончив, омега просто скатывался с него и спокойно засыпал. Стоит Дже Гёну после таких игр уйти в туалет, Дан коварно улыбался и засыпал. На второй недели омега всё-таки не сдержался перед грустными глазками сына и дал немного сладостей и вернул планшет. Конечно, он знал, что муж давал сыну смотреть телевизор, но делал вид, что не понимает. Любимые всё-таки. — Папочка, а ты нас простил? — хлопая своими большими глазками, спрашивает мальчик, поглаживая большой живот папы своей маленькой ладошкой. — Простил-простил, но чтобы больше такого не было, — строго грозит пальцем омега и оба поворачиваются на скрип двери. — Что делают мои душа и сердце? — с улыбкой спрашивает альфа, сбрасывая сумку с плеча и медленно подходит к кровати, на которой расположились муж и сын. — Тебя ждём с тренировки, — хлопает глазами мальчишка и хихикает от чмока в лоб. — Как тренировка? — заботливо растирая плечи, спрашивает Дан после того, как Сухо ушёл в свою комнату. — Отлично. Я скучал по вам за весь день. — Мы тоже. Потерпи ещё полтора года и я выйду на работу. Узнаю, что засматривался на омег, член оторву. — Единственный омега, на которого я засматриваюсь — это мой муж. — Мужчина, вы замужем? — наигранно удивляется омега и Дже Гён усмехается. — Да. За самым прекрасным омегой во всей вселенной. — Ой, ну не придуряйся. — Я серьёзно. — Я верю, — шепчет Дан и целует его в уголок губ. — Спасибо, что простил меня тогда, — шепчет в ответ альфа, прижимаясь лбом ко лбу омеги. Дан не произносит, но оба знают, как тяжело ему было простить Дже Гёна не на словах, а на деле. Но он простил и не жалеет об этом. Он стал у него единственным, так же как и Дже Гён у омеги.