Ты стал для меня всем

             Друзья одного психолога советовали, поэтому Мармок рад, что идёт не к кому-то с улицы, а правда к хорошему человеку, по крайней мере говорят сильно помогает и летсплейщик правда на него рассчитывает.              — Добрый день. — учтиво произносит мужчина лет сорока пяти, приглашая его сесть в кресло.              — Здравствуйте. Я – Марин. — представляется он.              — Николай.              Страшно. Пиздец как страшно. Руки мелко трясутся, Мокану надеется, что доктор этого не заметит. Как сейчас рассказать всё? С чего начать? Как рассказать этому доброму мужчине в летах всё открыто, а вдруг он осудит...              Тяжело признаться даже самому себе, а надо рассказать незнакомому человеку.              — Расскажите как есть, не о чём не переживайте, я ни в коем случае не буду вас осуждать или что-то в этом роде. Не задумывайтесь над логичностью и красотой рассказа, можете вообще начать с конца. — по-доброму произнёс Николай.              — Спасибо, мне немного трудно, всё кажется началось довольно давно. Мой друг, мой лучший друг, наверное единственный близкий для меня человек на данный момент, я могу с ним всем поделиться, могу поплакать, пожаловаться, он всегда меня поймёт и правда поддержит. Мы живём в разных странах, но я очень рад, когда мы наконец встречаемся, я жду эту встречу, потому что весь год мы заняты работой, хоть и часто работаем вместе, но блин, мне всё равно не хватает его. Хочется смотреть на него в живую, слушать его голос не через наушники, слышать как он смеётся. Знаете, Аркаша очень красиво смеётся, он так... что аж самому становится хорошо, хочется бесконечно это слушать, сам не знаю, как он раньше мог его стесняться! — на чувствах говорил он, а когда остановился обдумывая сказанное, доктор срочно отвлёк его вопросом, боясь, что он испугается и потеряет прежний настрой.              — А кем вы работаете?              — Летсплееры, снимаем ролики на ютуб как играем. Мы вообще часто играем вместе, я люблю с ним именно, вот любая игра, вообще не важно какая правда, просто обожаю как он радуется, когда всё получается или мило бесится от неудач, он вообще очень прикольно злится, так искренне и с чувством, прям отдаёт себя эмоциям. Мне нравится как он иногда бесится, что я быстрее что-то прохожу или обыгрываю его, Аркаша так старается, он всегда будто на полную выкладывается, буквально каждую неделю новый ролик пилит, ради подписчиков готов и больно себе сделать, играя в какую-то максимально сложную игру, так что я когда смотрю, думаю, что может можно было играть в любимые игры, а не страдать.              Он замолкает на мгновение, прикрывая глаза, шумно выдыхает, улыбается уголками губ.              — Но это всё ладно... Вот недавно он сказал, что скучает, что скучает по мне! Я вдруг понял, что тоже хочу увидеться. Ну, он ведь мой друг? И поэтому... И Аркаша приехал ко мне. Я водил его в ресторан, там говорил по-румынски, ему похоже это сильно понравилось, он будто поплыл, когда услышал мой голос. Я...! Не подумайте, просто правда. — в конце Мармок растерялся, вспоминая раскрасневшееся лицо парня, как он попросил его ещё хоть что-то сказать, а он произнёс не просто предложение, а что-то пошлое, так что сам себе удивился.              — Не переживайте, всё отлично, я пока за вас искренне рад, не каждый похвастается таким человеком, а у вас в жизни он есть. — мягко произнёс Николай.              — Мне с ним было хорошо, дом будто ожил, мне хотелось просыпаться и что-то делать. Аркаша такой красивый когда только проснётся, не до конца всё понимает, пока кофе не выпьет, да даже когда выпьет ему время надо, чтобы полностью проснуться, потому что режима у него нет, маленький ещё, тяжело по утрам встаёт, ну совсем как ребёнок. — засмеялся летсплейщик.              Доктор улыбнулся, кажется он уже всё понял, но теперь остаётся это Мармоку объяснить.              — А потом... после того как пришла моя подруга и несла всякую... дичь. Он как-то изменился, стал тише, попросил выпить. Я вот знаете всегда его отговаривал, а сам не пью, но почему-то прям захотелось. Захотелось его споить и самому в хламину. Знатно выпили, но не до потери связи с реальностью. И я его... и мы... мы переспали..              Мармок роняет голову на руки, трёт лоб, жмурится, прячет от доктора глаза.              — Блять, если честно мне пиздец понравилось, так что страшно от этого. — Марин вроде хотел не материться, но тут как-то само, он не ожидал.              Николай кивает, показывая, что всё хорошо.              — Но я не смог. Я ушёл. Я убежал! Я убежал к ней, к подруге, я хотел показать себе, что всё как раньше. Нет... Я вообще не знаю зачем это сделал! — отчаянно говорит Мокану, как-то слишком резко размахивая руками, хотя ему совсем казалось не свойственна такая эмоцианальность.              — А Аркаша... мой Аркаша... он уехал, я даже не смог с ним попрощаться, когда пришёл на столе лежала записка с коротким «Прости». За что простить? За что! Это я должен просить прощение, что по факту использовал его чувства ко мне, а потом кинул. Я никогда-никогда не хотел с ним так поступать... А на обратной стороне знаете, что было? Там было плохо стёртое «ты стал для меня всем». Я стал для него всем? Я?! Как... Мне так стыдно, блять, я совсем не знал что делать. Надо было позвонить, или хотя бы написать, а я ничего. Просто поступил как мразь, хотя изначально ведь как будто знал, что он меня.... любит? — с горестью будто кричал самому себе Мармок, вдруг почему-то так открываясь, изливая горечь, что накопилась в душе и жжёт изнутри уже который день.              — Любит. — увереннее ответил он сам себе, продолжая. — И вот сегодня, меня почему-то с самого утра что-то уговаривало сыграть одну каточку в КС. Я думаю, ладно только одну и всё, захожу, а там Аркаша. Аркаша в команде противника! Бля... Я хотел сразу ливнуть, но понял, что так нельзя. Не знаю, какие чувства испытывал в этот момент Аркаша. Я сделал ему ещё больнее? И вот, уже второй раунд. Я выхожу ему в спину. И ничего не могу, я уже навёл курок, это ведь просто игра, надо на кнопку нажать и вот – мы почти победили. А я не могу... рука не поднимается, я стою и как долбоеб смотрю ему в спину, а потом кое-как собираюсь и убегаю за угол, как блять последний трус! Я того всё... Но думаю ладно – «Земля круглая» вот так встреча, оборачиваюсь и он, мой Аркаша, так же смотрит на меня и не может убить.              Марин закончил, озадаченно смотря на Николая, который очень внимание слушал его и следил за каждым движением. Доктор вновь улыбнулся, ещё секунду помолчал, давая возможность парню успокоить сердце.              — Вы определённо испытываете к нему чувства. — произнёс он, заглядывая в лицо Мокану.              — Дружеские? — неуверенно спросил тот.              Кажется Николай глухо хмыкнул и сдержался, чтобы не закатить глаза. Ну что тут непонятно? Сам себе только что ведь признался.              — Представьте, к примеру, к вашему Аркаше пришла какая-нибудь подруга, она его любит на самом деле и сейчас, узнав, что тот разбит, тут же прибежала его утешить. Она принесла алкоголь, она постарается всеми силами его споить, а потом... Она будет стараться переубедить его, говорить, что тот неправильно себя понял, что ты Марин ужасно с ним поступил, будет уверять его что он достоин чего-то лучшего, чтобы его любили. А он ей верит. Начинает сомневаться в себе, жалеть. — будто мантру говорит Николай, видя, как глаза Мармока бегают, им медленно овладевает паника, он инстинктивно хватается за телефон, потом отдёргивает руку, смотрит умоляюще на доктора, ищет в его глазах хоть какую-то поддержку.              — Нет. Он не станет... Зачем Аркаше...? — сформулировать предложение не получается, кучу мыслей лезет в голову, мозг рисует эту картинку слишком реалистично, так что сердце хнычет, пытаясь заглушить всё это.              Услышанное давит, гнетёт, лишает возможности рассуждать здраво, потому что блять, как же страшно.              Николай кажется доволен результатом, он потирает руки, будто у него получилось то, за что он сильно переживал.              — Поразмышляйте, видите ли вы его с девушкой, сможете без него, без его любви, без того, как он нуждается в вас? Сможете ли наблюдать как он счастлив без вас? Как улыбается кому-то другому, обнимает, целует?              — Я понял. Спасибо. — перебил его Марин, потому что слышать такое невыносимо.              — Хорошо, если что-то нужно будет, приходите, я всегда рад вас видеть.              Страшно. Он вроде всё осознал, ну или хотя бы старается, а Аркаша, как там? Вдруг Мокану всё проебал, Аркадий устал ждать, вдруг он отчаялся и передумал.              Как ему позвонить, что сказать, просить ли прощение или начать с признания...              Что сказать, чтобы его правильно поняли? Кажется слов не подобрать.              Летсплейщик попадает в длинную пробку, похоже дома будет не скоро, но это его ничуть не расстраивает, кажется смотреть на шумный город за тонированным окном успокаивает. Постепенно темнеет, хоть множество фонарей всеми силами не пускают ночь, которая в конце концов берёт своё. Людей становится всё меньше, а когда он сворачивает к себе, то вообще никого не видит, кроме какой-то одинокой девочки, бегущей домой. Заходит домой, никак места себе не найдёт, куда ни глянь слишком живые воспоминания, как они тут с Аркадием жили.              «Где ты там, с кем ты там, напиши хоть слово....»              Аркаша сидел на диване, вечер безбожно отнимал все положительные мысли. Как вдруг ему страшно захотелось поиграть на гитаре, он так давно этого не делал, а сейчас руки сами тянутся к уже чуть пыльному инструменту. Аккуратно берёт, проводя по струнам. Гитара преданно выдаёт звук, стремясь скорее сформироваться в полноценную мелодию.              — Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи. — тихо поёт он, вкладывая душу в эти несколько слов, Аркадий будто взывает к Марину, не надеясь получить ничего в ответ.              — Я отправлюсь за тобой, что бы путь мне не пророчил. — и правда, Мокану, я готов на всё, лишь бы ты был рядом, мне совсем не страшно, давай пройдём это вместе.              — Я приду туда, где ты, нарисуешь в небе солнце.              — Где разбитые мечты, обретают снова силу высоты. — дрожащим голосом протянул он, удивляясь откуда эта песня так отчётливо слышится в его голове.              Какой-то ком в горле не дал ему возможности петь дальше, неконтролируемые слёзы вновь заструились по лицу, но в этот раз он не стал себя обманывать, не стирал их. Они капали на гитару, на руки, стекая вниз, почему-то такие холодные, они будто обжигали кожу.              — Надеюсь, хотя бы в какой-то из параллельных вселенных мы счастливы вместе. — прошептал он, выпуская гитару из рук.