Ком подкатывает к горлу, но он запрещает себе плакать, потому что мальчики не плачут. Не то, что бы он верит в это до сих пор. Он слышит иногда, как по ночам кто-то всхлипывает, и видит красные от слез глаза в коридорах. Но что-то не позволяет ему плакать.

— Тогда мне показалось, что я вдруг разучился считать. Меня всегда было двое, а потом резко стало половина. — У тебя есть еще я. Посчитай заново. — Полтора.

у Рыжего в глазах страсти и пустого желания больше, чем хотя бы пародии пустой на чувства. он не пытается надевать даже очки или маску влюблённости, ему практически плевать. они со Стервятником оба на самом дне, им нечего друг от друга скрывать. у Стервятника в глазах слезы, и все, чего он хочет – чтоб перестало болеть что-то внутри разрывающе до хрипа в лёгких и кровоизлияния до самой диафрагмы.

у гаджиевой дежавю, а у лизы, видимо, какой-то пунктик на прижимания к стене в темном помещении. для лизы мишель задыхается, хватая кислород до одури неровными глотками, на большее ее не хватает, все, что было в голове, из сознания быстро улетучивается, и она к андрющенко жмется всё, руку пытается в волосы зарыть, и лиза внезапно позволяет, глаза закатывая то ли от удовольствия, то ли в насмешке.

обе разбитые и немного наивные, у обеих что-то темное в глазах болью отражается.