Единственный

— Жизни вашего ребёнка больше ничего не угрожает, — строго произносит врач и с лёгкой улыбкой посмотрел на Дана и Дже Гёна. Облегчённо выдохнув, альфа сжал двумя пальцами переносицу и прикрыл на мгновение глаза. Улыбаясь сквозь слёзы, омега положил руки на живот, поглаживая его. Ещё раз улыбнувшись, доктор выходит из палаты и тяжело вздыхает, приподняв очки, трёт глаза. Мда, сегодня было гораздо тяжелее и даже не знай от чего. От тяжёлого взгляда Джу или от критического состояния мальчика. Наверное, всего понемножку. — Я рад, что всё обошлось, — хрипло произносит мужчина и с лица дока пропадает блеклая улыбка. — Д-да, я тоже, — тяжело вздохнув, он смотрит в окно, только чтобы не пересекаться с этими чёрными омутами, в которых плещется неизвестно что. — Дан? Всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает альфа, сжимая руки в кулак. — Да, конечно. С ребёнком всё хорошо и мне больше ничего не нужно для счастья, — натягивает на лицо улыбку омега. — Прости меня, — шёпотом произносит Дже Гён, смотря в пол и даже не смея поднять глаза на искалеченного омегу. — Что? — многие бы подумали, что омега издевается и хочет заставить Джу извиняться, но он и правда ничего не слышал. Да и не в его стиле унижать кого-то. — Прости меня, умоляю, — падая перед ним на колени, Дже Гён упирается лбом в больничную койку, а руки складывает на коленях. — Что вы такое говорите… — Я… Пожалуйста, Дан, прости меня. Я понимаю почему ты разозлился и не разговаривал со мной. Но даже понимая это, у меня в голове будто что-то щёлкнуло и мне тоже захотелось сделать тебе больно в ответ. Но я не понимал, что я трижды сделал тебе больно. Та сцена в туалете, изнасилование и… — с трудом сглотнув скопившуюся слюну, альфа переводит дыхание и продолжает, всё так же не поднимая головы, — Ты чуть не потерял из-за меня ребёнка. Я бы не простил себе этого. Я даже не знаю от чего тебе было больнее. Но я такой подонок… Закончив свой монолог, альфа наконец переводит дыхание и чувствует что-то мокрое на щеке, что после падает на постель. С удивлением обнаружив слёзы, он с замиранием сердца ждал хоть какого-то слова от Дана. И, наконец, он получает то, что хотел. Спустя какое-то время, что показалось ему вечностью, он чувствует маленькую нежную руку в своих волосах, что гладит его по голове. Надрывно всхлипнув, он поднимает красные глаза на удивлённого дока и утыкается лбом ему в бедро. — Всё хорошо. Да, вы правы, я разозлился, но мне больше было больно. Тогда я подумал, что вы решили просто поиздеваться и сказали, что тоже, возможно, что-то чувствуете. А после случая в машине, когда вы сказали про контракт, я знал, что должен просто подчиниться. Но в тот раз мне было неприятно, даже больно. Я всегда получал удовольствия от наших занятий любовью, даже самое минимальное. Но в этот раз не получил. Я пытался сказать вам, что это может навредить ребёнку, но вы не послушали. Вот вроде омега и не обвинял его, говорил всё это мягким тоном, поглаживая его по голове, но Дже Гён всё равно чувствовал обвинение. Не от омеги. От себя. Да, с этим омегой всё у него действительно впервые. Он никогда себя не чувствовал виновато и не винил себя сам, но из-за Дана у него и это случилось. — Прости меня, прошу. Я люблю тебя… Почему все понимают, что любят кого-то. когда происходит сама жопа? Обязательно надо, чтобы всем было больно? Без этого никак в любви признаться? В более романтичных условиях. Например, где-нибудь в ресторане, с огромным букетом цветов и с шампанским. Но нет же, обязательно надо в больнице или ещё где-нибудь. Романтики хреновы. — Я вас тоже люблю, — слабо улыбается омега, но не врёт. — Правда? — поднимая на того красные глаза, хрипло спрашивает мужчина. — Нет, конечно, я прикалываюсь, — тихо смеётся омега и тут же ойкает от боли в животе. — Что такое? — тут же подскакивает альфа и своим огромным телом чуть ли не смахивает вазу с тумбы. — Живот кольнул, но уже всё прошло. А вам бы поаккуратнее, а то с таким огромным телом от этой палаты ничего не останется. — У меня не только тело огромное, — с хитрой ухмылкой подмигивает альфа и док краснеет. — Вообще-то, член тоже часть тела, — смущённо шепчет Дан и мужчина цыкает. — Это был подкат. — Он ужасен, — скромно произносит парень и альфа присаживается обратно на колени возле его койки. — Насколько ужасен? — От одного до десяти… Сорок девять, — еле скрывая улыбку, тихо произносит омега и всё-таки смеётся с шокированного лица Дже Гёна. — Может в подкатах я не профи, но в постели я гораздо лучше, — гордо произносит он и переводит хитрый взгляд на краснеющего омегу. — Я знаю. — У нас ведь будут настоящие отношения? Ты мне больше не будешь ничего должен, я буду помогать тебе с бабушкой, ты будешь физиотерапевтом и по совместительству моим парнем. — Почему бы вам не нанять более опытного физиотерапевта? — Потому что помогают мне только твои руки. Другие я больше не воспринимаю. Я больше не воспринимаю никого, кроме тебя. Повисло в воздухе, но оба не решались что-то об этом сказать. Альфе таки чувства были в новинку, а Дан просто стеснялся. Внезапно Дже Гён стал медленно приближать к губам парня, внимательно следя за его реакцией. — Мне кажется, в ближайшее время нам нельзя заниматься сексом, — смущённо произносит омега и получает поцелуй в скулу. — Я знаю, не волнуйся. Но целоваться-то нам никто не запрещал, — произносит мужчина и прикасается к бледным губам. Застыв так на секунды две, Дан начинает неуверенно отвечать, обвивая руки вокруг сильной шеи. Им нельзя особо увлекаться, иначе обоих накроет возбуждение и потом придётся туго. Не факт, что они ещё и сдержаться смогут. Пока оба не возбудились надо… Похоже, уже поздно что-то решать. — Дже Гён, — тяжело дыша, омега отстраняется и облизывает припухшие губы, — Мы не будем заниматься сексом. — Я знаю, знаю, — переводя дыхание, мужчина берёт лицо парня в свои руки и целует его везде, куда может дотянуться, — Просто… Можно твою руку? — Хорошо, — протягивая руку, омега чувствует, что у альфы крепко стоит и начинает поглаживать его через жёсткий материал джинс. Кажется, они будут заняты ближайшие двадцать минут.