Танцевать с тобой

Вечеринка в честь выпускного вечера действительно потрясающая. Никогда ещё в школьном концертном зале не было так много весёлых людей. По крайней мере Блэйд никогда столько не видел, ведь редко оставался на церемониях или праздниках. Сейчас всё немного иначе, его совсем немного заставили сюда прийти, но задерживается и не уходит он потому, что это возможно последний день, когда он может так долго смотреть на него. Цзин Юань сегодня выглядит невероятно, хотя нельзя сказать, что в другие дни он выглядел хуже. Просто сегодня.. особенный день. А ещё возможно, что Блэйд просто немного пьян. Пусть их костюмы мало чем отличатся внешне, на Цзин Юане сидит он намного лучше. Подчёркивает сильное, но стройное тело, идеально лежит по фигуре и так ему к лицу. Его волосы немного растрёпаны, а щёки чуть розовые от алкоголя, что был успешно пронесён некоторыми учениками, и от танцев. Блэйд знал, что скоро включат музыку для медленного танца. О, как бы он хотел пригласить Цзин Юаня, держать его руки в своих, смотреть в его горящие янтарём глаза и видеть улыбку, подаренную в этом коротком танце ему и только ему. Щёки заливает румянец, и Блэйд опускает взгляд к своему стакану. Из-за алкоголя он стал слишком чувствительным, стоит поскорее уйти. — Не нравится вечеринка? — раздаётся рядом знакомый глубокий, бархатный голос. — Нравится, но, — Блэйд снова поднимает глаза на Цзин Юаня, который радостно улыбался своим друзьям, который никогда так не улыбнётся ему, — кажется, такие мероприятия не для меня. Кафка подходит ближе и смотрит туда же, куда смотрит Блэйд. Она улыбается хитро и в то же время как-то по-доброму, как старшая сестра. Блэйд думает, что в некотором смысле она действительно для него является таковой. И он откровенно не понимал, почему она вдруг решила с ним подружиться, но ладили они неплохо. Возможно, некоторые даже считали их парой, потому что Кафка была с ним действительно близка, часто прикасалась, часто просила о чём-то, а Блэйд слушался. Просто потому что ему несложно, да и пусть думают о их отношениях как хотят. Главное, что никто не знал его истинных чувств. Громкая современная песня потихоньку стихает и в голове становится приятно пусто, долгожданный отдых после навязчивого шума. Цветные огни затухают, загораясь затем тёплым белым светом, а из колонок начинает литься музыка для самого долгожданного танца. Блэйд всё ещё не знает, что делать, а время уходит, отдаляя его от заветного желания. — Потанцуешь со мной, Блэйди? — в привычной манере спрашивает Кафка, протягивая ладонь. Блэйд снова смотрит в сторону Цзин Юаня, которого наверняка многие мечтали и хотели пригласить. Его уже ведёт к танцполу знакомая девушка с серыми волосами. Подруга Кафки, кажется. Сердце сжимается, в груди очень больно. Кафка осторожно тянет его за руку, не давая выбора, но так даже лучше. Так он на время забудет о своих чувствах. Вокруг много счастливых танцующих пар, также много недовольных лиц, кажется Блэйд видел некоторых хмурых парней, которые хотели пригласить Кафку, но ему на них плевать. Он осторожно кладёт ладонь на её талию, сжимает её руку. Она сегодня очень красивая, платье сидит лучше, чем на модели с показа мод, волосы идеально уложены, локоны качаются немного от их движений, и улыбается она также очаровательно. Блэйд понимал, почему многие влюблены в неё, и не понимал, почему он сам, находясь к ней всегда так близко, не смог тоже влюбиться. В голове всегда лишь один образ, даже сейчас, смотря в глаза Кафки, он словно смотрит сквозь. Музыка ненавязчиво ведёт каждую пару, никто почему-то не сталкивается, Блэйд держит ритм, в их паре нет ведущего и ведомого. Кафка спокойно ему улыбается, а потом опускает голову, смотря в сторону. Блэйд знает, она не расстроена, поэтому сам осторожно крутит головой, пытаясь выхватить знакомый силуэт. Они оказываются неожиданно близко, Блэйд снова не может оторвать от него взгляда, но ему приходится, когда Кафка начинает вести. — Действуй как велит сердце, Блэйди, — загадочно улыбается девушка и выпутывается из рук в тот момент, когда Цзин Юань кружит свою партнёршу. Кафка сразу же цепляет её ладонь и утягивает к себе, продолжая танец с ней. Они обе заговорщически им улыбаются и пропадают из поля зрения. Такого совершенно нельзя было ожидать. Цзин Юань удивлённо провожает их взглядом и с неловкой улыбкой поворачивается к не менее удивлённому Блэйду. Это всё просто нереально. Они стоят здесь, напротив друг друга, пока рядом кружат счастливые пары. Цзин Юань смотрит на него своими невероятными глазами и улыбается. Неловко, с прищуром. Улыбается ему. У Блэйда дрожат пальцы, и вместе с ними, кажется, и сердце. — Это было неожиданно, правда? — Цзин Юань пытается развеять неловкость обычным вопросом, оттягивая галстук с воротником, здесь и правда душно. — Потанцуешь со мной? — спрашивает внезапно даже для самого себя Блэйд, чуть кланяясь и протягивая руку, ведь момента может больше не предоставиться. Цзин Юань немного удивляется, но не может отказать. Всё-таки юноша перед ним выглядит намного привлекательнее, чем другие. Тот, с кем хочется танцевать. Конечно они виделись всего пару раз, но Цзин Юань запомнил его, всё же внешность довольно необычная и очень притягательная. Сейчас же, в тусклом, но мягком свете софитов, в костюме, что так к лицу, Блэйд выглядел ещё прекраснее. Поэтому Цзин Юань смущённо ему улыбается и вкладывает свою ладонь. — Ты не против, если я буду вести? — неловко спрашивает Блэйд, когда их пальцы переплетаются. Цзин Юань соглашается, скользит к плечу, а на талии чувствует чужую ладонь. Когда он танцевал со Стеллой, его не одолевала такая буря эмоций, он не ощущал каждое касание так ярко, но с Блэйдом… Почему-то рядом с ним все чувства обостряются до предела, а разум уходит мыслями куда-то в самые романтичные книги, где вальс описывается как самый волшебный танец. Цзин Юань понимает все эти книги, теперь точно да. И всё в один момент становится совсем неважно. Блэйд смотрит в глаза напротив и действительно в них тонет, но это ему только в радость. Цзин Юань не оттолкнул его, позволил вести себя в танце, касаться себя, быть так близко, что почти ощущается дыхание на губах. Возможно, Блэйд действительно пьян, ведь он видит в горящем янтаре неподдельную нежность, чувствует в мягких касаниях желание. И пусть всё это может быть лишь его собственное, ослеплённое любовью, воображение, он не против. Только на один вечер ему позволено. Блэйд не знает как выглядит со стороны, но наверняка по его лицу можно понять абсолютно всё, ведь Цзин Юань ему всё время улыбается, улыбается так нежно и так весело, что ноги почти подкашиваются. Ритм как-то сам собой сбивается и они двигаются совсем беспорядочно, почти наступая друг другу на ноги, из-за чего на лицо сама по себе лезет глупая улыбка, Цзин Юань весело смеётся и смотрит под ноги, пытается снова поймать синхрон. Он наслаждается этим танцем, этим вечером, наслаждается компанией Блэйда, его нежными касаниями, старательными движениями, влюблённым взглядом. Блэйд позволяет себе ещё одну маленькую дерзость. Практически обнимает Цзин Юаня, скользя рукой от талии к спине, вместе с тем внимательно, с неким страхом, следя за реакцией. Цзин Юань словно и не заметил ничего, иначе как объяснить его спокойствие? И как объяснить то, что он сам прижимается ещё ближе, поглаживая большим пальцем чужую ладонь. Блэйд не может быть пьян настолько, правда ведь? Это всё похоже на самый невероятный сон, где они давно влюблены друг в друга, где Блэйд может надеяться на взаимность. Они забываются друг в друге настолько, что запоздало замечают окончившуюся музыку. Отходить друг от друга совсем не хочется, убирать рук тоже. Наверное, на них некоторые странно смотрели, но может ли это вообще волновать их сейчас? — Спасибо за танец, — искренне благодарит Цзин Юань, наклоняя голову вбок и смущённо улыбаясь. Блэйд хочет сказать, что не за что его благодарить, что они могут побыть вместе ещё немного, могут уйти из этого душного зала, могут остаться только вдвоём, но.. это ведь только его желания, поэтому он скромно улыбается в ответ и немного грустно опускает взгляд в пол. — Может, — неуверенно начинает Цзин Юань, чувствуя внезапно острую потребность в компании Блэйда, — сбежим ненадолго отсюда? Блэйд распахивает глаза в неверии и быстро соглашается, чувствуя затем как его пальцы немного сжимают и тянут за собой к выходу. Перед глазами проносятся много людей, и из всех он успевает заметить довольную Кафку и её подругу. Они радостно улыбаются и стукаются кулачками, желая им удачи одним только ободряющим взглядом. Что ж, стоило догадаться. Чужие пальцы очень тёплые, сжимают до ужаса приятно, и это всё ощущается слишком правильным. Цзин Юань сам ведёт его куда-то, не отпуская ни на минуту, и Блэйд совершенно не сопротивляется и ничего не спрашивает. Главное — с ним. Когда последняя дверь открывается, в лицо бьёт прохладный ветер, спутывая волосы и мягко охлаждая горящие щёки. Становится легче дышать, голова немного, но проясняется. Цзин Юань наконец отпускает руку и подходит к перилам, любуясь видом. Блэйд сдерживает свой огорчённый вздох и немного ёжится, без него рядом уже не так хорошо, не так тепло. — Ты хорошо танцуешь, — говорит вдруг Цзин Юань с блаженной улыбкой. Блэйд смущается, но берёт себя в руки и тоже подходит к перилам на крыше. Пальцы ложатся на ледяной металл, неприятно холодящим кожу, но остужающим мысли. — Спасибо, но.., — Блэйд мягко и немного грустно улыбается, — ты наверняка танцевал с людьми, которые делают это намного лучше меня. Цзин Юань наконец поворачивается к нему, заворожённо глядя в красивый профиль. Блэйд, оказывается, склонен отрицать комплименты в свою сторону. Теперь его одолевает любопытство, он хочет узнать его получше, услышать о чём тот думает, чего желает. — С тобой мне было лучше, чем с другими, — честно признаётся Цзин Юань, ловя заинтересованный взгляд. Блэйд теперь не может оторвать взгляда от чужого лица. Он слышит в свою сторону похвалу от Цзин Юаня, от того, к кому уже давно чувствует нечто большее, чем влюблённость, которого мечтает поцеловать почти весь этот долгий вечер. Ещё немного, и он точно не сдержится, расскажет всё подчистую, поэтому поджимает губы и опускает взгляд, выпрямляясь. Сердце начинает стучаться о рёбра болезненно, стоит и поставить на этом точку, сказать, что здесь холодно, что им пора вернуться обратно, а потом Цзин Юань вернётся к своим друзьям и забудет про Блэйда, а он в свою очередь запомнит этот день навсегда, мирясь с тлеющей любовью, которая вряд ли его оставит даже к концу жизни. Ох, он ужасный романтик, и ужасно драматичен. Блэйд поднимает взгляд и уже хочет сказать что-либо, чтобы оградить от себя и своих чувств Цзин Юаня, но ему это не даёт сделать внезапно сильный порыв ветра, от которого он закрывается локтем и щурит глаза. Предлог появился сам собой. — Давай вернёмся, ты замёрзнешь, — и это совершенно не то, что должно было быть… Цзин Юань замечает эту проскользнувшую обеспокоенность в словах, в голосе, в глазах и мягко улыбается. Он осматривает Блэйда и цепляется взглядом за растрёпанные волосы, заправляя пару тёмных прядей затем за ухо. У Блэйда они мягкие, настолько, что хочется запустить в них пальцы, провести по всей длине. А ещё у него чертовски привлекательное лицо, почему-то розовые щёки, разве только что не было холодно?.. — Почему.., — непонятно зачем и кому задаёт этот вопрос Блэйд. — Что ты имеешь в виду? — практически шёпотом спрашивает Цзин Юань, заворожённо глядя в такие красивые алые глаза, но убирает руку от чужого лица, чувствуя смущение. — Знаешь ли ты сколько людей хочет быть к тебе ближе? — Блэйд больше не выдержит этой пытки, самой настоящей, самой жестокой, он хочет сказать всё, что думает, всё, что только может сейчас прийти в его пьяную голову, готов хоть стихами говорить, он слишком безнадёжно и сильно влюблён. — Блэйд.. — Каждый раз, когда ты называешь меня по имени.. каждый раз, когда ты так чертовски красиво улыбаешься, когда смотришь на меня своими невероятными глазами, когда невзначай прикасаешься, — Блэйд опускает взгляд, не выдерживая внимательных глаз, не выдерживая своих собственных слов, льющихся без остановки, и когда он только успел стать таким романтиком? — знаешь ли ты как сильно я тебя люблю? Последние слова звучат словно через плотную стену и одновременно так оглушающе громко, что хочется зажмуриться. Блэйд не знает, что ему лучше сделать, сбежать из-за чересчур большой смелости, внезапно вдруг испарившейся и оставляющей лишь пожирающий изнутри страх, или идти до конца и поднять взгляд, увидеть ответ в чужих янтарных глазах, принять пощёчину или же утешительную улыбку. Но, как ни странно, ничего не происходит, только страшно всё ещё поднять голову. — Как давно? — спустя долгие, кажущиеся бесконечностью, секунды спрашивает Цзин Юань. Блэйд мнётся, не хочет ничего говорить больше, потому что всё ещё страшно, потому что непонятно с какой интонацией и с каким выражением лица он это спросил, что будет после. — Я догадывался, — Цзин Юань не давит, но говорит то, чего Блэйд боялся больше всего, наверное. Он знал. Как давно, интересно? Когда заметил? Почему тогда ничего не сказал, хотя, должен был? А почему же тогда согласился на танец? Неужели и сам того хотел? Столько вопросов вдруг появляется, и от этого потока хочется зажмуриться или провалиться сквозь землю. Но.. — Посмотри на меня, — Цзин Юань аккуратно подцепляет подбородок двумя пальцами и заставляет Блэйда поднять глаза, посмотреть в свои, — я же не сказал, что мне это противно. Почему не признался раньше? — Портить тебе жизнь своими чувствами не входило в мои планы, — честно признаётся Блэйд, дрожа от холодных пальцев на своём лице, но не столько от холода, сколько от самого прикосновения, аккуратного, невесомого. — Справляться с ними в одиночку намного хуже, разве нет? — Лучше так, я не хотел тебя беспокоить, — Блэйд не понимает, что с ним творится, почему он вдруг так честно говорит о своих чувствах, показывает свою слабость, свою любовь, почти доводящую до слёз своей силой, и всё равно говорит, слишком много, слишком открыто, слишком для одного маленького вечера. Цзин Юань сглатывает, не находя, что сказать. Он знал, многие любили его, как друга, как ученика, как сына, многие хотели быть с ним в отношениях, ведь он был весьма хорош собой. Но никто, никто и никогда не говорил ему о своих чувствах так. Так, что сердце в груди сжималось, руки тряслись, а округленные от удивления глаза бегали по чужому лицу, пытаясь понять. Быть для кого-то не просто мимолётной влюблённостью, а самой настоящей любовью. И для Блэйда, которого многие сторонились из-за пугающей внешности — Цзин Юань никогда не согласится с этими словами — или же из-за его прямолинейного, немного грубого характера, он стал нечто большим. Они ведь даже не были близко знакомы, но Блэйд говорил о своих чувствах так открыто, так трепетно, возможно боясь последствий, что ему хочется верить. Цзин Юань верит. И это становится понятно по его мягким прикосновениям к талии, когда он прижимает Блэйда к себе в трепетном объятии. И теперь их сердца бьются в унисон, теперь Цзин Юань точно может погладить чужие волосы, вдохнуть запах ненавязчивого парфюма и геля для волос, которые приятно окутывают собой. Блэйд боится пошевелиться, боится даже вдохнуть, ведь это может разрушить такой волшебный момент. Он иногда позволял себе фантазировать о таких вещах, как объятия с Цзин Юанем, когда его руки лежат на спине, мягко поглаживая, как его дыхание щекочет чувствительную кожу шеи, как между ними не осталось бы и миллиметра, но в реальности всё это оказалось в разы лучше, приятнее. Настолько, что Блэйд почти дрожит в чужих тёплых руках и думать о чём-то другом просто не может и не хочет. Зачем придавать чему-то другому значение, если весь мир в лице одного единственного, любимого человека, уже у тебя в руках? Цзин Юань боится, на самом деле, что будет слишком напорист, что для Блэйда это всё ново, и он слишком многое себе позволяет, тревожащими сердце касаниями пытаясь сразу забрать себе всё. Он не хотел бы терять такую искреннюю, настоящую любовь, что теплилась в одном единственном сердце уже долгое время для их подростковых лет. Он так сильно хочет показать, что тоже способен на такую же чистую и верную любовь как и Блэйд, но из головы будто выбивает моментально все слова, все действия, и Цзин Юань смущённо мечется между мыслями, пытаясь выхватить хоть одну. Он ведь должен сказать о своих чувствах тоже, но язык никак не повернётся, возможно он растерял себя от стольких чувств, разом нахлынувших на него этим вечером. — Я никуда не денусь, не волнуйся, — кротко шепчет Блэйд почти в самое ухо. Цзин Юань почти сразу успокаивается и отстраняется, но обнимать не перестаёт. Теперь он так близко, что может наконец изучить чужое лицо. Блэйд слишком красив, Цзин Юань ненароком задумывается, что именно так и выглядит человек его мечты. С алыми глазами, в которых читается безграничная любовь, с тонкими сухими губами, которые слишком сильно хочется поцеловать, с очаровательным розовым румянцем на бледной коже. Цзин Юань хочет узнать его всего, пройтись губами по коже, вырисовывая поцелуями только им двоим понятные узоры, хочет заплести его иссиня-чёрные волосы, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, вдыхать запах понравившегося парфюма и оставить его следы на своей одежде. Он слишком много всего хочет, но для начала ему стоит сказать хотя бы что-нибудь, чтобы это всё не осталось только желаниями. — Ты поверишь мне, если я скажу, что хочу полюбить тебя также сильно, как это сделал ты? — опуская взгляд, спрашивает Цзин Юань и впервые кажется чувствует себя таким смущённым. — Я не мог об этом даже мечтать. Цзин Юань выпускает тихий смешок и опасно близко придвигается, явно намекая на то, чего хочет. — Можно? — спрашивает с надеждой в глазах и едва заметной улыбкой. Блэйд заламывает брови и трётся носом о чужой, волосы растрёпывает от соприкосновения лбами и шепчет еле слышное «да», судорожно вздыхая. Цзин Юань мысленно проводит черту сходства с котом, требующим ласки и подставляющимся под нежные касания, ведь Блэйд сейчас именно такой. Он разрешает, сам просит, впервые сам же жмётся ближе, позволяя себе большую свободу, и это так хорошо. Цзин Юань слишком поспешно накрывает его губы, словно неумело и неловко совсем, но тут же берёт себя в руки и нежно скользит по ним. Блэйд задыхается и одновременно желает ещё. Губы Цзин Юаня до ужаса мягкие, нежные, такие, которые хочется целовать, целовать, целовать. И он позволяет себе это делать, наконец отпускает всю напряжённость и получает удовольствие от давно желанных прикосновений. Целоваться, кстати, он не очень-то умеет, но Цзин Юань вовсе не против, он показывает, сминает губы, меняет угол, целует беспорядочно в уголки, цепляется иногда зубами. Блэйд уверен, что это самая малость его способностей, и очень хотел бы проверить свои догадки. На самом деле поцелуи с Цзин Юанем действуют ничуть не хуже подмешанного в коктейли алкоголя, они пьянят даже сильнее. И вовсе не холодно больше, напротив — щёки и тело горят настолько, что Блэйд боится растаять. Чужие руки гладят спину и сжимают иногда талию, вздохи в самые губы будоражат разум, скручивают всё внутри в сладостный комок. Ещё немного, и Блэйд точно упадёт, ведь ноги словно подкашиваются. Воздуха катастрофически не хватает, поэтому приходится отстраниться и отдышаться. — Слишком? — невинно и немного обеспокоено спрашивает Цзин Юань, заправляя растрепавшиеся пряди за уши. Блэйд нечленораздельно хмыкает что-то и опускает голову на плечо. Это самый счастливый момент в его чёртовой жизни. Завтра он точно подумает, что всё это было лишь невероятным сном, иллюзией, что он себе придумал в утешение или под высоким градусом. Но Цзин Юань напротив него совсем не похож на галлюцинацию, и это можно почувствовать собственными руками, надавить пальцами на скрытую одеждой кожу, пройтись вдоль позвоночника, вплести пальцы в пушистые волосы. Они сбегают с этой вечеринки насовсем, переплетя пальцы и по дороге изредка целуясь в щёки или уголки губ. В их распоряжении целая ночь бесед друг о друге, целая жизнь для совместных воспоминаний и много счастливых вечеров для всё таких же волшебных танцев с весёлым смехом.