Наказание

      Илья был недоволен, крайне недоволен. Он закончил смотреть очередное интервью с Александром Шепсом, Александр Шепс снова флиртовал с ведущей. Саша совсем на своих ошибках не учится. Нет, Илья не был собственником, да и с самооценкой всё было в порядке, просто до жути обидно, когда просишь любимого человека не делать так, а он берёт и делает. Сашу нужно необходимо наказать.       Медиум вернулся домой с работы, устал жутко, но дополз до заветных рук и плюхнулся лицом в грудь иллюзиониста. — И тебе добрый вечер, — мягко проговорил Илья. — Я очень сильно максимально устал. Из меня все соки выжали, — приподнял голову и дотянулся носом до ключицы мужчины, слабо потёрся. — Ты снова делал то, что я просил не делать, вернее запрещал делать, — Сашу понесли на кровать, брюнет опешил. — Ты про что конкретно? Котелок у меня не-ва-рит, — по слогам проговорил.       Экстрасенса положили на кровать, взяли за руки и завели их за спину. Саша сейчас был, словно тесто — лепи что хочешь, сил физически не хватало ни на что, а своему жениху Саша доверяет, поэтому и позволяет себе быть размазнёй. Запястья почувствовали холодный металл, стало страшновато. Руки приковали к кровати наручниками. — Илья, что происходит? — непонимающе спросил сероглазый. — Ты снова флиртовал, а это — наказание, — ведущий сел перед Шепсом и накрыл своей рукой чужое достоинство. Саша раздвинул ноги, чтобы партнёру было удобнее, на что получил одобрительное сжимание. Комочек в руке Ильи расправился и стал твёрже. Обтягивающие то ли брюки, то ли джинсы, демонстрировали приятные глазу движения и формы. Шепс дёрнулся руками, понял, что не выбраться, запястья хоть и были худыми, но Ларионов не дурак, глазомер неплохо развит. Медиум вновь посмотрел на жениха, в чужих родных фундуковых глазах сиял игривый огонёк. Иллюзионист растегнул белую рубашку партнёра, спустил её с плеч, оценивающе посмотрел на это худое великоление. Шатен наклонился к брюнету, второй нервно сглотнул, хотелось поддаться вперёд, чтобы поцеловать, но не разрешали ведь, значит нужно терпеть. Илья уткнулся губами в кадык, щекотно лизнул, после кусил в боковую часть шеи. Несколько минут мужчина игрался укусами и засосами с соблазнительной вампирской шеей, пока не заинтересовался тем, что пониже будет. Поводив носом по ключицам, покусав плечи обнажённые, всепроникающий язык спустился к уже затвердевшим соскам. Их тепло согрели сначала дыханием, потом языком. Саша устал сдерживаться, поэтому начал тихо вздыхать при каждом касании. Он не любил шуметь при прелюдиях, атмосфера другая. Наконец, худой и Сашин, Илья дошёл до эрогенной зоны — половой складки, там кости особенно выделялись, отчего чувства были ярче. Кареглазый улыбнулся довольно, хитро и спустился дальше, проигнорировав то, что явно не должно было быть обделено вниманием. Саша недовольно выдохнул в сторону. — Наскучило ему, ишь какой наглый.. — наклонился и кусил за бедро, на что получил полное игнорирование, — Это наказание, а не курорт. Руки потянулись к ширинке, на половину расстегнули её, затем пуговицу сверху, штаны чуть приспустили. Илья взял телефон, не каждый день такой красивый экстрасенс попадётся.       За окном темнело, комнату освещал лишь какой-то белый свет фонарей с улицы. В этом свете Саша смотрелся ещё бледнее, оголённые плечи, спущенная рубашка, согнутые в коленях раздвинутые ноги и растёгнутая ширинка. Ларионов был готов оставить эту картину навсегда, не трогать, покрыть лаком, сделать восковую фигуру, но смог только сфотографировать сий шедевр. Александр смотрел, смотрел своими серыми глазами на менталиста, всё ещё дулся от нехватки внимания к уязвимому месту, но смотрел. Смотрел, наблюдал за каждым движением, а при виде телефона в руках попытался даже позировать. — Очень красиво.. — мужчина оторвался от экрана и отложил телефон, его явно заждались. — Ильюш.. — тихо донеслось от непослушного экстрасенса. Ларионов еле оторвал взгляд от тела и посмотрел на лицо медиума. — Я люблю тебя.. — смотрит в глаза, зрачки расширились то ли от темноты, то ли от любви безмерной. — Я тебя люблю, Саш, - мягко, трепетно, сердце чаще бьётся, лёгкая дрожь, мурашки, тепло расплывается по телу. Эзотерика целуют в губы, без пошлостей, но с любовью, такой же глубокой, как и глаза напротив, такой же бесконечной, как вселенная. — Я передумал тебя наказывать. — честно признаётся, ощущения неприятные, словно предательство. — Руки затекли, можем сделать вид, что наказание удалось. Запястья освободили от оков, но не успел Шепс начать потирать их, как его схватили и переместили на центр кровати, нависнув сверху. — Обычный страстный? — смотрит на мужчину, дожидаясь ответа. — Старая добрая классика, — улыбается расплывчато, потираясь коленом о стояк старшего.       Парочка сплетается в развратном поцелуе, в процессе которого Саша переворачивается на живот. Его жопку освобождают от ткани, пока Шепс достаёт смазку. Спинку так же открывают, откидывая рубашку куда подальше, по позвоночнику проходят поцелуями. Свою футболку Илья так же послал в ебеня, домашние штаны вместе с боксерами туда же. Между булочек потираются, забирают у младшего смазку, вытирают руки, после чего выдавливают и наносят на колечко мышц. Саша чуть сжимается, напрягается от холода, его поощерительно и успокаивающе шлёпают по ягодице, звонкий звук разносится по всей комнате, нет, квартире. В брюнета неспеша входят, сначала только головкой, затем на половину, после полностью, на что эзотерик тихо пыхтит в подушку. — Ты молодец, Саш, — вкидывает ведущий, поглаживая бока, задевая эрогенные зоны по обоим сторонам. Медленными движениями набирают темп, сначала стоя на коленях, затем нависая над партнёром, хватая его член рукой и начиная надрачивать, скорости совершенно не стыкуются друг с другом, неспешно сзади и быстро спереди, контраст вызывает смешанные ощущения. Спустя минуты три, от всех этих стимулирующих движений Илье кончают в руку, чувствуя внутри скорую разрядку актива. — В тебя? — положительный кивок, одобрено. Ларионов ускоряется, кончает в медиума, сбито дышит, выходит и плюхается рядом, устремляя свой взгляд на смущённую моську в подушке. — Можешь опускаться. Конечности расслабляют, роняя тело на плоскость. Илья поглаживает по спинке, по жопке, по плечам, вызывает новые мурашки, дразнит на ещё один заход. — Мыться и спать, да? — шатен устремил взгляд в потолок, продолжая восстанавливать дыхание. — Да. — И как тебе наказание? — Чаще буду нарушать, — усмехнулся клыкастый. — Я тебе нарушу, — недовольство максимальное. По комнате разнёсся смех двух влюблённых идиотов.