Хорошо упакованый подарок – связаный подарок

Темнеет быстро, ноябрь съедает сумерки, сразу превращая тусклый день в черноту ночи. Рыжий, если честно, жалеет, что день рождения Стервятника приходится на тот период слякоти, когда выйти на улицу не представляется возможным. Он думает, вручать ли свой подарок накануне, или дождаться вечера следующего дня, но Мертвец, играющий ведущую роль в предстоящем, отказывается помогать на ночь глядя, поэтому решение приходит само собой. Традиции отмечать в полночь в доме нет, да и, если честно, Стервятник не любит свой день рождения ровно с тех пор, как родившихся в этот день в живых осталось в два раза меньше. Рыжий знает об этом, но все равно утром терпеливо ждёт первых признаков того, что Птица проснулся, чтоб наградить его поцелуем и в сонные глаза выпалить, что его подарок следует ожидать вечером. День проходит обыденно, Стервятник рад, что никто не вспоминает, или, точнее, делает вид, что не вспоминает по его просьбе, однако утреннее заявление Рыжего заставляет замирать то ли в предвкушении, то ли с опаской. В Гнездовище его встречает темнота и тишина. Тут пусто – не шумят вечные мысли птенцов, только поёт свои романсы зелень в углах и по стенам. Шёпотом, узнаваемым из тысячи, сказано запереть дверь, и он подчиняется, поворачивает ключ в замке и щёлкает выключателем, зажигая приглушенный красноватый свет. Жмурится: глаза за полминуты успели привыкнуть к темноте, потом дыхание исчезает. Рыжий стоит в паре метрах от него, около кровати, на коленях. Длинная рубашка практически до середины бёдер застегнута на большую часть пуговиц, а кроме неё... только очки и галстук. Стервятник почти уверен, что на нем нет белья, когда подходит ближе и рассматривает красную верёвку, красиво стягивающую руки Крысы за спиной. Если уделить ей чуть больше внимания, становится заметно, как она же уходит на бедра и прижимает их к голеням. Рыжий выглядит эффектно. От его шепота по шее бегут мурашки. — С днем рождения, птичка. Да, Стервятник задыхается от восхищения, прихрамывая доходит до кровати, садится. Лицо Рыжего оказывается на уровне его коленки, чем тот с улыбкой сильно наглой спешит воспользоваться, прислонившись к ней щекой. Рука на автомате падает в короткие волосы, и юноша льнет к ней, привычно принимая игру, однако Стервятник, например, явно не чувствует себя в своей тарелке. Он все равно нагибается и, притянув Рыжего за галстук, целует, восторженно и как в первый раз ловя губами гортанный хрип-стон тянущегося к нему Крысиного Короля. Рыжему не подняться с колен, и Птица, едва заметно усмехнувшись, отстраняется, знает, что обычно в такой ситуации Рыжий сам бы вернул его внимание себе, но не сейчас. Стервятник дразнит его. Стервятнику начинает нравиться. Птичий папа берет лицо юноши в ладони и касается пальцами еле осязаемо зон за ушами, знает, как это заводит Рыжего, видит, как он сразу же плавится, выгибается под его руками, тянется ближе. Глаза Крысы прикрываются, он в моменте закусывает губу неосознанно, и Стервятник слишком банально на это ведётся, снова наклоняясь и целуя. Рыжий умудряется закусить его губу, прежде чем впустить язык, от чего вся кровь от мозга мгновенно спускается в пах. Целуется Крыса самозабвенно, грязно и нежно, оставляя кровоточащие местами укусы на мягких тканях губ. Рыжий кладёт подбородок на Птичье бедро, и Стервятник понимает, что ему невозможно тесно в брюках, тем более, когда Крысиный Вожак немногозначно смотрит на его конкретно вставший член. — Я бы тебя раздел,.. — голос Рыжего сильно охрипший и звучит порядком ниже, чем обычно, — но руки заняты, так что ты сам. Стервятник расстегивает ремень, позволяя Крысе наблюдать, как он стягивает чёрные джинсы и падает обратно на кровать, чувствуя себя немного неуютно. Снять футболку он не успевает; в момент, когда он временно лишен зрения из-за снятия одежды, горячий язык касается косых мышц его живота. — Рыж,.. — Стервятник застывает с поднятыми вверх руками, пока лёгкие покусывания оставляют следы в два полулуния на животе. Когда с футболкой удаётся справиться, Рыжий выглядит до невозможности возбуждающе и возбужденно, его рубашка топорщится около паха. Сама мысль о том, что Вожак Крыс сейчас сидит перед ним практически обездвиженный и беспомощный, стремительно приближающийся к тому, чтоб отсосать ему, приводит Птицу в предэкстазное состояние. Первое прикосновение языка к головке заставляет Стервятника шумно выдохнуть и откинуться назад на руки, утопая в ощущениях. Рыжий проводит влажную дорожку к самому основанию члена, и Птица отвечает полурыком-полустоном, чувствуя, что готов кончить прямо сейчас, как позорная малолетка. Стервятник прижимает его голову ближе к паху одной рукой, пытаясь ухватиться за слишком короткие для этого волосы. Рыжий не успевает даже подавиться, потому что Папа кончает мгновенно, с протяжным стоном. Отпускает Крысу преданно смотреть на него снизу и пытается прийти в себя. Это было слишком ярко, чтоб отдышаться, слишком сильно и по-новому. Рыжий показательно облизывает губы и по мере возможностей приподнимается. Стервятник спускается с кровати и утопает в поцелуе, подставляет шею для алых засосов, от которых Крыса с ума сходит. Справедливости ради расстегивает рубашку на Рыжем до конца, возвращает его губы к своим, чувствует, как Крыса буквально дёргается от возбуждения, чувствует, как у него самого встаёт во второй раз. Рыжий медленно перебирается через его колени, привстает, нависает сверху, впиваясь в губы, чёрная помада на которых безбожно размазалась. Смазка оказывается не так далеко — Рыжий подготовился — и Стервятник мягко вводит палец в юношу, растягивая. Крыса выгибается, хнычет и из последних сил в губы выдыхает, кусается и снова целует-целует, когда Стервятник добавляет второй, а потом и третий палец. Его лимит практически исчерпан, но Птица резко выходит из него, разрывая бесконечный поцелуй. Крыса возмущённо и разочаровано шепчет-скулит: — Стервятник! Но тот лишь немного скользкими от смазки пальцами ослабляет верёвки на бёдрах Рыжего, к счастью, разобраться не сложно. Он помогает ему упереться плечами о кровать, кладя руку на спину. Крыса немного сжимается в напряжении, чувствуя под щекой слегка смятое покрывало. Стервятник входит, как и всегда, немного подождав, неожиданно, на всю длину, заставляя Рыжего откровенно вскрикнуть от неожиданности. Крик переходит в стон, отдающийся дрожью во всем теле стоящего на коленях Птицы. Взятый им темп дикий и не под силу ни одному, ни второму, но остановиться Стервятник не может, вбиваясь в Рыжего, впечатывая себе в сознание красную верёвку, которой все ещё связаны его сведеные руки, приподнятые за спиной. Рыжий то ли срывает голос, то ли просто хрипит, сменяя тонкий писк-плач, умоляющий Стервятника не останавливаться, когда в мозгу появляется все-таки такая мысль, и он замедляется, пока не останавливается совсем, оставаясь в Крысе, гладит ёрзающего на коленях Рыжего по бёдрам, по плечам, все ещё скрытым рубашкой, заставляя хныкать и просить. — Птичка, пожалуйста, — последний слог срывается практически на плач, — папочка... Это слово – практически запрещённый приём, Стервятник снова начинает двигаться, в этот раз сжимая в длинных пальцах член Рыжего, почти не стимулируя его, но этого оказывается достаточно, чтоб через пару минут Крыса забился в оргазме, как часто это бывает, достаточно громко, чтобы услышали воспитатели. Стервятник кончает почти следом за ним, пачкая спину Крысиного вожака. Рыжему бы отдышаться, прийти в себя, но он только встаёт с кровати, не в состоянии, правда, обратно развернуться, загнанно дыша, просит: — Поцелуй... меня... Стервятник целует, целует снова, пока Рыжий, улыбнувшись своей кривой улыбкой ему в губы, шепчет между поцелуями: — С днем рождения, милый.