Ты мой герой, Джонни

Я смотрела на мужчин, стоящих передо мной. Обведя поочерёдно каждого из них внимательным взглядом, я зацепилась за балаклаву, с нарисованным черепом. Пожалуй, это было чертовски странно для меня, видеть нечто подобное. Они подошли к нам, здороваясь и говоря, как ни в чём не бывало. Они словно не обращали внимания на адский грохот огромных лопастей, от которых у меня заложило уши. -… ва, п… ся. — Что?! — переспросила я, не услышав слов Джонни. Он отвёл меня дальше от вертолёта, мужчины пошли за нами. — Ева, познакомься. Это капитан Прайс, а это Гоуст и Газ. Я кивнула всем троим и ещё раз окинула их взглядом. Серьёзные, хоть и улыбаются, вооружённые до ушей. Настоящие профессионалы. Это было видно даже обывателю, такому как я. Раньше я совсем не имела никаких дел с военными, это прерогатива моего отца. И всё же я была расстроена. Перспектива жить под одной крышей с кем-то помимо Джонни меня совершенно не радовала. Мужчины обменялись взглядами, словно перед тем как взять на себя ответственность за мою судьбу. В этой ситуации мне оставалось только довериться им и надеяться на лучшее. — Очень приятно, Ева, — дружелюбно сказал Прайс. — Это не надолго, — уверенно подытожил Джонни, направляясь в сторону казармы. Закатив глаза и не обращая внимания на насмешливые взгляды мужчин, я поплелась следом.

***

К новой ситуации пришлось приспосабливаться быстро, не смотря на то, что на базе мы должны задержаться всего на несколько дней. Приняв тот факт, что теперь меня будут возить из одного места в другое, чтобы запутать след вероятных охотников за моей головой, Прайс любезно предоставил мне небольшую сумку с весьма скромной одеждой. Где уж он её достал, я спросить не решилась. Да и не до того было. Даже если бы меня одели в одежды из секонд-хенда, мне и тогда не пришлось бы жаловаться. Теперь в моде была практичность, а не роскошь. Моя новая одежда была простой, но она хорошо соответствовала моим новым условиям жизни. И в этом был и один несомненный плюс для Джонни — теперь рядом со мной он больше не выглядел как неопрятный бомж. В этом плане мы уравнялись. — Как же надоело, — сказала я, заходя в прохладное помещение. — Я хочу домой. — Я тоже, — Джонни прошёл прямиком к какой-то комнате, вошёл и открыл мини-холодильник. Он достал оттуда бутылку пепси и налил себе стакан. — Да что им всем от меня надо? — сокрушалась я, садясь на стул. — Ты — рычаг давления, способ манипуляции твоим отцом. Так, и что у нас есть? — он снова вернулся к холодильнику. — Джонни. — Что? — Мы постоянно говорим о чём угодно, только не о… — Сэндвичи! Отлично. О нас неплохо позаботились. — Ты издеваешься?! Я пытаюсь… — Ты голодна? Поняв, что большего я не добьюсь, я тяжело вздохнула и ответила. — Да, я голодна.

***

На базе мы провели пару дней. Джонни продолжал относиться ко мне так, будто между нами ничего и не было. Он продолжал держать дистанцию, боясь снова утратить контроль над своими эмоциями. Его холодное равнодушие и чувство недосказанности между нами постоянно висели в воздухе. Каждая его непосредственная реакция на меня вызывала лишь желание разгадать его истинные чувства, но одновременно чувства обиды и разочарования от происходящего рождали ощущение собственной беспомощности. Невидимая преграда, вырасшая между нами, становилась с каждым днём только больше. Его стена неприязни была слишком высока, мешая стать ближе друг к другу. Всё это отнюдь не способствовало непринуждённому общению. Мы словно находились в замкнутом круге, где каждая моя попытка проникнуть в его мир отбрасыалась как бесполезная. Каждый раз, когда я пыталась пробиться сквозь его защиту, он отмахивался и отводил взгляд, словно не желая видеть моих усилий. Мимолётная связь, которая возникла между нами, теперь вызывала у него отторжение. — Почему ты никогда не спрашиваешь о моей жизни? — спросила я, сидя в его комнате, когда уровень моей скуки зашкалил. — Потому что я не уверен, что мне нужно о ней знать. Того, что я уже знаю, вполне достаточно. — Даже не интересно? — Нет. — Знаешь, я бы хотела, чтобы ты был рядом, когда меня пытались похитить. Ты бы точно не дал меня в обиду. — Угу. — Перестань общаться со мной, как по шаблону, чёрт побери! Мне надоело, что ты держишь дистанцию, хотя… — Стоп! Остановись. — Думаешь, если мы будем молчать о том, что между нами было, всё просто забудется? Будем вести себя, словно ничего не произошло? — Да, именно так мы и будем делать. — Нет! — Я готов отдать должное твоей настойчивости, но давай не зацикливаться на этом. В конце концов, тебе явно не привыкать к сексу без обязательств. — Но я хочу обязательств! — А я хочу быстрее вернуть тебя отцу. — И вернуться к этой шлюхе Эмме? — Эй! — Ну давай, начни защищать эту блудливую вдовушку. — Заткнись! — Что здесь происходит? — Прайс показался в дверях. — Всё отлично! — я пулей вылетела из комнаты Джонни.

***

Джонни смотрел в потолок, лежа в темноте. Сближаться с Евой было фатальной ошибкой. И теперь, каждый раз, когда она пыталась приблизиться, он отстранялся, потому что такие отношения ведут только в тупик. И он не хотел, чтобы влюблённая девчонка билась в истерике, отправляясь обратно в отчий дом. Все ведь прекрасно понимали, что никакого продолжения не будет. Да, он сорвался в машине и теперь просто отмахивался, когда Ева пыталась заговорить об этом. Пусть лучше ненавидит его, пусть злится, но только не любовь. Возможно, сейчас он принял решение недостойное настоящего мужчины, но ему необходим перерыв. Всё-таки ничто так не очищает мысли, как хороший бой, тем более что нога уже практически не болела.

***

Я проснулась рано, потому что на военной базе дого не спал никто. Сходив в душ, я сидела на кровати, ожидая появления Джонни с новыми поручениями. Через минут десять раздался стук в дверь. Я пошла открывать и весьма удивилась, когда обнаружила на пороге вовсе не Джонни, а Прайса и Газа. — Чем обязана? — спросила я. — И где Джонни? — Дело в том, что он уехал на небольшое задание вместе с лейтенантом. — То есть как уехал? Он просто оставил меня здесь одну? — Не совсем одну. Здесь будем мы, а ещё вот, познакомься. Из-за ног Прайса показалась мохнатая морда немецкой овчарки. — Это Купер, можно просто Куп. Он, наравне с нами, будет верно и преданно тебя охранять. — Откуда он? — Остался от нашего погибшего сослуживца. — Не того ли сослуживца, у которого ещё осталась вдовствующая жёнушка, которую теперь трахает МакТавиш? Прайс прокашлялся в кулак, скорее всего раздумывая над тем, давать ли ответ: «Да, это он». Но вместо ответа он мрачно посмотрел в сторону, словно о чём-то вспоминая. Затем повернулся и сказал: — Такова жизнь, — он потрепал собаку по голове. Куп лишь взглянул на него своими умными глазами и тихо заскулил. — Что ж, нам пора, а вы пока познакомьтесь поближе. Я лишь кивнула, принимая эту ситуацию как данность. — Ну вот, располагайся, — сказала я псу, словно он мог меня понять. — У тебя тоже дерьмовая жизнь, дружок. Я посмотрела на Купа, устроившегося на полу. Войны. Они делают своё страшное дело, разрушая не только страны, но и жизни людей. И мой отец является частью этого циничного бизнеса, делая деньги на крови, ведь чем больше конфликтов, тем больше оружия и боеприпасов он поставит в разные горячие точки мира. Хоть он и был хорошим отцом, но всегда был жестоким и амбициозным бизнесменом, готовым на всё ради прибыли. Я не жаловалась на жизнь в роскоши, но став старше, всё же начала задавать ему вопросы о моральной составляющей его деятельности, на что он лишь отмахивался, говоря, что не несёт ответственности за то, как используется его продукция. Но это, конечно же, было не так. Он нёс непосредственную ответственность, участвуя в тайных переговорах и закулисных играх, где деньги были важнее человеческих жизней. Я бесцельно слонялась по комнате, а этот шерстяной опричник следовал за мной по пятам. Собак я не боялась и такое соседство меня не напрягало. — Ладно, посиди-ка здесь, а я, пожалуй, прогуляюсь. Я пошла к двери, но Куп, опередив меня, лёг возле неё, отрезав мне путь вперёд. — А ну, пошёл прочь! — крикнула я на него, на что Куп издал низкое утробное рычание. Я попятилась и, споткнувшись о коврик, упала на задницу. Куп в мгновение оказался рядом и принялся вылизывать моё лицо своим слюнявым языком. — Ну всё-всё, я не злюсь. Уйди. Отпихнув его от себя, я поднялась и подошла к окну, чтобы проветрить комнату. С улицы проникал запах свежей зелени и долёкого моря. Я закрыла глаза и полной грудью вдохнула этот аромат, чувствуя, как напряжение потихоньку покидает моё тело. Повернувшись к Купу, я увидела, что он снова лёг на пол, глядя на меня грустными глазами и следя за каждым движением. Я приселя рядом, проведя рукой по жёсткой шерсти и пропуская её между пальцев. — Всё будет хорошо, малыш. Всё просто обязано быть хорошо.