Чёрный инспектор. Крысы и звёзды

Я не желал верить, что всё это реально. Я не хотел видеть и просто закрывал глаза. Элиас. Лучше бы он не лез в эту грязь. Небородные такие жалкие. Крайс.

Элиас вернулся на Небо, как и собирался. Однако до встречи с тётушкой Фарией ему надо было закончить ещё одно важное дело. Вернее, явиться-таки на встречу, назначенную ещё на утро, про которую он так неосмотрительно забыл. В скором времени ему предстояло вступить в Совет, и это знаменательное событие требовало долгой и тщательной подготовки. Помочь ему в этом вызвалось несколько человек – они должны были обучить его всему необходимому, провести некоторые церемонии и объяснить текущее положение дел в Совете. На это утро у него была назначена именно такая встреча. Шена Милен Пайдарес Клайдерн был его дальним родственником, он согласился помочь с некоторыми церемониями. Элиас обречённо вздохнул – со всем этим расследованием он совершенно забыл о подготовке, хотя она для него сейчас должна была стоять на первом месте. Редчайший случай, когда в Совет вводят сразу двух членов одного рода и одной его ветви. Ему оказана великая честь, а он вместо этого проводит время с тем, кого иные сочли бы недостойным даже взгляда. Дом шены Клайдерн располагался на одном из самых верхних подуровней Неба, среди домов членов Совета. Это был трёхэтажный огромный особняк, отделка которого всегда казалась Элиасу чрезмерно вычурной и громоздкой. Белоснежные стены с отделкой в розовых и золотых тонах, огромное количество всевозможных декоративных элементов и прекраснейший ухоженный сад. Тётушка Фария считала этот сад слишком ухоженным, но отзывалась о нём с неизменным восторгом и уважением. Вышколенный и безмолвный слуга встретил Элиаса у ворот и проводил в кабинет шены Клайдерн. Ожидавший гостя с самого утра и простоявший всё это время у двери в почтительной позе, тот двигался несколько скованно, но Элиас этого вежливо не заметил. Кабинет Милена Клайдерн был так же вычурно изыскан, как и всё в этом доме. Старинная мебель с причудливыми резными узорами, лепные тяжёлые полки и тонко откованные канделябры. Разве что камин, совершенно не нужный в этой комнате, казался слишком простым и функциональным. Но едва ли его когда-то разжигали. Сам хозяин кабинета был не менее примечательной личностью. Он не признавал рубашек без оборчатых манжет и только кипенно-белого цвета, всегда дополнял их узкими, расшитыми изящной вязью жилетами. Длинные золотисто-жёлтые волосы шена Клайдерн закреплял лентой, часто завязанной бантом. И как член Высшего Совета носил вместо кинжала шпагу. – Вы беспримерно опоздали, юноша, – тонкие губы шены Милена Клайдерн растянулись в мягкой улыбке. Элиас улыбнулся в ответ с искренним раскаяньем. Для нарушения договорённости нет и не может быть достойных оправданий. – Впредь так больше не поступайте. Давайте сразу приступим к делу. – С превеликим удовольствием, шена Клайдерн, – приложил ладонь к груди Элиас и склонил голову в почтительном поклоне. Дружба и расположение этого человека были очень ценны для него. – К чему формальности, юноша? Можете обращаться ко мне по имени. Мы знакомы едва ли не с вашего рождения, – изящно отмахнулся от излишней вежливости Милен. Большинству Благороднорождённых его манеры казались странными и чрезмерными, но Элиас всегда уважал Милена, а значит, оставлял за ним право на любые чудачества. – Сегодня нам стоит примерить церемониальное одеяние. Это требует определённой сноровки. Хорошенько запоминайте последовательность, в дальнейшем вам придётся проделывать это самостоятельно. Элиас покорно последовал за своим наставником в небольшую комнату, почти все стены которой занимали зеркала. Там на специальной вешалке-стойке уже дожидался его церемониальный набор – плотный колет, узкие шнурованные штаны, тончайшая рубашка с жёстким воротом и сапоги до колен. Ко всему этому полагалось множество мелких атрибутов вроде пояса, цепи и колец. Всё это должно было надеваться в строгой последовательности и особым образом. – Что ж, приступим. Следите внимательно за моими действиями, юноша. – Милен сначала помог Элиасу раздеться, а потом начал облачать в церемониальную одежду, достаточно медленно, чтобы его подопечный мог рассмотреть все детали. – Этот день будет весьма значимым в вашей жизни. Конечно, вам нет необходимости проявлять активность в Совете. В нём состоит и ваш отец, он же и выражает позицию вашего рода. То, что вам позволили также занять место – великая честь. – Я не собираюсь бездействовать. Как бы сложно это ни было, я знаю, что должно быть изменено. – Элиас старался не упускать из вида тонких и ловких пальцев Милена Клайдерн. Возможно, ему не стоило говорить подобное члену Совета, но ему Элиас доверял полностью. – Законность, определяемая Советом, не абсолютна. – С чего вы взяли, юноша? – несколько озадачено поинтересовался Милен. Он поднял голову и внимательно посмотрел в глаза своему молодому родственнику. Элиасу стало неуютно под этим долгим, изучающим взглядом. Он знал, что шена Милен Клайдерн может буквально читать людей, и от этого ему стало не по себе. – Мне довелось увидеть то, чего не следовало. Я побывал на Дне и говорил с его жителями. И уверился, что Небо управляет лишь Верхним уровнем, – Элиас не хотел рассказывать Милену слишком многое, всего лишь обозначить свою позицию. Влияние шены Клайдерн было велико, а советы неизменно мудры, а Элиасу нужен был тот, кто возьмёт его под свою опеку. – Я хочу многое поменять, раз уж мне оказали честь и пригласили в Совет. – Юноша, вы поражаете меня. Крайне смело и крайне безрассудно было спускаться в столь неподобающее место. И, как я понимаю, без должной охраны. – Милен закончил с рубашкой и шнуровкой штанов и снял с вешалки тяжёлый колет. Тот больше походил на часть доспеха и, кажется, был способен вполне сносно защитить от ножа. – Ваши мысли весьма радикальны. Но я хочу задать вам два вопроса. В зависимости от ответов я решу, помогать ли вам в дальнейшем. И первый из них – вы уверены, что видели именно то, что видели? – Уверен ли я? – Элиас задумался. Он не смог ответить сразу, хотя ответ был очевиден. Но шена Милен имел в виду нечто совершенно иное. Этот вопрос был глубже и многограннее. – Вы имеете в виду, доверяю ли я тому, кто сопровождал меня, ведь в одиночку я бы вряд ли там выжил? Вы также хотите знать, говорю ли я под действием эмоций или трезво оцениваю положение дел. Моё восприятие увиденного могло быть искажено. Кроме того, я, очевидно, видел лишь малую часть. И вы хотите знать, уверен ли я, что общее положение дел не отличается от того, что мне было позволено увидеть. Элиас дождался благосклонной и довольной улыбки на лице Милена. Подобные умопостроения были любимой забавой шены Клайдерн, впрочем, он состоял в должности главы полиции Неба, так что ему полагалось не только быть проницательным, но и требовать этого от других. – Тогда мой ответ будет таковым. Я доверяю человеку, приведшему меня на Дно. Более того, я сам настоял на этом путешествии, не догадываясь, на что иду. И я сознаю, что эмоции сильно на меня повлияли, – Элиас медленно выдохнул, вспоминая всю ту бурю чувств, что бушевала в нём тогда. Милен внимательно слушал его, продолжая соединять все замки и петли на колете. – Но я уверен, что увиденное мной – не ложь. Разница даже между Землёй и Средним городом поражает. Но Дно… Я полностью убеждён, что само по себе наличие Дара не должно определять человеческое бытие. Дар даётся при рождении, человек не может заслужить его. Унижать его достоинство только по тому, где он родился, несправедливо. – Тогда я задам второй вопрос. Чего или кого ради вы стремитесь изменить текущее положение вещей, – взгляд, который Милен Клайдерн поднял на Элиаса, был лишён участия и тепла. В нём отражался холодный расчётливый ум политика. Перед Миленом сейчас был не дальний родич, наивный, но вполне достойный. Перед ним стояло будущее, которого может не быть. Или же мечтательный юнец, не способный отделить мечты от реальности. – С какой целью вы стремитесь вперёд? – Сложные вопросы вы задаёте, шена Клайдерн, – Элиас улыбнулся и покачал головой. Этот вопрос тоже был с подвохом. Милен не произносил вслух то, что хотел знать на самом деле. Он лишь оценивал ответ и делал выводы. – Но вы правы: мои слова звучат наивно. Я не стал бы тревожить вас ими, но я не настолько глуп, чтобы не понимать собственную слабость. Я увидел её так ясно, что мне впервые стало по-настоящему страшно. Я хочу этого не для себя. И высокомерно было бы говорить, что я хочу этого для города. Во мне говорит моё Слово Силы, но его голос заглушает желание показать одному человеку, что я не слаб, не беспомощен и не безразличен. – Что ж, достойный ответ. Хоть и несколько наивный, зато искренний. Пожалуй, я не стану вас отговаривать. – Милен отступил на два шага, любуясь своей работой. Его радовало всё, что он считал красивым. И сейчас Элиас казался ему таковым. Милый наивный мальчик, так мало знающий и так многого желающий. – Но предупрежу: Совета вам будет недостаточно, юноша. Чтобы добиться желаемого, вам придётся подняться выше. Это займёт время, спешить нельзя. – Я не знаю, сколько у меня времени, – напряжённо ответил Элиас. «Или сколько времени у него», – добавил он про себя. Сколько месяцев, лет впереди у инспектора Крайса? Когда его тело сдастся под напором болезни? Элиас не знал ответ. – Это не имеет значения. Если вы поспешите, если не будете осторожны, потеряете всё. Однако чтобы свободно действовать в Совете, вам понадобится гораздо больше знаний и опыта, чем у вас есть сейчас. Каждый новый этап – это новая информация, вам придётся много учиться. Вам потребуются связи, знания и умения, которых у вас прежде не было. И даже такие, которых вы сторонились, – Милен улыбнулся вполне искренне, но в глубине его глаз мелькали многократно умноженные отблески золота в вышивке колета. – А теперь снимите ваше одеяние. Мы увлеклись беседой, надеюсь, вы не забывали следить, как именно я его надевал? Никогда не упускайте из виду мелкие детали и никогда не позволяйте чужим рукам действовать подле вас без вашего ведома. – Я понял, благодарю, шена Клайдерн, – Элиас коротко вздохнул – некоторые вещи он упустил. Многие, надо признать. Зато совет Милена запомнил. Теперь ему предстояло снять этот колет, полагаясь только на свою сообразительность. – Чем выше вы будете подниматься, тем выше будет соблазн всё бросить и остаться именно там, где вы находитесь. – Милен Клайдерн внимательно наблюдал за всеми манипуляциями Элиаса, но поправлять не спешил, только время от времени морщился. – И тем больше будет опасность. Своими идеями вы многим можете помешать. А теперь задам ещё один вопрос. Стоит ли оно того? – Стоит, – твердо ответил Элиас. Он много думал о том, что делать дальше, и принял решение: подняться на самый верх и изменить город. Ему не нужны были ни благодарность, ни даже восторг в глазах Крайса, только бы не это усталое презрение. А ещё Элиас просто не хотел принимать Дно и смиряться с тем, что оно существует. А раз так, он должен был его изменить. Элиас снял, наконец, колет и протянул его Милену. – Неплохо. Вы проявили смекалку вместо наблюдательности, что тоже похвально, но впредь будьте аккуратней. На вашем пути вам потребуется и то, и другое, – Милен кивнул, проверил колет и стал снова его надевать. Теперь Элиас смотрел очень внимательно. – Я дам вам два совета. Совет первый – полагайтесь во всём на меня. Вы ещё неразумны и необразованны. Вам нужен учитель и проводник, поддержка и защита. Доверьтесь мне. – Я благодарю вас за заботу и покровительство, – ответил Элиас. Он надеялся именно на это – на то, что Милен Клайдерн сможет понять его и поддержит. – И второй совет, жизненно важный, юноша. Не доверяйте никому. Особенно тем, кто сам набивается к вам в друзья, – Милен тонко улыбнулся и отряхнул руки. Результат получился впечатляющим. Элиас Аштарет выглядел вполне представительно и уверенно, подводил только его растерянный взгляд. – У вас теперь есть только соперники и враги. – Я запомню ваши слова. Я благодарен вам за советы, – Элиас поклонился своему старому другу и покровителю. От этой дружбы он не собирался отказываться, как и от дружбы Нуари. Но второй совет намеревался запомнить, сохранить в самой глубине своего сердца. – И принимаю их. – Что ж, я весьма рад и польщён. Продолжим? – Милен изящно повёл кистью в сторону горки различных статусных украшений. Элиас обречённо вздохнул. Кажется, и этот разговор, и эти примерки затянутся надолго. В последующие три часа он одевался и раздевался бессчётное количество раз, заучивал название и положение каждой мелкой детали. Одновременно с этим, Милен объяснял ему все опасности и особенности работы Совета, называл и заставлял запомнить имена, титулы, связи и тайные союзы. Во всём этом ворохе информации больше всего Элиасу запомнился одна отвлечённая, но крайне важная часть разговора. Тогда он высказал свои сомнения в том, что его Дар позволит ему подняться достаточно высоко. – Всё это глупости, юноша! Сущие глупости, которым подвержено большинство одарённых. Они по какой-то причине уверены, что есть удачные и слабые Дары, – Милен широко улыбнулся и повёл пальцами, создавая небольшой ветерок и раздувая полы накидки, чтобы она красивей легла. Это был его Дар – Воздыхание, управление воздухом. Очень сильный и редкий Дар, в развитой форме считающийся боевым. – Это совершенно неверное представление. Всё, что вам нужно, юноша, находится у вас в голове. Хотите добиться большего – познавайте и развивайте Дар. Не бойтесь его потерять, доверяйте ему и себе. И думайте. Главное – всегда думайте. Даже самый, казалось бы, бесполезный и слабый Дар можно применить неожиданным образом, не так, как прописано в книгах. Ваши мозги, юноша, – вот ваше главное оружие. Оно защитит вас, и оно же вас поднимет на вершину. Элиас старался не упустить ни одного слова, но эти запомнил особенно. Выходя из дома Милена Клайдерн, он был уверен, что тот остановился на том уровне власти, на котором захотел, хотя мог бы подняться и выше. Яркий свет Неба уже начал тускнеть, когда Элиас подошёл к дому Нуари Торхейса. Ворота были закрыты, ни в одном из окон не горел свет. Он отыскал звонок среди буйной зелени, обвивавшей стену вокруг дома. – Его сейчас нет. – Карла появилась откуда-то сбоку, бесшумно и незаметно. На ней были приталенная плотная куртка и удобные, слегка расклешённые книзу брюки. Тонкие сильные пальцы беспокойно поигрывали застёжкой кобуры. – Нуари скоро вернётся, проходи в дом, не стой на пороге. Элиас проследовал за Карлой в дом. Пока за их спинами не закрылась дверь, они не проронили ни слова. Многие считали Карлу любовницей Нуари – что же ещё могло дать ей право обращаться по имени и без всякого «шена» к тому, кто был выше её рангом? Даже Элиас считал эти слухи правдивыми. Теперь же он понял – это совершенно иной вид отношений. Доверие, уважение – но не любовь. Точно так же Крайс звал по имени его самого, когда они были на Дне. Когда твоя жизнь под угрозой, не до пустых формальностей. Отношения равных, отношения соратников. Не познай он их сам, никогда не смог бы распознать в других. – Карла, смог ли Нуари узнать то, что мне было нужно? – решился спросить Элиас. Карла вызывала у него некоторую оторопь. Её несгибаемая, упрямая сила была столь непривычной и неподобающей для женщины, что он терялся. Тётушка Фария тоже была весьма властной и гордой женщиной, но всё же имела увлечения и привычки, подобающие её полу, хотя это скорее было делом воспитания, нежели склонности. – Он как раз ушёл, чтобы уточнить кое-какие детали. Нуари всё выяснил. И, кажется, ему это не очень понравилось, – Карла усмехнулась и открыла створку встроенного бара. Такие были в каждой гостиной, в кабинете и спальне хозяина. – Тебе белое или красное? Более крепкое предлагать не буду. – Белое, – улыбнулся Элиас. Нуари не признавал простых безалкогольных напитков и делал исключение только для изысканных чаёв, да и то лишь, когда надо было держать голову абсолютно ясной. – Скажи, ленна Карла, насколько всё серьёзно? – Пусть лучше Нуари сам всё расскажет. Но, знаешь ли, твоё откровение было весьма полезным. Надо было искать не просто связи, а кого-то, связанного с доками или Механизмами Дна, – Карла налила в высокий бокал белое вино и протянула Элиасу. Нуари провёл всю ночь в собственном архиве, а с самого утра носился по всему Небу – собирал сведения от своих информаторов и друзей. – Нуари очень ценит тебя, Элиас. Существует не так много людей, ради которых он стал бы так стараться. – Нуари считает меня глупым и наивным, – горько улыбнулся Элиас. Он и не думал, что когда-нибудь скажет такие слова. Шена Аштарет привык быть любимым всеми и без всяких на то причин. Элиас с самого детства был окружён вниманием и заботой, им восхищались. Но всё-таки он не возгордился этим, просто жил, обласканный светом и теплом, переполненный любовью и любимый. До того самого утра, когда исчезла его сестра Калиа. – Наивным – да, но не глупым. Он никогда не считал тебя глупым, – возразила Карла. Она изучала бар, выбирая алкоголь себе по вкусу. Подобные беседы нельзя было вести без бокала. Благо, обход дома она уже закончила и могла позволить себе немного расслабиться. – Благородным, смелым и честным. Он высоко тебя ценит. – Не перехвали его, Карла, – раздался от двери насмешливый голос Нуари. Элиас вздрогнул и поднял голову. Он настолько погрузился в свои мысли и переживания, что не заметил прихода друга. – Элиас, с чем ты пришёл? – Один из этих людей, возможно, пытался убить меня в доках, – Элиас встал и протянул Нуари список из ателье. Либо бессмысленный перечень имён, либо ответ, который он так долго искал. Элиасу уже сложно было надеяться, слишком много шагов он сделал на пути к завершению этого расследования. Что может значить ещё один? – Что ж, неплохо. Это сильно сужает круг подозреваемых, – плотоядно улыбнулся Нуари. Он быстро прочитал перечень имён. В его янтарно-карих глазах бешено плясали отблески пламени. И казалось, что оно не имеет никакого отношения к ровно горящим свечам в этой комнате. – Я рад, что ты навестил меня. Пока мне не хватает всего пары мелочей, чтобы указать на кого-то одного. Если сможешь разузнать хоть что-то ещё, любую деталь, немедленно сообщи мне. Все имена, что я вывел себе под наблюдение, весьма известны. Ни тебе, Элиас, ни твоему инспектору лучше не пытаться арестовать их в одиночку. – Я не настолько наивен, – губы Элиаса дрогнули в лёгкой, мимолётной улыбке. Разве кто-то из Благороднорождённых последует за ним в суд просто по его слову? И в следующий же миг внутри разлился липкий холодок. А как в этом случае поступит инспектор Крайс? Знает ли он о том, кто имеет право предъявлять обвинения Благороднорождённым? Или решит, что его полномочий будет достаточно? Даже жители Земли ничтожно мало знают о Небе, его законах и традициях, что уж говорить о людях Дна? Если он ошибётся, эта ошибка будет стоить ему слишком много. Впрочем, Крайс обещал встретиться с ним утром, инспектор не будет действовать необдуманно. – Рад это слышать. – В беспокойном взгляде Нуари металось и пряталось то, чего не было в его словах, голосе, манерах. И, вглядевшись, Элиас понял, что это. Жажда. Сильное желание вцепиться в чужое горло, выбить свою боль и горе вместе с воздухом из чужих лёгких. Нуари Чийал Торхейс жаждал мести. Осознание этого прошлось электрическим током по позвоночнику Элиаса, оставив кисловатый привкус, смешанный со вкусом вина. Нуари был его другом, но кроме этого он много лет знал Калию. Она была ему словно сестра, а, может быть, и кто-то много больший. И он, как и инспектор Крайс, не верил в милосердие свернувших с пути Благороднорождённых. – Я сообщу тебе, если что-то выясню. Мы их найдём. – Элиас допил своё вино. В нём крепла отчаянная, твёрдая решимость удержать руку Нуари, если тот осмелится пойти против закона, если не сможет остановиться. Удержать любой ценой. Последняя деталь могла уже ждать его дома. У тётушки Фарии был почти весь день, чтобы узнать, кто из Благороднорождённых сегодня слёг в постель с каким-либо недугом или травмой. Одно имя, одно единственное имя должно было определить круг заговорщиков. Совсем скоро всё закончится. Элиас шёл по темнеющей, залитой алым светом улице, и в груди его отчаянно и больно билось сердце. Живое и жаждущее жизни. Предчувствующее боль и страшащееся её. Наполненное скорбью и будущей пустотой. Его собственное сердце, в такт шагам, отбивающее минуты жизни убийцы его возлюбленной сестры. Инспектор Крайс опрашивал уже третьего человека и записывал уже третье пространное описание чёрного экипажа без опознавательных знаков. Да, он был, да, проехал в закрытую гостиницу для Благородных. Больше никто ничего не знал. В доках не принято было интересоваться неборождёнными, их старались просто не замечать. Закончив, Крайс поймал в толпе одного из мальчишек, живущих рядом с доками и подрабатывающих здесь за еду. – Отнеси это в Гильдию как можно быстрее. – Он протянул чумазому парню сложенный вчетверо листок бумаги и мелкую монету. Тот взял записку, кивнул и принюхался. Получив сверх обычной платы ещё пару хлебных палочек с сыром, он растворился в толпе. Теперь Кою получит дополнительное направление для поиска. Крайс прекрасно понимал, что самому ему не раздобыть нужной информации – он не знает ни имён, ни связей. Небо всегда было слишком далёким и недостижимым, а потому совершенно не интересным. Благороднорождённые жили изолированно, мало заботясь об уровнях, лежащих под их ногами. В управлении пятого дока было людно. Крайсу пришлось постараться, чтобы пробиться к главному распределителю. Полицейский жетон вместе с серебряной пластинкой на цепочке творили настоящие чудеса. Одарённые здесь были не такой уж редкостью, но полицию Земли здесь было не встретить. – Чем могу быть вам полезен? – распределитель дока вопросительно вскинул бровь. Серебряная пластина означала одарённого, но внешность говорила о происхождении гостя куда красноречивей. – Мне нужен доступ в шестой док, – инспектор Крайс скользнул равнодушным взглядом по распределителю дока. Полный лысеющий мужчина, живущий явно на Среднем уровне. Скорее всего, у него такая же полная жена и несколько детей. Ответственный, не слишком злоупотребляет взятками. К местным относится снисходительно, перед одарёнными не преклоняется – они бывают здесь слишком часто и только по делу. – Там вчера произошло обрушение, – нехотя признался распределитель. Ему явно не нравилось присутствие полиции, ещё и по неизвестной причине. Да и сам инспектор вёл себя вызывающе. – Боюсь, сейчас там небезопасно. К тому же, док пустует, в ближайшие два-три года открывать его не планируется. – Обрушение? Я думал, доки невозможно повредить. – Крайс даже не попытался изобразить удивление. Значит, док будет закрыт ещё несколько лет. Это было ценной информацией, возможно, ей он сможет покрыть часть долга перед Кою. – Обрушилась стена дополнительного строения. Обычное здание из бетонных блоков. Сами доки нерушимы, с этим никто и не спорит! Они вечны, как само море, – с некоторой гордостью ответил распределитель. О доках он говорил с теплотой, как о собственном любимом и опекаемом детище. Строго говоря, доки не были вечны, когда-то их построили люди. Вот только материал, из которого были возведены стены, отделявшие город от Внешнего моря, не могло повредить ничто. А шлюзы способны были выдержать практически любой удар. Вряд ли существовало хоть что-то, способное их хотя бы поцарапать. Даже Внешнее море их практически не источило. – Видимо, некачественный раствор. Мы ещё расследуем дело. Здание было старым, его и так планировалось снести и поставить новое. Грязь и испарения шестого дока разъедают и бетон, и сталь. – Сделайте запрос на особо прочные материалы. Этим должен заниматься хозяйственный отдел доков Неба, насколько я знаю. – Крайс постарался вспомнить всё, что знал о работе доков и торговле через Внешнее море. Рядом с поселением, где он рос, располагалось два довольно крупных завода – они обеспечивали работой и пропитанием его жителей. Рабочие этих заводов то и дело ругали как раз хозяйственный отдел доков Неба. Именно он заведовал распределением больших объёмов ресурсов, переправляемых через Внешнее море. – Всё не так просто. Мы посылали запрос, но нам только дали разрешение на использование нашего же собственного бетона и металлических конструкций с ближайших заводов. Экономят на доставке, – развёл руками распределитель. Все жители Дна хоть как-то, но разбирались в кухне торговли и перераспределения ресурсов через Внешнее море, ведь от поставок зависело их собственное пропитание и сама жизнь. Дно отдавало практически всё, что производило, и получало то, что Небо считало нужным отдать. – Но теперь им придётся ускорить ремонт шестого дока. Крайс удовлетворённо кивнул. Сейчас Элиасу не до того, но когда всё закончится, он позаботится о ремонте шестого дока. Благороднорождённые не бросают слов на ветер. Распределитель, наверное, сильно удивится, когда ему выделят средства на ремонт даже в большем объёме, чем он запрашивал. И средства эти придут от Благороднорождённого, не имеющего никаких связей с Дном. – Я всё-таки хотел бы туда попасть до того, как остатки здания будут убраны. – Крайс понимал, что искать улики в доке практически бесполезно. Всё, что там могло быть, давно уничтожили рабочие. И, скорее всего, они уже придумали самую убедительную версию того, почему обрушение вообще произошло. Ему же нужно было официальное прикрытие. Сегодня с ним не было Благороднорождённого, который одним своим присутствием оправдывал все его вольности и промахи. Если раньше Крайс лишь сопровождал Элиаса, то сейчас был вынужден действовать только через официальные каналы. – Но док пуст, там нечего делать, – распределитель упрямо покачал головой. Запретить он не мог и потому пытался отговорить. Соваться в док в одиночку было опасно, а потерять одарённого он не хотел. – Там никого не бывает. – Технические ворота не запирают? – почти равнодушно поинтересовался Крайс. Те самые, через которые прошли они с Элиасом Аштарет. И те, видимо, через которые внутрь проник снайпер, приехавший в чёрном экипаже. – Нет, их не положено запирать без особого распоряжения. Док закрыт, но не запечатан, – распределитель испуганно умолк. О запечатанном доке говорили только шёпотом, а о причинах, почему его запечатали, никто толком и не знал. Хотя говорили разное. У него сейчас даже номера не было. – Технические ворота открыты. – Значит, в док можно попасть в любое время, – безразлично закончил Крайс. Распределитель дока пристыжено замолчал. Сейчас шестым доком заведовали начальники пятого и седьмого доков. И вся ответственность была распределена между ними. – Мне нужно официально разрешение. – Конечно, я дам его вам. Не думаю, что я могу отказать, – распределитель обречённо вздохнул и потянулся за бланком. Ему совершенно не хотелось ставить свою подпись, ведь если уважаемого инспектора пришибёт куском бетона, вину могут повесить на него. И не докажешь, что предупреждал и отговаривал, как мог. – Но я уверен, что там нет ничего интересного. – Зато есть нужное. Я веду частное расследование, – веско добавил инспектор Крайс. Это было очевидно и без его слов, но они чудесным образом закончили все препирательства. Ни возразить, ни отказать распределитель дока уже не решился. Да и расспрашивать дальше не стал. Получив разрешение, инспектор Крайс отправился к шестому доку. Вошёл он через те же самые ворота, что и вчера с шеной Аштарет. В доке было так же тихо и пусто, только пол рядом с рухнувшей стеной покрывала белая пыль и грязь. На металлических ящиках, так удачно забытых здесь кем-то из докеров, всё ещё можно было заметить росчерки от пуль. Всюду виднелись следы тяжёлых ботинок на специальной особо прочной подошве, часть строительного мусора уже оттащили в сторону. Крайс тяжело вздохнул, ему предстояло обойти всё, что осталось от разрушенного здания, ещё раз. Клочок ткани был хорошей уликой, но не достаточной. После полутора часов поисков и найденных следов крови – совсем немного, просто пара бурых пятен, размазанных и впитавших пыль – он окончательно разочаровался в этой затее. Пора было возвращаться и искать следы в другом месте. Инспектор Крайс постоянно кашлял из-за поднявшейся пыли, сам воздух этого дока, казалось, разъедал лёгкие изнутри. – Вам записка из Гильдии! – Рядом с Крайсом остановился знакомый уже парнишка. Он протягивал инспектору листок и улыбался. Гильдия должна была заплатить мальчику за доставку, но он всё же надеялся, что добрый человек снова даст ему того вкусного хлеба. – Возьми, – Крайс выгреб из кармана все остатки хлебных палочек и протянул мальчику. Тот исчез едва ли не быстрее, чем последний кусок хлеба коснулся его руки. Записка была от Кою с одним лишь коротким словом: «Приходи». Глава Гильдии не доверял бумаге по-настоящему важные вещи. Человеческая память ненадёжна и недолговечна, но она принадлежит человеку и никому более. Впрочем, людям он тоже не доверял. На стоянке Крайса уже ждала присланная за ним машина. Лёгкое, небольшое, но удивительно прочное творение чьего-то гения часто использовалось Гильдией для своих нужд. Эта машина была быстрее и надёжнее грузовых. Говорили даже, что её создали на Небе по особому заказу. Весь путь занял гораздо меньше времени, чем обычно занимает рейс в пассажирской машине. Вскоре Крайс уже стоял у дверей резиденции Гильдии. – К сожалению, я не могу не впустить тебя, но полиции здесь не место, – холодно сказал Крайсу Фарид, извечный сторож и глава одной из боевых групп Гильдии. Он откровенно не любил Крайса и никогда не скрывал этого. Возможно, дело было в ревности, а может быть, он считал, что Главе Гильдии не годится водить дружбу с полицейскими. – Кою меня ждёт, – равнодушно парировал Крайс. Ему не было дела до Фарида и его задетого самолюбия. Не в этот день и не по такому поводу. Фарид не стал преграждать ему дорогу – приказ Главы Гильдии был чётким и понятным: он велел пропускать к нему чёрного инспектора в любое время. Мало кто удостаивался такого доверия. Крайс прошёл в кабинет Кою, чаще всего днём он работал именно там. Сегодня в доме Гильдии было многолюдно. Кое-кто из новичков бросал на инспектора удивлённые взгляды – не все знали его в лицо. Кого-то не знал он. Кроме Гильдии существовало ещё несколько независимых мелких группировок. Они действовали самостоятельно и, чаще всего, далеко за рамками закона. Верхним уровням было проще иметь дело только с Гильдией, и они всячески поощряли её борьбу с этими группировками. Причём одарённые предпочитали максимально кровавый исход этой борьбы. Кою старался подчинить и поглотить мелкие группировки, очистить их от лишнего. Те из них, с которыми вообще можно было иметь дело. Так что новички самого сурового вида были, скорее всего, из таких группировок. Они держались настороженно и опасливо сторонились местных. Если Гильдия соблюдала свои законы и поддерживала порядок на Дне, то группировки действовали на основании принципа силы, не гнушаясь никакими методами. Да и занимались таким, что даже Гильдия считала для себя неприемлемым. Чтобы поддержать порядок, их порой приходилось урезонивать. Именно в одной из подобных стычек в своё время был убит четвёртый отчим Крайса. Он приносил в семью больше всего денег, но тогда они жили в постоянном страхе. Крайс хорошо помнил то время и относился к группировкам с неприязнью. – Рюни, ты как раз вовремя! – радостно поприветствовал его Кою. Он был на редкость оживлён. Глаза Главы Гильдии, всегда мерцавшие скрытым живым огнём, сейчас просто светились, а с губ не сходила жестокая и вместе с тем радостная улыбка. Крайсу редко приходилось видеть его в таком возбуждении. – Ты нашёл что-то, Кою? – спокойно спросил Крайс. Судя по поведению, как минимум возможность получить Дар каждому желающему. – У меня было несколько вариантов – один лучше другого. Мадам очень помогла с уточнением некоторых имён. Не знал, что у неё есть досье на каждого клиента. Знаешь, Рюни, Небо – гадкое место, прогнившее и лживое. – Злая улыбка превратилась в оскал. – Среди звёзд завелась безголовая курица, готовая по приказу заткнуть рот кому угодно. Зря, очень зря. Безголовых куриц выращивали исключительно на мясо. Они быстро набирали вес и были непроходимо тупы. Мясо у них было рыхлым, но вполне съедобным. Из него выходил отличный бульон. А яйца – маленькие, плотные и вонючие – годились только на новых куриц. Выращивать их было несложно, так что на Дне куриц разводили многие, даже в семье Крайса они когда-то водились. При третьем отчиме, кажется. Хотя это и было запрещено, никто никогда этот запрет не соблюдал. – Тот список из ателье помог мне свести всё к одному единственному имени, – хищно улыбнулся Кою. – Я нашёл курицу. Несколько неборождённых за вчерашний день умудрились попасть к докторам, и одному из них вызвали не семейного, а частного. Тайно. Он как раз был в том списке. Знаешь, перед кем он стелется? – Перед шеной Астарием Фармойя Эшбетт, – почти обречённо ответил Крайс. Как же сильно ему хотелось, чтобы это был кто-то другой! Кто-то, не настолько влиятельный и сильный! Небожители для него – уже слишком высокий уровень! А уж Первородный… – Ты знал? – Кою раздражённо поморщился. Он потратил столько времени, чтобы вычислить этого ублюдка и так желал восхищения и благодарности за свою работу! – Предполагал, боялся. Он был последним, с кем девушка говорила на балу, – Крайс нервно сжал руки в кулаки. Плохо, всё просто ужасно! – Расскажи мне о нём. Хочу понять причину. – Эшбетт – сильный род, могущественный и богатый. Астарий – старший в его главной ветви. Входит в Совет, но метит выше. Много связей, вассалов. Как ты и говорил, есть среди его псов и те, кто занимается доками Неба, и те, у кого Механизм здесь, на Дне. – Кою навёл справки обо всех, кто мог претендовать на сомнительную честь зваться убийцей. И то, что он узнал про Эшбетт, его совсем не радовало. – Гордый и честолюбивый засранец, высокомерный, как рабочий в день получки. Тот ещё кайса лаан. Но я не вижу никаких причин для него убивать эту девчонку. – Зато я вижу, – медленно и отчётливо произнёс Крайс. Ответ проступал в его мозгу, как пятно крови на ткани. Толкал, определял, звал. Обрекал. – Её Дар – Видение. Она умела хорошо и очень отчётливо видеть Дар. Но не умела это контролировать. Обычно на Дар не смотрят без разрешения. – Вот ведь отброс с крайса делн вместо мозгов! Крайса хара! – Кою догадался мгновенно. Его лицо, обычно невозмутимое, исказилось полубезумным хищным оскалом. – И он посмел очернить нас, подставить под удар Дно! Этот жалкий слабак без какого-либо самоуважения. Крайса лаан! Мне даже думать противно, что из-за этой дряни у нас могли устроить облаву. – Не злись, Кою. Я его закрою. – Крайс с силой потёр грудь. Боль острыми коготочками рвала её изнутри. Он задумал почти что самоубийство, но сейчас это даже не пугало. – Спятил? Не забудь своего шену притащить, когда закрыть задумаешь, – недобро усмехнулся Кою. Ему стоило немалых трудов собрать информацию на этого Эшбетт. Но, кажется, скоро она вся устареет. – И не подумаю. Аштарет скоро вступит в Совет. Ему не нужна эта грязь, – отмахнул Крайс. Прозвучало как отговорка. То ли честолюбие, то ли привязанность – для него просто немыслимо. – Пусть останется чистым. – Не дури, Рюни. Этот дикий пёс тебя даже слушать не станет, – холодно и без тени улыбки сказал Кою. Внутри него искрой взметнулось желание убить Элиаса Аштарет за то, что втянул Рюни во всё это, но оно погасло, так и не оформившись в мысль. – Станет. У меня есть все права и полномочия. Аштарет мне благоволит, можно сказать, он – моя страховка на будущее. В моих интересах сохранить его репутацию незапятнанной, – Крайс знал, что должен сказать, чтобы успокоить Кою, и что тот хочет от него услышать. Не всю правду, но и не ложь. Кою он никогда не лгал. – Раскрою дело, поднимусь на ступеньку выше. Это для твоего же блага, Кою. – О себе я сам позабочусь. Тебе это зачем? – Кою подошёл и положил руки на плечи Крайса, наклонился, вгляделся ему в глаза. – Чего ради ты рвёшься наверх? Или забыл, что шест протянут не тебе? – Не забыл, Кою. И ещё не забыл, сколько у меня дома горшков. И что многих из них можно было спасти, если бы были лекарства. Да крайсы с ними и дикие псы, с едой, водой и воздухом! – Крайс смотрел в глаза Кою и говорил, выворачивая наружу давние, переваренные и вымученные мысли. Сколько раз он думал, то обвиняя себя, то ненавидя Небо. Сколько раз перечислял имена и причины смерти. – Хотя бы лекарства. Если бы нас просто считали людьми. Хотя бы немного. – Это будет очень непросто. Почти невозможно. У нас, крыс, короткие лапы, – почти с нежностью улыбнулся Кою. Эти слова были такими искренними и наивными. И только ему Рюни мог их доверить. – Ты неисправимо сентиментален. Думаешь, они услышат твой крик, если ты заберёшься повыше? – Я заставлю их услышать. А ещё… – Крайс поднял голову, его тонкие губы растянулись в такой же ненормальной, жестокой улыбке, что совсем недавно уродовала лицо Кою. – Я хочу увидеть, как небородная тварь корчится в пыли. Зажравшийся ублюдок, считающий, что ему всё дозволено. Хочу увидеть, как он сдохнет. Та девочка была звездой, не крайсёнышем, но у этого крайса лэттэ не было право устраивать охоту. – Тогда не сдохни сам, Рюни. Ты ничего не добьёшься, если сдохнешь, – покачал головой Кою. Крайс смотрел на него в упор, упрямо поджав губы. – Крайсы так просто не дохнут. Ты же знаешь. – Крайс не собирался сдаваться или отдавать кому-то свою победу. Он должен был закончить всё сам. И если надо – использовать Дар. Разрезанием можно было и связывать, не причиняя вреда. – Тогда сделай это. И помни – верь только себе. – Кою наклонился и коснулся губами лба Крайса – то ли благословляя, то ли защищая. – Кстати, шестой док ещё пару лет будут перестраивать, – отстранился Крайс. Кою порой вёл себя странно, но Рюни привык прощать ему эти странности – как и вся Гильдия, и всё Дно. Для них всех он был великим человеком. Страшным, всесильным, справедливым и безжалостным. – Учту, – хитро усмехнулся Кою. Если вычислить график ремонтных работ, в остальное время док можно использовать по своему усмотрению. Для Гильдии эти сведения были бесценны. Поднимаясь по лестнице на Средний уровень, инспектор Крайс прокручивал в голове все положения и законы, которые должны были защитить его. У него было право, но что может дать это право, если ему нельзя было применять силу против того, кто определённо попытается его убить? Элиас подходил к своему дому со смешанным чувством надежды и отчаянья. Его беспокоило поведение Нуари, а ещё ему очень хотелось привести всю эту цепь событий к завершению. Никогда прежде шена Аштарет не ощущал такого эмоционального истощения. Тётушку он нашёл в приподнятом настроении, она напевала какую-то незнакомую мелодию, обрезая ветви недавно высаженного дерева. – Как прошёл твой день, Элиас? Я прекрасно провела время, выполняя твоё поручение, – Фария повернулась к Элиасу и покачала головой. Он совершенно не заботится о себе! – И обнаружила кое-что поистине любопытное. – Внимаю каждому твоему слову, – устало улыбнулся Элиас. Это может оказаться именно тем, что он искал. Его шансом на победу. – К одному из наших далёких знакомых вчера вызвали врача. Его кузина сообщила мне, что он подвернул лодыжку. Но, что более любопытно, он вызвал не своего родового врача, а частного, независимого, – Фария улыбнулась довольной улыбкой. Она прекрасно понимала, насколько важной была эта информация. – Благодарю, тётушка! – Едва услышав имя, Элиас выбежал из зимнего сада шенай Фарии, забыв об усталости. Разве мог он надеяться на такую удачу? Кузина его несостоявшегося убийцы оказалась сплетницей! Весь путь до дома Нуари он преодолел бегом. Во дворе под защитой высоких стен уже собирался элитный боевой отряд – исключительная привилегия старшего инспектора по особым поручениям. Элиас взбежал по ступеням, распахнул дверь в кабинет и, едва отдышавшись, выпалил имя. Он и сам не знал, куда так спешил, но что-то подсказывало ему – каждая минута на счету. – Отлично. Где твой инспектор c Земли? Не пригласить его в самом конце было бы невежливо, – Нуари оскалился в улыбке, предвкушая расправу. Человек, на которого указали улики, был одним из главных соперников его отца в Совете. Маленькая награда за усердие. Хотя что это могло значить, когда у него был шанс сжечь дотла убийцу его маленькой Калии? – К великому моему прискорбию, это невозможно, – Элиас искренне был расстроен. Инспектор Крайс более чем заслуживал права присутствовать при аресте. Вернее даже, было бы справедливо позволить ему сделать это самому. При поддержке Нуари, разумеется. Шена Эшбетт даже на порог не пустит кого-то, вроде инспектора Крайса. – Он спустился на Дно, чтобы разыскать улики и встретиться с Главой Гильдии. – Он водит знакомство с Главой Гильдии, человеком по имени Кою? – Нуари поражённо уставился на друга. Мало того, что тот вообще знал про существование Гильдии, так ещё и, судя по всему, слышал о Кою. Мало кто на Небе знал этого человека. Мало кто задумывался о его силе и возможностях. Нуари не встречался с ним лично, но слышал многое. – Они дружны с самого детства, – обезоруживающе улыбнулся Элиас. В конце концов, они с Нуари тоже дружили с детства. Он не видел ничего плохого в том, чтобы подобные отношения существовали. Кроме того, они делали Крайса в его глазах более человечным. – Как это некстати. Глава Гильдии Кою весьма влиятельный человек. Хоть сам он и не может покидать Дно, но связан со многими людьми на разных уровнях города. Глава Гильдии может получать сведения даже с Неба, хотя и не так много, как ему бы того хотелось, – Нуари раздражённо скривился. Значит, у этого заморыша мог быть вполне не иллюзорный шанс узнать имя преступника первым. – Кою мог вычислить этого человека своими силами, ведь инспектор Земли знал не меньше тебя. Единственное, что ты узнал независимо от него, это имя того, кто пытался тебя убить. Но Кою мог узнать и это. – Нуари, инспектор уже может знать имя преступника? Думаешь, он мог опередить нас? – Элиас смотрел на друга с неприкрытым ужасом. Если инспектор не сообщил ему, значит, решил действовать сам. Он всегда чрезмерно опекал Благороднорождённого, считал его избалованным, неразумным ребёнком. – Эшбетт же убьёт Крайса, как попытался убить меня! А у инспектора нет права применять свой Дар против людей. Даже защитой моей жизни не сможет оправдаться, если меня там не будет. – Тогда будем надеяться, что Кою не так могущественен, как мне думается. И что мы успеем раньше. – Нуари проглотил рвущиеся с губ ругательства и быстро вышел из комнаты. Его раздирало противоречие – с одной стороны, не хотелось, чтобы какая-то крыса опередила его, старшего инспектора полиции Неба по особым поручениям. С другой – он понял, как эта самая крыса была дорога его другу. Ревность смешалась с тревогой. Азарт подстёгивал каждый его шаг. – Если инспектор Крайс решится на столь безрассудный поступок, он добьётся лишь того, что Эшбетт сбежит. В том, что инспектор Земли погибнет, если вообще осмелится прийти к шене Эшбетт с обвинениями, Нуари не сомневался. Во дворе дома уже собрались и стояли в полной готовности его люди, его личный отряд. Идеальные бойцы, способные действовать как самостоятельно, так и в составе группы. Следователи и воины. Его элита, поставленная на службу интересам Неба. – Карла, командуй. Мы выступаем немедленно! – Нуари встал перед своими бойцами. Ни капли сомнения не было ни на одном лице, только решимость и абсолютная преданность своему командиру. Нуари не раз доказывал, что ценит их жизни. И что заслуги для него важнее Дара и статуса. – Цель – дом шены Астария Эшбетт. Задание: окружить, захватить и арестовать всех, кто окажется внутри. При оказании сопротивления дозволяю применять Дар, но постарайтесь по возможности оставлять их в живых. Выступаем открыто. Нуари шёл первым, за ним, чуть позади – Элиас и Карла. А дальше – весь его отряд, ровной колонной по трое. Непривычная к подобному мостовая вздрагивала от дробного ритма их шагов. Город был тих и пуст, лишь дурманящий аромат ночных цветов и прозрачный свет фонарей наполняли тёмный воздух. Дом шены Эшбетт находился в одном из самых элитных кварталов Неба. Давно уже, очень давно не проходили здесь в боевом порядке бойцы специального отряда полиции Неба. Не сотрясала древние камни тяжёлая поступь печатающих шаг людей. Давно никто из властителей Неба не совершал столь тяжкого греха. Инспектор Крайс подошёл к дому шены Эшбетт уже в темноте. Он едва успел поймать задержавшуюся на работе Превенс Леммар, секретаря полицейского управления. Она всегда хорошо к нему относилась, порой даже слишком, и потому согласилась помочь. Найти адрес Первородного – непростая задача для Земли. Не будь Превенс такой талантливой девушкой и не решись она нарушить несколько законов, ничего бы не вышло. Теперь у инспектора Крайса и секретаря Леммар появился один общий секрет. Она попросила его на прощание не влезать ни во что опасное, но он промолчал. Рюни Крайс не нарушал данных слов. Не сдохнуть – это он собирался выполнить, а вот не лезть – точно нет. Но Крайс всё-таки получил адрес и теперь стоял перед домом шены Эшбетт. Охранник на пропускном пункте с большой неохотой открыл перед ним дверь. Помогло лишь то, что он помнил его по недавним визитам. Окна огромного особняка мягко светились, как, впрочем, и во многих соседних домах. Один из самых высоких уровней Неба, святилище закона и благополучия. Крайс толкнул створку ворот, но та не поддалась. На Небе было не принято запирать двери. На стук минут через пять вышел недовольный управляющий. Его недовольство лишь усилилось, когда он увидел того, кто нарушил его покой. – Что вам угодно? – не сдерживая брезгливого презрения, поинтересовался он. Стоявший перед ним худой болезненный человек в каких-то обносках совершенно не походил на жителя Неба. Следовательно, ничего иного он не засуживал. – Инспектор полиции Земли Крайс. Веду частное расследование по заказу шены Элиаса Калдайна Аштарет, – отрекомендовался Крайс, с холодным презрением глядя в рыбьи глаза управляющего. – Вы обязаны впустить меня внутрь. У меня дело к вашему хозяину. – Представить не могу, что это за дело, – недовольно скривился управляющий. Он и не думал изображать вежливость, но всё-таки несколько пасовал перед двумя продемонстрированными ему жетонами: полицейским и серебряным пропускным. – И уверен, что шена Эшбетт вышвырнет вас в самое ближайшее время. – Непозволительная грубость, – жёстко усмехнулся Крайс. Нескольких дней общения с Элиасом Аштарет оказалось достаточно, чтобы нахвататься высокопарных фраз. Управляющий что-то невнятно возразил, но ослушаться не посмел. Он привык к тому, что на Небе у полиции была особая власть и особая сила. Право использовать Дар против людей. А ещё он понятия не имел, есть ли такое право у полицейских Земли, но всё равно опасался их. Одним из главных жизненных устремлений управляющего дома Эшбетт было желание всячески избегать любых сомнительных, опасных или же просто неприятных ситуаций. Чем он прежде успешно и занимался. Управляющий покинул Крайса у резных дверей, ведущих в хозяйскую комнату. По правилам он должен был сам открыть эти двери и объявить гостя. Однако внутреннее чутьё подсказало ему, что во избежание той самой нежелательной ситуации, он должен уйти отсюда как можно скорее. А потому инспектору Крайсу пришлось самолично открывать дверь. Комната была достаточно большой и просторной, без лишней мебели. Только небольшой столик под бокалы у стены, и натёртый до блеска пол, изукрашенный каким-то цветочным орнаментом. У столика стояло шесть человек. Один из них, вероятно, сам шена Эшбетт, выделялся надменным взглядом и идеальной осанкой. Остальные были много моложе его и стояли, слегка опустив плечи. – Кто вы и по какому праву вторглись в мой дом? Извольте объясниться! – В голосе шены Эшбетт пылал праведный гнев и возмущение дерзостью ночного гостя. Крайс замер на пороге, особенно остро и болезненно ощущая свою неполноценность, своё низшее положение. Ему здесь не место. Он не смеет. – Инспектор полиции Земли Крайс, провожу частное расследование. – Крайс поднял голову и посмотрел на шену Эшбетт. Он не ошибся. Никакое это не средоточие величия и чистоты! Совсем даже наоборот. Это место – собрание порока, лжи и грязи, и оно как раз очень подходит обнаглевшей крайсе. – Вы арестованы по обвинению в убийстве шенай Калии Аштарет, покушении на убийство шены Элиаса Аштарет и преступлении против Дара. – И у тебя даже доказательства есть? – прорвался через завесу поражённого, испуганного молчания насмешливый голос шены Эшбетт. Крайс сделал шаг вперёд, потом ещё один. Все его инстинкты орали в один голос: «беги!». Сознание предостерегало голосом Кою: «не сдохни!». Но перед ним стоял человек, совершивший самое страшное для Благороднорождённого преступление. Шена Эшбетт, не молодой, но ещё крепкий мужчина, имел благородные черты лица и волевой взгляд. Его тонкие губы кривились в презрительной усмешке, а поза демонстрировала превосходство. Он казался воплощением элиты Неба, бриллианты и розовый кварц в его серьгах бросали блики на кожу и отражались в глазах его вассалов, смотревших на него преданно и безмолвно. Но Крайс смотрел не на его лицо, а на его Дар, искажённый, смешанный бело-розовый и серо-зелёный, грязный на стыках. Шена Эшбетт осмелился сменить Дар, совершить самое гнусное преступление из возможных. И Калиа, не способная не видеть, это заметила. Никто не будет рассматривать Дар без позволения, а раскрыть свой другому человеку – это знак особого доверия. Так ему сказал Элиас, когда они только познакомились. Шена Эшбетт смог бы сохранить свою тайну до того момента, когда Дар не сменился бы полностью, если бы не Калиа. Девушка увидела изменение потому, что не могла не увидеть, и спросила шену Эшбетт. Она вряд ли поняла, что означает разноцветие Дара, но могла рассказать тем, кто понял бы. Для шены Эшбетт это был конец, непрощаемый грех. – Разумеется. У меня есть доказательства. Пройдите со мной. – Крайс внутренне сжался, шевельнул правым запястьем, проверяя, легко ли выходит нож. Ему хватит сил справиться. Взгляд упорно смещался с шены Эшбетт на стоявшего рядом молодого мужчину. Внимание Крайса особенно привлекли его глаза – холодные, пустые, безжалостные. Он множество раз видел подобные, но не на Верхнем уровне. Для таких глаз у людей здесь была слишком мягкая кожа. – И не подумаю, – презрительно скривился шена Эшбетт, делая какой-то жест рукой. Дар активировался сам, вспыхнул углём внутри, всплеснулся широкими лентами, оплетая скрещенные перед собой руки и грудь, защищая. Крайс отлетел назад от страшного удара, едва не сломавшего ему рёбра. Он упал на спину, судорожно хватая ртом воздух. Это был чей-то Дар, активированный и использованный для атаки. Не Эшбетт, он не мог использовать свой, пока тот перестраивался. Крайс не успел подняться, а на него уже навалилась тяжесть чужого тела, а горло сдавили сильные пальцы. Он потянулся к Дару, наплевав на все правила, но не смог разжечь его – Дар словно спал. Секунда паники оборвалась в хриплой попытке вздохнуть. Крайс дёрнулся, зло подумав, что давно уже не теряет над собой контроль, чувствуя удушье. Оно стало привычным. Дар заблокирован, но кроме клыков у крыс есть ещё и когти. Извернувшись, он вытащил маленький полусточенный нож и наотмашь полоснул перед собой. Давление слегка ослабло, одна рука убралась с горла. Крайс судорожно вдохнул воздух – сколько получилось. Человек, сидевший на его бёдрах, держался одной рукой за щёку, распоротую ножом. Крайс никак не мог рассмотреть его лица – оно словно расплывалось перед глазами, но Рюни был уверен – это тот, с холодными глазами. И он как-то блокирует его Дар. – Поторопись и умертви это подобие человека, – надменно бросил откуда-то из-за грани туманной дымки шена Эшбетт. Крайс изо всех сил дёрнулся, изогнувшись всем телом, но противник сжал его горло одной рукой, надавил, царапая кожу и сминая мышцы. Мужчина был сильнее Рюни и держал крепко, не позволяя шевелиться и дышать. Он переместился немного вперёд – с бёдер на живот, навалившись всей тяжестью. Крайс прищурился, силясь рассмотреть его Дар. Если он поймёт, как тот работает, у него ещё будет шанс. У Дара не было цвета – только переливы, бесконечное смешение и переходы прозрачных цветов. Крайс даже не слышал о подобном. В голове стало мутно, пульсацией в висках билось: «ты не сдохнешь!». Нож, почти выскользнувший из ослабевших пальцев, ткнулся в ладонь. Теперь сжать, поднять, ударить! По запястью потекла тёплая струйка крови. Крайс оскалился в улыбке и качнул нож в сторону, не вынимая из раны. Его противник стиснул зубы, в последний момент сдерживая крик, обхватил его за шею и изо всех сил поднял и ударил затылком об пол. Голова словно раскололась на части, во рту появился металлический привкус крови. Легкие отозвались горячей болью, в них словно разлетелись на осколки тонкие стеклянные колбы. Крайс лихорадочно думал, стараясь выжать как можно больше из каждой секунды, каждой крупицы воздуха. Огонь – это именно то, что было ему нужно! Всепожирающий огонь из горящих болью лёгких. Он сосредоточился на нём, рванул в стороны, потянул к Дару. Слабо, очень слабо! Но хватило на широкую ленту, обхватившую талию противника. Крайс стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на боль и нехватку воздуха. Всего один рывок, и удастся его скинуть! Мужчина со странным размытым Даром зло оскалился, снова приподнял голову Крайса и ударил уже сильнее. Мир раскололся белыми вспышками, рука с ножом, всё ещё глубоко сидящим в ране, мотнулась в сторону. Сквозь наваливающуюся пустоту Крайс успел почувствовать, как тяжесть с живота исчезла, а в горло хлынул воздух. Где-то бесконечно далеко раздавались крики. Как же хотелось поддаться этой темноте! Этому блаженному небытию и покою! «Ты не должен сдохнуть». Кто-то тряс его за плечо, звал. Кажется, звал по имени таким испуганным, звонким голосом. Слишком чистым для тех, кто мог звать его по имени. Крайс мучительно вздохнул, едва справляясь с разожжённым им же самим огнём в груди. Крики усилились и придвинулись, стали более осязаемыми. В них начал появляться смысл. А чьи-то руки продолжали трясти. И кто-то звал, повторял снова и снова. Ну что за неугомонный избалованный ребёнок? По каменной мостовой чеканно стучали каблуки одарённых из отряда Нуари Торхейс. В ночной тишине этот резкий звук казался противоестественным и чуждым, как и всё, что могло нести в себе насилие. Нуари улыбался, жестоко и холодно, его Дар отзывался сладкой болью на каждый, самый ничтожный язычок пламени. Ждать осталось недолго, скоро Нуари позволит ему излиться, выпустить своё напряжение в истоме творения. Элиас шёл быстро, беспокойно сжимая руки в кулаки. Этот лихорадочный ритм будил в нём нечто древнее, незнакомое, не названное прежде. Тревога, смешанная с возбуждением, азарт охоты на опасного зверя. Но ему это не доставляло ровным счётом никакого удовольствия. И этим шена Аштарет сильно отличался от своего друга. То, что не могло достигнуть сердца Элиаса, пылало внутри Нуари неугасимым огнём. Но сейчас этот азарт, приправленный смутным ещё чувством опасности, объединял их. Впервые Элиас оказался на тех путях, которыми ходил его друг. Впервые он смог понять, чем тот живёт. Дом шены Эшбетт появился из тончайшей дымки тумана, проявился из темноты, пронизанной прозрачным светом фонарей. В воздухе разливался удушливый запах ночных цветов, отчего-то вдруг ставший приторно сладким. Нуари подошёл к запертым воротам и постучал. В доме его не могло быть слышно, но кто-то из слуг должен был прийти. Ждать пришлось даже меньше, чем он рассчитывал. За воротами послышалось недовольное ворчание. – Кто там ещё изволил явиться? – недовольный тон управляющего сменился испуганным, как только он увидел стоявших перед ним людей. В блёклых глазах взметнулся стылый, обречённый ужас загнанной жертвы. – Полиция Неба, Нуари Торхейс, – Нуари оскалился в хищной улыбке. Он презирал таких трусов, но не упускал случая насладиться их отчаяньем. – По особым поручениям. – Да, да, конечно, – испуганно залепетал управляющий. Его спокойная, размеренная жизнь, о которой он так мечтал, рассыпалась в пыль под каблуками заходящих во двор людей. – Инспектор полиции уже почтил сей дом своим присутствием. – Инспектор полиции? Когда? – настороженно вскинулся Элиас. Это мог быть только инспектор Крайс. – Лишь несколько минут назад. Только он был с Земли, – заискивающе улыбнулся управляющий. Он убедил себя, что оказывая помощь, сможет сохранить хоть какие-то крупицы положения. И сейчас был готов на всё, чтобы выслужиться. – Хотя облик его заставлял в том усомниться, уважаемый шена. – Нуари, нам надо спешить! – настойчиво окликнул друга Элиас. Времени прошло совсем немного, они ещё могут успеть! Инспектор Крайс действовал верно – в рамках законов Земли, разумеется. Благороднорождённый столь высокого положения был для него просто недосягаем, вот только он об этом не знал. Элиас мучительно и запоздало осознал, как много на Небе неравенства, столь привычного и именуемого традициями. Знать эту иерархию подчинения и отношений дано лишь рождённому здесь. Крайс поступил правильно, он просто не знал того, что знал Элиас. А он, в свою очередь, настолько привык к этому, что не потрудился объяснить. – Понял! – резко ответил Нуари. Его неимоверно злило, что какая-то крыса со Дна посмела обойти его. И то, как среагировал на это Элиас. Нуари намеревался оградить своего наивного друга от влияния всяких личностей с сомнительным прошлым, происхождением и методами, и потому не мог проиграть этому инспектору. – Последние пятеро, оцепить дом. Никого не выпускать! Остальные за мной. Элиас старался не отставать от Нуари, держаться ближе к нему и Карле. Он вошёл через распахнутые настежь двери в огромный холл, тускло освещённый свечами. Их мерцающие блики отражались от выложенного деревянными пластинами пола, мрамора колонн. Элиас почти не замечал величия и великолепия, что окружали его. Всё его существо занимало лишь одно желание – успеть. Нуари едва ли не пинком открыл дверь в малый зал приёмов. Шена Эшбетт был там, как и ещё четверо молодых людей, связанных с ним положением или клятвами. На лицах всех – растерянность и непонимание, переходящее в страх. Они узнали его, узнал и Астарий Эшбетт, застыл изваянием, глядя с вызовом. – Инспектор! – сдавлено полувыдохнул-полувыкрикнул Элиас. Его сейчас не заботил Эшбетт, он искал глазами совершенно другого человека. Инспектор Крайс лежал, распростёршись, на полу в луже крови. На нём сидел человек, которого Элиас не знал. Вернее, не мог узнать, его облик словно расплывался, ускользал из памяти, едва отразившись в ней. Эти двое совершенно не замечали вошедших, они были заняты лишь друг другом, лишь своей смертельной схваткой. – Шена Астарий Фармойя Эшбетт! Вы обвиняетесь в убийстве шенай Калии Эниды Аштарет, покушении на убийство шены Элиаса Калдайна Аштарет. – Нуари повернул голову в сторону. Бой, больше похожий на возню, прервался. Мужчина, до сего момента явно одерживающий верх, вскочил и бросился к двери в противоположной части зала, сильно припадая на одну ногу. – И покушении на убийство инспектора полиции при исполнении. Взять! Не упустить! Нуари резко вскинул руку, указывая на пытающегося сбежать мужчину. Для столь серьёзно раненного, двигался он на удивление быстро. Трое одарённых из отряда побежали за ним. Нуари разочарованно скривился и повернулся к Благороднорождённому Эшбетт и его сообщникам. И зачем ему, при всей его власти, надо было совершать нечто, столь глупое? Элиас повернулся к стоявшим у столика людям. Эшбетт, дальний родич, так мило беседовавший с Калией на балу. Лавит Таризак, они были мало знакомы, но прошлой ночью он справлялся о самочувствии его сестры, когда они случайно столкнулись на улице. И он тогда уже знал, что с ней стало. И ещё двое – всех шена Аштарет знал, хоть и не близко. Все не раз бывали на приёмах, что устраивали его родители. Элиас не смог ощутить ненависти, хотя и ждал её. Только горечь и непонимание. Он отвернулся, вычёркивая их из своей жизни и памяти. Инспектор Крайс всё ещё лежал на полу, не шевелясь, паркет рядом с ним был заляпан кровью. Элиас подбежал и опустился на колени, встряхнул бесчувственное тело. Он же не мог умереть? Они не могли опоздать! – Инспектор Крайс. Инспектор! – шёпот, срывающийся в отчаянный приглушённый крик. Элиас встряхнул ещё раз. Он не имел ни малейшего понятия о том, что делать в подобных ситуациях. – Рюни Крайс, очнись! – С каким-то особым трепетом он произнёс его имя, слишком простое и совсем не подходящее вечно хмурому инспектору, похожее на детское прозвище. – Инспектор Рюни Крайс. Элиас бездумно скользил ладонями по ткани плаща, белой, запачканной чужой кровью нелепой рубашке с воланами на манжетах и стоячим воротником. Сейчас она казалась совсем неуместной, и зачем он только её носит? Лишь когда веки Крайса дрогнули, а губы открылись в первом глубоком вдохе, Элиас опустил его. Нервный страх сменился таким же нервным беспокойством. Он подсунул руку Крайсу под спину, помогая подняться. Тот сел, ещё не до конца придя в себя, и закашлялся, долго и страшно. Элиас вздрогнул, но смог пересилить себя и протянуть инспектору платок. Подняв голову, он посмотрел на Нуари, страшась и ища его взгляда, будто пытаясь извиниться за недуг Крайса. Тот ответил ему настороженным, напряжённым взглядом. – Я не понимаю, за что? – тихо, как-то обессилено прошептал Элиас. Он всё ещё сидел на полу, придерживая задыхающегося Крайса. Теперь, когда всё закончилось, на него навалилась усталость и спасительная апатия. – Глянь на его Дар, – прохрипел Крайс, не отнимая платок от губ. За то, что он смог пробудить свой Дар, он расплачивался невыносимым жаром и болью. – Древние Механизмы! Да как ты посмел? – Нуари кощунственно помянул наследие предков и потрясённо отшатнулся. Самое отвратительное деяние, на которое был способен Благороднорождённый, любой одарённый – пожелать изменить полученный при рождении Дар. Риск такой операции был велик, но всё равно находились нечестивцы, готовые попрать древние законы ради выгоды. Слегка опомнившись, Нуари добавил: – Шена Эшбетт так же обвиняется в преступлении против Дара. Нуари потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Соглашаясь помочь Элиасу, он ни на миг не мог предположить, что столкнётся с подобным. Огромный риск и строжайший запрет делали такое преступление очень редким. Кроме того, у Эшбетт и так было достаточно высокое положение. – Запомни, порождение Сломанных Механизмов, я не позволю тебе сохранить свою честь, – Нуари говорил тихо, но все в комнате хорошо его слышали. Элиас невольно вздрогнул, услышав столь тяжкое оскорбление, но смолчал. – Ты не будешь ждать суда со спокойствием в сердце. Ты сразу отправишься к Дознавателям! И только после этих слов Астарий Эшбетт побледнел. В его глазах ядовитым пятном проступил страх. Наверное, с самого начала он понимал, чем может кончиться его затея, и был готов понести наказание. Он вряд ли стал бы скрывать сообщников, и потому был уверен – ему дадут время до суда, чтобы привести в порядок мысли. Нуари удовлетворённо улыбнулся, увидев этот страх. – Мне всё равно не понять, как к этому была причастна моя сестра, – тяжело вздохнул Элиас. Даже самое тяжкое преступление не может удивлять бесконечно. – Она могла видеть. Или не могла не видеть. Шена Эшбетт не знал её Дар, он, наверное, редко общался с вашей семьёй. – Крайс всё ещё тяжело дышал, но приступ уже закончился, оставив привычную слабость и тянущую боль. Он убрал окровавленный платок в карман и выпрямился. В комнате откуда-то появилась целая толпа одарённых в похожей строгой, но удобной одежде. Они выстроились цепью по периметру зала, преданно смотря на своего командира. – Он не мог просто исчезнуть на время смены Дара. Ему надо было бывать в обществе, и он выбрал такое, где никто не знал его Дар, и не имел права посмотреть его без разрешения. – Но Калиа не могла не видеть, – выдохнул Элиас. Как же он сам не догадался, не сопоставил всё? Ведь это было так просто! – Вы ранены? – К ним подошла Карла, её направил Нуари, и теперь она с любопытством рассматривала инспектора Крайса, о котором с таким восхищением отзывался Элиас. – Я в порядке, – поморщился Крайс, поднимаясь на ноги. Голова гудела после сильных ударов об пол, горло саднило. Но паршивей всего было то, что он не справился, размяк на Земле, привык к Дару и спасовал без него. – У вас волосы в крови, – усмехнулась Карла. Крайс провёл рукой по затылку и с некоторым удивлением уставился на запачканные свежей кровью пальцы. Боли от раны он не чувствовал. – И небольшое сотрясение. Подождите здесь, я позову нашего лекаря. Через некоторое время она вернулась в сопровождении одного из людей Нуари – высокого юноши с большой напоясной сумкой. – Это шена Леван Варья Аганис, он наш лекарь. – Повернитесь, прошу вас, – немного нервно попросил шена Леван. Казалось, ему было ужасно неловко работать с кем-то незнакомым. Или же он прежде не встречал одарённых, лишённых благ Неба. Инспектор Крайс покорно повернулся, позволяя ему обработать рану на голове. Всего лишь лопнувшая кожа, но кровоточить может долго. Боли по-прежнему не было, только туман в голове и какое-то странное, неуютно ощущение на затылке. – Я закончил с раной. Теперь позвольте мне облегчить последствия сотрясения. – Шена Аганис достал из своей сумки шприц и два ампулы. Сейчас он держался гораздо уверенней. Леван ожидал от пациента сопротивления, но тот вёл себя на удивление смирно. – Освободите вашу руку от одежды. Крайс несколько секунд молча смотрел на лекаря, пытаясь понять, что от него требуется. Потом стянул плащ, расстегнул манжет рубашки и закатал рукав до локтя. – Что-то не так? – Крайс зябко передёрнул плечами, в доме шены Эшбетт было прохладно, и без плаща он мёрз. – Прошу простить моё промедление, – растерянно улыбнулся шена Аганис, набирая в шприц лекарство из первой ампулы. Прежде он не видел таких худых рук и тонких запястий. Кости, что проступали через тонкую кожу, казались слишком хрупкими. А шрам, старый, бугристый, обвивавший предплечье от запястья к локтю – совершенно неправильным. Ведь есть же столько средств, чтобы убрать его! Да и где только ребёнок мог так сильно пораниться? Шрам явно был очень старым, полученным ещё в детстве. Шена Аганис ввёл первое лекарство и сразу же набрал второе. Когда он соединял своим Даром края раны на голове, обнаружил под волосами следы более старых ранений – такие же не рассосавшиеся шрамы – но не посмел спросить, откуда они, и почему их не вылечили как следует. – На этом всё. Я советовал бы вам обратиться через сутки к лекарю, чтобы убедиться в отсутствии последствий. И лучше питаться. – Щёки Левана слегка порозовели. Он не мог судить и не в праве был давать такие советы. – Мне уже лучше, – благодарно кивнул Крайс. В голове прояснилось, и даже боль в груди отступила. Лекарства небородного действовали на удивление быстро. – Рад это слышать, – к нему подошёл Нуари. Он кивнул шене Аганису и внимательно посмотрел на Элиаса. Потом обратился к инспектору Крайсу, всё ещё не отводя взгляд от своего друга. – Ты успел рассмотреть напавшего на тебя человека? – Помню только глаза, холодные и жестокие. Он стоял позади остальных. А когда напал, его лицо стало расплываться, – Крайс смотрел на шену Торхейс настороженно. Слишком сильно от того несло неприязнью и ревностью. Он говорил правду, но поверить в неё было почти невозможно. – Он весь был как будто окутан туманом. – Понимаю. Мои люди сказали примерно то же. Они упустили его. Хотя ты оставил достаточно приметный порез на его лице и рану на ноге, такая не заживёт быстро, – Нуари кивнул с благодарностью. Он досадовал на нерасторопность своих людей, но не собирался это показывать. Хоть ему и был неприятен инспектор Крайс, Нуари пересилил себя и перевёл на него взгляд. Тощий, сутулый, настороженный, собранный, опасный. Нуари чувствовал в нём хищника, но не такого, каким был он сам. Более хитрого, более осторожного, более голодного, более злого. Загнанного. – Удалось ли тебе заметить ещё что-либо значимое? – Его Дар. Я посмотрел на его Дар. Так было бы проще сражаться. – Крайс замолчал. Он не имел права ни смотреть без разрешения на чужой Дар, ни использовать свой собственный. Даже в таких условиях. – И верно, инспектор Крайс! – встрепенулся Элиас, до того молчавший. Он был лишь сторонним наблюдателем, ибо ни Даром, ни умениями не мог помочь. Сейчас преступники были окружены кольцом огня, вызванным Нуари. Скоро за ними прибудет полицейский экипаж. – Почему ты не использовал Дар? В подобной ситуации это было бы оправданно! Ты действовал в моих интересах. – Я не мог, – сдавленно проговорил Крайс. Гадко было признавать и то, что Дар отказал ему, и что без него он уступил физической силе, нанеся лишь незначительные повреждения. – Рядом с этим человеком мой Дар словно уснул. – Каков был цвет его Дара? Скажи мне, – напряжённо попросил Нуари, с болезненным любопытством всматриваясь в лицо Крайса. Он заметил бы любую ложь или притворство. Но это лицо походило на стену, увитую колючим кустарником – ничего не прочесть, не подступиться. – У Дара не было определённого цвета. Он переливался. – Крайс откашлялся, горло всё ещё саднило, пальцы у того человека были сильными. Если бы не постоянные приступы удушья, к которым он успел привыкнуть, паника лишила бы его возможности действовать. – Никогда не слышал о подобном. – Разумеется. Вы и не могли слышать, инспектор, – тихо ответила Карла. Она задумчиво и тревожно смотрела на Нуари. Говорить? Или нет? Но тот молчал, размышляя о чём-то, ей недоступном. – Этот Дар очень редок и крайне опасен. Детей, рождённых с ним, в давние времена убивали, сейчас же просто лишают Дара. – Нуари, как такое вообще можно допустить? – Элиас посмотрел на друга с недоверием. Каким бы ни был Дар, его всегда можно подчинить и использовать. И обучить владеть им. И эти слова про убийства – вероятно, Карла ошиблась, такое просто невозможно. – Можно. Этот Дар называет Подавление. Он действует на определённом расстоянии от носителя. Это расстояние зависит от степени развитости Дара, – Нуари произносил эти слова медленно и тихо. Он словно пересиливал себя, делясь запретной информацией. – Этот Дар подавляет или, следуя описанию инспектора, усыпляет действие любого иного Дара на некотором расстоянии от носителя. Кроме того, лицо самого одарённого, его фигура и сама личность оказываются скрыты от восприятия на время действия Дара. Таким образом, инспектор единственный, кто видел его лицо, кроме шены Эшбетт и его людей. – Выходит, ты просто не мог использовать свой Дар, инспектор Крайс, – печально опустил голову Элиас. Вдруг лишиться чего-то, столь важного, составляющего самую твою сущность – что может быть ужаснее? – Но я же видел! Видел, что ты использовал Дар на нём! – Это невозможно! – резко оборвал его Нуари. Когда они только вошли в комнату, сам он смотрел только на шену Эшбетт, а Элиас искал глазами инспектора. Благополучие Крайса интересовало его тогда намного больше, ведь арест преступника вполне можно было доверить людям шены Торхейс, как и собственную безопасность. К тому моменту, как Нуари повернулся к Крайсу, человек с бесцветным Даром уже сбежал. – Нет, инспектор использовал Дар, хотя и очень слабо. Тогда я решил, это оттого, что он не имеет права его использовать. Или потому, что ранен, – упрямо поджал губы Элиас. Он готов был отстаивать справедливость, даже переча своему другу. Элиас хорошо помнил те широкие чёрные ленты, вид которых принял Дар Крайса в шестом доке. Они облегали его подобно одежде, разрезая камни и сам воздух, но не раня его самого. Защитная форма Дара Разрезания, о которой Элиас раньше даже не слышал. И совсем недавно такая же точно лента обвивала талию носителя Подавления. – Не имел права? Лаган! – возмущённо вскинула голову Карла. Полиции Неба было позволено использовать любой Дар для поддержания порядка. – Инспектора Земли не имеют права применять Дар против Благородных. И с ограничениями – против одарённых, – холодно ответил Крайс. Кажется, небородные совершенно не знают о том, что творится у них под ногами. – И за каждое применение приходится отчитываться даже больше, чем за использование пистолета. – Даже для защиты своей жизни? – с недоверием спросила Карла. Среди одарённых Земли было не так много носителей боевого Дара, и лишать их оружия было в высшей степени неразумно. – Если я убью своим Даром Благороднорождённого, меня осудят и казнят. Так что, защищая свою жизнь, я лишь ненадолго отсрочу её конец, – ядовито ответил Крайс. Его Дар был чисто боевым, использовать его для чего-то иного было практически невозможно. Хотя тогда в доках ему удалось применить Разрезание для защиты. Карла посмотрела на инспектора Крайса с недоверием, про себя отметив, что стоит перечитать правила для полиции Земли. Они определённо не в лучшую сторону отличались от таковых на Небе. – Так ты использовал Дар? – спросил Нуари. Ему не хотелось сомневаться в словах друга, да ещё и отстаиваемых с таким жаром, однако в описании Дара было указано, что одолеть его невозможно. – Мне удалось расшевелить Дар, совсем немного. – Инспектор Крайс инстинктивно ощущал недоверие и удивление, исходившие от шены Торхейс и перекрывшие даже его настороженную враждебность. – Это невозможно, – повторил Нуари. Одна из причин запрета Дара – неспособность противостоять ему. Исключений не было. Ни одного. – То, что я собираюсь открыть вам, доступно лишь немногим на Небе. Потому прошу держать это в тайне. Также не рассказывайте никому о том человеке и его Даре. О его существовании не должно стать известно. – Нуари глубоко вздохнул и продолжил: – Существует несколько видов Дара, попавших под запрет. Сейчас все они считаются утерянными. Без излишних подробностей, Дар Подавления относится к ним. Описание этого Дара – его цвет и принцип действия – есть в особых книгах, доступных лишь по специальному разрешению и лишь для ограниченного числа человек. Я получил к ним доступ вместе с должностью инспектора по особым поручениям. – Небо скрывает много тайн, – с грустью сказал Элиас. Его прекрасный и открытый мир оказался совсем иным. Как и говорил шена Милен, чем выше ты поднимаешься, тем больше тебе предстоит узнать. И, вглядевшись в напряжённое лицо Нуари, Элиас с горечью понял, что о запретных Дарах шене Торхейс было позволено узнать именно для того, чтобы он мог исполнять приговор над их невинными носителями. – Инспектор Крайс никак и нигде не мог получить этих сведений. Я смею предположить, что он не солгал, – продолжил Нуари. Ему до сих пор не верилось, что он столкнулся с утерянным Даром. – Причины и последствия появления этого человека оставьте мне. Вас всех я прошу в это больше не вмешиваться. – Причин может быть две, – задумчиво произнёс Крайс. Он уже думал об этом некоторое время. Вряд ли убить Калию, а она была убита – в этом у него уже не осталось сомнений – был способен кто-то из Благородных. У шены Эшбетт должен был быть союзник, не гнушающийся самой грязной работы. – Первая – шена Астарий Эшбетт вырастил его, спрятал и защитил от лишения Дара. Тогда этот человек действовал из личной преданности, и сейчас растерян, возможно, попытается мстить. Вторая причина – он наёмник, работавший ради своей выгоды. В этом случае, о нём ещё долго ничего не будет слышно. Он постарается пересидеть опасность. – Логично, – удивлённо посмотрел на Крайса Нуари. Он и сам бы пришёл к таким выводам со временем. И, честно говоря, сомневался, что кто-то столь низкого происхождения способен к анализу. – Есть ещё третий вариант, – нехотя продолжил Крайс. Такое предположение мог сделать Кою. Даже наверняка он допустил бы подобное. – Это лишь верхушка навозной кучи. – Верхушка чего? – скривился Нуари. Совершенно бессмысленная фраза разбила в дребезги всё предыдущее впечатление. Эти слова вообще не относились к делу. – Хочешь сказать, это лишь часть целого? – неуверенно предположил Элиас. Ещё одно образное выражение, и он, кажется, начал их понимать. Если что-то кажется бессмысленным, просто не стоит пытаться понять его буквально, надо лишь найти ассоциацию. – Верно. Шена Эшбетт может оказаться не просто тщеславным выродком, жаждущим власти. – Крайс невозмутимо проигнорировал возмущение на лицах Нуари и Карлы. Он вполне заслуживал такого наименования. Крайс искренне считал шену Астария Эшбетт крайса делн. – А лишь частью заговора. Тогда и бесцветный – тоже часть этого заговора, его главная боевая единица. – Заговор? – тихо и едва ли не по слогам повторил Нуари. Если этот тощий инспектор прав, если его предположение не голословно и интуиция верна, это может стать либо венцом его карьеры, либо кошмаром для всего Неба. – Прошу вас всех не повторять этих слов. Дальнейшее я беру на себя. – Если я больше не нужен, могу я вернуться домой? – зябко передёрнул плечами Крайс. Он смертельно устал и замёрз. В этом доме, пропитанном угодливостью, ложью и высокомерием, было нестерпимо холодно. А на горле словно всё ещё сжимались безжалостные пальцы убийцы. – Я провожу, – Элиас смущённо улыбнулся Нуари, обещая скоро вернуться. Ему просто хотелось перекинуться с инспектором парой слов наедине. По коридорам, наполненным звенящей настороженной тишиной, они шли, не проронив ни слова и не глядя друг на друга. Элиас повторял в голове слова, которые хотел сказать. Усталость постепенно побеждала нервное возбуждение и инстинктивный страх. Крайс снова и снова прокручивал в голове каждый свой шаг с того момента, как он вошёл в комнату. Где он ошибся, где среагировал недостаточно быстро? И почему? – Зачем ты пошёл один? – спросил Элиас, едва они вышли из дома в прекрасный и ухоженный сад. Шена Эшбетт потратил немало сил, обустраивая своё жилище. – Не хотел, чтобы вы запачкались, – хмуро ответил Крайс. А ещё потому, что шену Элиаса Аштарет могли убить. Человек, начавший всё это, не остановился бы перед новой попыткой. Тот стрелок нервничал, целясь в мужчину, он не смог бы убить девушку. А значит, был кто-то ещё, это Крайс знал ещё до того, как вошёл в дом шены Эшбетт. Кто-то, кто убьёт без сожаления. – Это было неразумно, – Элиас улыбнулся и коснулся пальцами серьги. – Но я благодарен за твою заботу. – Это не забота, – Крайс ответил взглядом, полным презрения, почти ненависти. Но злился он на себя. На собственную глупость и слабость. – Это моя работа. – Я рад, что всё закончилось. – Элиас пропустил грубость мимо ушей и не стал обращать внимания на оскорбительный взгляд. Сейчас он мог простить инспектору Крайсу любую выходку только за то, что тот выжил. – Ещё ничего не закончилось, – резко оборвал его Крайс. Он понимал, как хотел шена Аштарет завершить это дело именно здесь, как отчаянно он жаждал неведения и покоя. И как жестоко было лишать его всего этого. – Когда закончится, я вам сообщу. Пока ни от вас, ни от меня ничего не зависит. А раз так, мне надо будет вернуться к своей работе. Надеюсь, вы сообщите моему начальнику о результатах нашего сотрудничества. И не забудете про шестой док. – Конечно. Я сообщу и не забуду. И буду ждать, – Элиас печально улыбнулся. Ему не удастся сбежать от правды, инспектор ему этого не позволит. Он поднял голову и посмотрел в спину уходящему Крайсу. – Благодарю за вашу деликатность, инспектор. Крайс, задержался на секунду, ожидая продолжения. Потом, обернувшись, он добавил, сам не зная почему: – Ваш Дар, шена Аштарет, подходит не только для анализа книг и документов. Люди – простые и предсказуемые создания. Читать их ничуть не сложнее, – Крайс горько улыбнулся растерянно смотревшему на него Элиасу. За это расследование он сам узнал собственный Дар намного лучше, чем за многие прошлые годы. Ему незачем было использовать его раньше. И уж точно не надо было использовать так. – Достаточно только захотеть, Дар сам подскажет, как это сделать. В общем-то, это всё было не нужно. Эти слова могли что-то изменить, но не сейчас, не в этой звенящей тишине ночного сада. Элиас ничего ему не ответил, лишь кивнул, запоминая. Все слова, которые он мог произнести, казались ему пустыми. В ухоженном саду одного из лучших домов Неба было неуютно и холодно. Элиас Аштарет никогда прежде не испытывал такого холода и пустоты. А человеку в нелепом чёрном плаще, который шёл по узкой дорожке к высоким кованым воротам, оно было слишком хорошо знакомо. Элиас Аштарет завтракал в небольшой беседке, устроенной в дальнем углу зимнего сада. Сегодня повар приготовил булочки со сладкими бобами – плод его экспериментов, вдохновлённых посещением Среднего города. С ареста Эшбетт прошло два дня, но об этом ещё не было объявлено официально. Совет хранил молчание, слухов не было, несмотря на то, с какими грохотом прошёл по Небу Нуари. Все дни Элиаса сейчас были заняты подготовкой к вступлению в Совет, но всё же он как никогда остро ощущал их пустоту. Фария Аштарет доедала уже третье лимонное пирожное. Она была крайне рассержена и потому не сдерживала себя в сладком. Её брат, отец Элиаса, отказался выслушать её предложение и вынести его в Совет. Он считал, что Фария не способна высказать ничего путного, а её идея – сущий вздор. И это только потому, что она женщина! И женщина, свободная от предрассудков и узких рамок правильного поведения. Впрочем, он никогда не шёл наперекор мнению Совета и общества. И потому Фария Аштарет, доедая пирожное, планировала, как будет убеждать Элиаса выслушать её и принять её сторону. Ещё месяц назад она даже и не подумала бы втягивать юношу в свои игры. Тогда Фария знала – он не станет делать ничего, что не одобрил бы его отец, и что не одобрил бы Совет. Но за последние дни Элиас сильно изменился, и она была уверена, что Элиас выслушает не только из вежливости. Он услышит. Теперь её маленький милый племянник был готов на многое. И способен был видеть то, на что прежде закрывал глаза. – Прошу простить меня, шена и шенай. – Мирное течение утра было прервано появившейся в беседке Килин Майлен, бывшей личной горничной Калии Аштарет. – Меня просили передать записку шене Элиасу. – И кто же попросил? – благосклонно улыбнулась склонившейся в поклоне девушке Фария. Она жалела бедняжку и потому прощала ей некоторую бестактность. Кроме того, Килин, кажется, долго не решалась подойти. – Красивая шенай. Я встретила её у ворот, когда возвращалась из магазина. – Килин испуганно замолчала. Все эти детали могли лишь утомить хозяев. – Я очень удивилась, ведь она, кажется, пришла пешком. – Где записка? Я прочту её, – Элиас в нетерпении протянул руку. Лишь одна Благороднорождённая могла прийти, чтобы передать записку лично. И Элиас был уверен, она не станет этого делать. Не станет подниматься на Небо. Но всё же сделала. Шена Аштарет развернул сложенный вчетверо листок и прочитал написанное красивым, затейливым, явно женским почерком послание. Подписи не было, но слова выведены тщательно и изящно. Так могла написать лишь Благороднорождённая, принадлежавшая к одному из благородных родов Неба: «Спуститесь на Дно по лестнице, ведущей к докам. Вас там встретят». – Простите, тётушка, заканчивайте завтрак без меня, – Элиас встал из-за стола и быстро вышел из сада. Лишь один человек мог направить к нему этого посланца, лишь одна женщина могла принести эту записку. А значит, настало время, которого он ждал и которого боялся. Время, когда всё закончится. Спуск вниз казался бесконечно долгим. Поезда, спускающиеся с подуровня на подуровень, монотонный женский голос, объявляющий каждую остановку. И пропускные пункты. Из маскировки Элиас надел только купленную в Среднем городе куртку и белый вязаный шарф, чтобы закрыть лицо. Воздух Дна по-прежнему был невыносимо тяжёл, пропитан ядом и нестерпимой вонью. Теперь Элиас уже мог различить в ней запахи тлена и разложения, гниющих отходов и ещё один, характерный только для доков. Ни с чем не спутаешь. Она ждала его внизу, та женщина, что принесла записку. Её открытое платье было искусно украшено и подобрано с удивительным вкусом. Единственная женщина Дна, способная подняться на Небо, с которого когда-то пала, Шенай Кларисс Вальмия Федарис. – Вы спешили, шена Аштарет, – мягко улыбнулась она, поправляя шаль. – Это вы принесли записку, но я ожидал… – Элиас огляделся, словно тот, кого он хотел увидеть, мог спрятаться за лестницей. Глупо было надеяться, почему он вообще мог желать этой встречи? – Рюни ждёт вас в доке, пойдёмте, – понимающе посмотрела на него Кларисс. Он ждал Крайсу, хотел встретиться именно с ним. Опасная и противоестественная дружба, которая не могла закончиться ничем хорошим ни для одного из них. Элиас кивнул и накрыл своей ладонью руку Кларисс, когда она взяла его под локоть. Этот жест был столь привычен и естественен на Небе, что даже здесь он не вызвал у него удивления. Некоторое время они молчали, погружённые в свои мысли. Чем ближе они подходили к докам, тем больше вокруг становилось людей. Кларисс искусно направляла Элиаса, уводя от тех, с кем ему лучше было не встречаться. – Я обязана сказать вам кое-что, чтобы подготовить вас к тому, что вам предстоит, – голос Кларисс звучал отрешённо, бестелесно. Она смотрела вперёд, выискивая в толпе знакомые лица. – Есть вещи, которые происходят вопреки нашим желаниям. Они всегда неуместны, всегда не ко времени. Но они неизбежны. И есть то, что невозможно исправить, каким бы Даром ты ни обладал, и как бы ни желал иного. Подобное невозможно забыть, можно лишь принять как неизбежную данность. Я верю, что вам достанет мужества. Элиас не ответил на её осторожные, но столь определённые слова. Время вышло. Ещё несколько мгновений он мог позволить себе незнание перед тем, как принять неизбежное. Они миновали первый док и подошли ко второму. Около него людей было особенно много. Кажется, все, кто работал в доке или около него, собрались вместе на некотором отдалении. Высокие тяжёлые ворота были закрыты, перед ними цепью выстроилось около полутора десятков человек. – Кто эти люди, что здесь происходит? – недоумённо спросил Элиас. Вся эта ситуация казалась ему странной. – Гильдия очистила док от посторонних. Пока они не закончат, им никто не помешает. В оцеплении стоят люди Гильдии, – охотно пояснила Кларисс. Кою решил не мелочиться и проверил каждый док. Она обошла толпу и подошла к воротам. У самого входа стоял немолодой мужчина с густыми седыми волосами. Он окинул подошедших подозрительным взглядом, особо задержавшись на Элиасе. – Фарид, Кою велел пропустить нас, – очаровательно, но настойчиво улыбнулась мужчине Кларисс. – Проходите, Кларисс, – ответил Фарид и кивнул одному из своих подчинённых, чтобы тот открыл дверь. На бледных щеках мужчины проступил едва заметный румянец. Он поспешно отвернулся. Второй док был огромным, светлым и чистым. У пирсов стояли корабли – гигантские махины, покрытые чёрным блестящим металлом. Даже воздух здесь был совершенно иным, очищенным, но абсолютно пресным. Кларисс уверенно пошла к одному из пирсов – сейчас свободных – около которого стояли члены Гильдии. – Вода во втором доке отличается от той, что омывает пятый и шестой. Если там она разрушает, то здесь сохраняет, – взгляд Кларисс был всё таким же неопределённым, а голос – словно подёрнутым ночным туманом. – То, что коснулось этих вод, избегнет тления. Может быть, кто-то просто пытался извиниться, покаяться или вернуть отобранное. Элиас некоторое время в недоумении смотрел на Кларисс. Хоть она и родилась и выросла на Небе, для него она была совершенно непостижима. Некоторое время Элиас ещё обдумывал её слова, силясь оттянуть неизбежное. Потом всё-таки решился и поднял голову. У самого спуска к воде стояли двое. Инспектор Крайс в своём нелепом плаще, сутулый и нескладный, что-то в полголоса говорил Кою. Тот отвечал так же тихо, чуть наклонив голову в бок. В который уже раз Элиас поразился тому, как сильно Глава Гильдии отличался от всех, кто его окружал. Его прямая спина, подобранный со вкусом тёмно-шоколадный плащ из дорогой ткани, и то, как Кою двигался и говорил: всё это больше подходило жителю Земли, но никак не Дна. Единственное, что его выдавало – это взгляд. И ещё иногда улыбка. Элиас подошёл и встал рядом с инспектором Крайсом. От самых ног шёл спуск к воде, пологий и не слишком крутой. У пирса не было корабля, и огромные тросы с человека толщиной лежали на бетоне, свитые кольцами. Но Элиас всего этого не видел. – Шена Аштарет, – вежливо поприветствовал его Кою. – Шена Аштарет, – эхом, но без каких-либо эмоций повторил Крайс. Элиас кивнул в ответ скорее по привычке, чем осознанно. Он едва различал голоса стоявших рядом людей. Всё, что занимало его мысли, покоилось там, на пирсе, у самой кромки молочно-белой опалесцирующей воды. Она лежала на куске тёмной плотной ткани, сложив руки на животе. Безмятежное лицо обрамляло облако светлых волос. Элиас смотрел и не мог поверить, что это реально. Его руки коснулись чьи-то холодные пальцы, и он непроизвольно сжал ладонь. В ней было что-то круглое, твёрдое и хрусткое. С трудом и облегчением Элиас оторвал взгляд от тела у воды и перевёл его на свою раскрытую ладонь. На ней лежала круглая дешёвая конфета в ярком фантике. Ярко-зелёная и очень сладкая, приторная до горечи. Элиас убрал фантик в карман и отвернулся, сжав кулаки. От этой сладкой горечи у него выступили слёзы. – Ты слишком сентиментален, Рюни, – с лёгкой насмешкой сказал Кою. – Надо же, иногда и звёзды падают с неба, – добавил он отстранённо, с непонятной полуулыбкой глядя вниз на распростёртое у воды тело. – Звёзды? Я не понимаю, о чём вы, – растерянно сказал Элиас. Он был рад хоть немного отвлечься и потому с надеждой повернулся к Кою. – На Дне есть одна притча. – Кою поднял голову и посмотрел на высокий белый потолок дока. Тот светился сам, без всяких ламп, ровным ярким светом. – Про крысу, которая любила смотреть вверх. Она часто смотрела на звёзды, которые жили на небе, и очень хотела к ним подняться. Так сильно хотела, что решила попробовать. Она поднималась всё выше и выше, но не удержалась и сорвалась. Тогда эта крыса упала так глубоко вниз, в пропасть, откуда видна только изнанка дна, на котором она прежде жила. – Кою опустил голову и посмотрел на Элиаса. В его взгляде, остром, пронзительном, жёстком, читались насмешка и предупреждение. – А мораль такова: как бы долго крыса ни смотрела на звёзды, как бы сильно ни хотела подняться к ним, она не сможет, потому что лапы коротки. А если попытается, упадёт даже ниже самого дна. И те шесты, что звёзды иногда спускают вниз, они не для того, чтобы помочь глупым крысам подняться. Они для того, чтобы сталкивать их вниз. – В глазах Кою взметнулось что-то мрачное, огненное, похожее на безумие. – Но иногда даже звёзды падают с неба сюда, в грязь, где копошатся крысы. И мы можем полюбоваться на них вблизи. – Падающие звёзды? – повторил Элиас, заворожено глядя в глаза Кою. Эта притча была полна непрямых смыслов и иносказаний. Предупреждение для всех, кто решил дерзнуть. А ещё в ней было воспоминание о мире до города. Даже в исторических хрониках Неба почти ничего не осталось. Звёзды. Ночью на Небе можно было увидеть огоньки высоко вверху. Их называли звёздами. В одной очень старой книге Элиас однажды прочёл, что они – лишь напоминание об утраченном. – Как жестоко. Как несправедливо и жестоко. – Такова реальность, – ядовито улыбнулся Кою. Даже те звёзды, что снисходят порой, никогда не запачкаются грязью Дна, но они пропитаются его воздухом. – Несправедливо, – прошептал Элиас, сдаваясь и признавая правоту Кою. Всё так и есть. Он убедился в этом, увидел своими глазами. У звёзд есть шесты, а лапы крыс слишком коротки, чтобы забраться по стенам. – С вашего позволения, шена Аштарет, я осмотрю её. Она всё же невинная девушка из хорошей семьи. Негоже этим заниматься парням из Гильдии, – прервала его оцепенение Кларисс. Дождавшись неуверенного кивка, она спустилась к воде и занялась осмотром тела. Выждав положенное время, Кою тоже спустился вниз. Крайс и Элиас последовали за ним. Вблизи впечатление, что девушка всего лишь уснула, стало лишь сильнее. Элиас упрямо катал во рту приторную конфету, подавляя желание её выплюнуть – эту сладкую горечь он должен был принять до конца. Шена Аштарет смотрел на труп своей любимой сестры со странной отстранённостью. И не верил. – Она была задушена. – Кларисс укрыла тело своей шалью и поднялась на ноги. Она бросила короткий взгляд на Крайса, безотчётно потиравшего шею. – Если судить по форме синяков на горле, это мог быть тот же человек, что едва не убил Рюни. – Надеюсь, вы не забыли, шена Аштарет, что истинный виновник – это тот, кто отдал приказ, а не тот, кто исполнил? – вкрадчиво поинтересовался Кою. Он внимательно наблюдал за Благороднорождённым, подмечая, как меняется выражение его лица. – Я помню, – тихо ответил Элиас. Тот, кто отдал приказ, понесёт заслуженную кару. Но Калии это не вернёт жизнь. Ничто в этом мире уже не сможет изменить того, что его маленькая наивная сестрёнка мертва. Просто из-за своего Дара и преступной жадности того, кому он верил. – Я благодарен вам за помощь. – Ну что вы. У меня были свои интересы в этой истории, – так же вкрадчиво ответил Кою. – И немалые. Элиас вздрогнул и невольно посмотрел в глаза Главе Гильдии. Карие со странным красноватым отливом, непроницаемые, как корпуса кораблей, стоявших в доке. В них не было ни капли веселья, только какое-то пугающее жадное торжество. Элиас почувствовал странный холод вдоль позвоночника и желание спрятаться, сбежать от этого взгляда. Впервые он осознал, каким страшным и опасным человеком был Кою. – Гильдию о помощи попросил я, мне и расплачиваться. Вас это не касается, – равнодушно сказал Крайс, разрывая натянутую до звона тишину взглядов. Он потёр помятое горло и сухо откашлялся. – Теперь всё закончилось, шена Аштарет. Вам пора возвращаться на Небо. Элиас тяжело вздохнул и поднял лежавшее на холодном бетоне тело. Оно казалось на удивление лёгким, почти невесомым. Кожа Калии едва заметно светилась, от неё пахло чем-то незнакомым, почти неуловимо и очень нежно. Элиас сжал зубы, сдерживая крик. Он не мог найти в себе сил для ненависти, потому что горе заглушало всё. На руках он вынес её из дока, туда, где стояли цепью бойцы Гильдии, и роптала недоумевающая толпа. Какой-то мужчина из докеров с жестокой насмешкой посмотрел на него и сплюнул в пыль. – Когда-нибудь Дно восстанет, и тёмная волна его гнева захлестнёт Небо! – он выжидающе посмотрел на Элиаса, оскалил зубы в усмешке. Но тут же отвернулся, испуганно вздрогнув, когда заметил устремлённый на него внимательный взгляд Кою. Элиас отстранённо подумал, что этот человек, возможно, скоро умрёт. Почему-то эта мысль не пугала его и даже не вызывала отвращения. Ему было всё равно. До лестницы они шли медленно. Элиас нёс тело своей убитой сестры, рядом шёл инспектора Крайс, чуть позади – Кою и Кларисс. Ещё дальше – охранники из Гильдии. Их провожали взглядами, но никто не осмеливался последовать за ними. Даже разговоры при их приближении замолкали. Элиас поразился, каким небывалым авторитетом пользовался здесь Кою. Его, несомненно, боялись, но уважали. На Средний уровень Элиас поднялся лишь в сопровождении Крайса. Кою и Кларисс остались внизу, там заканчивался для них этот скорбный путь. Они выполнили свою часть работы. Их никто не останавливал. Даже на пропускных пунктах им просто давали пройти. Инспектор шёл чуть позади, не вмешиваясь, но и не оставляя в одиночестве. Элиас был ему благодарен, с каждым шагом, приближавшим его к Небу, его ноша становилась всё тяжелее. Его сестра была мертва. И убил её не тот бесцветный и даже не Эшбетт, отдавший приказ. Её убило Небо. Его родное, безопасное и совершенное, светлое и наполненное счастьем Небо. Лицемерное, жадное, лживое, полное скрытых тайн и секретов. Небо, что толкнуло Эшбетт на преступление, пообещав величие. Небо, что запрещало раскрывать свой Дар незнакомцам. Небо было местом её гибели и станет местом последнего пристанища. И сейчас Элиасу казалось, что на руках у него не только Калиа, но и вся его прошла жизнь. Все мечты, надежды, вся вера, весь его мир. И рядом с ним лишь чёрный инспектор, нелепый, больной и жестокий человек, который провёл его через этот кошмар и защищал до конца. – Дальше я не пойду с тобой, Элиас, – Крайс остановился у входа в пропускной пункт на Небо. Элиас захотел было возразить, что с ним его пропустят, но потом передумал. Эту часть пути он должен пройти один. Чтобы понять, чтобы почувствовать. Там, потом, дома, вдали от чужих глаз, будет место горю. – Расследование закончено. Моё место здесь. Элиас кивнул и шагнул сквозь сверкающие створки дверей. А инспектор Крайс развернулся и медленно зашагал в сторону вокзала. Ему надо было возвращаться в полицейский участок. На столе высилась огромная гора бумаг, нисколько не уменьшившаяся за два дня напряжённой работы. Ещё и объясняться перед Бруно, куда он посмел так самовольно уйти посреди рабочего дня. Старший инспектор ничуть не изменил своё отношение к подчинённому. Хотя официальное сообщение об окончании расследования он тоже ещё не получал. И теперь при каждом удобном случае спрашивал, как Крайс отдохнул в отпуске и скоро ли его можно будет выставить с позором. Вернувшись в полицейское управление, Крайс с отвращением подумал, что за полдня его стол завалили окончательно. А ведь только вчера ему удалось разгрести небольшой кусочек, на который можно было поставить кружку с чаем. Старший инспектор явился в общую комнату всего через пять минут после его возвращения, он словно поджидал свою извечную жертву. Крайс пропустил его крики мимо ушей и пододвинул к себе самую маленькую стопку. За подобное Бруно ненавидел его больше всего – он не переносил, когда его игнорировали. Ему хватило двадцати минут, чтобы понять всю тщетность вызвать хоть какую-то реакцию у инспектора Крайса своими обвинениями, угрозами и издевательствами. – Что-то он разошёлся сегодня. Хотите чаю, инспектор? – к столу незаметно подошла Превенс Леммар. Она смущённо потупилась, когда Крайс поднял голову. – Я вам принесла. – Спасибо. И за помощь с адресом – тоже, – искренне сказал Крайс. Превенс аккуратно передвинула одну из стопок чуть в сторону и примостила на свободном участке кружку с чаем. – Вы мне очень помогли. – Ну что вы, это просто мелочь. Я рада, что смогла быть вам полезной, – щёки девушки порозовели. Она давно и тайно была влюблена в инспектора Крайса, но не решалась признаться в открытую. Он был таким загадочным, молчаливым и необычным. И она могла только мечтать о том, чтобы заговорить с ним без всякого на то повода. – Без вас я мог бы и не справиться, – Крайс улыбнулся краешками губ. Если бы не помощь Превенс, он пришёл бы, когда всё уже закончилось. Девушка сделала для него очень многое. – Я уверена, вы и без меня всё отлично нашли бы! Вы талантливы и умны! Хоть старший инспектор и говорил по несколько раз на дню, что вы обязательно провалитесь, я всегда верила! – гордо вскинула голову Превенс. Она не перечила начальнику, но своего мнения держалась до конца. – И младший инспектор Шеппен тоже верил! – Вот как? Я рад, – Крайс посмотрел на неё удивлённо, точно только что увидел. Восхищаться – это одно, но идти против мнения начальства, да ещё и когда шанс оказаться неправым так велик – совсем другое. – Но мне помогали. Многие и во многом. Это не только моя заслуга. – Не важно. Вы ведь справились. Если вам нужна будет помощь, всегда обращайтесь, – Превенс посмотрела на Крайса, поражаясь своей смелости. Теперь, когда он раскрыл преступление на Небе, инспектор приобрёл в её глазах совсем уж фантастический ореол непобедимости и всезнания. – Или если пожелаете чаю. Я всегда принесу вам чай. Вы ведь всегда мёрзнете, – тихо добавила она и отошла от его стола. Крайс ещё некоторое время грел руки о кружку с чаем и только потом принялся за работу. За время его отсутствия ему на стол успели свалить даже то, что не имело к нему никакого отношения, зачастую используя как свалку ненужных, непонятных или нежеланных бумажек. Вечером к главному инспектору зашёл донельзя важный слуга в ливрее дома Аштарет. Выходя, он нашёл взглядом стол инспектора, удивлённо приподнял бровь, едва разглядев Крайса за горой бумаг, и благодарно кивнул. Как бы управляющий дома шены Элиаса Аштарет ни относился к выскочке со Дна, этот человек помог вернуть домой юную шенай. Шена и шенай смогли, наконец, оплакать свою любимицу и проститься с ней. И они, и слуги, прежде носившие внутри ядовитую смесь надежды, неверия, отчаянья и боли, теперь смогли выплакать её и освободиться. И управляющий был благодарен грязной крысе за то, что оплакивать им пришлось только шенай Калию, и никого больше. Через пятнадцать минут вышел старший инспектор Бруно, удивлённый и недовольный. Весь путь до стола Крайса он проделал в полной тишине. Другие инспекторы и секретари до сих пор не могли поверить, что слуга с Неба поклонился их коллеге. И что Крайс воспринял это с таким ледяным спокойствием. – Мне пришло официальное уведомление. Крайс, ты успешно закончил частное расследование и заслужил личную благодарность шены Аштарет. Тут также говорится, что ты рисковал жизнью в поисках истины и защищал самого шену Аштарет, – нехотя, но достаточно громко произнёс старший инспектор. Бурно не мог поверить, что эта его вечная проблема смогла так отличиться перед Небом. – Можешь рассчитывать на дополнительный выходной и премию. Крайс выждал ещё немного и только потом кивнул. Старший инспектор мотнул головой, сбрасывая удивление и оцепенение, недоумённо огляделся, словно впервые увидел своих подчинённых, и вернулся в свой кабинет. Выходной Крайс решил потратить на поход в суд на Небе. В присланной вчера в обед записке от шенай Фарии Аштарет говорилось, что ему надо будет явиться в указанную дату на слушанье дела шены Эшбетт. Как свидетелю и участнику процесса, не более. От него требовалось только присутствие. С другой стороны, суд не займёт весь день, а стало быть, он всё-таки сможет отдохнуть впервые за очень долгое время. А премия… деньги никогда не бывают лишними, особенно если думать о будущем. Ещё можно будет купить чего-нибудь вкусного Шиме и новую шаль Жиайе. Но самым приятным было то, что дело закончено, ему больше не надо было ни о чём беспокоиться. Никаких Благороднорождённых, никакого Неба и никаких бесцветных, жаждущих его смерти. А шену Аштарет после суда он уже не увидит. Их странный союз распался, едва было названо имя убийцы и его сообщников. Время вышло.