Чёрный инспектор. Крысы и звёзды

Я не отступлюсь. Как бы ни было тяжело, я пройду этот путь. Для себя и для него. Я всё решил. Элиас Мне хотя бы премию дали. Крайс

Прошло ещё три дня, полных рутины, чая и подозрительных взглядов коллег. Инспектор Крайс почти разделался с появившимися за время частного расследования делами. По большей части это был мусор, не всегда даже имеющий к нему хоть какое-то отношение. Поведение старшего инспектора Бруно изменилось. Он больше не орал и не оскорблял своего подчинённого без особой нужды. Но менее мелочным и гадким его характер от этого не стал. – Инспектор Крайс, старший инспектор вас к себе вызывает, – Превенс Леммар смущённо улыбнулась и отошла от его стола. Сегодня рано утром Крайс обнаружил на стопке свежих бумаг очередное любовное послание. А ещё Превенс каждый день приносила ему чай, теперь уже не стесняясь взглядов других инспекторов. Старший инспектор Бруно сидел за столом у себя в кабинете с крайне задумчивым видом. Он не был зол или раздражён и даже, против своего обыкновения, соизволил кивнуть вошедшему Крайсу. Бруно обдумывал что-то важное, готовился принять решение, от которого бежал всё это время. – На твоё имя пришло уведомление и однодневный пропуск на Небо. Сегодня в полдень состоится суд, – ровно и спокойно сказал старший инспектор. Он словно бы не замечал, как приоткрылась дверь в кабинет за спиной Крайса. Если криков старшего инспектора не слышно на всё управление, значит, он вызвал его не просто отчитать. – Ты обязан присутствовать как свидетель и участник расследования. Это правда, что арест произвёл старший инспектор Торхейс? – Да, всё верно. Старший инспектор шена Нуари Торхейс. У меня не было полномочий, – холодно ответил Крайс. Он до сих пор болезненно вспоминал свой провал. – А преступник… это был Благороднорождённый? – едва не задохнувшись от осознания ужасающего факта, спросил старший инспектор. Ему Благороднорождённые казались высшими существами, если и способными на преступления, то лишь на незначительные. А о Нуари Торхейсе он слышал лишь наводящие ужас рассказы о его беспощадности и невероятной силе боевого Дара. – Да, неборождённый. Думаю, в бумагах указано его имя, – всё так же холодно ответил Крайс. На Небе жили такие же люди, хоть и считающие себя совершенными высшими существами. Но их кровь была такой же красной, страх – обессиливающим, а смерть – реальной. – Надо же. Он совершил преступление. Какое же? – с жадным любопытством спросил старший инспектор, подавшись вперёд. Крайс взял со стола пропуск и уведомление и только потом ответил. – Убийство. – Рюни отчётливо услышал вздох за приоткрытой дверью. За ней, видимо, собрались все, кто был в полицейском управлении. – Его посадят за такое в тюрьму, – удовлетворённо кивнул старший инспектор. На его лице появилось такое довольное и уверенное выражение, будто это он самолично обезвредил мерзавца. – Его казнят. Он убил Благороднорождённую, – Крайс мельком просмотрел бумаги, чтобы удостовериться, что старший инспектор ничего не перепутал. – Пожалуй, отправлюсь на Небо сейчас. – Как ужасно, – покачал головой Бруно. Впрочем, его мало заботили судьбы жителей Неба, если они не касались его лично. – И, Крайс, оделся бы попристойнее, не в эти свои обноски. – Не вижу необходимости. – Инспектор Крайс вышел из кабинета Бруно. Ему ещё надо было снять тонкую форменную куртку и надеть свой плащ – обноски, как выразился старший инспектор. Для всех он останется крысой, какую бы шкуру ни натянул, ему не скрыть этого. Времени перед слушанием было предостаточно, и Крайс не спешил. Земля дышала зеленью и наслаждалась тихим и спокойным днём. В поезде, едущем на верхний подуровень, было много молодых женщин с детьми. По большей части, они были так заняты своими чадами, что не обращали внимания на чёрную тень, занявшую место у окна в одном из вагонов. Но замечая, старались увести детей подальше. Наконец, поезд дошёл до верхнего подуровня и выпустил под яркий свод вокзала тонкую струйку людей. До пропускного пункта было совсем недалеко, он уже виднелся между домами. Рядом стояли в основном деловые здания и несколько крупных магазинов. Инспектор Крайс равнодушно скользил взглядом по их великолепию, меньшему, чем он видел на Небе, но большему, чем где-либо ещё на Земле. Свет пронизывал воздух, путался в стеклянных стенах и перегородках пропускного пункта. Крайс вошёл внутрь и подошёл к стойке охранника. Молодой парень удивлённо посмотрел на него, но всё равно приветственно улыбнулся. Крайс помнил его по тем разам, когда он проходил здесь с Элиасом. – Сегодня вы один? Частное расследование, верно? Успешное! Поздравляю! – искренне улыбнулся полицейский, просматривая пропуск. – Теперь сможете отдохнуть, не заботясь больше ни о чьих проблемах. – Благодарю, – несколько неуверенно ответил Крайс. Его удивила эта нежданная похвала от человека, смотревшего на него раньше с таким презрением. – Я выполнял свою работу. – Проходите. Надеюсь, мы ещё увидимся, – полицейский излучал дружелюбие и радость от самого факта своего существования. Он помахал вслед Крайсу и вернулся к своей работе. Небо встретило инспектора тишиной и покоем. Воздух, пряный и густой от аромата цветов, казался прозрачным, наполненным светом. В безмолвном покое улиц слышны были лишь его шаги. Расположение здания суда Крайс знал только из приложенного к уведомлению описания, достаточно подробного, чтобы не заблудиться. – Приятного дня, инспектор. Всё ещё не завершили ваших дел здесь? – окликнул Крайса знакомый голос. У стены одного из домов стоял высокий молодой мужчина с тряпкой в руке. Он отмывал камни от скопившейся грязи. – Я уже завершил расследование, – кивнул ему Крайс. Этого мужчину звали Вайл Даннар, и он работал уборщиком на Небе. – Благодарю вас за помощь. Ваши сведенья были очень ценны для меня. Крайс не солгал, благодаря Вайлу он доказал, что девушку похитили из дома. И что житель Дна к этому непричастен. Это спасло Дно от облавы, а Кою – от множества проблем. – Вы преувеличивайте! – Вайл смущённо засмеялся. Он искренне радовался тому, что оказался полезен инспектору полиции, и тому, что будет, о чём вечером рассказать другим уборщикам. – Не подскажете, как пройти к зданию суда? – Крайс решил уточнить направление. От всей этой небесной вежливости уже сводило челюсть, но иначе его здесь просто не поймут. Выяснив дорогу, Крайс попрощался и пошёл дальше. Через полчаса он, наконец-то, увидел нужное здание. Рядом с входом на улице стояло несколько человек. Среди них Рюни смог различить высокую светлую фигуру Элиаса. Суд располагался в белоснежном каменном здании с маленькими окнами. Эта постройка отличалась от всего, что Крайсу приходилось прежде видеть на Небе. Тяжеловесность и монолитность, никаких украшений и никакого изящества. Рюни интуитивно чувствовал исходившее от этого здания давление. – Инспектор Крайс! – окликнул его Элиас. Он даже помахал рукой, привлекая к себе внимание. – Ты как раз вовремя, пойдём внутрь! Скоро уже начнётся. Инспектор Крайс кивнул и последовал за Благороднорождённым. Сегодня Элиас был одет более строго, во что-то церемониальное. Белоснежный колет, расшитый серебряной нитью и жемчугом, такие же узкие облегающие штаны и высокие до колен сапоги – всё в одном стиле. Лента в волосах такая же белая. Единственным цветовым пятном были камни в серьгах, покачивающихся в его ушах. Элиас провёл Рюни в небольшой зал, заставленный удобными стульями в несколько рядов. Инспектор Крайс хотел занять место на самом последнем, но Аштарет уверенно вёл его вперёд. Элиас не собирался отпускать Крайса до самого конца. – Сядешь рядом со мной и тётушкой Фарией, – непреклонно заявил шена Аштарет. – И не ищи причин для отказа. Я его не приму. Элиас указал Крайсу на стул рядом со своим в третьем ряду. С другой стороны от него сидела шенай Фария Аштарет, а сзади – Нуари Торхейс. Постепенно зал заполнился, гомон голосов утих. На помост в дальней части зала вышли несколько почтенных Благороднорождённых в длинных чёрных одеяниях. После того, как они заняли места в креслах по правому краю помоста, из небольшой дверцы вывели шену Астария Эшбетт. За эти пять дней он сильно изменился. Его глаза потухли, кожа потускнела и обвисла. Он был сломлен, в его осанке больше не было гордости, только привычка, а губы подрагивали и что-то шептали. По залу рябью пронеслись невнятные слова и фразы. Его узнали и его не захотели признавать. – Слушается дело об убийстве юной шенай Калии Эниды Аштарет. – Дальше последовало долгое перечисление её полного имени и ещё более долгое описание основных пунктов дела. Шена Эшбетт слушал всё это равнодушно. Казалось, его уже не заботит его судьба. Член суда, зачитывавший детали дела, особенно уделил внимание непростительности того, что совершил Эшбетт. Само упоминание попытки смены Дара привело зрителей в возмущение. Однако на последних пунктах обвинения подсудимый встрепенулся. – Вы ставите мне в вину то, что раскопала жалкая крыса со Дна. Более того, вы ставите мне в вину то, что я попытался очистить Небо от этой мерзкой твари. – Шена Астарий Эшбетт нашёл взглядом Крайса и злорадно улыбнулся. – Разве это можно назвать преступлением? Это благодеяние. – Возражаю! – встал во весь рост Нуари Торхейс. Он имел право вмешиваться в процесс и как человек, произвёдший арест, и как инспектор полиции по особым поручениям. – Эшбетт пытался убить инспектора полиции при исполнении и во время проведения частного расследования. Напомню суду, что в подобной ситуации инспектор полиции находится под покровительством и юридической защитой Благороднорождённого, заказавшего расследование, и является его непосредственным представителем. В данном случае, заказчиком был шена Элиас Калдейн Аштарет. – Суд принял ваше возражение, шена Торхейс. Благодарим за разъяснение, – пожилой судья благосклонно улыбнулся Нуари. Тот только что-то невнятно пробормотал и сел на место. – Это дед Нуари, он один из судей Неба, – тихо пояснил Элиас Крайсу. – Эшбетт совершенно не осознаёт своего положения. Высказываясь подобным образом, он оскорбляет тебя, Элиас, и всю твою семью, – зло прошептал Нуари, наклонившись вперёд. Ему не очень-то понравилось то, что его друг притащил сюда этого инспектора, но выслушав полный рассказ Элиаса ещё раз, уже без эмоций, и узнав о том, где и как было найдено тело Калии, он проникся к Крайсу некоторым уважением. Суд также зачитал обвинения против всех помощников шены Эшбетт. Они стояли тут же, подле него, обессиленные и лишённые надежды. – А ведь мой брат отказался сюда приходить. Бережёт своё доброе имя, – ядовито заметила Фария Аштарет, пока судья зачитывал показания и свидетельства обвиняемых. На ней было белое с кремовым отливом платье, отделанное кружевом, которое она купила у Кимы, девушки со Дна. Фария намеревалась ввести его в моду. А то, что только она одна знала, где его добыть, не только придавало ей значимости, но и служило пропуском во многие семьи, знакомство с которыми могло быть полезно её любимому племяннику. – И Элиасу не советовал перед вступлением в Совет. – Это его право, тётушка, – устало вздохнул Элиас. Ему пришлось выслушать часовую лекцию о том, как должно вести себя Благороднорождённому из рода Аштарет в подобной ситуации. Элиас повернул голову и посмотрел на сидевшего с другого края Милена Клайдерна, занимавшегося его подготовкой к вступлению в Совет. Тот не погнушался прийти, хоть и не демонстрировал явно свою причастность. – Есть ли что сказать тем, кто понёс утрату? Выскажетесь ли вы за помилование или же потребуете наказания? – Судья нисколько не сомневался, что о милости не попросит никто. Слишком страшное преступление лежало на шене Эшбетт. – Я, брат Калии Аштарет, Элиас Калдейн Аштарет. За убийство моей возлюбленной сестры и преступление против Дара требую смерти, – Элиас встал и посмотрел прямо на Эшбетт. Он мог бы добавить – и за покушение на меня и на Крайса, но не стал. Для суда это уже не важно. Хоть и справедливо. – Я, тётя Калии Аштарет, Фария Милеан Аштарет. За хладнокровное и жестокое убийство моей дорогой племянницы и за преступление против Дара требую смерти, – Фария стояла прямо, гордо подняв голову. Раз уж Нуари арестовал этого мерзавца, и дело дошло до суда, от мысли лично вырвать ему сердце пришлось отказаться. Но она намеревалась до конца насладиться его падением. – Я, Нуари Чийал Торхейс. За жестокое убийство моей ненаречённой невесты Калии Аштарет и преступление против Дара требую смерти, – Нуари тоже поднялся на ноги. Он никогда не делал предложения Калии, не говорил ни с ней, ни с Элиасом об этом, но Нуари думал об этом браке. Ещё года два, и, возможно, он бы решился. В нём всё ещё пылала ярая ненависть, и только ему одному было известно, какого труда стоило не сжечь Эшбетт заживо ещё там, в малой гостиной его дома. Элиас удивлённо посмотрел на своего друга. Нуари говорил об этом, когда он только сообщил ему о её исчезновении, но назвать Калию невестой открыто – это почти то же, что породниться с семьёй Аштарет. – Суд выслушал ваши пожелания и вскоре будет готов вынести приговор, – добродушно улыбнулся судья. Некоторое время он совещался со своими коллегами. – Решение вынесено. Крайс слушал приговор с некоторым удивлением. Он не ожидал такого быстрого суда, словно всё уже было решено заранее. – У него нет надежды даже без наших слов, – тихо поделился Нуари, наклонившись вперёд и опершись руками о спинку стула Крайса. – Он предал свой Дар, тут нечего обсуждать. Все, кто пошёл за шеной Эшбетт, но сохранил свой Дар неприкосновенным, изгонялись на Землю без права вернуться, лишались семейного имени и всех привилегий. Это был достаточно мягкий приговор. Более суровый достался только тому, кто стрелял в Элиаса. Его приговорили к блокированию Дара и изгнанию в Средний город. Потом пришло время самого Эшбетт. Приговор однозначный – смерть. Все его потомки изгонялись на Землю с правом возвращения. – У него сын и дочь, уже взрослые, но без супругов, – пояснил развеселившийся Нуари. Его забавляло то, как побледнели и задрожали обречённые на унижение и жалость приспешники самого ненавидимого им человека. – Если они докажут свою преданность и честность, если послужат городу, им позволят вернуться. Или их детям, если их Дар будет достаточно сильным. Во время допроса выяснилось, что они ничего не знали. Его дети живут отдельно и почти не общаются с ним. Им ещё повезло. – Приговор привести в исполнение немедленно, – всё так же улыбаясь, завершил судья. Из тени с края постамента выступила высокая чёрная фигура. Худой, бледный черноволосый мужчина с холодными безжалостными глазами вышел на свет. Зал замер, заворожено глядя на него. Он был ещё молод, но то ощущение, что исходило от него, было древним, могущественным и подавляющим. – Дознаватель, – глухо выдохнул Нуари. Он сам потребовал, чтобы Эшбетт допрашивали именно они. По долгу службы Торхейс порой пересекался с ними. Но всё же Дознаватели всякий раз производили сильное, незабываемое впечатление. Мужчина тем временем медленно обводил взглядом зал, то и дело останавливаясь и заставляя вздрагивать тех, на кого он смотрел. Когда же черёд дошёл до инспектора Крайса, он замер и удивлённо вскинул бровь. Дознаватель шагнул вперёд, не отрывая взгляда от чёрного инспектора, и положил руку на плечо Эшбетт. Тот побледнел и задрожал. Казалось, осуждённый готов был пасть на колени, чтобы целовать край одежд своего палача в безнадёжной мольбе о прощении. Крайс не опустил взгляд, этот Дознаватель был таким же человеком, а значит, был смертен. Рюни смотрел с вызовом, прекрасно понимая, что, скорее всего, совершает ошибку. Дознаватель едва заметно улыбнулся краешками губ – словно тонкая рябь прошла по коже – и поправил видневшийся из-под его чёрного одеяния манжет с воланами старомодного кроя. Точно такой же, как у Крайса. Когда Дознаватель вёл шену Эшбетт из зала суда, тот едва не висел у него на руках, обессиленный и сломленный. Никто не вставал с мест, пока они не скрылись из вида. Нуари извинился, бросил быстрый подозрительный взгляд на Крайса – от него не ускользнуло то, что произошло между ним и Дознавателем – и поспешил вслед за поднявшимся на ноги Миленом Клайдерн. – И что теперь? – спросил Элиас, когда они вышли из здания суда. После сумрачного, заполненного людьми зала, улица Неба казалась просторной и светлой. Самым чистым местом в городе. – Ничего, – резко ответил Крайс. Всё просто, проще не придумаешь. Его уже тошнило от этого места и этих людей. – На этом всё закончилось. Вы вступите в Совет и будете трудиться ради всеобщего блага. Я вернусь в своё полицейское управление и буду занимать скучными бумажками. Всё вернётся к тому, с чего началось. – Неужели ничего не изменилось? – удивлённо посмотрел на него Элиас. После всего, через что они прошли? – Разве мы не стали ближе? Разве не стали понимать друг друга? Разве то, что нас связывает, ничего не значит? – Нас ничего не связывает, – жёстко оборвал его Крайс. Лучше звезде оставаться звездой. Лучше неборождённому заниматься своими делами и не пачкать руки о грязь. – Звёздам лучше не смотреть вниз, а крысам не подняться на небо. Лапы коротки. – Это не так, – тихо ответил Элиас. – Твои не коротки. Крайс только пожал плечами и отвернулся. Ничего не изменится. Сейчас этот наивный ребёнок полон праведного гнева и благородных идей, но скоро он утихнет, забудет все свои мечты. Или даже поймёт, как они наивны и бесплодны. Он откажется от них. Для своего же блага. А благо Крайса в том, чтобы сидеть тихо и больше ни во что такое не лезть. Разве что, самую малость шпионить для Кою. Пусть с этим бесцветным разбирается Торхейс. Крайсе надо сидеть тихо, если она не хочет попасть в суп. Ничего не изменится. За все века никто ничего не изменил. Элиас Аштарет стоял в самом центре зала Совета. Вокруг амфитеатром поднимались ряды кресел. Сотни глаз смотрели на него – здесь сегодня собрались те, кто решал судьбу города. И они улыбались новому члену своего узкого круга, уверенные, что он никогда не осмелится перечить им. Церемониальный колет сдавливал грудь обручем, но Элиас не обращал на неудобство внимания. Это всё – лишь незначительная помеха. Воздух Дна давил сильнее. В ладони Элиаса под узкой перчаткой была спрятана монета, та самая, что ему подала женщина в Среднем городе. Как напоминание, как залог его клятв. Единственное, что принадлежит ему по праву, то, что было даровано от чистого сердца. Элиас сжал руку в кулак, грань монеты впилась в ладонь. Этот город, он смотрит на него миллионом глаз, он ждёт. Повторяя слова присяги, шена Аштарет вкладывал в каждое из них больше смысла, чем в них было вложено изначально. Он произносил собственную клятву. Не сдаваться и идти вперёд. Изменить город, отношение, людей. Доказать одному человеку, что он не беспомощный наивный юнец. Да, ради того человека. И ради справедливости. Элиас не собирался отступать. Он говорил слова, дарованные века назад. Он повторял клятву, как сотни и тысячи одарённых до него. Но говорил он иное, то, что подсказывало ему сердце. Каждому слову Элиас придавал свой собственный смысл. Изменить город, принести справедливость. Ради себя, ради Калии, ради Рюни Крайса и ради всех, кто был ему дорог. Элиас Аштарет смотрел на лица членов Совета и как никогда чувствовал себя одиноким. Сейчас у него есть союзники, но если потом придётся от них отказаться, он сделает это. Какой бы тяжёлой ни была ноша, он не сдастся. До конца. До самого конца! Крайс отрезал кусок сыра и положил его поверх колбасных кружков. Шима в предвкушении уставился на бутерброд и, получив его, сразу же впился зубами. В старом доме Крайса не осталось других детей, только его младший брат, которому больше некуда было идти. – Вкусно! Просто ужасно вкусно! – оценил Шима угощение. Он ел жадно, едва не давясь, словно боялся, что у него отнимут. Они сидели на полу в большой общей комнате. Крайс усмехнулся и начал готовить ещё один бутерброд. Дверь на улицу хлопнула, и вскоре на пороге комнаты показалась Жиайя. Её красивое лицо выражало раздражение, смешанное с удивлением. – Зачем ты пришёл, Рюни? – Кажется, она была уверена, что никогда больше не увидит брата. Да и зачем ему возвращаться сюда, в эту грязь? Последняя причина стояла в горшке на полке. – Тебе больше не к кому приходить. Здесь никого нет. – Это мой дом, Жиайя, – спокойно, но с прохладцей в голосе ответил Крайс. Здесь ещё оставался его брат, да и остальным детям он принёс бы еды, если бы они не разбежались. Маленькие падальщики, готовые на всё, чтобы выжить, и бесконечно бегущие в поисках места кормёжки. Да и Жиайя, его сестра, разве он не приходил к ней? – И я буду возвращаться сюда, когда захочу. – А чем же тебя Земля не устраивает? Там же так замечательно! – с горькой усмешкой продолжила Жиайя. Эта ночь была очень тяжёлой, да и денег опять не хватало. Как же ей всё это надоело! Она так устала от всего этого бесконечного однообразия! Если раньше приходы брата были для Жиайи глотком воздуха, то теперь лишь напоминанием о том, сколько подуровней их разделяет. – Не так там и хорошо, как кажется, Жиайя, – Крайс не лукавил и не пытался успокоить сестру. Земля не была шкатулкой, полной чудес и сладостей. – Что же ты оттуда не вернёшься, раз здесь лучше? – добавила в голос яда Жиайя. Вырваться со Дна всегда было её мечтой, несбыточной, но оттого не менее желанной. А у него получилось. Вот только Рюни этого совсем не ценил. Раньше Жиайя ещё могла оправдать его визиты заботой о матери, но теперь его здесь уже ничего не держало. Она понимала, что говорить подобное жестоко. Там у брата есть еда, и там он проживёт дольше. Но горечь от собственной беспомощности не давала ей опомниться. – Или там еда вкуснее? Хотя ты ведь теперь важная личность, с неборождёнными знаешься. Может, сможешь и за меня словечко замолвить? Там, на Земле, ведь проще. – Прости, Жиайя. Моё положение не изменилось. Мне даже зарплату не подняли, – покачал головой Крайс. Это был уже не первый подобный разговор. Жиайя понимала, что без Дара на Землю не подняться, но всё равно хотела верить, что сможет однажды пройти через пропускной пункт и уже не вернуться обратно. – Если бы я мог помочь тебе, я бы давно это сделал. Но ты же знаешь, что связи ничего не решают, если нет Дара. – Этот Дар – сущая чушь! В тебя целую гору денег вложили, только чтобы ты мог выучиться! Цветные искорки, подумать только! – вспылила Жиайя. Крайс разочарованно поджал губы и протянул новый бутерброд Шиме. Не так много денег в него вложили – много просто не было. И он давно уже отдал всё сполна. Лицо Жиайи изменилось, из гневного став просительным. – Неужели нельзя как-то добиться разрешения? Ты ведь тоже со Дна, да и власть у тебя есть. – Я просто слежу за порядком. И не потому, что хотел. В полицейском колледже было бесплатное обучение и стипендия, – в который уже раз объяснил Крайс. У него был не очень-то большой выбор. – У меня нет ни связей, ни влияния. – А этот твой небородный? Разве он тебе не задолжал услугу? – Жиайя уцепилась за последнюю самую жалкую надежду. Жизнь Дна ей не подходила. Она способна была на большее, намного большее! И жаждала совершенно иной жизни. – Он просто нанял меня для подработки. А я не мог послать его прогуляться. Он мне ничего не должен. Неборождённые могут использовать, кого захотят, – Крайс обречённо покачал головой. Он с удовольствием вытащил бы отсюда и её, и Шиму, но у них не было ни малейшего проблеска видения, не то, что Дара. – Сестра, я ничего не могу для вас сделать. – Или просто не хочешь? Зачем стараться, пачкать руки, ведь ты так высоко поднялся! Везде себе мягкое подложил! И Кою тебя к себе на чай зазывает, и с небородными знакомство водишь! Зачем тебе неудачники, вроде меня и Шимы? – Жиайя начала выходить из себя. Обычно она смирялась с неизбежным, понимая, что простой инспектор полиции действительно мало на что влияет, но появление Элиаса Аштарет вселило в неё новую надежду, расставаться с которой она не хотела. – Жиайя, прекрати, ты пугаешь Шиму, – спокойно ответил Крайс. Его сестра была сильной женщиной, но эта сила билась о прозрачные стены пропускных пунктов, не имея возможности вырваться наверх и развернуться в полную мощь. – Не прячься за ним! Думаешь, ты такой добрый? Ничего подобного! Ты тешишь своё самолюбие и притупляешь чувство вины! – Жиайя всё больше распалялась. Она долго сдерживалась, понимая, как много зависит от брата. Но теперь матери не было в живых, заботиться было не о ком, кормить – некого. То, как Шима испуганно прижался к брату, рассердило её ещё больше. – Если бы ты хотел, ты сделал бы! – Жиайя, я не могу, – устало сказал Крайс. Это не убедит её, это уже ничего не изменит. Его сестра была так же упряма, как и он сам. А значит, она не отступит. – Можешь. Ты всё можешь, – презрительно и гордо вздёрнула подбородок женщина. Она знала, на что способен её брат, и прекрасно осознавала, на что он не способен. – Ты – просто тощий, злой недоносок, Рюни. А я ещё займу подобающее мне место, запомни это. Запомни хорошенько! Сказав это, она вышла из дома. Жиайя считала его своим гораздо меньше, чем Крайс, не хотела цепляться за жалкую развалюху. Шима тяжело вздохнул и отодвинулся от брата. Он гораздо лучше знал характер сестры, её гордость и упрямство. – Она ещё образумится. Жиайя погорячилась, Рюни. Остынет и вернётся, – примирительно сказал он, протягивая руку ещё за одним бутербродом. Больше не надо было делиться едой. Его это вполне устраивало, хотя и означало, что со всем остальным тоже придётся справляться в одиночку. – Ты не переживай, Рюни. – Я знаю, – успокаивающе солгал Крайс. Она не простит ему того, что он родился с Даром, не простит того, что он смог подняться наверх. И того, что не в силах был взять её с собой. Нарезая колбасу с сыром, он думал о том, насколько сильной выросла его сестра. А ещё о том, что ничем не сможет помочь ей, как бы ни хотел этого. Подняться в Средний город могут лишь видящие, на Землю – одарённые. Это закон. И закон всегда сильнее человеческих желаний. Закон всегда выше справедливости. Крайс провёл рукой по жёстким непослушным волосам брата. Элиасу это бы очень не понравилось. Вот только справедливости не существует. Ни на одном уровне города. Крайс убрал руку с головы брата и начал делать очередной бутерброд. Ему дали неплохую премию, да и Кою был доволен исходом дела. Беспокоиться не о чем. Он мог расслабиться и на время забыть о существовании Неба и всего, что было на нём. Крыса оторвала взгляд от звёзд и улеглась спать.