Гранатовый сок

Мальчики вдвоём лежали мирно на заднем сидении чужой машины с тонированными стеклами. Мужчина вёз их по дороге, где каждый указатель говорил о скором выезде загород. Маленькие пузики спокойно поднимались, вдыхая воздух салона. Он привёз их на дачный участок. Зелёный ухоженный газон, аккуратно посаженные цветы и пихты, чистые дорожки и даже бассейн на заднем дворе. Всё говорило о том, что здесь живут и живут не бедные люди. Олег, так звали мужчину, отнёс малышей в дом. Уютная комната, даже с игрушками. Готовился? Две кровати, на которых он и уложил детей, стояли почти рядом. Остальное пространство занимала игровая часть. Шведская стенка, которой не было у мальчиков дома, огромное количество машинок, мячик для футбола и кучу всего ещё. Да, это была настоящая детская. Здесь раньше жили два парня, которые уже выросли и уехали учиться в другую страну, оставив после себя маленький кусочек детства. Олег спустился на первый этаж за водой и вернулся. Антон медленно открыл глаза и огляделся. Потом тихо сказал: — Папа? — в дверь вошёл мужчина со стаканом воды. — Привет, папы пока нет. На, попей, — парень вжался в стену, обхватывая руками колени. Следом проснулся Арсений. Вяло посмотрел на брата, потом на мужчину и тот же испуганно сел, перебрался к Антону, — не бойтесь. Я с вами ничего не сделаю. Буду вас кормить, поить. Будете гулять, играть, купаться. Я не причиню вам боли. Папа скоро приедет, попросил меня за вами приглядеть. — Нееет, — заплакал Антон, — я к папе хочу. Мне страшноооо, — мужчина поставил стакан воды на стол и взял мальчика на руки. Тот зажался и боялся пошевелиться. Но большая тёплая рука мягко провела по спине, прижимая и успокаивая. — Я понимаю, как тебе страшно. Как хочется, чтобы папа был рядом, но он не может. Пока о тебе буду заботиться я. Здесь есть игрушки, — он прошёл с ребёнком на руках по комнате, — всё можно брать, во всё играть. Здесь раньше жили мои сыновья. — Вы их убили? — всхлипнул Арсений с кровати, зажимаясь в комок. Олег повернулся к нему и на улыбке сказал. — Нееет, они выросли и поехали учиться. Я понимаю, что вам страшно, — он усадил Антона к брату и присел на корточки, — но меня не надо бояться. Я вам обещаю, что ничего не сделаю с вами. Честно, мы будем играть и веселиться. Напряжение у мальчиков всё ещё осталось. Они сидели и смотрели на мужчину, который улыбался. Вроде, он говорил с добротой и заботой. Комната действительно не выглядела пугающей. Антон посмотрел на свои руки и не нашёл отметин побоев, значит больно не было. Арсений заглянул в глаза брату. Связь откуда-то из космоса. Они читали мысли друг друга, понимали, что думает брат, чувствовали боль другого на расстоянии. Если болел один, то второй сидел рядом и болел сердцем. Мужчина не знал, что такое близнецы. У его детей была разница в два года. А здесь своя атмосфера. Единственное, что облегчало заботу о детях это то, что он тоже был отцом. — Давайте спустимся вниз и я накормлю вас обедом. Не переживайте, я ничего не сделаю с вами, — Олег протянул раскрытые руки. Мальчикам ничего не оставалось делать, как поверить. Они вложили свои ручёнки в его ладони и слезли с кровати. На первом этаже находилась большая кухня, совмещенная со столовой. Стол из цельного дуба, барная стойка, отделяющая пространство комнаты, стулья, обитые бархатной тканью. Ой не для детей эта мебель! Только в химчистку сдавать. Диван, приятного цвета мокрого асфальта стоял посередине гостиной. Большой телевизор и несколько напольных ваз с цветами. Олег усадил мальчишек за стол, который оказался им по подбородок и огляделся в поисках чего-то, что можно было им подложить под попу. Тот нашёл пару подушек и помог каждому усесться. Стало лучше. Близнецы внимательно молча следили за мужчиной. Тот поставил на стол куриный бульон, с варёным яйцом внутри, посыпал укропом и нарезал душистый хлеб, который пёк сам. Пока они кушали, положил в креманки по шарику пломбира и с улыбкой выдал ребятам. Те слопали десерт за обе щеки и похоже, этим удалось заполучить хоть чуточку его доверия.

***

Саша бежал по парку, не замечая никого вокруг. Ему кто-то позвонил и он не успел взять трубку, но на экране от этого же номер осталось смс: «Я знаю, что просто так вы откажете мне, поэтому забрал ваших детей. Не переживайте, они в хороших условиях. Пожалуйста, спасите мою жену и я верну вам мальчиков. В противном случае мне придётся их убить. Если обратитесь в полицию, то живыми вы их никогда не увидите. Жду ответа текстом на этот номер» Руки тряслись. Голова кружилась, тело дрожало, а в глазах темнело. Саша пошатнулся, сбивая самокаты, споткнулся о них и упал. Телефон остался в руке, он не потерял сознание, но был готов это сделать. Опёрся рукой на асфальт, но сил встать не было. К нему подошёл какой-то мужчина. — Всё нормально? Может скорую? — спросил он, поднимая Сашу на ноги. — Дети, — только и смог прошептать тот, — мои дети, — он нервно заплакал, не стесняясь окружающих. Мужчина, что поднял его, ничего не понимал, но видел, как тому плохо. Обратился к жене, что стояла рядом с девятилетней дочкой за руку: — Нин, есть успокоительное и вода. — А что случилось? — она начала копаться в сумочке. — Не знаю. Мужчина? — обратился он к Саше и положил руку на спину, — что произошло? Вам нужна помощь? — Детей забрали, — прошептал тот. — Кто забрал? Куда? — Саша лишь пожал плечами, — надо в полицию звонить. — Нет, — резко ответил тот, — нет. Спасибо, — он взял бутылку воды, что ему протянула женщина и запил таблетку, доверяя порядочности людей, — я разберусь сам. Спасибо вам, — он поднял самокаты и грустно пошёл в другую сторону, где стояла его машина. Не замечая никого, мужчина брёл по аллее, думая лишь о том, чтобы его мальчики были живы и здоровы. Он был готов сделать что угодно, лишь бы вернули детей. Внезапно остановился посередине дороги и написал смс: «Где они? Что с ними? Верните их и мы обо всём договоримся» Минут через десять пришел ответ: «Они у меня, в доме. Ничего с ними делать не буду. Вернуть не могу, иначе нет гарантий, что вы возьмете мою жену на лечение». Саша тяжело и глубоко дышал. В нём уже кипела злость и ярость. Как можно украсть детей ради жизни своей супруги? Он шёл быстро и уверенно к своей машине. Думал, что если увидит этого мужика, то будет бить до потери пульса, чтобы тот молил его остановиться. Дети для него были единственной радостью в мире. Потеряв родителей и жену, он не перенесёт смерть близнецов. За них был готов убить сам. Саша нажал на ключи, и машина щёлкнула. В багажник закинул самокаты и сел за руль, яростно хлопнув дверью. С минуту он просто сидел. Обхватил руками руль и уложил на них голову. После чего достал телефон и набрал друга: — Ром, — тихий и безэмоциональный голос, — ты где сейчас? — Привет, — напрягся тот, — собирались за продуктами, а что? — Приедь, забери меня с машиной. Я у парка сорокалетия. — Что случилось? Ты выпил? — Нет, но хотел бы. Пацанов украли. — Что? — какое-то секундное молчание, — я через десять минут буду, — он кинул трубку. Саша откинулся на спинку и открыл дверь. В душной машине уже стало жарко. — Что ж я за придурок то, а?! — крикнул он и стукнул по обивке сидения кулаком, — кто детей одних оставляет? За руки надо было держать, что я за кретин?! Идиот! И этот тоже, зачем детей красть? Да он с ними всё что угодно может сделать. А мои где гарантии, что они живы и здоровы? — Саша нервно разговаривал вслух сам с собой. Он злился на себя, что не уследил, плохой отец, не воспитал. Хотя и говорил, что ни с кем и никуда. Но это дети и руководствуются эмоциями, чувствами, желаниями, а не здравым смыслом. Через десять минут к стоянке подъехало такси и из него выбежал Рома. Он нашёл автомобиль друга и, заглянув в глаза Саше, спросил: — Что произошло? — Мы гуляли, я встал в очередь за ватой, детей посадил на лавочку. Купил, прихожу, а их нет. Всё оббегал. Потом приходит вот это, — он показал мужчине переписку. Тот внимательно прочитал всё и вернул телефон. — Так, берём его жену и требуем детей. — А если я не вылечу её, если детей уже нет в живых? — с дрожью в голосе, говорил мужчина, прижимая кулак ко рту. — На меня посмотри! — Рома взял Сашу за плечи и жёстко сказал, — твои пацаны живы, а насчёт дамочки — посмотрим. Дай за руль сяду, — они поменялись местами, и Рома завёл машину. Они выехали на дорогу, — пиши ему, что ты согласен. — Но… — Это единственный выход, Саш! Пиши! — уже почти кричал мужчина, быстро ведя авто по проспекту. Тот вздохнул и написал: «Я согласен. Что надо делать?» Ответ пришёл моментально: «Завтра выйдите на работу и в шестой палате будет лежать моя жена. Вы должны вылечить её и я верну вам детей» — Он свихнулся? — разозлился Саша, поднимая телефон и смотря на Рому. — Что говорит? — Что детей вернет после выздоровления жены. Он издевается? Это не на два дня. На год или больше. Смотря что там. — Требуй детей! — Естественно! — он снова написал: «Лечение займёт много времени. Верните мне детей!» «Нет! Иначе вы сразу оставите её умирать» Саша понял, что в ближайшее время он не увидит своих мальчиков. Они приехали домой, и Рома завёл его в квартиру. Мужчине стало совсем плохо. Нервы подошли к концу, и он заорал. Взял в кухне тарелку и швырнул её об пол. Та разлетелась на осколки, за ней вторая, но третью не дал разбить Рома. Он жёстко схватил друга за запястье и убрал тарелку на место. — Где аптечка? — У меня в шкафу, — обессилено сказал Саша, понимая, что перешёл грань. Направился в свою комнату и достал пластиковый контейнер. Сам лёг на кровать и молча положил руку на тумбочку. Рома вымыл руки, взял шприц с успокоительным и ввёл иглу в вену друга. — Завтра мы всё посмотрим. Успокойся. У него в приоритете жена, значит ничего с мальчиками не сделает. — А где гарантии? — тихо и устало спросил Саша, прижимая спиртовую салфетку к месту укола. — Их пока нет, но мы потребуем. — Я сейчас поеду в больницу и посмотрю эту женщину. И мне нужно хотя бы знать, что мальчики живы, — голос дрогнул. Рома присел рядом и положил руку ему на плечо. — Живы, всё будет хорошо. Сейчас ты ничего не решишь. Если только запросить карту болезни. Сегодня Неля дежурит, так что спокойно пришлёт на почту. Позвонить ей? — тот кивнул, — в какой палате? — В шестой. Рома взял телефон и набрал номер. Пока он разговаривал с Нелей, Саша пошёл в детскую, сел на колени перед кроватью Арсения и положил на неё голову. Руками провёл по одеялу, что заправлено было с комками и прошептал: — Простите меня, мальчики. Я найду вас, обещаю. Я сделаю всё, что возможно и нет, но верну вас. Только держитесь, живите и боритесь за жизнь. Рома зашёл в комнату и увидел склонившегося на кровати друга. Тот словно молился, стоя на коленях. Мужчина подошёл и положил ему руку на спину. — Сань, её вчера привезли. Там… Там рак легких последней степени, — он знал, что это никак не утешит друга, но лучше правда. Тот заплакал в покрывало с динозаврами. Горький и надрывный плач, такой нервный и громкий. Онколог знал, что последняя степень равноценна смертному приговору. А значит и дети погибнут вместе с его надеждой. Саша заплаканными глазами посмотрел на друга. — Карту болезни скинули? — тихо, почти шепотом обратился к Роме. — Да. Ноут есть? — Мужчина встал с колен и пошёл в свою комнату. На столе, где иногда работал, лежал компьютер. Он открыл его и включил. Зашёл к себе на почту и увидел письмо от Нели. Файл загрузился. Распаковал архив и вчитался в текстовый документ. «Минаева Лариса Викторовна, 45 лет, поступила с крайней степенью рака и метастазами в лёгких. Наблюдается кашель с кровью, затруднённое дыхание, одышка, боль в проекции лёгких. Год назад была проведена химиотерапия, которая не дала нужного результата». Саша открыл снимки. Чем больше он вникал в ситуацию, тем ему становилось хуже. — Ром, метастазов много, — друг смотрел на снимок и понимал, что ситуация запущенная. — Да, оперировать проблематично будет. Могу предположить, что именно по этой причине её никто не решался лечить хирургическим путём. Открой КТ с контрастом, что там? — Саша выполнил просьбу, — аааа, ну понятно. Метастазы задевают сосуды. Огромный риск класть её под нож. — У нас нет выхода, — умоляющими глазами посмотрел на него Саша, — мне бы только вернуть мальчишек. — Понимаю, друг, — с грустью ответил Рома, — но тут очень сложная операция. Если бы вот эти трёх метастазов не было бы, — он ткнул в экран пальцем, — то я бы еще попробовал. Дружище, — он взял его за плечи и заглянул в наполненные горечью глаза, — ты лучший онколог, ты людей с того света вытаскивал, я уверен, что знаешь, как это вылечить. — Тут без вариантов. Я не беру пациентов, если вижу, что лечение не поможет им. Просто ставлю на курс, облегчающий оставшуюся жизнь и говорю близким, что медицина бессильна. Это тяжело, но сложнее взять на себя ответственность, когда уже знаешь, что человек умрёт от малейшего вмешательства, — Рома молчал. Понимал, что тот прав и слов поддержки или утешения у него не нашлось, — надо взять еще раз анализы у неё, я должен её послушать и посмотреть. — Ты сейчас поедешь? — А когда? Ждать когда кто-то умрёт? — он захлопнул ноут. — Я отвезу тебя. Не садись за руль. — Я в больнице переночую. Дома не смогу, — у него задрожали губы. Следующую фразу он произнёс тихо, пытаясь не сорваться, — каждый вечер читал им сказку, укрывал одеялом, а утром будил и видел их улыбки, — Рома похлопал его по спине и сказал: — Поехали, мы вернём мальчишек. Друзья выехали в больницу.

***

Антон сидел на кровати, прижавшись к брату. Тот грустно вертел в руках игрушку. Они слишком скучали, ведь никогда не отлучались от папы, кроме как в детский сад. Но там всё знакомо, а здесь. Олег сидел с ними в комнате и пытался вывести на игру. Но Антон ни в какую не хотел. Арсений прекрасно чувствовал это, а поэтому грустил с ним вместе. — Ну что, надо мыться и спать, — сказал Олег. — Спать? Папа не придёт? — ужаснулся Антон. — Не сегодня. У него много работы. Кто первый в душ? — Мы вместе, — грустно сказал Арсений и кинул на пол пластмассовую машинку. — Ну вместе, так вместе, пойдём, — Олег хотел взять детей на руки, но ему помешало смс. Он достал из заднего кармана телефон и прочитал. «Я посмотрел вашу жену. Рак легких с метастазами слишком запущен. Проведу лечение, но не гарантирую выздоровление. Но прошу вас об одном, верните мне детей. Я каждый день буду заходить к вашей жене и проверять её состояние лично, я буду её лечить столько, сколько потребуется. Только верните мальчиков, умоляю» Сердце Олега защемило. Он прекрасно понимал, что такое разлука с детьми, сам скучал по своим сыновьям. А тут еще и кража. И знал, что жена неизлечимо больна, но надежда на лучшего онколога у него была и во что бы то ни стало, хотел вылечить свою любимую. Олег написал: «Завтра, в парк, я привезу вам детей, но не отдам. Вы увидите их, убедитесь, что всё хорошо и начнёте лечение. У меня на вас последняя надежда. Завтра в шесть утра, возле старого северного входа в тот самый парк. Они будут стоять на улице со мной, вы издалека их увидите и я отведу их обратно в машину. Мне моя жена нужна живой». Саша сидел в ординаторской, уронив голову на руки. Пальцы дрожали. В душе поселилась крохотная надежда на то, что он заберёт мальчиков в ближайшее время и добьется своего. А завтра утром он увидит детей, хоть глазком, но увидит. Дверь открылась и пустила полоску света в тусклый кабинет. Рома подошел к другу и присел перед ним на корточки. Молча посмотрел на заплаканное лицо, а потом спросил: — Ну, что? — Завтра в шесть утра я увижу детей. Он мне их не отдаст, просто покажет, что с ними всё хорошо. — Я с тобой поеду. — Нет. — Саняяя, ты потом вообще не в состоянии будешь. Что с больной? — Я не знаю. Я не знаю как её лечить, — он только сейчас поднял голову и посмотрел другу в глаза, — там всё, — развёл руками, — с концами. Она на ИВЛ. — Ты мужу её сказал об этом? — Да. — И? — Твердит, что жена нужна живой, — повисла пауза. Саша вздохнул и продолжил с неким надрывом, словно крича, — но я же не Бог, я не волшебник! Я не могу воскресить. Там лечить нечего уже! — Успокойся. Ложись спать, завтра мы съездим к мальчикам, а после будем думать. Тебе надо выспаться, — Рома оглядел ординаторскую, — собирайся, поехали. — Куда? — не понял Саша. — К нам домой. Там нормальный диван, раскладывается, а не вот этот. Нормально позавтракаешь, поехали, — похлопал его по плечу в просьбе встать. Мужчина встал, взял сумку и направился за Ромой. Чувствовал себя не очень комфортно, но в душе был согласен, что у них дома лучше всего. Никто не будет дёргать, все свои. Дверь в квартиру им открыла десятилетняя девочка. Она облокотилась спиной на стенку, босую стопу положила на другую, встав почти как цапля на кафельном светлом полу среди кучи обуви. — Привет, пап. Здрасьте дядь Саш. — Привет, Атютка, — тихо ответил ей Саша, слегка улыбаясь. — Дочь, ты бы босиком тут не стояла. Грязно. А где мама? — В магазине, — она надела тапки. — Понятно. Завтра у тебя выходной? — Нет, тренировка. — Ооох, — не нежно обнял её и поцеловал в щеку, — мама тебя отвезёт, я буду занят. — Паааап, — нахмурила лицо Аня, — ты придёшь на моё выступление? Ты ни разу не видел как я с булавами выступаю. — Конечно. Я постараюсь, — провёл рукой по вьющимся волосам дочери и направился в ванную. Саша последовал за ним. — Взрослая она у тебя уже, — тихо сказал друг, намыливая руки. — Это да. В дверь снова позвонили и Аня побежала открывать. В прихожую вошла женщина с двумя сумками. Она поставила их на пол и увидела чужую обувь. Из-за угла вышли двое мужчин. — Ой, Саша, — улыбнулась Ира, — привет. — Привет, — уголки губ слегка приподнялись, но видно было, что лицо уставшее и обречённое. — А ты… — хотела спросить она, но Рома понял продолжение фразы «чего без мальчишек» и сразу перебил её, забирая сумки. — Ты чего меня не подождала? Я купил бы всё, принёс. Такие тяжести! — он отнёс на кухню. Саша стоял посередине коридора, не зная куда ему деться и чем он может быть полезен. Ира закончила с обувью и подошла к другу. Они обнялись и женщина сразу почувствовала пустоту. Дрожащие мужские руки, что лежали на её плече, холодная кожа и неуверенное состояние лучшего онколога сразу дали понять, что что-то произошло. — Саш, проходи на кухню, я подойду к вам сейчас, — она в поддержку потерла его плечо и зашла в ванную. Вымыв руки, направилась в детскую, где ждала её любимая дочь. — Мам, — девочка сидела на кровати, облокотившись спиной на стену. Ноги сложила лягушечкой, а в руках держала планшет с игрой, которую поставила на паузу, — папа сказал, что ты меня завтра на тренировку отвезешь. — Ну, видимо, да. Ань, сядь нормально, у нас гости! — Нормально я сижу, — она не стала менять позу. — Ань, — почти шепотом повторила Ира и укоризненно посмотрела на дочь, — во-первых это не красиво, а во-вторых из-под юбки трусы видны. У нас дядя Саша дома, — девочка вздохнула, сложила ноги на одну сторону и поправила юбку, — спасибо. Таблетки пила вечером? — Да, — Аня включила игру и продолжила играть. — Умница, — она собралась уходить. По пути со стула сгребла вещи в стирку и вышла. Рома разложил продукты и стал готовить ужин. Саша сидел за столом у самой стенки. — Ромк, я, может, помогу чем? — Сиди, отдыхай. Чего тут? — он поставил на стол нарезку из помидоров и огурцов. — Я не знаю, как её лечить, — тихо сказал онколог. Рома повернулся с грязной ложкой в руке и ответил: — Сейчас не думай об этом. Завтра, после встречи с мальчиками, ты сядешь и подумаешь. У тебя не мозги, у тебя машина! Ты скольких с того света вытянул? — повернулся обратно и положил последнюю ложку плова в тарелку, — и сейчас сможешь. Просто дети не дают тебе сосредоточиться. На кухню пришла Ира уже в домашней одежде. — Ромаш, садись, я приготовлю сейчас быстро. — Да я уже всё, — он выставил на стол три тарелки с горячим пловом и достал три рюмки. Поставил новую бутылку коньяка и сел напротив друга. Ира поставила себе стакан и налила вишневого сока, — а ты не будешь с нами? — удивился Рома. — Нет. Я с вами, но не алкоголь. Весь день сегодня давление скачет. Мужчины посмотрели на неё, и Рома наполнил две стопки. — Сашк, всё будет хорошо, обязательно. Мы с тобой, всегда поддержим и поможем, — они чокнулись. — Спасибо, друзья. Я сейчас не способен на эмоции, у меня просто не сил на них, но я вам за всё благодарен. Они выпили, закусили и принялись есть плов. Все молчали какое-то время. Тишину прервало смс на телефоне Саши. Он спешно положил вилку и вчитался в текст. Рома напрягся, наблюдая за встревоженным лицом друга. Они соприкоснулись взглядами. Ира сразу всё поняла, поэтому доела плов, убрала тарелку и сказала: — Кушайте, мальчики, приятного аппетита вам. Пойду к Ане, она просила меня зайти. — Спасибо, — прошептал ей в двери муж и снова посмотрел на друга. Слегка кивнул, как бы спрашивая. Тот протянул ему телефон. «Ещё раз добрый вечер. Я всё же забочусь о ваших детях, но у нас произошла проблема. Одному из них плохо, жалуется на боли в животе. Чем вы лечите?» Рома медленно вернул телефон другу и посмотрел ему в глаза. Тот сидел бледный, словно больничная стена. — Сань, пиши ему, что бы вернул пацанов, — мужчина взял обратно телефон и стал печатать сообщение: «У кого болит живот? Привезите мне мальчиков, я обещаю, что буду заниматься вашей женой и лечить её столько, сколько потребуется. Только верните мне детей»

***

Антон лежал на кровати и держал Арсения за руку. Тот плакал, повернувшись к нему лицом. Слёзы мочили подушку и плечо брата. Олег ходил по детской комнате из стороны в сторону. Он думал, что ему делать с детьми, переживал за жену, потерялся. В какой-то момент остановился и посмотрел на мальчиков, что клубочком вместе лежали на кровати. Присел рядом и положил руку на детский живот. — Часто у тебя так? — спросил он. — Да, — ответил за брата Антон, — папа говорит, что в животике что-то взрывается и поэтому болит. — А чем лечит? — продолжал поглаживать Арсения. — Сиропом с мишкой. — С мишкой, — задумчиво протянул Олег. В этот момент Арсений поджал ноги к груди и ещё сильнее заплакал, — ну всё, тихо. Может надо штанишки снять? Резинка давит? — ребёнок не отвечал, он лишь плакал, — ну-ка, — Олег повернул мальчика на спину и выпрямил ножки. Приспустил штаны с трусами и провёл широкой ладонью по детскому вздутому животу. Он напоминал воздушный шар, который вот-вот лопнет, — ладно, поехали, — сдаваясь, прошептал мужчина и взял на руки Арсения, подтянув немного ему штаны. — Куда? — запереживал Антон и встал на кровати во весь рост. — Я без Антона не поедууууу, — протянул Арсений и стал отталкивать шею мужчины. — Тихо-тихо, не вырывайся, — попытался его прижать к себе. — Отпустите его, — закричал Антон и схватился за стопу брата. — Спокойно! — повысил голос Олег, чем успокоил сразу обоих. Арсений лишь всхлипывал от боли, — поедем к папе… он вылечит. — Не верю! — крикнул Антон, — вы нас украли. Папа рассказывал, что вы крадёте детей, а потом едите! Сейчас будете, — он тоже начал всхлипывать от страха, но держался ради брата, — будете нас готовить! Не дам! Арсееениййй! — он потянул за детскую ногу и тот взвыл. — Отпусти его! — Олег убрал руку Антона и повёл его вниз на первый этаж, — никого я есть не буду. Сейчас поедем к вашему папе и он вылечит Арсения. Успокоились оба! — мужчина посадил мальчиков в машину. Те испуганно сидели вместе, держась за руки. Олег написал сообщение, что через час будет возле больницы и нажал на газ. Дети ехали молча. Арсений всхлипывал и держался за живот. Боль не стихала, но страх превосходил всё. Антон обнял брата и прошептал ему на ухо: — Я не дам тебя в обиду.

***

Саша доехал на такси до больницы и стал ждать, нервно теребя пальцами край ветровки. Целый час он не находил себе места и вот, к главному входу подъехала большая машина. Из водительской двери вышел Олег и сразу открыл заднюю дверь. Взял Арсения на руки, а Антона за маленькую ладошу и повёл ко входу. Саша, увидев своих детей тут же направился к ним. — Папааааа, — закричал Антон и кинулся к нему, вырываясь из хватки мужчины. Отец присел, обнял его, зарываясь носом в пшеничные волосы и зацеловал лицо. — Маленький мой, родной. Мальчик мой хороший, ты жив. Господи, — он встал и посмотрел на Олега. Тот молча, с некой виной, передал плачущего Арсения, — Арсенька, — взял его на руки и вгляделся в красные мокрые глаза, — где болит? Тебя били? — рукой нервно расчёсывал его волосы от лба к затылку, — мальчик мой… — Я не бил, — тихо сказал Олег, — у него болит живот, — Саша зло посмотрел на него. — Вы…вы… — он развернулся и направился в больницу, взяв Антона за руку. — Пап, — сказал он, перебирая маленькими ножками следом, — я писать хочу. — Сейчас Тошик. Я Арсения посмотрю и отведу тебя в туалет. Они зашли в палату, и Саша уложил сына на кровать. Поднял футболку и приспустил резинку штанов. Арсений плакал и пытался прижать ноги к себе, но отец не давал. — Пааап, — Антон сложил ручки на паху и немного присел, — я очень хочу. — Сейчас, — посмотрел на Арсения, что плакал, потом на Антона, который кривил лицо и приседал ещё ниже. Он разрывался, — так, Тошик, — он взял из-под кровати судно для лежачих больных и поставил прям перед ребёнком, — писай сюда. — Сюда? — удивился мальчик, заводя большие пальцы под резинку штанов. — Да, — Саша повернулся к Арсению и стал прощупывать живот, — так больно? — Даааа, — плакал тот. — А так? — Дааа. — Понял. Так, не двигаемся, ничего не делаем, замерли! — чётко скомандовал отец, — я за лекарством и сейчас вернусь, — он вышел из палаты. Антон лишь проводил его взглядом и потом посмотрел на брата. Но боялся пошевелиться, папа запретил. Теперь боялся ослушаться. Саша вернулся с препаратами в руках и удивлённо посмотрел на Антона, — чего без трусов? Одевайся. — Ты же сказал «замерли». — Чудо ты, — совсем слегка улыбнулся, потому что сил не было и поцеловал сына в макушку. Присел к Арсению и накапал на ложку сироп, — Арюшик, давай, пей, — тот проглотил и немного скривился, — ничего, ложись на животик, — перевернул его и стал гладить по спине. Посмотрел на Антона, что стоял возле судна и наблюдал за ними. Похлопал по своим коленям и мальчик залез к нему. Одной рукой Саша обнимал Антона, а другой — гладил Арсения. — Пап, а ты нас больше не оставишь? — спросил сын, прижавшись пшеничными волосами к груди отца. — Никогда. Никогда-никогда не отпущу и не оставлю вас. Я так испугался, я не знал, что делать, — поцеловал его в висок, — я очень вас люблю мои мальчики, — Арсений втянул сопли. Он уже почти не плакал. В дверь постучались. В проеме показался Олег. Антон прижался к папе, испуганно смотря на мужчину. Отец крепко взял сына за плечо, показывая, что не даст в обиду. — Что вам нужно? — холодно и злобно спросил Саша. — Я хотел попросить прощения и сказать… — Не сейчас и не здесь. Я с детьми. Подождите в коридоре, я скоро выйду, — дверь закрылась. Антон обхватил шею отца и прошептал: — Пааапа. — Да, сыночек. Что он с вами делал? Бил? Что? — Ничего. Покормил, в душ сводил, спать хотел уложить. Игрушки давал. — Чем кормил? — Пюре и курица. — Точно? — Да. — Ооооох, — прижал сына сильнее к себе, — как я переживал! Сынок, ну ты как? — обратился к Арсению. — Нормально, — чуть всхлипнул он. — Болит? — Немного. — В туалет хочешь? — Пока нет. — Антошик, ложись к брату, отдохните. Я сейчас приду. — Папа, — испугался тот, когда отец стал снимать его с колен. — Здесь никто не обидит. Я за дверью буду, его сюда не впущу. Ничего не трогайте, просто лежите, — он уложил детей, поцеловал обоих в голову и вышел. Олег сидел на скамейке. Как только увидел Александра, то сразу же встал и виновато посмотрел ему в глаза. — Здравствуйте, — сказал Олег и протянул руку. Саша демонстративно убрал свои в джинсы. Тот понимающие кивнул, — извините, но у меня не было выбора. — Выбора? Просто поговорить! Вы понимаете, что это преступление? — он старался говорить тихо, но недовольный тон чувствовался хорошо. Отчитывал как школьника. — Я прекрасно всё понимаю, у меня у самого дети. Они выросли, но… — Вот вы тоже отец, представьте себя на моем месте! Какого мне работать, когда я не знаю, что с детьми, где они, живы или нет?! — Понимаю… — Да ни черта вы не понимаете! Вас заботит только состояние вашей супруги. Вы же знаете, что она неизлечимо больна, зачем идете на преступление? Почему нельзя позвонить и поговорить? Все мы люди… да, — он махнул рукой, — что мне лекции вам читать?! — Саша вздохнул, — я обещал, что буду заниматься вашей женой, значит сдержу слово. Сейчас она в палате на поддерживающих препаратах. Завтра я начну курс терапии, но ничего не обещаю. Ей будет легче от лекарств, но это только лишь на время. — Я, — голос у Олега дрожал, — можно к ней? — Саша посмотрел в молящие глаза. — На посту скажите, что Попов пропустил. Фамилию супруги назовите и вас проведут к ней. Только без фокусов! — Конечно. Да. Извините. Спасибо вам, — он снова протянул руку. На этот раз Саша пожал её, развернулся и открыл дверь палаты. На кроватях сладко спали двое маленьких деток. Антон обнимал брата за спину, а тот прижимался носом к его шее. Мужчина присел на край и аккуратно стал снимать ботиночки с Антона. Затем укрыл простынкой и поцеловал обоих в щёку. — Мои маленькие мальчики, — прошептал он, любуясь детьми, — я никому вас не отдам, вы только мои. Простите меня, плохой я отец, раз вот так не следил за вами. Но я исправлюсь, обещаю, — он провёл рукой сначала по спине Арсения, а потом по боку Антона. Взял судно и понёс его в туалет, чтобы помыть. Вернувшись, убрал его на место, потом снял обувь и прилёг на соседнюю кровать. На утро Антон сполз с кровати и в одних носках подошёл к папе. Залез к нему и слегка потряс за плечо. — Пааааап, папаааа, — прошептал он. — М? — Саша открыл сонные глаза и попытался сфокусировать взгляд на сыне. Одной рукой приобнял его за поясницу, чтобы тот не упал, — чего сыночек? — Пап я кушать хочу. — Сейчас, мой хороший, — он сел на кровати, протирая одной рукой глаз, а другой - усаживая Антона к себе на колени, — сейчас оденемся и домой поедем. Там я вам кашу сварю, бутербродиков сделаю, сейчас, — нежно поцеловал его в лоб и донёс до детских босоножек. Обул его и подошёл к Арсению. Тот всё также спал на животе. Саша погладил его по спине и прошептал, — Арсюшик, сынок, просыпайся. — Мммм, — протянул мальчик и перевернулся. Саша завёл руку под футболку и погладил живот, слегка проминая его пальцами. Он был мягким и безболезненным, потому что Арсений никак не хотел просыпаться, — держи, Антош, — протянул вторую пару босоножек и взял спящего сына на руки, — пойдём, я сейчас такси вызову. Они все вместе вышли на улицу и стали ждать. Дома, Саша сразу уложил Арсения в его кроватку, раздел до трусов и укрыл одеялом. Антон же сам вымыл руки и уселся за стол на кухне. Мужчина встал к плите и тяжело вздохнул. Он просто держал пакет молока над ковшиком и думал. Мальчик видел всё и подошёл к отцу, нежно обняв его за ногу. — Пап, ты тоже хочешь спать? — Я просто устал, сыночек, — улыбнулся Саша и налил молока в ковшик. — Давай я сварю кашу, а ты пойдёшь спать? — Ух ты! Вот это ты помощник внезапно. С чего это? — убавил огонь и стал помешивать крупу. — Я так испугался. И за Арсеню испугался. Ты ведь говорил, что мы вместе и друг за друга. Вот я и старался. Я ведь взрослый. — Да не то слово, — погладил его по волосам. — Значит я и тебе могу помочь. — Можешь. Очень поможешь, если сегодня останешься с тётей Ирой и Аней. — Почемууууу? — протянул тот? — Потому что мне надо на работу, в сад я вас не поведу, а оставить не с кем. — Я сам позабочусь об Арсене. — Сам, конечно. А кто позаботится о тебе? — мальчик задумался, — вооот, тётя Ира. Я вас после завтрака отвезу к ней, но вести себя хорошо, договорились? — Да! — Умничка! Садись, — Саша накрыл кашу в ковшике крышкой, чтобы настоялась и положил на стол ложку и стакан воды, — пей пока, а я тебе бутерброд сделаю. — С сыром? — С сыром, — улыбнулся мужчина и присел перед ребёнком на корточки, положил руку на худую спину и уткнулся носом в детское плечо, — я люблю тебя. Прости, что так получилось, — Антон поставил стакан обратно и обнял папину голову. — И я тебя люблю. Мужчина тяжело вздохнул, улыбнулся и принялся готовить бутерброды. Потом положил в тарелку каши и сказал: — Приятного аппетита. — Шпашибо, — откусывая большой кусок сыра, ответил ребёнок. Саша зашёл в детскую и присел на кровать сына. Погладил его по спине и поцеловал в лоб. Тот медленно открыл глаза. — Сыночек, надо вставать, умываться, завтракать. Мне на работу пора. — Паааап, — сонным и сиплым голосом протянул тот. — М? — расчёсывал его волосики. — Я не хочу в сад. — К тёте Ире отвезу. Без садика сегодня, — он заметил, как на лице Арсения появилась улыбка, — как себя чувствуешь? Болит животик? — Уу, — отрицательно замотал головой парень и поднялся с кровати. — Это хорошо. Тогда давай, умывайся и я тебе уже положил всё. — А где Антон? — не заметив брата на кровати, испугался Арсений. — Завтракает. — И я, — он быстро спрыгнул с кровати и босиком побежал на кухню. — Сначала зубкииии, — крикнул из детской Саша. Арсений остановился на пол пути и, немного подумав, свернул в ванную. Ему не хотелось отставать от брата, но ослушаться папу побоялся. После завтрака, Саша собрал детей и привёз их к Ире. Аня всегда любила нянчиться с близнецами, а поэтому первая выбежала в коридор и обняла сразу обоих мальчиков. — Привет, Ириш, — Саша слегка приобнял женщину, — я вечером их заберу. — Ну если что, то переночуют у нас, не переживай. В первый раз что ли? — она улыбалась. — Не, я думаю, что быстро управлюсь и вечером заберу их. Спасибо. Только Арсений у нас что-то расклеился с животом. Ты ему пока кисломолочного не давай. — Хорошо. — Спасибо. Ну что, мальчики мои, пока, — он присел на корточки и обнял сыновей, которые повисли у него на шее, — тихо-тихо, удушите, — стал расцеплять детские руки. Мальчики засмеялись и отпустили папу. — Ты вернешься? — спросил Антон. — Да, обязательно. Слушайтесь тётю Иру и не проказничайте, — пригрозил пальцем. Те кивнул и убежали вслед за Аней в комнату. Ира закрыла за ним дверь и отправилась на кухню готовить обед. Саша летел в больницу как мог. Он не знал, что его там ждёт. Жива или мертва эта баба. Ему важно было назначить лечение, и лучше бы вылечить. Но на стойке информации ему сразу сообщили, что состояние больной ухудшается. Саша переоделся и, взяв карту болезни, направился в палату. Тишина, которую нарушал ритмичный писк аппаратуры, угнетала еще больше. Женщина лежала, подключенная разными проводами, но как только врач приблизился к ней, она медленно открыла глаза. — Как вы себя чувствуете? — действительно с волнением в голосе спросил Саша. — Больно, — прошептала она. — Больно дышать? — в ответ она лишь кивнула, — я понял. Я сделаю вам укол, будет немного легче, — он подошёл к столику с лекарствами и стал натягивать перчатки, — Я размышлял над вашим лечением, но вы же понимаете, что шансов почти нет? — Да. Я умоляла мужа отпустить меня… — Отпустить? — он перевёл взгляд со шприца на женщину, — не-не-не, эвтаназия запрещена. — Но я не могу больше бороться, — они встретились глазами. У одной была мольба убить её, помочь не мучиться. Она была готова к этому, хотела и желала. У другого был страх. Он понимал, что выхода из этой ситуации нет и лучше лекарства почти не сделают, но он обещал. Саша вздохнул и ввёл иглу в катетер. Женщина закрыла глаза и сглотнула. — Прошу, — прошептала она. Саша обеспокоенным взглядом посмотрел на её бледное лицо. — Я… я… я сегодня зайду к вам. Сейчас станет легче дышать, вы сможете немного поспать, — он выкинул шприц, перчатки, взял карту и поспешно вышел из палаты. Как только дверь закрылась, врач замер. Поднял левую руку и посмотрел на трясущиеся пальцы. Такого состояние после больного у него еще не было. Саша быстрым шагом направился в ординаторскую, сел за стол и принялся во всех подробностях изучать карту болезни. Спустя два часа, он направился в кабинет к заведующему. — Игорь Александрович? — Саша приоткрыл дверь. — Да-да, заходи. — Игорь Александрович, мне нужно воспользоваться вашей библиотекой, — он смотрел на пожилого мужчину, который сидел перед ним за столом и что-то писал дрожащей рукой. За ним на стене висел портрет Гиппократа, в шкафах за стеклянными дверцами аккуратно стояли книги, разложенные по алфавиту, а возле окна красовались прекрасные живые растения, которые Игорь Александрович заботливо поливал. — Конечно, — ответил старик и протянул правую руку в сторону, указывая на стеклянные дверцы, — ты взволнован, Саша, — заведующий снял очки. — Да, я всё по поводу той больной… — Игорь Александрович вздохнул, а затем слегка улыбнулся, так по-отечески, добро. — Если ты решился ей помогать, значит у тебя есть план лечения… — Его нет, — с грустью посмотрел врач в его морщинистые глаза. А тот улыбнулся ещё шире. — Есть. Я уверен в тебе. И книги тебе не помогут, — Саша уже держал в руках литературу, но поставил её на место после этих слов, — нет, ты возьми, ты же хочешь подтвердить свои догадки?! Возьми. Но нового ты ничего из них не возьмёшь. Ты сам как книга, — Игорь Александрович опустил очки и принялся снова заполнять бумаги. Саша постоял несколько секунд, обдумывая сказанное, и взял пару книг с полки. Он сел за соседний стол, что стоял боком к заведующему и образовывал букву «т», и принялся листать страницы. Час, два, три, Саша не отрываясь читал. Его пациентами занимались другие, он предупредил коллег, а поэтому спокойно мог заняться лечением только одного, самого сложного в его жизни. — Саша, — так нежно произнёс Игорь Александрович, вставая из-за стола, — что ты там так долго ищешь? — он, шаркая, подошёл к коллеге и присел рядом на стул. Положил свою морщинистую, но сильную руку на спину врача и слегка похлопал. — Нам надо удалить опухоль, вот, — он протянул снимок. Заведующий поднял его на свет и всмотрелся, — но там очень много метастазов, Рома сказал, что боится рисковать. — И правильно делает, — всё также рассматривая снимок, ответил тот. — Вопрос теперь, как убрать метастазы?! Почитал, тут есть всякие радио, химио с большей эффективностью, но боюсь… — И правильно боишься, — Игорь Александрович положил снимок, — правильно. Потому что глубоко копаешь, — они замолкли, потом старик продолжил, но уже с улыбкой, — у тебя близнецы… — Да, — не понял перехода темы и даже выпрямил спину Саша. — Если одному плохо, то… — То второму тоже плохо. — Чаще болеет кто? — Арсеня, — Саша не понимал, что от него хотят. — Он старший? — Младший. — А старший более активный… — Д..даа… — снова молчание. Старик лишь улыбался, — вы хотите сказать, что если найти слабый метастаз, который как по цепочке тянет за собой всё, то тогда есть возможность их удалить? — Ну… в общем и целом. Не копай, — Игорь Александрович встал и зашаркал к себе, забрав две книги у Саши. Тот остался сидеть за пустым столом. Потом тоже встал и сказал: — Я тогда пойду? — Иди, — улыбнулся заведующий и снова погрузился в бумаги. Саша вышел из кабинета и в этот же момент ему позвонили. — Да Ир, — но в трубке была не Ира.