Ветчина с сыром

      За последние две недели в Питере стало холоднее. Темные дождевые тучи всё чаще и чаще сгущались над городом, а ледяные порывы ветра явно не радовали жителей культурной столицы. Райскому же казалось, что жизнь шла под откос.       Даня, как это и полагается прилежному студенту, посещал скучные пары, сдавал проекты и всё больше общался с Мариной, общество которой не слишком его раздражало. В отличие от всего остального. От Симонова, черт бы его побрал, не было ни весточки, зато Глеб на горизонте маячил постоянно. Рай ещё в начале общения отчасти надеялся, что они ограничатся проведенной вместе ночью, потому что… Потому что что? Потому что ему нравится его лучший друг? Даня мотнул головой, чтобы такая ахинея больше не приходила ему на ум в потоке бессвязных мыслей. Бред. Но что-то было не так. Чувство омерзения от самого себя не проходило вместе с навязчивым желанием смыть чужие поцелуи с кожи; встретиться с Матвеем наедине и бесконечно долго говорить о пустяках; узнать, что Крис всё-таки не беременна и что это просто всё плод разыгравшегося воображения. — Как можно предать того, с кем даже не состоишь в отношениях, — пробормотал Рай, лежа на сложенных руках. — Чего? — переспросила Марина. — А? — Даня, полностью ушедший в свои мысли, даже не обратил внимания на то, что вслух сказал последнее пришедшее в голову. — Да ничего. — Как там с Глебом?       Райский невольно поморщился от вопроса: говорить о Ефремове не хотелось от слова «совсем». Глеб часто звал на прогулки, водил в интересные места и старался узнать Даню получше, показывая тем самым свою заинтересованность. Рай же понимал, что всё вело к признанию и, возможно, отношениям. Ефремов уже предложил пожить у него, потому что «от меня тебе ближе до университета». Это, конечно, было правдой, но бездумно соглашаться и давать ложные надежды Глебу Райский точно не хотел, а потому на вопрос о нем уклончиво сказал, что между ними пока ничего нет. — Как? Я думала, он в твоем вкусе. Ты вот точно в его, — усмехнулась Марина, которой в последние недели Рай рассказывал о своей жизни достаточно много. — Не знаю. Не до отношений как-то сейчас, — отмахнулся Даня, взглянув в окно на серое небо. — А друг твой как? Матвей, кажется. Давно про него ничего не слышала. — Мы не пересекались в последние пару недель.       Мысленно обрадовавшись зацепке, Марина поправила ещё больше отросшую фиолетовую челку и уставилась на друга. Она обязательно как-нибудь вытащит Райского посидеть в кафе неподалеку, чтобы всё-всё обсудить и помочь разобраться с собственными чувствами, потому что шестеренки в ее голове работали как нельзя лучше, а радар говорил о симпатии Дани к Матвею, которую сам Рай еще не осознавал и не признавал возможной.

***

      Матвей устало вздохнул и стянул перчатки с рук. Его ассистентка ушла куда-то с документами, а сам Симонов открыл график на сегодня, чтобы убедиться, что в ближайший час пациентов не ожидается.       Размяв затекшую шею, парень откинулся на стуле и уставился в потолок. В последние две недели всё шло по одному месту, и он уже не знал, куда деться от преследовавшего его кошмара наяву. Пиздец погонял пиздецом. Крис, конечно, оказалась не беременна, чему Матвей безумно радовался, но что-то в этом всём было не так. Как минимум то, что Симонов, думавший, что в целом готов стать отцом и создать с Кристиной семью, теперь постоянно ее игнорировал, прикрываясь бесконечной работой. Не то чтобы это было неправдой, но… Сложно. Матвей при желании мог бы найти время для встреч, для поддержки в непростой для них обоих период. Он просто не хотел. Чувствовал себя последней мразью, но не хотел. Кристина, по которой новость ударила больше всего, переживала всё одна, и Симонов не мог переступить через себя. И это не было концом.       Рай напрочь пропал с радаров. Ни весточки от него. Это было плохим знаком для Матвея. Значит, что-то случилось. Точнее, не так. Точно что-то случилось. Из головы не выходила реакция Дани на возможную беременность Крис. Почему она была именно такой? Что настолько сильно расстроило Райского? Мысль о симпатии Рая периодически мелькала где-то на периферии, но Матвей отмахивался от нее как от назойливой мухи, случайно залетевшей в окно жарким летним днем. Ну кому он врет? Какая к чертовой матери симпатия, если они уже вот как два года лучшие друзья? Если Даня стабильно пару раз в месяц — а иногда и чаще — выбирается в клубы и бары в поисках связей на одну ночь. Да и ориентация Рая никогда не была преградой для их общения. У Дани наверняка есть свой типаж, и Матвей был уверен, что точно под него не попадает. Что же тогда случилось между ними? Почему Рай просто исчез с радаров, не сказав ни слова?       Ставя бесконечное количество риторических вопросов и не зная, как на них отвечать, Матвей всё больше и больше погружался в собственные мысли. Ясно было одно: игру в молчанку с Даней нужно заканчивать, потому что… потому что Симонову некомфортно находиться в недопонимании с ним. Да, для некоторых нормально не общаться неделю или две, но не для Рая с Матвеем. Сейчас в их дружбе был странный и сложный период, а они избегали не только серьезного разговора об обидах, но и друг друга. Только вот что делать с Кристиной Матвей пока не решил. И не хотел, если честно.       Дверь кабинета открылась, и на пороге появился внеплановый клиент. — Добрый день, — лучезарно улыбнувшись и поднявшись со своего места, поздоровался Симонов.

***      

      После пар Даня приехал к Глебу. Отмазываться и говорить, что занят — чушь полнейшая, да и хотелось уже какой-никакой стабильности. А Ефремов иногда напоминал Райскому Матвея. Даня сам поморщился от своего сравнения, когда оно мелькнуло у него в голове, но общения с лучшим другом не хватало, ровно как и смелости написать ему первым. Даня даже понятия не имел, станет ли Симонов отцом, подтвердились ли предположения. Не то чтобы Рай был гордым и не мог проявить инициативу… Скорее, убегал от реальности, трусливо поджав хвост, как исхудавшая дворовая псина. — Я тут приготовил лазанью. Будешь? — оборачиваясь к Раю, спросил Глеб.       Парень, кивнув, плюхнулся на стул на небольшой кухне в съемной квартире Ефремова и с интересом начал осматриваться вокруг, будто никогда не видел этого помещения прежде, будто пьяный не трахал здесь Глеба, чтобы заглушить моральную боль и хоть как-то снять напряжение сексом на три с половиной из десяти. Когда перед Даней очутилась тарелка с блюдом, а напротив него — Ефремов, Райский перевел взгляд на своего собеседника. — Как прошел твой день? — Как и все предыдущие, — без особого энтузиазма. Заученная фраза, которую он говорил во все предыдущие четырнадцать дней. От взгляда Дани не ускользнуло, как побелели костяшки на руке Глеба, сжимавшей кружку с чаем, и он сам невольно напрягся, мечтая побыстрее покинуть эту квартиру. — Если честно, мне казалось, что у тебя что-то произошло. Я переживаю. Не хочешь поделиться? — мягко улыбнулся Ефремов, взяв себя в руки. — Всё в порядке, — бросил Рай, тут же опустив голову вниз. Он прекрасно знал, что его глаза выдадут его; что рот, дрогнувший в не совсем удачной попытке остановить гримасу, скажет все за него. Дане не хотелось называть имя Матвея, не хотелось признавать того, что только из-за тупого молчания между ними он ходит как…       Райский не успел у себя в голове придумать к этому ассоциацию, потому что телефон, лежавший рядом с ним, издал громкий звук, оповестив хозяина о новом сообщении. Обычно эта мелодия казалась Дане достаточно спокойной — такой, чтобы не резала слух даже в абсолютной тишине, но сейчас она была до ужаса громкой. Пробормотав себе под нос недовольное «кого черти на этот раз принесли», Рай разблокировал телефон, чтобы прочитать новое сообщение от до сих пор не переименованного контакта «Аполлон Мэти».       Кусок еды встал поперек горла, и Даня судорожно закашлял, пытаясь привести свое состояние в норму. Глеб ринулся к нему со стаканом, наполненным водой, и бессмысленными вопросами в духе «все в порядке?» и «кто тебе написал?»       Райский отвергал любую помощь и тупо смотрел на уже погасший экран своего мобильного. Ему не верилось, что это правда. Это явно был сон. Даня не мог понять: это утопия или его личный кошмар. Сердцебиение участилось, а дыхание стало тяжелым. Руки предательски затряслись от незнания того, что стоит делать. Сразу ответить, чтобы сделать вид, что все в порядке? Но тогда получится, будто он ждал этого сообщения, чуть ли не сидя с телефоном в руках. Проигнорировать? В таком случае Матвею покажется, что Даня на что-то обиделся, что между ними действительно произошло что-то страшное. — Как же блять сложно, — судорожно выдохнул Райский. — Что именно? — почти не терпящий возражений взгляд Дани заставил Ефремова отойти и снова опуститься на стул напротив. Рай не сказал ни слова и молча взял телефон, просматривая последнее пришедшее сообщение. «Привет. Давай встретимся?»       Просто. Слишком просто спустя две недели молчания. Даня пропустил несколько ударов сердца, прежде чем до него дошло. Черт. Рука зависла над клавиатурой, и он ещё минуту собирался с мыслями, чтобы ответить. Быстро напечатав какое-то согласие и назначив место встречи, Райский почти отбросил телефон на стол. — Кто написал? — наконец-то подав голос, спросил Глеб. — Мэ… — начал было Даня, но, опомнившись, только прикусил язык, закончив, — Матвей.

***

      Симонов стоял с двумя булочками с ветчиной и сыром, которые купил в пекарне неподалеку. Он не знал, будет ли эта деталь такой же важной для Райского, но напоминание об их знакомстве — то, чего им обоим не хватало в последнее время. До назначенных трех часов дня оставалось минут пять, когда Даня, поправляя совсем упавшую на глаза челку, появился на горизонте. — Привет, — он весело махнул рукой и улыбнулся. Его немногочисленные веснушки блеснули в лучах солнца, показавшегося из-за туч.       Матвей замер, словно сейчас он снова позировал Райскому. Симонов… скучал. Более подходящего слова для собственных чувств у него в голове у него не нашлось. Хоть и «скучал» было каким-то неправильным, лишним, неполным и пустым. — Матвей, — во второй раз позвал Даня. Мэти резко скривился, услышав через толщу мыслей собственное имя. Ужасная форма. Реакция Симонова вызвала искренний смех Райского, который наверняка понял, в чем дело.       Ожидаемой неловкости почти не было, но и прежней искренности тоже. Мэти на секунду замялся, прежде чем протянуть другу свой небольшой «подарок» в знак того, что он действительно дорожит их общением, несмотря на две недели молчания. Делать первый шаг всегда непросто, но ближе Дани у Симонова друзей нет. Да, осталось несколько школьных и университетских, но все было «не то». Небольшая разница в возрасте и характерах абсолютно не играли никакой роли, потому что именно так они дополняли друг друга. В их взаимоотношениях было слишком много доверия и напрочь отсутствовало осуждение. Единственным эпизодом, подкосившим все то, что они выстраивали несколько лет, стала возможная беременность Крис. Но Матвей был уверен, что Даня отреагировал так не со зла. Абсолютно нет. — Спасибо, Мэти, — протянул Райский, забирая булочки из протянутой руки. Его забавляла и умиляла эта «традиция». Почти в каждую из их встреч Симонов покупал ему выпечку с ветчиной и сыром.       «Будто подкармливает бездомного котенка», — подумал однажды Даня, тут же расхохотавшись с собственной ассоциации. На самом деле такой жест внимания был очень даже приятным.       Сейчас же Рай радовался компании Симонова, потому что, как оказалось, никто не может его заменить. Даня не встречал даже близко похожих на Мэти людей. Оттого двухнедельная разлука из-за недопонимания казалась теперь целой вечностью, «темным царством». — Тут неподалеку открылся новый парк. Как насчет сходить? — улыбнувшись слабо в ответ, спросил Матвей. — Да, конечно.       Минуты две они шли в тишине, которую сложно было назвать комфортной. Однако никто из них не спешил разрушить повисшее между ними тяжелым бременем молчание. Симонов не выдержал первым. Не подбирая правильных слов и выражений, он сказал первое и, наверное, единственное, что сейчас мог: — Крис не беременна.       Даня, шедший немного впереди, тут же затормозил. Он остановился настолько резко, что Матвей чуть не врезался своим плечом в его. До Райского ещё несколько долгих секунд доходил смысл сказанного, прежде чем огромный камень свалился в глубокую пропасть с его души. Эта новость значительно упрощала их отношения теперь. Даня не мог объяснить своих радости и облегчения, но не считал нужным заниматься самокопанием прямо сейчас. Подобрав максимально нейтральное выражение лица, блондин поинтересовался: — Ты сильно расстроен? — Я не был готов, — честно признался Матвей, улыбнувшись краем губ на детскую радость, плескавшуюся в глазах друга. Рай был похож на единственного ребенка в семье, который не готов делить внимание родителей с кем-то младшим. — С такой бы и я не был готов, — пробормотал Даня, наигранно закатив глаза, за что тут же получил подзатыльник от Симонова. — Ай, Мэти, да за что? — За все хорошее, — рассмеялся тот, обнажая ряд белоснежных зубов.       «Красивый, засранец», — промелькнуло в мыслях Райского, но тот мгновенно забыл об этом. — Как ты себя чувствуешь после… всего? — поинтересовался Даня, вперившись в друга обеспокоенным взглядом. Как бы Рай ни относился к Крис, она была девушкой его лучшего друга. А сама ситуация — стрессовой для Матвея. Только после осознания этого Даня понял, что зря играл жертву обстоятельств и обижался на Симонова, ведь тому было гораздо хуже. Райский не оказался рядом как настоящий лучший друг, а погряз в пучине собственных негативных эмоций, на которые по факту и не имел особого права. Черт. Чувство вины, до этого не подававшее признаков жизни, теперь укололо Райского в самое сердце. — Неплохо. Но, честно говоря, я с облегчением выдохнул, когда после тестов и узи выяснилось, что всё обошлось, — признался Матвей. Симонов не стал упоминать, что его гораздо больше волновала двухнедельная молчанка с Райским, что в голове творился полный кавардак, с которым он не мог справиться последние несколько дней, и что только сейчас, находясь рядом с Даней, он испытал странное чувство облегчения и спокойствия. — Сам как?       Даня, понимающе кивавший на реплики Матвей, резко прикусил язык. А что говорить… Рассказывать про Глеба и совместную жизнь не хотелось, будто после этого что-то кардинально поменяется в худшую сторону. В вузе, к счастью или к сожалению, ничего интересного и шибко нового не происходило, так что… — Ничего интересного, — улыбнувшись во все тридцать два, в итоге выдал Райский. — Ты слишком долго думал, — констатировал Матвей, дав другу легкий подзатыльник. «Черт», — единственное, что пронеслось в голове Дани, прежде чем он пересказал события последних недель максимально кратко.

***

      Пятница выдалась сложной: Глеб срочно закрывал план по работе, а Райский досдавал свои долги, которые накопил в связи с работой и отсутствием сил на выполнение какой-либо учебной рутины. Однако единственное, что доставляло Дане удовольствие, — редкие встречи с Матвеем. Они, находясь в борьбе с собственными тараканами, все ещё не поговорили о случившемся, но в обществе друг друга им было гораздо лучше, чем по отдельности. Даже Ефремов обратил внимание на улучшившееся настроение Райского.       В субботу вечером Глеб предложил Дане вместе сходить в клуб и развеяться. Компания Глеба не доставляла Раю дискомфорта, и он согласился. Выбраться в центр и отдохнуть — хорошая идея. Особенно после морально тяжелой недели. — Я забронировал нам стол, — невзначай кинул Глеб, когда они уже ехали в клуб на такси. — Без этого в выходные там не обойтись. Решил, что лучшим вариантом будет VIP-зона. — Не стоило. Это, наверное, дорого. — Я хорошо зарабатываю. К тому же, если ты не против, к нам присоединятся мои друзья. Они не будут спрашивать ничего лишнего, — лучезарно улыбнувшись, ответил шатен. — И все же это лишние траты, — не отрывая взгляда от окна, сказал Даня. Не то чтобы он сводил концы с концами, у него имелся вполне стабильны заработок для студента, но позволить такую роскошь себе он явно не мог. Внимание Глеба было довольно приятным, однако принимать такие «подарки» было слишком неудобно. — Я абсолютно не против компании твоих друзей, — повернувшись, наконец, к собеседнику, ответил Рай. Он врал. Ему будет некомфортно, потому что… а кто они с Ефремовым друг другу? Друзья? Точно нет. Знакомые? Больше похоже на то. Партнеры? Да, они трахались несколько раз, живут вместе, но официального предложения вступить в отношения не было. Всё казалось слишком сложным, но Дане не хотелось сейчас утруждать себя ненужными мыслями, прокравшимися в голову.       Внутрь клуба парни попали без проблем. Живую очередь они проскочили благодаря брони, сделанной заранее. Всё вокруг Дане казалось достаточно дорогим. Впереди было несколько лестниц: та, что по центру, вела вниз, а те, что располагались по бокам, — на второй этаж. — Нам нужно подняться.       Глеб, невзначай коснувшись пальцев Дани, первым последовал наверх, уже зная, что их ждет. Столик на втором был рядом с балконом, с которого открывался хороший вид на сцену. Ефремов предупредил, что сегодня будет какое-то представление. Ну что ж, осталось только наслаждаться вечером. — Добрый день, меня зовут Дмитрий. Сегодня я буду вашим официантом, — поприветствовал их парень. — Вот ваше меню. — Выбирай, что хочешь. Я отлучусь в уборную, — сказал Глеб Раю на ухо, направившись куда-то в сторону.       Вскоре появились и друзья Ефремова: эффектная брюнетка лет двадцати шести под руку с мужчиной чуть за тридцать, а вслед за ними появилась пара — Рай не был уверен, что они таковой являются — два паренька, которые на вид были ровесниками Матвея. Все они выглядели дружелюбными, даже поздоровались с Даней сразу, как только оказались около стола. Однако Райский чувствовал себя маленьким обманутым ребенком, потому что незнакомцы хоть и старались не спрашивать ничего личного (видимо, следуя просьбе Глеба), смотрели изучающими и чересчур заинтересованными взглядами. К гадалке не ходи, им интересно узнать все про их взаимоотношения с Ефремовым. А Рай не знал, что может им рассказать, потому что не понимал, что чувствует к Глебу. Для Дани не было секретом, что Глеб в нем заинтересован. Совместное времяпрепровождение, небольшие подарки, забота, «случайные» прикосновения, взгляды — все говорило о симпатии. Быть может, уже и влюбленности.       Вечер протекал довольно спокойно. Ефремов сидел за столом около Рая, много разговаривал с друзьями, параллельно вовлекая Даню в беседу. Алкоголь в клубе был не из дешевых, но оставлял приятное послевкусие на языке. Их компания казалась странной, но именно она помогала Райскому отвлечься от гнетущих в последнее время мыслей и расслабиться. Шоу, за которым они наблюдали со своего места, было увлекательным. Кавер группы, разодетые в пеструю одежду люди и веселый гул с первого этажа создавали атмосферу какого-то праздника. — Мы спустимся на танцпол, — уведомила Даню и Глеба брюнетка после окончания шоу и очередного выпитого бокала вина. Она с прищуром глянула на Ефремова, прежде чем четверка друзей удалилась. Полупьяный Рай уже не мог рационально оценивать всё происходящее вокруг и потому не обратил внимания на переглядывания друзей, которые в другое время насторожили бы его. — Как тебе вечер? — откинувшись на спинку дивана, спросил Глеб. Он почти не пил весь вечер, лишь наблюдал за отдыхающими и расслабляющимися друзьями. — Всё хорошо, спасибо, — чуть кивнув головой, ответил Даня. Сейчас он не думал о том, что ещё пару часов назад имело для него значение, а потому расслаблено потягивал вино из бокала и наблюдал за танцующей внизу толпой. — Дань, я хотел поговорить. Думаю, для тебя не секрет, что ты мне… нравишься, — Глеб задумчиво покрутил рукой в воздухе, подбирая нужное слово. — Возможно, я тороплю события, но… давай попробуем? Будешь моим парнем?       Алкоголь в крови играл свою роль, и Даня, хоть и понимавший, где и с кем он находится, не мог здраво оценить ситуацию. После вопроса Ефремова Рай нахмурился, задумавшись. Он не мог сказать, что питает к Глебу какие-то романтические чувства (быть может, он их ещё не осознал?), но предложение казалось заманчивым. Даня подумал, что его наконец-то будут окружать теплом и заботой, холить и лелеять. Разве это плохо? А его чувства… Они придут, либо проснутся, когда будет нужно. Во всяком случае, так казалось Райскому. — Хорошо, — кивнул он в знак согласия и тут же получил короткий поцелуй в губы и счастливую улыбку Глеба.       За остаток ночи Даня выпил больше, чем за весь вечер вместе взятый. Друзья Ефремова явно радовались за пару и уже не сдерживали себя в вопросах, а Рай… был опустошен из-за произошедшего. Все вроде хорошо, но на душе скребли кошки, оставляя на сердце длинные рваные раны от когтей. Голова кружилась, мозг не работал. Пока компания танцевала, Райский сидел около бара, потягивая очередной коктейль и бесцельно пялясь в экран собственного телефона. Неожиданно пришедшее сообщение заставило парня сфокусировать все свое внимание на этих нескольких словах от слишком знакомого контакта. Мэти: переспи ст мной