Ты мой герой, Джонни

Когда я проснулась, Джонни всё ещё спал. Я аккуратно убрала его руку и как можно тише вышла из комнаты. Я решила, что просто обязана порадовать его и, быстро умывшись и почистив зубы, пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Когда-то я видела, как Грета готовит блинчики и решила повторить это сама. На лестнице послышались шаги. Джонни спустился вниз, молча зайдя на кухню. — Доброе утро, — сказала я, ставя на стол тарелку с блинчиками. Джонни хмуро посмотрел на меня и подошёл к кофеварке. Налив себе чашку кофе, он посмотрел в окно. — Ты не попробуешь? Я старалась для тебя. — Я не голоден. — Почему ты такой? — Я думал, что мы договорились. — О чём? — О том, что ты не будешь портить мне жизнь. Но ты слишком заигралась. Сначала я молчала, а потом во мне закипела злость. — Когда ты уже вытащишь свою голову из задницы и поймёшь, что нравишься мне?! Может, ты единственный, кого я смогла бы полюбить! А может, я уже тебя люблю! — Я предельно ясно дал тебе понять, что между нами ничего не может быть. — Если бы мы встретились при других обстоятельствах, всё было бы по-другому. — Нет, не было бы. — Было бы. — Чёрт возьми, нет! Я не люблю и не хочу тебя! Ты мне абсолютно не нравишься. — Неправда! — Ты самовлюблённая, наглая, заносчивая, избалованная эгоистка. Ты даже не допускаешь мысли, что можешь быть кому-то не интересна. Если бы я раньше знал, что ты из себя представляешь, то и под дулом пистолета не согласился быть твоим телохранителем. Ты можешь хоть из кожи вон вылезти, но я никогда не полюблю тебя. Это тебе понятно? Мои губы задрожали и я сделала шаг к Джону, собираясь влепить ему пощёчину, но он перехватил моё запястье и сжал мою руку. — Пусти! Я пыталась выбраться из его хватки и, когда мне это удалось, я выбежала из комнаты не оглядываясь. Я не знала куда мне деваться, поэтому закрылась в ванной и включила воду, пытаясь заглушить свои рыдания. Обида душила меня, ведь первый человек, который стал мне не безразличен, отверг меня. Но мне некого винить в этом, кроме себя самой. Не знаю, на что я надеялась. В дверь постучали. — Убирайся! — выпалила я. — Прошу, открой дверь, — раздался уже более спокойный голос Джонни. Я резко открыла дверь. — Чего тебе?! — Ева, прошу, не забывай, кто ты и почему здесь находишься. Как бы я ко всему этому не относился, я уже взялся за это и должен справиться с возложенной на меня ответственностью. А теперь собирайся, мы едем в строительный магазин. — Может, оставим всё как есть? — И речи быть не может. Как только я всё починю, ты вернёшься в свою комнату.

***

После всего произошедшего, Джонни не разговаривал со мной, полностью игнорируя моё присутствие. Я совершенно не знала, чем себя занять, и сидела на ступенях, уткнувшись в колени лбом. За спиной послышались шаги. Я резко встала и развернулась. — Джонни! Привет. — Здравствуй, Ева. — Как дела? — За это время ничего существенно не изменилось. Понимая, что разговор заходит в тупик, я сделала самое страдальческое веражение лица и сказала: — Я так больше не могу. Если хочешь, я сделаю всё, чтобы загладить свою вину, только перестань меня игнорировать. — Ты уже всё сделала и я не думаю, что ты сможешь это исправить. — Дай мне шанс. — Не уверен, что это вообще необходимо. — Джонни, я скоро с ума сойду от скуки. — Кажется, я просил не называть меня так. Между нами чисто деловые отношения. — Я могу называть тебя хоть мистер МакТавиш, только давай сходим куда-нибудь. — Нет. Он прошёл мимо меня, спустившись вниз и скрывшись из виду. Постояв немного в одиночестве, я топнула ногой и рванула вслед за Джонни. — Эй ты! Не смей от меня отворачиваться! Не хочешь никуда идти со мной, тогда я пойду одна. — Послушай-ка меня сюда, солнышко. Мне это всё осточертело. Я участвую в этом спектакле только потому, что меня очень сильно попросили. — То есть, на меня тебе наплевать? — Нет, пока я за тебя отвечаю, но как только мне дадут другой приказ, на тебя мне, совершенно точно, станет наплевать. Когда я услышала эти слова, у меня в носу защипало, а глазам стало горячо. Отвернувшись от Джонни, чтобы не показать ему своих слёз, я уставилась в окно. — Надеюсь, ты меня поняла, — сказал он и вышел из гостиной. Я молча ругала себя за то, какой стала бесхребетной. — Дура! — сказала я своему отражению. — Ты не нужна ему, смирись и соберись, тряпка. Теперь ты сама по себе и против всего мира. Облокотившись о спинку кровати, я смотрела в потолок. Я не хотела отравлять кому-либо жизнь. В конце концов, нельзя заставить кого-то чувствовать к тебе то, что чувствуешь ты. Я всегда смотрела на влюблённых с насмешкой, а теперь сама попала в эту любовную ловушку. Проблема лишь в том, что Джонни меня ненавидит. Надоело. Я вышла из комнаты и спустилась вниз, зайдя на кухню. Порывшись в шкафах, я нашла слегка начатую бутылку недорогого бренди, которую Джонни спрятал за консервными банками, зная, что я сюда никогда не полезу. — С возвращением, Ева. Теперь никто не посмеет втоптать тебя в дерьмо, — я сделала небольшой глоток. — Замечательно, ты ещё и алкоголичка. Я чуть не поперхнулась, глядя на стоявшего в дверном проёме Джонни. Мы посмотрели друг другу в глаза и я, тяжело вздохнув, опустилась на пол. — Зря отец всё это затеял. Вообще-то, ты мне совсем не нужен. Я прекрасно справилась бы и без тебя. — Да неужели. — Да. Я зрелая, самодостаточная и вполне самостоятельная. — По-твоему, зрелые люди ведут себя именно так? — Нет, они ведут себя как мудаки, обижая беззащитных девушек. — То, что ты обиделась на мои слова, ещё раз доказывает мою правоту. Ты привыкла, что тебя всю жизнь обхаживают, прислуживают тебе. Ты и правды-то о себе никогда не слышала. Ты себе даже еду приготовить не можешь, самостоятельная. — Мне надоело, что за меня всегда принимают решения. Везде и всюду я натыкаюсь на непробиваемую стену непонимания. Считаешь, я не знаю, что ты думаешь обо мне? — И что же? — Богатенькая дурочка совершенно обнаглела — жалуется на выдуманные проблемы. — Я так не думаю. — Ой, да брось, — усмехнулась я. — Не знаю, зачем я вообще тебе всё это рассказываю. Я не нуждаюсь в твоей жалости. И в тебе не нуждаюсь. У меня идеальная жизнь — лучшего и желать нельзя. — Опять притворство. — Я не хочу, чтобы ты меня жалел. Я счастлива, ясно? — Зачем ты пытаешься казаться сильнее, чем есть на самом деле? — Да какая разница, какой я буду, сильной или слабой? Когда я соберу свои чемоданы и уеду отсюда, ты обо мне и не вспомнишь. Так что я отказываюсь менять привычный образ жизни. Спасибо, что хорошо ко мне отнёсся, и прости, если испортила тебе жизнь. Я снова взяла бутылку и хотела сделать глоток, но Джонни быстро подошёл ко мне и попытался забрать спасительный алкоголь из моих рук. Я с силой дёрнула бутылку на себя, от чего янтарная жидкость выплеснулась мне на халат. — Смотри, что ты наделал! Джонни взял бумажные полотенца и начал аккуратно вытирать меня. Действуя механически, он не замечал, как проводит полотенцем по моей груди, животу. Я осторожно остановила его руку. Он непонимающе посмотрел на меня. Я провела ладонью от его запястья до плеча и подошла ближе. Глядя на него затуманеным взглядом, я встала на носочки и потянулась к его губам, запустив вторую руку ему в волосы. Сегодня я не потерплю отказа. К моему удивлению, Джонни не пытался сопротивляться, он бросил полотенце на пол и крепко обвил меня за талию, притянув вплотную к себе. Он приник к моим губам жадным поцелуем. Мы целовались так, будто только что встретились, спустя годы разлуки. Хотелось быть ещё ближе. Я стянула с него футболку, стараясь не отрываться от его губ надолго. Джонни начал поспешно развязывать пояс моего халата, одновременно проводя дорожку поцелуев от моих губ к шее. С каждым его поцелуем моё тело становилось всё более невесомым. Я погружалась в эту нежность. Никто и никогда не целовал меня так, как он. Этот пьянящий коктейль из ощущений помог мне абстрагироваться от всего на свете, кроме его губ. Но вдруг Джонни резко остановился и отошёл от меня. Он взъерошил волосы и сказал прерывистым голосом: — Ева, мы не можем. — Ну и катись к чёрту! Я убежала к себе в комнату и захлопнула дверь. — Сволочь! Подонок! — причитала я, натягивая на себя короткое чёрное платье. — «Ева, мы не можем». Ну я тебе ещё покажу. Быстро собравшись, я открыла окно. Прохладный вечерний воздух ворвался в комнату. Блаженно вдохнув сладкий аромат свободы, я вылезла наружу. Держа туфли в одной руке, я легчайшей поступью прошлась по козырьку и ухватилась за сливную трубу. Прежде чем спуститься, я замерла, прислушиваясь. Тишина. Добравшись до дороги, я поймала машину, которая довезла меня до города. Остановившись у клуба, я вышла из машины, впитывая в себя атмосферу безудержного веселья. На улице стояли люди, громко о чём-то разговаривая. Я довольно зажмурилась и улыбнулась. — Наконец-то. Я вошла внутрь. Громкая музыка ударила по барабанным перепонкам, наполняя тело приятной дрожью. Сев за барную стойку, я заказала коктейль, качая головой в такт музыке. Бармен поставил передо мной бокал и я блаженно причмокнула, сделав небольшой глоток, а несколько часов и коктейлей спустя, уже танцевала как заведённая, громко крича: — Даааа, мне это нравится!!! — Вижу, тебе весело, крошка, — сказал незнакомый парень, подходя ко мне вплотную. — Ещё бы! Смотри, как сильно мне весело. Я залезла на ближайший стол под одобрительное улюлюканье толпы и, продолжая танцевать, прокричала: — Мне. Это. Нравится!!! Вдруг, чьи-то сильные руки стащили меня со стола, я возмущённо обернулась и обомлела. Передо мной стоял Джонни и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Схватив меня за руку, он направился к выходу. — Отпусти! — У тебя большие неприятности, красавица. — Я сказала не трогай меня! Я начала вырываться и бить Джонни свободной рукой. Потеряв терпение, он перекинул меня через плечо и вынес на улицу. Я барабанила кулаками по его спине, выкрикивая ругательства. — Успокойся, а то хуже будет. — Не смей мне угрожать! Сменив траекторию, он направился не к машине, а к небольшому пруду, расположенному за территорией клуба. Не дав мне сообразить, он скинул меня с плеча в ледяную воду. — А-мгх, кха-кха, — откашливалась я, поднимаясь из воды. Ярость заставляла мою кровь закипать, я закричала в бешенстве. — Тебе конец, мистер «я-только-что-нажил-больших-проблем-на-свою-задницу»! Я тебя уничтожу! — Сначала протрезвей, истеричка. — Ну, всё! Я не позволю тебе надо мной издеваться! — И что ты сделаешь? Нажалуешься на меня отцу? Расскажешь, что сбежала в клуб без разрешения? Или может расскажешь, что напилась и танцевала на столе? А может, я расскажу, что слышал парней, которые обсуждали, как отымеют тебя во все твои сладкие места? Неужели ты не понимаешь, чем заканчиваются подобные мероприятия? — Чушь! — Что с тобой не так? Тебя недавно пытались похитить! А теперь ты нарываешься на изнасилование или что похуже? — Да ничего бы не случилось! — Сядь в машину, Ева. С тобой бесполезно разговаривать. Я надула губы и плюхнулась на переднее пассажирское сидение. Джонни завёл мотор, включил печку и мы тронулись с места в направлении дома. Он изредка поглядывал на меня, а я всё никак не могла успокоиться от того, что он посмел так со мной поступить. — Гос-споди, как же х-холодно, — я обняла себя руками. — Я замёрзла. — Подожди, — он отстегнул ремень, держа руль одной рукой, и попытался дотянуться до заднего сидения, чтобы взять свою куртку. На какое-то время он упустил из виду дорогу. Когда свет фар выхватил из темноты чей-то большой силуэт, я закричала: — Осторожно!!! Отреагировав на мой крик, Джонни вывернул руль, пытаясь объехать препятствие, и машина врезалась в ограждение. Мир в глазах померк.